Часть 10. Фото, которое вызывает сомнение.

***

Мы возвращались в город после пикника. Лес уже скрывался в зеркальной глади зеркала заднего вида, и я пыталась сосредоточиться на чём-то, что не имело бы отношения к тому, что только что случилось. Но, как всегда, мои мысли неизбежно возвращались к нему. К Егору.Незаметно для себя, я снова начала игнорировать его. В машине было тише, чем обычно. Он сидел рядом, а я не могла заставить себя взглянуть в его сторону. Слова не выходили из горла. Тот разговор, который мы с ним провели, оставил слишком много невыразимых чувств, и я не знала, как с этим справиться. Он был рядом, но казалось, что между нами пропасть, которую он не был готов переступить.Небо становилось всё темнее, и воздух наполнялся предвестием чего-то нового. Моё сердце билося не так, как раньше, и это чувствовал каждый мой шаг. Каждый мой вдох. Я пыталась убедить себя, что всё будет нормально, что я справлюсь. Но если я останусь здесь, рядом с ним, я только потеряю себя. Слишком много всего накапливалось за последние недели.Когда мы въехали в город, мне стало тяжело дышать. Это место, эти люди… и он. Егор. Вроде бы всё как всегда, но уже не так.Мы остановились у его машины. Вокруг было многолюдно, суета, шёпот сотрудников, кто-то смеялся, кто-то прощался. Я хотела уйти, просто исчезнуть в толпе. Но он прервал мою попытку. — Алессандра, подожди, я тебя подвезу, — сказал он, едва ли не успев развернуться к машине. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Слишком много чувств. Слишком много неясности. — Нет, — ответила я, резко повернувшись к нему. — Я сама доберусь. Спасибо. Его взгляд стал напряжённым, а губы сжались в тонкую линию, как будто он собирался сказать что-то, но сдерживал себя. Но я не могла больше позволить себе быть слабой. — Алессандра… — начал он, но я перебила его, и в голосе уже слышалась решимость. — Я сказала — я сама. Спасибо, Егор Николаевич. — Моё обращение к нему по имени-отчеству звучало как удар. Я не знала, почему именно так сказала, но почувствовала, как это помогает мне удержать дистанцию. Не могу позволить себе потеряться в нём. Не могу. Я развернулась и пошла прочь, несмотря на то, как его взгляд следил за каждым моим шагом. Не оглядываясь, я почувствовала, как его присутствие всё ещё висит в воздухе, как тень, которая не отпускает. Но я не могла позволить себе быть в его тени. Когда я встретилась с подругами, они, конечно, сразу заметили, что что-то не так. Стелла сразу спросила: — Ну что, не поцеловались ещё с боссом, а? Или уже всё? — её глаза сверкали, и я почувствовала, как она готова вот-вот пуститься в очередную шуточку. Я только покачала головой. — Всё гораздо сложнее, чем просто поцелуй, Стелла. Да, я была с ним, но теперь я почти уверена, что лучше бы мы вообще не встречались. Всё это… туман, сплошные иллюзии. Изабела посмеялась, поднимая бокал с вином. — А вот это не похоже на тебя. Ты же говорила, что “босс” — это только бизнес, и никаких чувств! Ну и, конечно, ты была уверена, что с ним ничего не выйдет. А теперь? Могу ли я выслушать историю о том, как ты сошла с ума по этому жестокому мужчине? Я усмехнулась, но слёзы всё равно не удержались, хотя я старательно сдерживалась. Я не собиралась показывать им слабость. Это было слишком личное, слишком большое для того, чтобы расплескать это в кучу жалости. —— Не то чтобы я сошла с ума, но это реально… тяжело. Он заставил меня почувствовать, что я могу потерять себя. Но завтра всё изменится, девочки. Я буду чёткой, как камень. Никаких чувств. Только работа. Придерживаться границ. Всё будет как прежде. Стелла чуть нахмурилась, но потом фыркнула. — Ага, чёткой, как камень, говоришь? Прямо как в тех фильмах, где героиня встаёт в последний момент и говорит: “Я больше не буду слабой!” — она захлопала руками. — Но потом опять встречает того самого мужчину с грустными глазами, и… хоп! Всё заново. Я откинулась на спинку стула, усмехнувшись. — Ты, конечно, смешная, но я не такая. Я справлюсь. Не буду позволять