Нападение?

Колокола Королевской Гавани гудели в унисон, возвещая о возвращении короля после долгого года войны. Роберт Баратеон вновь чувствовал себя живым. Война — вот что давало ему силы. Не лучший я правитель в истории Семи Королевств. Худший — возможно, но уж точно не великий. Зато в ратном деле мне нет равных. Вот для чего я рождён — для битв. Размахивать боевым молотом, крушить вражеские черепа, а после боя — в бордель, к шлюхам. Вот она, настоящая жизнь! Перед ним высились Ворота Богов. Роберт угрюмо крякнул, недовольно оглядывая родной город. Вернулся к своей клетке. К семье. Даже багровые башни Красного Замка не радовали взгляд. — Вот он — город, забытый богами, — прохрипел король. — Город сильно изменился, — заметил сэр Барристан, скакавший рядом. Роберт нахмурился. Что бы это значило? Но чем ближе они подъезжали, тем явственнее становилось — привычное зловоние отсутствовало. Король намеренно втянул носом воздух, ожидая знакомого смрада нечистот, но... ничего. Вместо этого город встречал его ароматом цветущих садов. — И где же вонь? — недоумённо спросил сэр Джейме. Толпы горожан приветствовали короля радостными криками. Роберт был озадачён. Они же меня ненавидят. Почему теперь ликуют? Король снисходительно улыбнулся и помахал рукой. На Рыбном Рынке его взгляд привлекли новые здания. Одно — массивное, ещё недостроенное, напоминало гильдейский замок. Вокруг толпились заморские торговцы с диковинными товарами. Эссосские, — уловил Роберт их говор. Но больше всего поразила Улица Кузнецов: вдоль неё тянулись глубокие траншеи, куда укладывали толстенные медные трубы. — Что это? — ткнул пальцем сэр Джейме. — Без понятия, — проворчал Роберт. — Но, видимо, скоро узнаем. Кортеж двинулся к Красному Замку. По пути Роберт заметил новые башни, отремонтированные стены. У ворот его уже ждали — Малый Совет, семья... Дочь. Та самая, с серебряными волосами и золотыми глазами. Она заметно выросла. Как и остальные мои дети. Но среди них стояли и незнакомцы: пожилая женщина с его синими глазами и тёмными волосами, юноша — вылитый молодой Роберт... Король замер, всматриваясь. Кто они? А вот девушку он, кажется, узнал... Неужели Мия? — Добро пожаловать домой, ваша милость, — Галадриэль склонилась в поклоне, и остальные последовали её примеру. Джоффри тоже поклонился, но наследник трона с досадой отметил, что все взгляды устремлены только на сестру. Даже отец смотрит лишь на неё. Принц скривился в немой злобе. Роберт смущённо откашлялся, слезая с коня. Подошёл к дочери, окинул взглядом. С каждым днём всё прекраснее... Надо бы найти ей достойного мужа. Хотя кто из этих южан её стоит? Может, старший сын Неда? — Я вернулся, — буркнул он, не зная, что ещё сказать. — Любовь моя, как я рада тебя видеть, — слащаво проговорила Серсея. Галадриэль же была уверена, что королева обращается именно к ней. Лишь младенец на руках у сестры привлёк внимание Роберта. Опять