Когда проигрывают оба

      — …Рук, слева!       Слова некроманта растворились в оглушительном рёве. Воздух качнулся, земля ушла из-под ног, и мир перевернулся. Гвен не успела даже вдохнуть, а только прыгнула куда-то в сторону. Огромная тень накрыла её — наросты, чешуя, пахнущая гарью и кровью, слепящий блеск когтей, мелькнувших перед глазами. Потом — удар.       Тело дракона рухнуло рядом, обдав её волной раскаленного ветра и смрада гниющей плоти. Страж отлетела, ударившись спиной о камни. Теперь она лежала, вжавшись в землю, в нескольких шагах от драконьего крыла.       В ушах звенело, в глазах плясали искры, но стало необычайно тихо. Рук поморгала, наблюдая, как вокруг медленно оседает пыль, практически скрывшая переплетающиеся где-то наверху оскверненные стебли. Попытка вдохнуть обернулась спазмом. Лёгкие схватило, горло сжалось, и она закашлялась так, что из глаз брызнули слёзы. Боковым зрением Страж уловила движение — огромное драконье крыло пошевелилось! Тело среагировало раньше сознания. Рук дёрнулась, крутанувшись несколько раз в сторону, и поднялась на четвереньки. Даже если это были всего лишь посмертные сокращения мышц твари, проверять на собственной шкуре желания не было.       Однако труп больше не шевелился. Взгляд глаз уловил в полумраке рядом с тушей две знакомые фигуры — Луканис и Эммрик. Гвен выдохнула с невероятным облегчением. Тело всё по-прежнему колотило от адреналина.       Ворон неторопливо подошёл к драконьей голове и застыл у самой пасти. Пару секунд изучая мёртвое чудовище, он позволил себе сплюнуть. Затем ассасин осторожно ткнул носком сапога в чувствительную область около глаза.       — Мёртв, — произнес Луканис, отводя ногу.       Распространение скверны на Перекрестке наконец-то было остановлено. Скольких сил и нервов, скольких травм и борьбы это стоило! И всё это лишь для того, чтобы в конце не услышать даже простого «Спасибо, Рук!». Впрочем, не за благодарности Стражи давали Клятву. Не за похвалы и даже не за память.       Гвен, едва придя в себя, намеревалась что-то сказать, но вместо этого получился звук, больше похожий на хриплый смех. Эммрик уже направился к ней, и звон его браслетов — обычно такой размеренный, чёткий — теперь звучал сбивчиво, будто отражая его внутреннее состояние. Он выглядел непривычно растрёпанным: седые пряди выбились из привычной аккуратной причёски, плащ был в пыли и подпалинах, а на лице застыло выражение, которого она раньше никогда у него не видела. И самое странное: некромант, кажется, совершенно не замечал этого. Его взгляд был прикован только к ней.       — Я в порядке, — сдавленным голосом сказала Гвен, чувствуя во рту привкус крови.       Она взмахнула рукой, останавливая его порыв помочь, и не без усилия поднялась. Ноги подкашивались, но Страж стояла пусть и некрепко, но горделиво, несмотря на ссадины, покрывавшие лицо.       Рука Эммрика замерла в воздухе на полпути — не дотянувшись, не дотронувшись. Рук поймала на себе обеспокоенный взгляд мужчины, и ей стало неловко.       — Итак, дракон убит. Хорошо, — к ним неспешно подошел Луканис и, скрестив руки на груди, усмехнулся. — Что ещё?       Где-то сверху сорвался пузырь скверны и с тихим хлопком лопнул недалеко от отряда. Всякий звук, который Гвен должна была бы услышать довольно чётко, будто пробивался сквозь воду: приглушённый, словно кто-то накрыл мир толстым одеялом. Страж машинально коснулась пальцем уха, проверяя, не течёт ли кровь, но перчатка осталась чистой. Просто адреналин, просто перегруз. Просто…       — Лично мне хватило, — Гвен провела ладонью по лицу, размазывая по щеке грязь. — Я ещё здесь осмотрюсь.       Её взгляд скользнул сначала к некроманту, затем к ассасину.       — Если вы торопитесь, идите. Вряд ли тут на меня выпрыгнет гарлок или беспокойный дух.       — В таком случае я зайду на рынок, — почти что буднично произнес Луканис, будто они только что закончили тренировку, а не сражение с проклятым драконом.       — И возьми чего-нибудь покрепче, — Страж поморщилась, переступив с ноги на ногу.       — Ужин как обычно, — бросил он через плечо. — Не задерживайтесь.       — Да-да. Спасибо, Луканис, — уже даже не слушая, бросила Гвен через плечо.       