себе опять в это всё влипать. Работа, работа и ещё раз работа. А чувства… ну, забудем их. Изабела, всё это время тихо слушавшая, наконец вмешалась. — Ну, ты знаешь, но я бы на твоём месте тоже не строила слишком строгих планов. В жизни всегда есть место неожиданным поворотам. Я покрутила пальцем у виска. — Изобела, ты тоже мне. Поддержка, как всегда, на высоте. Но я серьёзно, девочки. Завтра всё по-другому. Без слёз, без эмоций. Я буду как железная леди. Как Грета, только без бороды. Стелла рассмеялась. — Да уж, если ты станешь Гретой, я начну строить фан-клуб. Но только если при этом не будешь отшивать его как невидимого человека в офисе. Я прям вижу картину — ты, вся в деловом костюме, с серьёзным видом, а он в углу тянет к тебе руку, как потерянная овечка. Я поджала губы, не желая признать, что их шутки начали вызывать во мне странную ностальгию по моментам, когда всё было проще, когда я просто жила и не думала о том, что чувствую к Егору. Я глубоко вздохнула. — Я буду вести себя профессионально. Это будет лучше для нас обоих. Без всех этих переживаний и недосказанных слов. Стелла заметила моё молчание и слегка прищурилась. — Ну всё, перестань. Мы тебе тут не на лекцию пришли, чтобы ты себя в строгие рамки загоняла. Ты тоже человек, и ты имеешь право на эмоции. Но если ты хочешь быть как камень, то будешь, — она улыбнулась, но в её глазах была мягкость. — Мы тебя поддержим, как бы ты ни решила. Но не забывай, что мы тоже за тебя. Изабела подмигнула мне и протянула бокал. — Да, и если ты всё-таки решишь взорваться, мы с тобой — как всегда. Вот такие мы девочки — сначала смеёмся, потом поднимем бокал за твою победу, а потом можем и в лицо тебе напомнить, что ты не Грета, а Алессандра с чувством юмора. Я смеялась сквозь слёзы, и в этот момент мне стало легче. Иногда нужно было просто отдаться этим моментам, пусть даже с шутками и лёгкой грустью. Ведь подруги всегда были рядом, чтобы напомнить, что ты не одна. — Хорошо, — наконец сказала я, вытирая глаза. — Завтра, как Грета. Но только с улыбкой. Но в душе я знала, что завтра будет трудно. Слишком трудно.

***

Я вошла в офис, и мои шаги были чёткими и уверенными. В голове было спокойно. Я заставила себя не думать о том, что произошло вчера. Сегодня всё будет по-другому. Я не могу позволить себе отклоняться от курса.Когда я подошла к своему столу, я заметила его — Егор стоял у окна, смотря в пустоту. Его фигура, всегда уверенная, сейчас казалась немного напряжённой. Но я не позволила себе задуматься над этим. — Доброе утро, Егор Николаевич, — сказала я, не поднимая глаз. Мой голос был ровным, а манера обращения — исключительно официальной. Внутри что-то сжалось, но я не позволила себе показать это. Сегодня я была не Алессандра, не человек, который позволяет себе слабости. Сегодня я была администратором, которым должна была быть. Он повернулся ко мне, и я заметила, как его взгляд скользнул по моему лицу. Я сразу поняла, что он что-то заметил, но это не имело значения. — Доброе утро, Алессандра, — ответил он с лёгким кивком. Но в его голосе всё же была та сама интонация, что я так хорошо знала. Интонация, которая пыталась пробиться сквозь барьеры, которые я установила. Я взяла бумаги с рабочего стола, расставила их по порядку и продолжила: — Сегодня я подготовила список задач для выполнения. Я надеюсь, что все вопросы, связанные с текущими проектами, будут решены в установленные сроки. Если возникнут дополнительные уточнения, прошу обращаться по мере необходимости. Его взгляд не покидал меня, и я почувствовала, как его внимание стало ещё более настойчивым. Я заставила себя не смотреть на него. — Алессандра, — начал он, но я перебила его. — Если разрешите, я начну работу по списку. Вы можете просматривать отчёты, когда будете готовы. Я всё подготовила, как обычно. В глазах его мелькнула тень раздражения, но он молчал, только слегка приподняв брови. Он понимал, что сейчас не время для разговоров, для того, чтобы нарушить установленные границы. Я прошла к своему