этот золотоволосый ублюдок. Дочь едва сдержала презрительную усмешку, сохраняя каменное выражение лица. — Поздоровайся же с сыном, — сказала Серсея. Но король лишь усмехнулся, глядя на золотые кудри младенца. — Ещё один золотой засранец, — прошипел Роберт, бросив взгляд на Джоффри, впервые отразившего на лице стыд и боль. Галадриэль едва сдержала вздох. Томмен — её младший брат. И, что важнее, он невинный ребёнок. — Интересно, когда же ты родишь мне настоящего Баратеона, женщина? Лицо Серсеи исказилось от ярости и обиды, и даже Галадриэль почувствовала себя оскорблённой словами Роберта. — Я устал. Оставлю вас. Но через несколько часов мой совет доложит, что творится в моём городе, — Роберт указал на Галадриэль, которая лишь молча смотрела на него, не шелохнувшись. — А ты расскажешь мне, чем занималась этот год. — Разумеется, ваша милость, — ответила Галадриэль. Роберт кивнул и удалился, в то время как остальные наконец расслабились. — Какое тёплое возвращение, — пробормотал Ренли. — Король устал после долгой дороги, — добавил Бейлиш. — Несомненно, — согласился Варис. Галадриэль улыбнулась сиру Барристану, и тот ответил ей с добротой: — Принцесса, похоже, вы усердно трудились этот год. — Так и есть, сир Барристан, но этого всё равно недостаточно. Хотя я верю, что сделала всё возможное для блага народа. — В этом я не сомневаюсь, — мягко сказал старый рыцарь. Галадриэль заметила Джейме — тот сиял, глядя, как Серсея обнимает их сына. Зрелище странное, но к нему можно привыкнуть. Впрочем, её внимание переключилось на Мию в том прелестном платье, и она улыбнулась. Этот мир полон новых возможностей… и я непременно укушу некоторые из них. — Дядя, разве Томмен не самый милый малыш? — спросила Галадриэль с улыбкой. Джейме взглянул на неё и искренне улыбнулся в ответ: — Ага, таков он и есть. — Мама, можно я поиграю с ним? — воскликнула Мирцелла, прыгая от возбуждения. Серсея лишь тихо рассмеялась: — Пока нет. Он спит. Иногда моя семья почти кажется нормальной… Ну, насколько это возможно для таких, как мы. — Дядя, тебе, наверное, нужно отдохнуть после долгой дороги, — сказала Галадриэль, заметив, как усталость мелькнула в глазах Джейме, но один взгляд Серсеи развеял её. — С удовольствием, дорогая племянница. — Мм, Галадриэль, душенька, присмотри за Томменом, пока я поговорю с твоим дядей. Хорошо? Галадриэль вздохнула про себя, прекрасно понимая, чем они займутся. — Конечно, мама. Тревога утихла, как только она взяла на руки младшего брата. Его ярко-зелёные глазки смотрели на неё, и малыш заулыбался. А Джоффри был таким же милым? — подумала она, бросая взгляд на старшего брата, который шипел и бормотал что-то себе под нос, пока все его игнорировали. Физически он, конечно, красив — что ещё ожидать от сына Джейме и Серсеи? Но всё же Джоффри — идиот. Теперь, когда король вернулся, самое время двигаться дальше. Галадриэль улыбнулась. Будет весело.