Шагая в сторону обрыва, Страж оглядывалась по сторонам. Снег, грязь, скверна, дым — всё напоминало о недавнем сражении. У самого обрыва Гвен нахмурилась: пальцы скользнули по пустым ножнам. Не хватало ещё после сражения тратить время не на отдых, а на поиски. Она нарочно сильно сжала челюсти, чтобы не стучать зубами. Последствия битвы сказывались на теле не самым приятным образом.       Гвен остановилась и неторопливо осмотрелась. Ни намёка на блеск уже родной стали. Страж задумчиво пошевелила сапогом взрыхленную когтями дракона землю, смешивая её со снегом, но вновь обнаружила только камни и обломки. Она взглянула вверх и затаила дыхание: даже отсюда — казалось бы, что ближе уже и быть невозможно — шпили Чёрного города были абсолютно недосягаемы, но всё так же великолепны. Гвен ведь впервые оказалась настолько близко к самому сердцу Тени, что может наблюдать величие осквернённого прошлого.       — Гвен, всё хорошо? — голос Волькарина прозвучал негромко, даже вкрадчиво, возвращая её обратно.       Рук развернулась на каблуках, и на миг в её воспаленных лиловых глазах мелькнули облегчение и радость. Но тут же чувство счастья смешалось с грузом вины: прекрасно осознавая, что Волькарин боится смерти, она тем не менее снова и снова тащила его за собой.       — А, Эммрик! — Страж небрежно отмахнулась от пепла, все ещё витавшего в воздухе, и тут же отвела взгляд. — Я думала, вы тоже… ушли.       — Ушёл? — бросил он раздражённо, поправляя подпаленный плащ. — Вы всерьёз полагали, что я просто возьму и уйду?       — Вы живы, Эммрик, — Гвен намеренно придала голосу безразличие, с трудом стягивая перчатки, и тут же спрятала обнажённые руки за спину. — Я немного потрёпана, признаю, но вы излишне волнуетесь.       — Да ну? — Волькарин вдруг сделал три шага вперёд, сократив расстояние между ними в мгновение ока.       Гвен невольно откинула голову назад, но не отступила.       — Ушиблены рёбра, шум в ушах, тремор… — он наклонился чуть ниже, и кривая усмешка тронула его губы. — Но вам, должно быть, всё равно, да?       Волькарин был иногда раздражающе наблюдателен. Страж устало и глубоко вздохнула, заполняя лёгкие тяжестью пропитанного гарью воздуха. Обычное бледное лицо некроманта вблизи казалось серым от усталости.       — Вовсе нет… — насупившись, Гвен скривилась в ответ и продолжила, положив ладонь на пустые ножны. — Ещё я выронила клинок.       — Действительно, как я мог упустить… — он прикрыл глаза. Страж предпочитала сталь посоху.       Поток воздуха поднял с земли пыль и закружил её высоко над их головами.       — Конечно, это же не от Бесформенного в вашем Некрополе бегать! — всплеснув руками, наконец вспылила Рук.       Слушать лекцию о «разумной осторожности» она не желала. Не собиралась терпеть и нравоучения — не сейчас, не после всего. Гвен рванула вверх по лестнице. Выглядело это как трусливый побег, а не отстаивание своего права на слабость.       — Да я вас с того света вытаскивал! — он направился следом за ней, попутно откинув назад выбившиеся тёмные пряди.       — В этот раз не пришлось, Эммрик, — сквозь зубы, процедила она и обернулась.       Ощущения, что ноет ушибленная спина и грудь, становились всё более навязчивыми.       — Вы делаете мне одолжение? — он вскинул бровь вверх и сократил расстояние настолько, что оказался почти вплотную.       От его внимательного взгляда не скрылось, что походка Гвен была не совсем тверда.       — А вам обязательно так бессовестно надо мной нависать? — голос дрогнул, когда некромант вновь приблизился к ней.       Эммрик почувствовал странное, почти непреодолимое желание вцепиться ей в плечи и хорошенько встряхнуть. Внезапный порыв ветра взметнул потускневшие рыжие пряди девушки, скрыв лицо, словно давая шанс передумать и остыть. Гвен шанс проигнорировала и лишь встряхнула головой. Резко отбросила локоны назад и потянулась пальцами, чтобы ткнуть мужчину в грудь.       — В следующий раз…       — Обязательно так себя вести? — мужчина перехватил её руку за запястье.       Не грубо, но и не мягко. Без колебаний. Шумно звякнули золотые браслеты, скатившись по его предплечью. Удивленно уставившись на Эммрика, Гвен попятилась, пытаясь высвободиться, но его пальцы сомкнулись крепче:       — В следующий раз сделаю книксен, — прошипела она, а в голосе впервые зазвучало что-то, кроме злости. — Это то самое запястье, если что.       — Я знаю, — осклабился он, — я же сам его перебинтовывал.       В воздухе повисло напряжение. Гвен ощутила, как её бешеный пульс бьётся там, где пальцы Эммрика касались кожи.       — Отпустите, — негромко произнесла она, неотрывно глядя ему в глаза.       Его пальцы сжались чуть сильнее — достаточно, чтобы она почувствовала давление, но не боль. И тогда Гвен наконец заметила: он тоже дрожал… Страж оторопела.       — Когда вы перестанете… — начал Волькарин, явно теряясь в словах. — Вы не бессмертны, Гвен, я не…       — Что? Всё ещё боитесь, что я вас переживу? — выпалила она и с силой дёрнула руку, намереваясь освободиться.       Он не позволил. Хватка на запястье стала лишь крепче, а взгляд Эммрика снова сцепился с её собственным, вызывая в моменте нервный смешок.       В нескольких шагах с треском упала часть дымящегося оскверненного стебля, но никто из них не повернул головы.       Обычно Гвен никогда не позволила бы себе такой грубости — предпочла бы отшутиться, спрятаться за сарказмом или усталой усмешкой. Но сейчас… Сейчас её тело действовало само, без разрешения разума. Поддавшись импульсу в эту секундную паузу, Гвен внезапно рванула Эммрика за воротник свободной рукой, с силой притягивая к себе. Ей стало страшно от собственных действий, но куда более пугающим было ожидание его ответа. Они замешкались буквально на мгновение, почти коснувшись лбами. Как досадно и как… знакомо. Их губы столкнулись. Не поцелуй, а скорее вызов, жёсткое соприкосновение, в котором было больше ярости, чем нежности.       Эммрик словно бы застыл, сильно согнувшись из-за разницы в росте. Замер в этой неловкой заминке настолько долго, чтобы Гвен успела подумать, что сейчас он её оттолкнет. Что она опять всё испортила… Но Волькарин ответил.       Его рука сначала неуверенно коснулась виска девушки, затем пальцы вплелись в волосы. Решительным движением он откинул её голову назад. Поцелуй стал глубже, в нём не осталось ничего от прежней учтивости и привычной осторожности. Гвен вскрикнула от неожиданности и тут же укусила его за губу. Эммрик вздрогнул, но не отпустил. Наоборот, его хватка стала ещё жёстче, а пальцы в волосах слегка потянули назад, заставив Гвен выгнуться.       — Не смешно, — понизив голос, произнес некромант и облизнулся.       Эммрик наконец отпустил её запястье. Его ладонь скользнула вниз, чтобы обхватить талию и прижать к себе ещё ближе. Дыхание двух смешалось, становясь с каждой секундой тяжелее.       — Да неужели, — выдохнула она прямо в губы, цепляясь за мужчину, словно боялась, что он исчезнет. — Эммрик, вы…       Маг не дал ей договорить, снова притянув к себе за волосы. Новый поцелуй превратился в чистую борьбу: она кусала, он отвечал тем же, её ногти впивались в плечи, он тянул за волосы. Воздуха не хватало, в висках стучало, мир сузился до них двоих. Эммрик всегда был галантным, обходительным и предсказуемым. Но не сейчас.       Адреналин жёг, требовал выхода — ни слов, ни осторожных прикосновений, а живого, грубого, безрассудного сброса. Гвен сдавленно выдохнула, когда Волькарин подхватил её под колени. Земля, обрушившаяся на лестницу вместе со сводом, стала идеальным местом для того, что ни он, ни она не могли выразить словами.       Страж вскинула руку, пытаясь найти опору, и острая грань рассекла ладонь: капли крови смешались с серой пылью на камне. Она уперлась каблуком, подтягиваясь выше, и Эммрик заметил её гримасу. Его пальцы — обычно такие точные в жестах, аккуратные при работе с древними томами — сейчас сжимали Гвен с силой, которая точно оставит после себя синяки.       — Неудобно? — его губы едва коснулись виска, а вопрос прозвучал скорее как утверждение, чем беспокойство или забота.       — Ужасно, — Страж торопливыми и неловкими движениями расстегнула ремешок на своей шее, затем на груди.       В эту секунду поток ветра показался Гвен ледяным. Их взгляды встретились. Её — нетерпеливый. Его — яростный.       — Вы…       — Я что? — нависнув над ней, он усмехнулся.       Он скользнул губами вдоль шеи. К тому самому месту, от которого тело Гвен вздрагивало против воли. Эммрик знал каждую её слабость лучше, чем она сама. Рука мужчины скользнула между лопаток, защищая от самых острых выступов, но не смягчая давления.       — …жульничаете, — потянув мужчину за пояс, пробормотала Страж.       Она вцепилась в его волосы, снова пытаясь одержать верх, но он лишь сильнее вжал её в камень. Гвен резко вдохнула, лишь чтобы тут же протяжно простонать. Сердце колотилось где-то в горле.       — Напротив.       Она посмотрела прямо в его глаза. Ни превосходства, ни злости, ни насмешки, но в них было что-то, от чего внутри всё сжалось. Что-то, от чего Гвен зажмурилась.       — Посмотрите на меня, — произнес Эммрик, удерживая её за подбородок. Его дрожащая рука оказалась удивительно холодной.       Волькарин не был нежен. Его движения были порывистыми, угловатыми, торопливыми. Такими, словно Эммрик боялся, что, если остановится хотя бы на секунду, она превратится в пепел или он очнется. Пальцы скользили по её бедру, сжимали, оставляли следы. Но было то не от желания, а от чего-то более острого — от необходимости доказать реальность происходящего, будто попытка удержать её здесь и сейчас.       Она ответила тем же. Дыхание сбивалось, губы пересохли, ни один из них не закрыл глаза. Они смотрели друг на друга — на сжатые зубы, на вздрагивающие веки, на капли пота, стекающие по вискам.       Не было плавности, не было томительной сладости — только стук крови в висках, глухие звуки, больше похожие на стоны усталости, чем удовольствия. Их тела сталкивались не в ритме, а в диссонансе, будто оба всё ещё пытались бороться. Даже теперь.       Когда его тело напряглось, Гвен ощутила это раньше, чем услышала хриплый стон. Её собственные мышцы свело судорогой, но не от наслаждения — от перегрузки, от почти болезненной разрядки. От того, что наконец можно было перевести дух.       Прикрыв глаза, Гвен ослабила хватку и, несмотря на волевое усилие, обессиленно опустила руки. И только сейчас, когда адреналиновая пелена начала рассеиваться, боль вернулась: острой тяжестью в ребрах, жжением и пульсацией в ладони, тупым давлением в висках. Девушка обмякла. Не изящно, не специально — просто тело отказалось держаться. И Эммрик… Эммрик не отпустил.       Повисшую тишину нарушал только свист ветра.       — Довольны? — устало пробормотала Страж.       Эммрик молчал, и в груди Гвен что-то болезненно сжалось. Они старались не смотреть друг другу в глаза.       Когда тяжесть тишины стала удушающе болезненной, некромант наконец-то ответил:       — Нет, — его голос звучал тише, чем она ожидала. — Не совсем.

***

      Гвен проснулась с резким вздохом, будто вынырнув из глубины. Она мгновенно села, простыня соскользнула с плеч, а в глазах отозвалась острая боль — зеленоватый свет аквариума в её покоях бил прямо в лицо, смешиваясь с остатками сна.       Видения Серого Стража всегда были беспокойными, но на Маяке они превращались в нечто большее. Живое безумие, от которого наутро сжимало виски, а сердце колотилось так, словно пыталось вырваться прямо из горла.       Гвен устало похлопала ресницами, вновь откидываясь на твёрдый диван. Дракон, страх, злость… Эммрик. Она шумно выдохнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, и бессознательно коснулась холодными пальцами шеи.       «Нет! Нет, нет и нет».       Она не позволяла себе такого. Эммрик, грязь, кровь и ярость никак не складывались в её голове в единый, цельный образ. Да, в последнее время мысли о нём задерживались дольше, чем следовало. Да, она была импульсивной, но не настолько. Страж тяжело перевернулась на бок. Её взгляд остановился на зелёной чашке, покоившейся на столике.       «Конечно, чай!»       Последние несколько утомительных вечеров ей доводилось пить тот самый отвар, который Волькарин готовил лично для неё. Не сказать, чтобы чай сильно помогал бороться с кошмарами, но хотя бы дарил лишний час для сна. И вчера Эммрик обещал немного доработать рецепт.       Подняв руку, Гвен задумчиво поглядела на ладонь. Нет, этот порез она получила, кажется, в Арлатане. Нахмурившись, Страж встала, и рёбра тут же неприятно сжало. Нет, тело болело ещё накануне, в наказание за то, что не стоит опрометчиво лезть в целую группу порождений тьмы. Гвен даже помотала головой, будто бы пытаясь сбросить с себя липкое, неприятное ощущение.       Взгляд пробежался по поверхности стола и остановился на зеркале Варрика, но протянутая было рука застыла в воздухе. Гвен явно не была готова встретиться с собственным отражением.       Приведя себя в порядок, Рук направилась сразу к Эммрику, прекрасно зная, что тот рано встает и обычно в это время трудится над монографией. Короткий стук и привычное «Войдите», произнесенное на выдохе. Она прошла в покои некроманта и нашла того ищущим что-то между книг.       — Доброе утро, Эммрик! — стараясь придать себе привычную беспечность, произнесла Страж.       Её взгляд скользнул по свежему трупу на мраморном столе, а в нос ударил сладковатый запах. Вскрытие никогда не проводили утром, и воспоминания из того странного сна сами собой всплыли в сознании.       «Нет».       Волькарин стоял застывший с книгой в руках. Его пальцы сжимали переплет слишком сильно для простого удивления. Он повернулся медленно, слишком медленно, будто каждое движение давалось через силу. Обычная, отточенная манера держаться дала трещину: в уголках глаз залегли тени, а в складке у рта читалось напряжение, словно он стиснул зубы и забыл разжать челюсть. Похоже, Гвен пришла действительно не вовремя. На секунду во взгляде мужчины мелькнуло что-то горячее, живое — но тут же погасло, спрятавшись за привычной маской учтивости.       — Как вы себя чувствуете, душа моя? — наконец спросил Эммрик, и в тоне голоса что-то определённо дрогнуло.       «Она всё ещё бледная...»       — Знаете, кажется, добавлять в чай пророческий лавр было лишним, — Страж усмехнулась, но звук вышел резким. — В прошлый раз сон был… несколько спокойнее, если это слово тут вообще уместно.       «Она никогда не застёгивала воротник так высоко».       Гвен как бы ненамеренно обхватила собственное запястье и тут же поморщилась. Ощущение было до боли знакомым: словно её кожа до сих пор помнила прикосновение. Глаза Эммрика сузились буквально на миг, будто он узнал этот жест. Она поспешно завела руки за спину. Тишина снова натянулась между ними. Плотная, неловкая, почти осязаемая. Волькарин нервно провел пальцами по складкам воротника, хотя ткань и без того лежала идеально. Его губы сжались в тонкую ниточку, а взгляд упорно избегал встречи с её глазами. Он медленно выдохнул через нос — долгий, контролируемый выдох, каким заглушают приступ паники.       — Да...? Хотя он не должен… — Эммрик осекся на половине мысли, словно не желал сказать лишнего. — Если имбирник вам больше по душе, Гвен…       — Не скажу, но с ним хотя бы не так страшно, — Страж сделала шаг навстречу и уперла руку в бок. — А ещё помните, что вчера… — она сделала вид, что кашляет, — я думала сегодня пойти на Перекресток?       Наклон головы в ожидании его реакции был правильным жестом.       — Я, кажется, себя переоценила. Нам ещё скоро идти в поместье Блэкторнов, а потом сражаться с Гиланнайн.       Эммрик молча кивнул и отложил фолиант.       — Ну вот, вижу, я совсем не вовремя, — Гвен смущённо потупила взгляд, — мешаю вам.       — Гвен, вы не…       «… помните?»       — Да-да, опять скажете, что «не мешаю», а потом будете работать до глубокой ночи, — Страж перебила его, не давая и шанса договорить.       Смех, который должен был звучать дерзко, вышел сдавленным. Губы дрогнули, но в улыбку так и не сложились.       «Нет».       Их взгляды встретились лишь на мгновение.       «Может, я не жалею, но и не знаю, как теперь смотреть вам в глаза».       Последний шаг дался с усилием. Но руки уже сами потянулись к мужчине. Эммрик вздрогнул. Не отстранился — нет, его тело напряглось, замерло, будто не веря тому, что происходит. Пальцы дрогнули у неё на спине, не решаясь коснуться, не в силах оттолкнуть.       Снова застучало и защемило в груди. Эммрик обнял её в ответ, но объятия были такими, словно он боялся прикоснуться к ней. Потом крепче. Потом — так, как будто больше не мог сдерживаться. Она прижалась лбом к его груди, ощущая, как они оба дрожат. Вместе. Опять.       — Не надо, Эммрик, — прошептала она. — не говорите. Я знаю.