рабочему месту и устроилась в кресле, открыв компьютер. Каждый мой шаг, каждое движение было рассчитано и целеустремлённо. Я не могла себе позволить потерять лицо, не могла показать ни малейшего отклонения от этого образа. Я слышала, как он подошёл, но не повернулась. Я знала, что он стоит рядом, но оставалась сосредоточенной на работе. Я была готова продолжать, как если бы ничего не произошло. — Всё будет так, как ты сказала, — сказал он, немного хрипловато, но я не отвлеклась. — Хорошо, — ответила я, не поднимая глаз. — Я ожидаю, что все задачи будут выполнены в срок. Если потребуется помощь, вы знаете, куда обращаться. В тот момент я почувствовала, как его взгляд всё ещё на мне, но я сделала вид, что ничего не замечаю. Этот момент был важен для меня. Он не имел права нарушить границы, которые я для себя установила. Я закрыла папку, выровняла её по краю стола и подняла глаза. — Егор Николаевич, есть ещё один момент. Он оторвался от своих бумаг, встретился со мной взглядом. Всё тот же прищур, всё то же напряжённое молчание. Ждал. — Я собираюсь уходить, — чётко и без обиняков. — Вернуться туда, где была до этого. В агентство. К своей нормальной работе, где я — психолог, а не девочка на побегушках. Его лицо не изменилось, но воздух словно стал плотнее. — Это не импульс. Я подумала. Я достаточно пожила в этом… странном режиме. Теперь хочу обратно к делу, в котором я действительно компетентна. И где, знаешь, — я резко усмехнулась, — никто не путает рабочее и личное. Он чуть выдохнул через нос, но ничего не сказал. А я уже поднялась с кресла. — Свою часть работы я закончу. Как и обещала. По всем проектам передам всё, что нужно. Но потом — всё. Возвращаюсь к нормальной жизни. Я взяла планшет, деловым движением перелистнула экран и, не дожидаясь его реакции, спокойно добавила: — Если будут формальности — оформим через кадры. Думаю, это всё. Я уже повернулась к двери, когда услышала: — Алессандра, подожди. Голос — не громкий, но с той интонацией, которая будто цепляет за позвоночник. Я остановилась. Медленно обернулась. Он стоял посреди кабинета, будто сам не знал, зачем произнёс это. Лицо его было жёстким, но не ледяным. В уголках губ — чуть заметное напряжение, будто он вот-вот что-то скажет, но сдерживает. Челюсть сжата. Пальцы правой руки нервно коснулись часов, будто хотел проверить время, но передумал. Левой он провёл по затылку, и этот жест — редкий для него — выдал: он действительно растерян. — Ты серьёзно уходишь? — спросил он, чуть тише. — Просто… вот так? — Да. Всё по делу, как ты любишь, — я не отводила взгляда. — Вернусь в агентство. К людям, с которыми легко дышится. Где я — психолог, а не… декоративный персонаж твоей личной драмы. Он медленно подошёл ближе, но остановился в двух шагах. Лицо было напряжённым, но в глазах мелькнуло что-то другое. Уязвимость? Нет, не для него. Но что-то очень похожее. Что-то, чего я раньше не видела. — Не уходи, — произнёс он наконец. — Я не буду мешать. Ни словом, ни взглядом. Можешь вообще не разговаривать со мной, если хочешь. Но не уходи. Как сотрудник ты… ты незаменима. Я чуть приподняла бровь. — Серьёзно? А если я скажу, что мне не по пути со всей этой системой? Что я больше не хочу сидеть в ожидании, когда ты решишь, кем я тебе должна быть? — Тогда… просто останься до конца проектов, — голос стал ниже. Уверенный, но не давящий. — А дальше — делай, как считаешь нужным. Я не остановлю. Я не заставлю. Но уходить вот так — это будет… ошибка. Не деловая. Я посмотрела на него спокойно, даже чуть холодно. Без дрожи, без намёков. Просто факт. — До конца проекта — останусь, — сказала я. — Потом уйду. Окончательно. Он не пошевелился. Только глаза чуть сузились — как будто пытался понять, осталась ли хоть капля сомнений во мне. — Больше обсуждать это не нужно, — добавила я ровно. — Всё решено. И, не дожидаясь ответа, развернулась и вышла. На этот раз — без паузы, без внутренней борьбы, без желания услышать “останься”. Только стук каблуков по полу и дверь, закрывшаяся за спиной.

***

— Признаюсь, Алессандра Аркадьевна, — голос у него был мягкий, чуть ниже обычного, — вы — самый приятный повод для сотрудничества, что у меня был за последние месяцы. Я усмехнулась, не поднимая взгляда: — Надеюсь, вы говорите это не каждому, с кем подписываете договор. — Только тем, кто разбирается в людях лучше, чем я. Это чертовски редкое качество, — он наклонился чуть ближе. — Особенно в такой… эффектной упаковке. Я не ответила, но взгляд мой стал искрящимся. Внутри — приятное напряжение, но сдержанное. Никаких перегибов. Просто игра. Лёгкая, но видимая. И тут — резкий голос сзади: — Павел, у нас ещё несколько пунктов в соглашении, которые стоит обсудить. В моём кабинете. Сейчас. Мы оба обернулись. Егор стоял у двери, руки в карманах, лицо каменное. Голос ровный, но в глазах — тёмный блеск. Он смотрел на Павла, как будто тот сел в его машину без спроса. — Конечно, — отозвался Павел с вежливой улыбкой. — Только минутку. Он снова повернулся ко мне: — Если появятся вакансии у нас — скажите. С удовольствием перетяну вас к себе. Я улыбнулась. Спокойно, чуть лукаво: — Я подумаю. Спасибо за встречу. — Это я благодарен. До скорого, — он подмигнул. Когда он ушёл, в комнате повисла пауза. Я опустила глаза, снова занялась бумагами. Но знала — Егор не двигается. Не уходит. Просто стоит. Смотрит. — Значит, теперь ты флиртуешь с партнёрами? — резко, но тихо. — Это было профессионально. В рамках встречи, — сухо отозвалась я. — Конечно. Особенно когда он предлагал тебе работу и чуть ли не номер, — в голосе сквозила злость. Я подняла глаза: — У тебя претензии? Или просто задело, что кто-то проявил интерес? Напомню: я здесь просто сотрудник. — Не надо этого тона, Алессандра, — он сделал шаг ближе. — Я не твой… приятель. И не зритель. — Тогда, может, и ревновать не стоит, Егор Николаевич, — спокойно, с долей вызова. Он замер. Мышцы на челюсти напряглись. Глаза вспыхнули, но он сдержался. Сделал глубокий вдох. — Тебе решать, с кем разговаривать. Но я не позволю партнёрам вести себя так в моём офисе. Это касается репутации. И твоей тоже. — Спасибо за заботу, — я кивнула, — но моя репутация — это моя зона ответственности. Он сделал шаг ближе, слишком резко. Воздух между нами словно сгустился. — Да? — в его голосе проступил металл. — А зона моей ответственности — это всё, что происходит в этом офисе. Включая тебя, пока ты тут работаешь. Я прищурилась. — Не забывай, что ты сам настоял, чтобы я осталась до конца проекта. Или теперь жалеешь? — Я жалею, что мы вообще начали это всё путать, — резко, с нажимом. — Ты была профессионалом. А теперь? Флирт на переговорах, игнор в коридорах, холод в голосе — и это называется работать? — Флирт? — я хмыкнула, скрестив руки. — Егор Николаевич, если для вас элементарная вежливость с улыбкой — это флирт, боюсь, вы слишком давно не выходили из своего кабинета. Он отступил на шаг, будто я ударила. Руки — в карманы, пальцы нервно сжались. — Ты специально его провоцировала, — процедил он. — Я видел, как ты на него смотрела. — Да, смотрела, — спокойно подтвердила я. — Потому что он разговаривает со мной как с человеком. А не как с подчинённой, у которой не должно быть ни мнения, ни эмоций. — Эмоции? — он зло усмехнулся. — У тебя сейчас эмоций на троих. Холод, презрение и показательная независимость. — А у тебя — контроль, обида и патологическая ревность, — отрезала я. — Мы квиты. Он подошёл вплотную. Глаза в глаза. Ни одного лишнего сантиметра между. — Я не ревную, — выдохнул он. — Я просто не выношу, когда теряю контроль. — Ну тогда привыкай, — ответила я тихо, сдержанно, — потому что мной ты больше не управляешь. Он замолчал. Долго. Только его взгляд говорил громче слов. Глубокий, сдерживаемый, с тем самым огнём, который он изо всех сил прятал. Но прятать уже не получалось. Он смотрел на меня так, будто хотел стереть всё, что между нами стояло. Или наоборот — укрепить эту стену навсегда. Я уже собиралась отойти, закончить этот разговор на холодной ноте, как вдруг — резкое движение.Он схватил меня за локоть, не больно, но твёрдо, и в следующее мгновение — прижал к стене. Плечи упёрлись в холодную поверхность, спина напряглась, сердце ухнуло куда-то вниз.Я резко вдохнула. Он стоял слишком близко. Слишком. Его рука по-прежнему держала меня за локоть, а вторая упёрлась в стену рядом с моим лицом. Ладонь — в сантиметре. Его дыхание касалось моей кожи, но губы — нет. Глаза жгли. Он скрипнул зубами, взгляд метался между моими глазами и губами. На секунду я подумала, что он всё-таки поцелует меня. Но — нет. Он только чуть приблизился, почти касаясь лбом моего лба, и замер.А я, выпрямившись насколько позволяла стена за спиной, тихо, почти насмешливо: — Что-то ещё, Егор Николаевич? Он зажмурился, как будто это имя ударило сильнее, чем пощёчина. А потом — отступил. Резко. Как будто опомнился. Как будто сам себя испугался. — Всё, — бросил он коротко. — Больше ничего. И ушёл, оставив после себя тишину… и дрожь, от которой мне не хотелось избавляться.

***

После напряжённого дня в офисе я набрала номер подруги. Знала, что не могу сидеть в этих четырёх стенах — моя голова была слишком перегружена. — Стелла, ты как? Всё в силе? Она тут же ответила с восторженным акцентом, я услышала, как она смеётся на другом конце провода: — Конечно! Ты же знаешь, в таких случаях я всегда в деле! Где встречаемся? Я усмехнулась, надеясь, что этот вечер будет хотя бы немного отвлекать. Когда я шла к выходу, ощущала, как всё внутри меня будто бы не могло расслабиться. Поставив ключ в замок, я на секунду замерла, представляя себе его взгляд. Чёрт, опять он. Эта постоянная борьба с собой. Я чувствовала, как мне нужно где-то найти разгрузку, хоть что-то, что заставит меня не думать о том, что будет завтра. Завтра, как и каждый день, он будет рядом. Встретив Стеллу и Изабелу, я попыталась быть легче. Мы шли по магазинам, и я делала вид, что мне нравится это занятие, хотя каждый виток моего разума был занят совсем не этим. Мы смеялись, спорили, но я чувствовала, как в этой атмосфере у меня всё равно нет покоя. Стелла всегда умела быть в своей стихии — лёгкая, непринуждённая. А я… я всё ещё была там, где не должна была быть. Я подошла к зеркалу и увидела себя. Подошла ближе и увидела в своих глазах ту самую слабость, которая меня бесила. Я была уставшей, но всё равно не могла не думать о том, как мне сложно держать дистанцию. Это как воровство — ты как бы решаешь, что уйдёшь, но что-то внутри всегда тянет обратно.Стелла взяла меня за руку, как обычно, с её смехом и нескончаемым оптимизмом: — Слушай, ну, ты хоть расслабься, а? Сколько можно думать о работе и о нём?! Завтра всё будет, как всегда, а мы с тобой должны пожить для себя, правда? Я кивнула, но внутренне не могла расслабиться. Моё тело было здесь, а голова — где-то далеко. И как бы я не пыталась себя убедить, что этот вечер — просто отдых, я всё равно ощущала, как его присутствие не отпускает меня. После шоппинга и парочки коктейлей с подругами, я всё равно чувствовала его взгляд в воздухе. Не знаю, было ли это всё в моей голове, но когда я вернулась домой, я почувствовала, что не могу оставить всё это. Тот вечер с подругами был как временная передышка, но мысли о нём не оставили меня. И что теперь? Могу ли я просто забыть это? На улице мы распрощались, и я направилась к своей машине. В голове снова крутились мысли о том, как мне нужно оставаться сильной. Не показывать, не поддаваться. Пару глубоких вдохов — и снова можно быть той самой Алессандрой, которая всё контролирует. Но вот что я не могла контролировать, так это чувство тревоги, которое с каждым днём становилось всё сильнее. Я уже почти подошла к машине, как вдруг услышала голос. — Алессандра Аркадьевна? Я замерла. Неужели это он? Нет, не могло быть. Поворачиваюсь — и прямо передо мной стоит Сергей Волин, конкурент Егора. — Сергей, — я кивнула, стараясь сохранить нейтральное выражение. Внутри меня как будто всё сжалось. Я пыталась не выдать, как он меня напрягает, но внутренне чувствовала, что это не будет простая встреча. Он усмехнулся, не скрывая любопытства, и сделал шаг ко мне. — Не ожидал встретить тебя здесь, — сказал он, а я заметила, как его взгляд скользнул по мне с той самой нахальной уверенностью, которая всегда сопровождала его. — Не очень люблю встречаться с конкурентами в таких местах, — ответила я, улыбаясь с лёгкой ироничной ноткой. — Приятного вечера. Я сделала шаг в сторону, пытаясь его обойти, но он не двигался с места. Держался в своём привычном высокомерном стиле, словно оценивая меня с головы до ног. — Как странно, что я вас вижу именно сейчас, — его голос был хищным, почти игривым. — В такой поздний час. Кстати, как дела на работе? Слушал, что у вас там с Егором всё интересно? Я почувствовала, как незначительная дрожь пробежала по коже, но быстро собралась. Это был Сергей. Он всегда любил провоцировать и манипулировать. — Всё в порядке, — ответила я, сохраняя спокойствие. — Как всегда. Работать — значит работать. А вас, Сергей, на каких рынках сегодня видим? Он подошёл чуть ближе, и в его взгляде была игривость, но также и явное любопытство. Я знала его подход. Привык к манипуляциям и тем, кто с ним не играл по правилам. — Я вообще в поисках чего-то нового, — сказал он, не скрывая ухмылки. — И знаешь, я бы предпочёл увидеть тебя не в такой ситуации. Я, наконец, решила не тратить время на лишние слова. — Хорошо, Сергей, но мне не хочется затягивать нашу встречу, — я сделала шаг в сторону, собираясь уйти. Но он не двинулся с места, и я чувствовала, как его взгляд не отрывается от меня. — Может быть, оставим немного загадки? — его голос стал чуть тише, но не менее уверенным. — Ты всегда такая… непробиваемая. Надо это как-то изменить. Я почувствовала, как меня это раздражает, но я сдержала себя. Вдохнула, убрала все эмоции и, игнорируя его слова, быстро направилась к машине. Я уже почти подошла к машине, когда Сергей вдруг снова заговорил. — Алессандра, подожди. — Его голос прозвучал неожиданно серьёзно, и я замедлила шаг, не оборачиваясь, но чувствуя, как этот момент меняет атмосферу. — Что теперь? — я не скрывала усталости в голосе, но он не отставал. — Я понимаю, что тебе не нравится, когда я вмешиваюсь в твои дела, — сказал он, — но послушай, я хочу тебе показать кое-что. Это касается твоего партнёра, твоего босса. Я замерла. Неужели это он? То, о чём я думала? Сергей, как всегда, оказался на шаг впереди. Моя интуиция подсказывала, что это что-то серьёзное. — Какого рода “кое-что”? — я спросила, повернув голову, но не оборачиваясь полностью. Не могу сказать, что была заинтригована, но держала дистанцию. Он немного смягчил выражение лица, будто захотел сделать этот момент более личным, хотя я знала, что его “личные” интересы всегда были связаны с манипуляциями. — Завтра вечером, если у тебя будет время, я покажу тебе что-то интересное. Ты, наверное, не до конца понимаешь, на кого ты работаешь, — его слова звучали достаточно убедительно, чтобы вызвать сомнение. — Я не говорю, что ты должна мне поверить. Но что если я скажу, что тебе стоит быть осторожнее? В жизни нельзя полагаться только на эмоции. Я почувствовала, как в груди поднимается волну предостережения. Может быть, это была только игра, но я не могла игнорировать тот факт, что его слова заставили меня задуматься. Всё ли так, как кажется? — И ты думаешь, что я должна послушать тебя? — я обернулась и встретила его взгляд, в котором было много самоудовлетворения. — Ты не мне должен объяснять, как мне работать, Сергей. Я хорошо знаю, на кого полагаться, и чьи слова действительно имеют значение. Сергей чуть наклонил голову, как будто прощупывал мою реакцию. — Я всего лишь предлагаю тебе информацию, которая может оказаться полезной, — он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни малейшего намёка на дружелюбие. — В любом случае, решать тебе. Завтра, в 7? Я жду твоего ответа. Я молчала. Что он на самом деле хотел? Почему ему так важно меня убедить? Зачем ему мне что-то показывать? — Хорошо, — я наконец сказала, — но это не значит, что я поверю всем твоим словам. Я посмотрю, что ты мне покажешь. Но учти, если это снова будет твоя игра, ты больше не получишь шанса. Сергей кивнул, его улыбка стала ещё более уверенной. — Умная девочка, — сказал он с лёгким наклоном головы. — Тогда завтра, 7 часов, адрес я отправлю тебе лично. Не опоздаешь, надеюсь? Я не ответила, лишь скрылась в машине, чувствуя, как напряжение с каждым его словом нарастает. Я знала, что мне нужно быть осторожной, но в глубине души я уже чувствовала, что это может быть важным. Я не доверяла Сергею, но не могла игнорировать его слова. Завтра всё станет яснее.

***

Сергей вел меня по коридору в свой кабинет, где он собирался показать что-то важное. Атмосфера в доме была тяжелой, почти гнетущей. В его шаге была явная уверенность, но что-то в этом месте вызывало у меня дискомфорт — слишком много тени, слишком много скрытых углов. Он остановился у стола и достал старую фоторамку. Я заметила, что фотография была потёрта, края слегка загнуты. Он повернул её ко мне, не произнеся ни слова.Сначала я не узнала, что это было. Пара людей, старые лица, поза, какой-то двор, скромный интерьер… Я взглянула и сразу поняла, что на этой фотографии был мой отец. Это было одно из тех редких фото, где я могла бы узнать его по старым записям, сделанным ещё до его смерти.Я начала всматриваться в детали, но тут моё внимание привлек второй мужчина. Юный парень, в возрасте чуть старше, чем я на тот момент. На его лице я узнала того самого Егора, которого я знала, но это было так странно. Он был почти ребёнком на этой фотографии, но выражение его лица было тем же, что и сейчас — сдержанным, серьёзным, даже властным. Вдобавок, этот снимок был сделан в доме моего отца, или, судя по всему, в доме, где они оба были в том же окружении. Я перевела взгляд на Сергея, его лицо было абсолютно непроницаемым. Он не говорил ничего, но в его глазах я заметила что-то странное — удовлетворение? Или, может, ожидание моей реакции? — Сергей, — я взглянула на него с подозрением. — Что это за фото? Почему ты мне его показываешь? Он заметно расслабился, будто был уверен в своём шаге, и ответил с той самой лёгкой ухмылкой, которой не мог скрыть. — Ты когда-нибудь задумывалась, кто на самом деле был твой отец? — сказал он, наклоняясь чуть ближе, наблюдая за моим лицом. — Возможно, ты думаешь, что знаешь всю историю, но на самом деле… Всё гораздо сложнее. — Ты ведь узнаешь его, не так ли? — Его глаза блеснули хитрым огоньком. — Это твой отец. А вот это… — Он указал на мужчину рядом с ним. И на мгновение я осознала, что это был юный Егор. Моё сердце застучало сильнее. Внезапно, как будто мир вокруг меня замедлился. Я не могла понять, почему Егор и мой отец были на одной фотографии, в одном месте. Почему у него был этот взгляд, который был таким знакомым и в этом моменте абсолютно пугающим. — Ты… Ты что, серьёзно? — мой голос слегка дрогнул, и я с трудом оторвала взгляд от фотографии, чтобы встретиться с его глазами. — Ты всегда была такой серьёзной, Алессандра, — сказал он, заигрывая с мыслью. — Думаешь, ты всё знаешь? Может, ты даже не представляешь, сколько всего связано с твоим отцом. И с ним, — он кивнул в сторону фотографии с Егором. — На самом деле, вы оба переплетены гораздо больше, чем тебе кажется. Я чувствовала, как холодный пот выступает на лбу, но старалась сохранять спокойствие. Сердце билось быстро, а мысли запутались. Я не могла понять, что это за игра и зачем он мне это показывает. — Что ты хочешь мне сказать? — спросила я, пытаясь вернуть хоть какую-то уверенность в голос. Он улыбнулся, но эта улыбка теперь была не такой беззаботной, а скорее оценочной, как будто он наслаждался тем, как я начинала осознавать весь объём неожиданной информации. — Я просто хочу, чтобы ты увидела все стороны. Вижу, ты любишь держать всё под контролем, но иногда… нужно позволить себе быть немного более открытой к неожиданным откровениям. Кто знает, что они могут тебе рассказать о человеке, с которым ты, возможно, работаешь не так близко, как тебе кажется. Я почувствовала, как его слова начинают туманить мою голову. Он продолжал смотреть на меня, не торопясь, давая понять, что эта информация важна, но он ещё не готов раскрыть все карты. — Завтра, — сказал он, — ты примешь решение. А может быть, ты уже знаешь, что делать. Я отложила фотографию, пытаясь скрыть свою растерянность. Сергей встал с места, шагнул ко мне чуть ближе и с улыбкой добавил: — Но ты должна помнить, что если ты хочешь узнать больше, тебе нужно быть готовой ко всему. Ты согласна? — Ты знаешь, что ты не имеешь права так манипулировать людьми, — продолжила я, чувствуя, как холодок проходит по коже. — Особенно после того, как ты мне угрожал. Ты как будто забыл, что мне от тебя ничего не нужно, кроме работы. Сергей остановился, на мгновение его взгляд стал более серьёзным, но вскоре он снова усмехнулся. — Так значит, ты не впечатлена? — спросил он, и в его голосе появился вызов. Я шагнула ещё немного дальше от него, сводя взгляд к минимуму. — Можешь попытаться. Но я всё ещё помню твои угрозы. А это не забывается так легко, — сказала я с лёгким сарказмом. — Так что давай без фокусов, Сергей. Ты не сможешь меня запугать, а уж тем более соблазнить. Он застыл, взглянув на меня с некоторым уважением, как будто впервые действительно заметил, что я не просто игрушка в его руках. — Ты сильная, Алессандра, — сказал он, как будто бы не расстроенный, но и не готовый сдаваться. — Может быть, ты и права. Но, знаешь, я всегда был уверен, что мы всё-таки могли бы найти общий язык. Я вздохнула, обернувшись к выходу. Слова Сергея звучали как вызов, но я была слишком уверена в себе, чтобы поддаться. Я была готова встретиться с тем, что скрывал Егор, но с Сергеем я играла по своим правилам. — На этом всё, — ответила я, снова смотря на него с холодной решимостью. — Может, я решу, что делать с твоими тайнами. А пока… мне нужно идти. Когда я вышла из квартиры Сергея, вечерний воздух показался особенно прохладным — или это внутри стало холодно. Я шла по улице с фотографией в голове, как будто она отпечаталась на сетчатке. Отец. И Егор. Вместе. В одном кадре. В другом времени.Сердце колотилось, но не от страха. От решимости. Я не знала, что это значит, почему они были рядом, как пересеклись их пути… но теперь я должна была это выяснить. Это больше не было просто чьей-то игрой, не каприз Сергея, не попытка посеять сомнения. Это касалось моей семьи. Моего прошлого. Интересно, как всё оборачивается. Я пришла к Егору как специалист — разобрать его окружение, понять, кто фальшивый, кто враг, кто может предать. Холодно. Профессионально. Отстранённо.Но в какой-то момент я перестала быть наблюдателем. Я перестала быть вне этой игры. Сама не заметила, как шаг за шагом, взгляд за взглядом, оказалась внутри. В его жизни. В его взглядах. В его тишине между фразами.Разбирая чужие мотивы, я не заметила, как мои собственные спутались. Я хотела помочь ему найти врага… А теперь боюсь, что однажды им окажусь сама. Или, что хуже, — боюсь узнать, кто он на самом деле.Но уже не могу отступить. Потому что это больше не просто работа. Это больше, чем я хотела. Больше, чем разрешаю себе. И больше, чем должна. Теперь я не только разбираю его жизнь. Я — её часть.