***

Галадриэль вздохнула, стоя перед отцом. После заседания Малого совета они остались наедине в тронном зале. Встреча Роберта с его советниками прошла без происшествий, и обсуждать больше было нечего. Король был впечатлён тем, чего его дочь добилась менее чем за год. Она не только избавила Королевскую Гавань от вони, но и начала строительство новой канализационной системы. Работы ещё не завершены, но близки к завершению. Появились и новые здания — например, столовые для бедных, а также Королевская мастерская, где простолюдины могли освоить ремесло за несколько недель. Были и другие проекты — Целебный центр, или, как называла его Галадриэль, больница, где мейстеры и септы могли лечить горожан. Но важнее всего было грандиозное здание в центре города — банк. — Ты была занята, — заявил Роберт, наблюдая, как дочь стоит перед ним, не двигаясь. — Так и есть, — ответила Галадриэль сдержанно. — Банки, новые здания, указы… Всё меньше чем за год. — Он пристально смотрел на неё, но её лицо оставалось невозмутимым. — И ещё ты привела ко двору бастардов. — Твоих детей, ваша милость, — резко парировала Галадриэль. — Зачем? — спросил Роберт, искренне недоумевая и игнорируя её тон. — Они мои брат и сестра… больше мне ничего не важно, — сказала Галадриэль, и Роберт нахмурился, но часть его всё же радовалась, что у них есть собственный голос. Особенно у дочери. Пусть она и выглядит как Таргариен в моих глазах, но в ней виден и Баратеоновский огонь. — А как отреагировала твоя мать? Сомневаюсь, что она обрадовалась присутствию бастардов, — проворчал он. — Их зовут Мия и Джендри, — снова подчеркнула Галадриэль, тщательно подбирая слова, в то время как Роберт фыркнул, но невольно усмехнулся её дерзости. — Ты не ответила, — повторил Роберт, отчего раздражение Галадриэль лишь возросло. — Мать, разумеется, пришла в ярость. Но мне удалось смягчить её гнев. — И как же тебе это удалось? Боги ведают, ничто не способно остановить гнев этой женщины, — с любопытством произнёс Роберт. — Ну, я просто воспользовалась своим обаянием, — пожала плечами Галадриэль, умалчивая о том, что произошло на самом деле. Серсея, конечно, была вне себя от ярости из-за того, что Мия и Джендри оказались рядом. Настолько, что уже строила планы избавиться от них. Но Галадриэль не могла этого допустить, потому и применила своё «обаяние». Это было нетрудно, благодаря её способностям. Она поиграла с разумом Серсеи, и хотя та никогда не станет добра к бастардам, по крайней мере, королева пока оставит их в покое. Однако Галадриэль предусмотрительно расставила вокруг них шпионов и защитные чары — и на данный момент уже остановила нескольких убийц, подосланных не только матерью, но и Ренли, и некоторыми другими знатными особами. Ренли, насколько понимала Галадриэль, действовал так, потому что не хотел появления потенциальных претендентов. Джендри был мужским бастардом Роберта, а значит, существовала опасность его легитимизации. Хотя этого и не случится. Джендри этого не хочет. Так что, возможно, Ренли просто раздражён и вскоре оставит эту затею. Мия же и вовсе не понимала, зачем кому-то понадобилось её убивать. Их доводы казались ей безумными. Но ни у кого не выйдет. Пока она здесь, с ними ничего не случится. — Обаяние, говоришь? Ты что, подкупила её? — хмыкнул Роберт. — Возможно… кто знает? — Ну, надеюсь. Что ты вообще с ними здесь делаешь? Я не гарантирую их безопасность, — вздохнул Роберт. — Не беспокойся. Они не хотят быть легитимизированы, так что этот путь отпадает, — ответила Галадриэль, чем ещё больше озадачила отца. — Они не хотят быть легитимизированы? — Нет. Они просто… хотят быть рядом с семьёй. Так что проблем нет. Теперь ты понимаешь, почему мать, хоть и в гневе, успокоилась. — Всё равно она не единственная, кто может им навредить. Так что если их убьют — не приходи ко мне с рёвом, — проговорил Роберт с неприятной усмешкой. Не то чтобы он желал им смерти или был равнодушен. Нет. Он просто пытался казаться холодным. Возможно, так было лучше. По крайней мере, он сам в это верил. Но Галадриэль лишь презрительно скривила губы. Они твои дети, прояви хоть каплю уважения! — яростно подумала она. — Не приду, — сухо ответила Галадриэль. Роберт кивнул, но не мог отделаться от ощущения, что эти золотые глаза осуждают его. — Ты сидела на этом троне и сделала много хорошего. Не стану отрицать. Но ты должна понимать: наследником остаётся Джоффри. Ты поняла меня? Он ждал реакции — гнева, боли. Он помнил взгляд Станниса, когда отдал Ренли Штормовой Предел, и теперь ожидал чего-то подобного от дочери. Почему? Роберт и сам не знал. Он искал в ней что-то, что заставило бы его убедиться: она такая же, как все. Он не хотел гордиться ею. Не хотел привязываться. Потому и пытался увидеть, как дочь жаждет власти. Но, к его удивлению, он не увидел ничего — лишь спокойное, невозмутимое лицо. — Я знаю, ваша милость. Однако, как принцесса, я обязана делать всё возможное для блага королевства. — Понимаю, — пробурчал Роберт, не добавляя больше ничего. — Ваша милость, могу ли я просить разрешения присутствовать на заседаниях Малого совета отныне? — спросила Галадриэль. — М-м, ну… если ты осознаёшь своё место. Я позволю. — Благодарю за милость, ваша милость. Роберт ничего не ответил, лишь через несколько минут тяжело вздохнул. — На этом всё. Иди. Галадриэль слегка склонила голову и уже направилась к выходу, но король окликнул её. — Погоди, — проговорил Роберт, с трудом подбирая слова. — Ваша милость? — удивлённо обернулась Галадриэль. — Ты… ты хорошо… справилась, дочь моя. Я горжусь тобой. Эти слова застали Галадриэль врасплох. Она была уверена, что Роберт никогда такого не скажет. Но вот он произнёс это — сейчас, ей. Она не знала, что чувствовать. Это было… странно. Поэтому Галадриэль лишь неловко кивнула. — Спасибо… отец, — пробормотала она, ощущая невероятную неловкость от этих слов. Невероятное, непостижимое событие. Но ей некогда было размышлять об этом. У неё были дела.

***

— Ох, как же я боялась! — всхлипнула Мия, с облегчением плюхнувшись в кресло. — Это куда более волнительно, чем я думал, — прошептал Джендри, ударяя молотом по раскалённой стали, чувствуя, как тревога сковывает его. Они находились в кузнице Тобхо Мотта, отдыхая после долгого дня. Вернее, отдыхали в основном Джендри и Мия. С тех пор как девушка из Долины обнаружила, что может сблизиться со своим сводным братом, наблюдая за его работой, она часто приходила сюда. Сама она не была кузнецом, но ей нравилось смотреть, как Джендри творит. А ему, в свою очередь, нравилось говорить с тем, кто разделял его суховатое чувство юмора. Но больше всего их объединяла любовь к сестре — принцессе, благодаря которой всё это стало возможным. — Ты хочешь сказать, что встреча с отцом пугала тебя больше, чем моя мать? — удивилась Галадриэль, глядя на них. — Оба варианта были одинаково ужасны, — хором ответили Джендри и Мия, заставив принцессу рассмеяться. — Ладно, понимаю. Это непросто, но, к счастью, быстро закончилось. — Пока что, — пробормотал Джендри. — И что теперь? — спросила Мия. Галадриэль задумалась, размышляя, чем её брат и сестра могли бы заняться дальше. А что, если они освоят какое-нибудь умение? Смогу ли я сделать их сильнее? Вряд ли. Они были людьми, смертными. Но что, если это изменить? Смогу ли я дать им что-то, что выведет их за пределы человеческого? А если я дам им зелье опыта? Поможет ли оно им быстрее научиться? Или свиток? Смогут ли они его использовать? Столько всего можно попробовать… Интересно… — Вы оба могли бы научиться сражаться… Джендри, я знаю, тебе нравится кузнечное дело. Но я хочу, чтобы ты освоил и боевые навыки. То же самое касается тебя, Мия. — Как рыцарь? — прошептала Мия. — Рыцарь… — повторил Джендри. А почему бы и нет? Галадриэль задумалась о том, как было бы здорово обзавестись собственными преданными рыцарями. У всех они есть — почему у меня не может быть своих? К тому же это позволило бы поэкспериментировать. Зелья, свитки, что угодно — лишь бы понять, можно ли превзойти человеческую природу в этом мире. И если да — это может пригодиться. — Да, конечно. В будущем мне понадобятся свои рыцари, свои знамёна. И я хочу, чтобы вы стали первыми. Джендри и Мия переглянулись, гадая, серьёзна ли она. Но в глазах принцессы читалась твёрдая решимость. — Моя жизнь в будущем окажется под угрозой. Я это чувствую. Поэтому мне нужны люди, которым я могу довериться… люди, в чьи руки я смогу отдать свою жизнь. Джендри понимал её лучше других. Он бывал в Красном Замке и видел, как смотрят на его сестру. Они попытаются что-то сделать. Это пугает. Мия думала так же. Оба чувствовали себя беспомощными, но хотели защитить младшую сестру. Мы найдём способ. — Сейчас у меня не так много сил. Но знай, сестра, я готов отдать за тебя жизнь. Галадриэль улыбнулась ему. Мия же смотрела на свои ладони. Я высокая, но что толку? У меня нет силы для битвы. Она сомневалась, сможет ли вообще правильно держать меч. Но, глядя на сестру, почувствовала: Я должна защитить её. Ведь именно благодаря принцессе у неё теперь была семья. Маленькая, разрозненная, но своя. — Я сделаю для тебя всё… что потребуется. Галадриэль улыбнулась. — Я знаю. Теперь оставалось лишь придумать, как их тренировать, и выяснить, можно ли превратить обычных смертных в настоящих воинов. Это будет интересно.

***

Прошли месяцы. Галадриэль тайно двигала свои фигуры на доске. Теперь она смотрела на карту, где вскоре должно было разыграться очередное событие, и улыбалась. Северные земли Королевских Земель были настоящей золотой жилой — плодородные угодья от замка Хейфорд до Девушкиного Пруда. Они будут моими. — Это будет невероятно весело! — воскликнула она. — [Адвокат Дьявола] и [Прокурор Ада]! Из тени вышли два демона в адвокатских мантиях, с рогами, козлиными ногами и когтистыми руками. Их облик был устрашающим, но они почтительно склонились. — Миледи. — Всё готово? — Да, миледи. Лорды и солдаты на позициях, пути отступления продуманы. Галадриэль кивнула. У неё было не так много summon-умений, но те, что имелись, оказались крайне полезны. С помощью [Адвоката Дьявола] и [Прокурора Ада] она использовала [Демоническую Марионетку] на лордах, знаменосцах и наёмниках из Эссоса, постепенно наполняя их разум своими идеями. Сначала я просто хотела проверить, как это работает в этом мире… но оказалось, что они уже под моим контролем. Если бы она приказала им прыгнуть в пропасть — они бы прыгнули. Теперь у неё было всё, что нужно. Хорошо, будем надеяться, они не сделают это скучным. Ненавижу, когда всё становится предсказуемым. Галадриэль улыбнулась, наблюдая, как солнце клонится к закату, уступая место ночи. А ночь сделает то, что умеет лучше всего. Добро пожаловать во тьму.

***

Джейме глубоко вздохнул, наслаждаясь ощущением Серсеи в своих объятиях. Последние дни выдались на удивление спокойными, если учитывать, где они находились. Теперь он просто вкушал плоды своей жизни и улыбался кокетливой гримасе сестры. Он чувствовал прикосновение её обнажённого тела — оба лежали на постели, не стеснённые одеждой. — Ты о чём-то думаешь, не так ли? — прошептала Серсея хрипловатым голосом. — Ни о чём, честное слово. Просто наслаждаюсь жизнью, — ответил Джейме с улыбкой. — Последние дни были довольно тихими, особенно если говорить о Королевской Гавани, — вздохнула Серсея. — А я-то думал, что только я так считаю, — поддразнил её Джейме. — Может, это смрад города сводил всех с ума, — добавила Серсея. — Не стану спорить. Джейме заметил, как его сестра устремила взгляд в окно, за которым виднелся город. В её глазах читалась меланхолия, и он догадывался, в чём дело. Но он был уверен, что это связано с его племянницей — принцессой. — Ты думаешь о Галадриэль, да? — спросил Джейме. Серсея несколько секунд молча смотрела на него, затем вздохнула. — Я беспокоюсь за неё, — прошептала она. — Почему? Кажется, она прекрасно справляется сама. Взгляни на неё. Ей нет ещё и шести, а она уже добилась большего, чем многие короли до неё. Честно говоря, я не просто удивлён — я потрясён. — Возможно, но тебя здесь не было, Джейме. Она всё ещё очень наивна, даже ребячлива. Я такое уже видела. — Она научится, как и все. Серсея тревожилась за свою старшую дочь. Её дитя было воплощением всего, о чём она мечтала. Галадриэль не только умна и хитра, когда того требует ситуация, но и невероятно добра к своей семье — даже к тем жалким оборванцам. Именно поэтому Серсея позволила им жить. Она не могла сделать ничего, что огорчило бы дочь. Ничего. — Отец научит её всему необходимому, — прошептала Серсея. — Она — всё, чего он когда-либо желал. Джейме нахмурился. Раньше его сестра никогда не говорила подобного. Обычно Серсея хвасталась, что именно она — самая умная среди Ланнистеров, что только она укрепляет наследие их дома. Это была бесконечная песня, к которой он привык. Но теперь она восхваляла Галадриэль, и в его сердце теплилась гордость. Она действительно этого заслуживает. — Неужели? — Джейме ответил с лёгкой насмешкой. Серсея шлёпнула его по груди, но улыбнулась. — Она стала бы величайшим правителем Семи Королевств. — Стала бы? — Если бы родилась мужчиной, — прошептала Серсея. — Тогда Джоффри всё равно остался бы наследником. — Я знаю. Но мы оба знаем правду. Джейме промолчал, но не мог отрицать, насколько Серсея права. У Галадриэль было всё, чтобы стать великой: ум, воля, забота о народе. Честно говоря, я не понимаю, откуда в ней столько сострадания. Уж точно не от Ланнистеров… Или всё же? Он вспомнил мать — Джоанну. Добрую, отзывчивую, единственную, кто мог осчастливить их отца. Возможно, поэтому Тайвин был необычайно мягок с внучкой. Может, старый лев разглядел в ней то, чего не видят другие? Или же это была капля крови Таргариенов — хорошая сторона дракона. Джейме вспомнил те редкие моменты, когда общался с Рейегаром — последним драконом, королём, который так и не взошёл на трон. Какой ждёт её будущее? — Похоже, ты хотела бы, чтобы она стала королевой, — заметил Джейме, ожидая, что Серсея ударит его или резко ответит. Но она молчала. На её лице читались эмоции и мысли, которые заставили Джейме забеспокоиться. — Я… не знаю… Однако прежде чем она смогла продолжить, оба услышали короткий крик. Джейме мгновенно вскочил, подошёл к потайному уголку и осторожно взглянул в сторону Красного Замка, где новые башни горделиво возвышались над городом. Он увидел огонь. И услышал звон стали. — Оставайся здесь! — резко сказал Джейме, уже натягивая доспехи. — Что? — Серсея торопливо накидывала на себя одежду. — На Красный Замок напали, — прошептал он, мысли уже мчались к мечу и латам. И мысли Серсеи немедленно обратились к детям. — Мои дети! — крикнула Серсея, хватая первое, что попало под руку, и выбежала из комнаты. — Серсея! Останься здесь, приказываю! — крикнул Джейме. — Ты болен, если думаешь, что я оставлю своих детей одних! Серсея умчалась прочь, а Джейме сквозь зубы выругался. Обоим Ланнистерам предстояла долгая ночь.

***

На другом конце замка Роберт Баратеон, король, размахивал своим огромным молотом, убивая всех глупцов, осмелившихся потревожить его в обществе шлюх. — Давайте ещё! — ликуя, крикнул Роберт. Король дрожал от возбуждения. Секс был прекрасен, но азарт битвы волновал его куда сильнее. Он огляделся и заметил ещё двух солдат, опознав их гербы. Роберт нахмурился, возмущённый их наглостью. Как они смеют нападать так открыто? