Том 2 - Глава 35 (Эпилог)

Глава 35 (Эпилог)

— Простите, что? Не могли бы вы повторить? — Ты прекрасно слышал, что я сказал! — надменно фыркнул эльф, сверля стражника взглядом. — Я принц Гантар из Пери. Я требую убежища в Донгенге вместе со своей женой. Она — дочь вашей королевы, так что вы обязаны его предоставить! — Королева… — голос стражника на мгновение повысился, затем он прокашлялся. — Ах… что касается королевы, то сегодня ей нездоровится. Возможно, вам стоит вернуться в другой день. — Хватит морочить мне голову! Разве у нас не союз с расой фей? Они стояли перед входом в замок. Город фей был поистине великолепен — высокие небоскрёбы из белоснежного камня подчёркивали его изысканность. В целом, архитектура напоминала человеческую, но возвышенные башни и безупречные постройки наглядно демонстрировали их представление о своём превосходстве над другими расами. Это также объяснялось тем, что феи, в отличие от эльфов, людей, гномов и зверолюдей, славились особой чистоплотностью. Целестиалы оставались загадочной расой, о которой было известно лишь одно — попасть к ним можно только через Донгенг. Феи были единственной расой, имеющей с ними прямой контакт, и это укрепило их самоуверенность, ведь целестиалов называли детьми богов. В их глазах феи были творцами всех рас, кроме людей. Что касается зверолюдей, таких как Оливия, то они рождались в результате союза фей и людей — сплетение смертности и бессмертия якобы привело к появлению остальных трёх рас. Люди же оставались загадкой. Одни утверждали, что это падшие феи, утратившие свою магию, другие — что это потомки, осквернённые дьяволами. Одно было ясно: среди всех рас только дьяволы были дальше от богов, чем люди. Когда родился принц Дэвид, именно короля и человечество обвинили в том, что в их жилах течёт капля демонической крови. В представлении фей Дэвид никак не мог быть их сородичем. Однако их высокомерие сейчас давало Гантару лишь головную боль. По прибытии в Гринвейл он застал публичную церемонию, на которой присутствовал Тео. Именно Оливия первой осознала, что тот был дьяволом, стоявшим за всем заговором. Гантар не знал, откуда ей это стало известно. Она говорила, что это связано с её братом, и эта мысль почему-то раздражала его. Тем не менее он прислушался к своей невесте и вместе с ней бежал из города. По слухам, хаос, оставшийся позади, лишь нарастал, но времени останавливаться у него не было — вплоть до их прибытия в Донгенг. Что касается их брака, то он объявил о нём сам. Он сам надел кольцо на её палец, сам поцеловал её губы. Единственное, чего он ещё не сделал, — это не насладился брачной ночью, но до этого момента оставалось совсем немного. Поначалу Оливия пыталась сопротивляться, но спустя неделю суровых наказаний она смирилась. Для постороннего наблюдателя в её глазах не осталось ни искры жизни, а движения напоминали марионетку. Но Гантару было всё равно. Пока он обладал её телом и она беспрекословно ему подчинялась, он не испытывал проблем с молчаливой женой. Более того, его вполне устраивало, что она не говорила без разрешения. Женщинам вовсе незачем говорить, если их об этом не просят. Он уже собирался прекратить этот бесполезный разговор со стражником и попробовать другой способ попасть внутрь, когда за спинами охранников раздался голос: — Сестра? Гантар вскинул голову и ухмыльнулся: — Ты… ты, должно быть, Люсиль. С лестницы, ведущей ко входу, спустилась женщина в белых одеждах. Когда её увидели стражники, их лица отразили явное облегчение. Она была ослепительно красива: пышные формы, длинные пепельные волосы и пара круглых пушистых ушей, венчавших её голову. Её руки были спрятаны в широких рукавах, что придавало её облику умиротворённый вид. Если у неё был хвост, он надёжно скрывался под свободными одеждами. Несмотря на близость к зверолюдам, в ней сохранилось всё то же изящество, которым славились феи. Гантар невольно сглотнул, разглядывая её. — Я Люсиль. А ты кто? — Принц Гантар, к вашим услугам, миледи… — он почтительно поклонился. — Боюсь, я принёс печальные вести. Пери охвачен дьяволами. Я сумел спасти вашу сестру и вовремя сбежать. — Дьяволы, говоришь? — её голос оставался ровным, но взгляд скользнул к Оливии. — Какое несчастье. Оливия не сделала ни единого движения. Она была закутана в плащ, взгляд опущен, и ничто в её позе не выдавало эмоций. — Это больше, чем несчастье. Королевская семья уничтожена. Возможно, я последний из её представителей. Я пришёл, чтобы присягнуть вам на верность! — Мне? — Люсиль моргнула, наконец оторвав взгляд от сестры. — Разумеется! Ваш отец умирает. Человеческое королевство держится только благодаря вашему дяде. Как только он умрёт, вы получите в своё распоряжение шестую часть трона. С моей поддержкой и, соответственно, поддержкой Оливии, ваша доля возрастёт до трети. Оливия уверяет, что знает ещё двух сестёр, которые поддержат вас в борьбе за трон. К тому же, главные соперники уже устранены. Вы станете королевой. Оливия вздрогнула при этих словах. Конечно, она была там, когда зверь напал. Химера — это бедствие, способное уничтожить целый город. Даже носители воли не смогли бы выжить в таком натиске. Она видела, как чудовище набросилось на Дэвида и её сестру. Ей потребовались недели, чтобы смириться с этим, но он почти наверняка был мёртв. И её сестра, и Дэвид погибли. А вместе с ними доля претензии на трон была не просто третью — а половиной. Оставшиеся две сестры также вскоре присоединились бы. Иными словами, человеческое королевство уже принадлежало Люсиль. Потеря принца Дэвида разрывала её сердце, но, как сказал Гантар, это уже нельзя было изменить. Она ненавидела его всей душой, но у неё больше не оставалось причин для жизни. Как бы ей ни было противно это признавать, Гантар был её лучшим шансом. Теперь он поможет сохранить целостность человеческого королевства, а затем само королевство поможет ему стать новым королём Пери. Это был единственный способ, который Оливия видела, чтобы удержать баланс. Единственный способ почтить память брата — завершить мечту, которую он начал. Более того, теперь, когда он мёртв, магия в её чреве угасла. Это означало, что беременность начнётся. Если она позволит Гантару завладеть собой, он будет уверен, что это его ребёнок. Через девять месяцев, когда ребёнок наконец родится, её отец уже будет мёртв, а Люсиль — на троне. Она не могла дождаться того момента, когда увидит выражение Гантара, когда он поймёт, что ребёнок не его. Союз рухнет задолго до того, как люди помогут ему вернуть его собственный трон. Тогда она сможет спокойно дожить остаток своих дней. Так что у них обоих были причины оставаться вместе. Гантар хотел использовать силу Люсиль, чтобы стать королём, а Оливия намеревалась манипулировать Гантаром, пока не окажется в безопасном и стабильном человеческом королевстве. Из всей семьи Люсиль меньше всего ненавидела дьяволов. Она могла бы проявить терпимость к Оливии и её ребёнку. По крайней мере, на это она надеялась. Это была жизнь, которую Оливия запланировала для себя в мире без Дэвида. — Следуйте за мной. Люсиль, похоже, уловила что-то в пустом выражении лица Оливии. Она слегка кивнула и жестом пригласила их войти в замок. Они шли молча, следуя за ней. Оливия даже в движении напоминала мертвеца. Для неё самой жизни больше не существовало. Когда ребёнок родится, её жизнь будет посвящена ему. Таков был простой порядок вещей. Вскоре они оказались в небольшой приёмной. Слуга уже успел подготовить горячий чай и лёгкую закуску. Люсиль жестом указала им сесть на диван. Гантар был доволен тем, что его слова наконец восприняли всерьёз, и его начали принимать так, как, по его мнению, подобает принимать принца. Оливия же ощутила лишь слабый отблеск тепла от того, что её старшая сестра заботилась о ней. Это ощущение напомнило ей Дэвида. Он тоже дарил ей тепло, когда заботился о ней. — Итак, — заговорила Люсиль после недолгого молчания. — О чём вся эта речь? Я не заинтересована в том, чтобы занять человеческий трон. Я специально прибыла сюда, чтобы ухаживать за мамой, дабы избежать подобных споров. Кроме того, занять трон предстоит… не мне. — Ухаживать за мамой? Она больна? — впервые за долгое время спросила Оливия. Хотя это была встреча давно разлучённых сестёр, надменного Гантара лишь раздражало, что его жена осмелилась заговорить без разрешения. Позже он обязательно её накажет. Он уже придумал множество способов сделать это. Люсиль приняла сложное выражение. — В каком-то смысле да. В каком-то… она была такой всегда. Оливия нахмурилась, но было ясно, что Люсиль не собиралась раскрывать подробности. — Всё это не имеет значения, — отмахнулся Гантар. — Вы должны занять трон немедленно. Дэвид… — Не смей произносить это имя в этом месте! — чистая ярость исказила лицо Люсиль, и она с силой ударила ладонью по бокалу, разбив его вдребезги. Её вспышка заставила Оливию и Гантара замереть. Оливия, которая всегда знала Люсиль как спокойную и рассудительную, никогда не видела на её лице столь свирепого выражения. Мысли о том, что сестра поможет защитить ребёнка Дэвида, вдруг сменились сомнениями. Если она так ненавидит его, как можно надеяться, что она примет его дитя? Но Гантар, напротив, выглядел совершенно довольным. Как лицо, устроивший смерть Дэвида, он был искренне рад знать, что его союзник ненавидит принца так же сильно, как и он сам. — Не волнуйтесь о… том человеке… больше, — осторожно сказал он, избегая упоминания имени, отчего Люсиль чуть успокоилась. — Что ты имеешь в виду? Тот человек станет следующим королём Прии. — Я имею в виду, что он мёртв! Люсиль вздрогнула, её глаза расширились в шоке. — П-прости, что? — Принц Дэвид мёртв! — Тише! — Она мгновенно метнулась вперёд и зажала ладонью рот Гантару. — Ты не можешь говорить подобные вещи здесь… она… слышит всё. — О чём вы говорите? — Гантар оттолкнул её руку. — Вы прекрасно слышали меня! Этот человек мёртв! Странным образом Люсиль совсем не слушала его. Вместо этого она лихорадочно оглядывалась вокруг, её глаза беспокойно метались. В них читался сильный страх, а также проблеск боли… и, возможно, сожаления? Эмоции, вспыхивавшие на её лице, было трудно разобрать. Однако, когда ничего не произошло в течение целой минуты, она наконец с облегчением выдохнула. — Она не услышала. — Затем её взгляд резко переместился на Оливию. — Это правда? Оливия вздрогнула под её суровым взглядом, но сумела выдавить из себя слабое: — Да… — Понятно… — Люсиль скрестила руки на груди. — Это… Она осеклась, словно не знала, как воспринять эту новость. Гантар не уловил неловкости момента и громко рассмеялся: — Так что, получается, вы мне обязаны! Ведь это я убил этого дьявольского принца! — Что? — На этот раз выражение лица Люсиль было явно злым. — Ха-ха… Я убил принца! — ТЫ… ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! — Голос раздался сразу отовсюду и одновременно откуда-то из ниоткуда. Лицо Люсиль побелело. — О нет, она услышала… БУМ! Весь замок содрогнулся от мощного взрыва. Не раздумывая ни секунды, Люсиль схватила Гантара и Оливию и рывком подняла их на ноги. — Вы двое должны уйти! Вы должны уйти прямо сейчас! — Ч-что? — Гантар дрожал, явно растерянный и напуганный. — Я же говорила тебе, болван! Это имя нельзя произносить здесь! Она услышала его! Теперь она идёт за тобой! Беги! — Д-да ладно, вы, наверное, шутите… Люсиль толкнула их в коридор, отчаянно пытаясь заставить двигаться быстрее. Где-то вдалеке раздался жуткий предсмертный крик мужчины, словно его жестоко разрывали на куски. — Она снова сбежала! — Во имя Небесных! Кто произнёс его имя?! Услышав это, Гантар наконец осознал, что что-то не так. Он начал двигаться сам, сначала нерешительно, затем всё быстрее. Крики людей становились всё ближе, и вскоре он и Оливия уже бежали во весь опор, а Люсиль прикрывала им тыл. — Вам не следовало приходить сюда! Что ты натворил… Ох… — В панике бормотала Люсиль, что только усиливало страх остальных. Они свернули за угол — и замерли. В конце коридора стояла женщина. Она была невероятно прекрасна. Её лицо будто выточили ангелы. Любой мужчина, увидев её, потерял бы голову. Её тело было высоким, стройным, совершенным. Её грудь не была большой. Её бёдра не были особенно округлыми. Но вся её сущность кричала о безупречности. Гантар замер, словно его душа покинула тело. Даже в присутствии своей «жены» он открыто смотрел на женщину, полностью потерявшись в её облике. Оливия же реагировала иначе. Она узнала эту женщину, хоть и смутно. — М-мама?.. Люсиль встала перед ними, подняв руки, словно подходя к дикому зверю. — Мама… ты ослышалась. Никто не произносил этого имени. Просто много слов звучат похоже. Ну… есть, например, «Довод»… или «Даровит»… «Добыт»… [1] Мать небрежно ударила её по лицу тыльной стороной ладони, отбросив к стене. Оливия вздрогнула, но её мать даже не взглянула на неё. Её глаза были прикованы только к Гантару, который смотрел на неё с таким же заворожённым выражением. — Что… ты… сказал? — Её голос был тихим, но он разнёсся по всему коридору. — Я… эм… — он почувствовал сухость во рту и постарался сглотнуть слюну, прежде чем ответить. — Принц Дэвид мёртв. Его съела химера. Его вдруг охватило странное чувство, вынуждая говорить правду. Его сердце уже принадлежало этой женщине. Один взгляд — и он больше не мог думать ни о какой другой. Вот какой силой обладала её красота. Когда говорили, что гомункул был лишь бледной копией её, имели в виду именно это. — Как именно его съели? — Её голос был тих, но не было ни единого человека, кто бы его не услышал. — Я… я использовал приманку и вылил её у него под ногами! Она внезапно разразилась смехом — безумным, хаотичным, раздирающим уши. — Ты это сделал! Ты убил его! Ты убил Дэвида! Гантар ухмыльнулся и кивнул, подыгрывая её настроению. Люсиль с окровавленным лицом подползла к Оливии и схватила её за руку. — Мы… мы должны уходить. Немедленно! — отчаянно прошептала она. — Она возьмётся за тебя следующей. — Ч-что? Что не так с мамой? — Мама умерла в тот день, когда родился этот человек… Это всё, что от неё осталось… — Люсиль отвела взгляд, пытаясь утащить Оливию прочь. В тот момент, когда королева и Гантар смеялись, она резко всадила руку ему в грудь. Одним движением она вырвала его сердце. Его улыбка исказилась в болезненной гримасе, но он был мёртв ещё до того, как осознал, что произошло. Две сестры успели добежать до поворота, но, свернув, столкнулись с ней снова. Королева каким-то образом оказалась впереди, хотя коридор был только один. По её руке стекала кровь, капая на пол. Но, как ни странно, это не делало её менее прекрасной. — Я… чувствую его запах на тебе, дочь… — её голос стал низким, мрачным. Оливия снова вспомнила, насколько сильно Мать, по слухам, ненавидела принца Дэвида. И вдруг она почувствовала себя самой глупой женщиной на свете. Она всё это время думала о Люсиль, но ни разу не задумывалась о Матери. Говорили, что та сошла с ума от ненависти к нему. Она и представить не могла, что это надо понимать буквально. — Ты была с Гантаром, да? — Королева вдруг размылась, и в следующий миг оказалась прямо перед Оливией, словно телепортировалась. Она подняла окровавленную руку, готовая сделать с Оливией то же, что только что сделала с Гантаром. Однако её тело внезапно застыло. Глаза расширились до размеров чайных блюдец, на лице появилось выражение ужаса. Она вытянула руку и прямо указала на Оливию. — Что это?! — завизжала она. Но палец её был направлен не просто на Оливию. Он указывал прямо на её живот. Туда, где находился её ребёнок. Оливия инстинктивно обхватила себя руками, защищая его. Даже не успев подумать, она закричала: — Я любила его, ня! — Оливия неожиданно для себя самой выкрикнула это, прорываясь в истерический плач. — Я не позволю тебе его тронуть, корова! На несколько секунд мир будто замер. Мать не нападала, а Оливия не отступала. Она смотрела в глаза Королеве с вызовом, с которым ни одна женщина прежде не осмеливалась смотреть на неё. Королева-фея начала дрожать. Всё её тело тряслось, как будто вот-вот должно было взорваться. — Ты… ты… ты… — Она повторяла одно и то же, её безумные глаза дёргались, словно она не могла осознать происходящее. Раздался свист воздуха, а затем глухой удар. За ним ещё один. И ещё. За считанные секунды в её спину вонзилось пятнадцать дротиков. С каждым ударом королева слегка выпрямлялась, её дрожь ослабевала, а в глазах появилась пустота. — Он… всё ещё жив, ты, дурочка… — едва успела выдохнуть она, прежде чем рухнула на пол. Из её спины торчали пятнадцать дротиков, каждый пропитан веществом, способным усыпить даже слона. Стражники, стоявшие в конце коридора, облегчённо выдохнули, когда она наконец упала. Но Оливия не успела ощутить облегчение, её взгляд тут же наткнулся на Люсиль. Та смотрела на неё с отвратительным выражением. — Ты… что он с тобой сделал? Он… поработил тебя, да? Ты позволила… ты действительно позволила… — На лице Люсиль проступили шок, ненависть и ярость. — Ну и что, если да, ня?! — Оливия почти взревела в ответ. — Если Мать права, и он жив… значит, он идёт сюда! Он идёт за мной! — Почему он должен… — Ты не знаешь, что он за человек, ня! Он — мой мужчина! И он точно придёт, так что даже не смей пытаться причинить мне вред! — О-он не может прийти… она его убьёт. — Люсиль покачала головой. — Хмф! Думаешь, он позволит такому, как страх, его остановить?! Его ничто не остановит! — Мама… она… — Люсиль выглядела подавленной. — Что же ты наделала?! — Ня! Даже не пытайся меня осуждать! Пока ты сидишь здесь, притворяясь равнодушной и безразличной, остальные из нас вынуждены были выживать в этом мире в одиночку! — рявкнула Оливия. — Стража! — неожиданно закричала Люсиль, указывая на Оливию. — Арестовать эту женщину! Её нужно держать под строжайшим надзором! Сказав это, она резко развернулась и зашагала прочь. Оливия не сопротивлялась, когда несколько фей схватили её за руки и скрутили. Фей, выглядевший капитаном, посмотрел на Люсиль. — Куда вы направляетесь, миледи? Люсиль покачала головой. — Мне нужно на границу. Если принц Дэвид… Как только она произнесла его имя, тело Королевы дёрнулось, заставив всех присутствующих ахнуть. Однако больше ничего не произошло, и Люсиль продолжила: — Если он проникнет в страну, она сожжёт всё дотла, лишь бы добраться до него. Мы все обречены. Мы не можем позволить им встретиться, иначе конец придёт всем нам! В ту ночь Люсиль покинула замок и столицу только с одной целью. Она должна остановить принца Дэвида любой ценой.

***

[1] – оригинальные слова созвучные к имени David – Jaded, Graded, Debated (Измученный, Оцененный, Обсуждаемый) заменил на более подходящие.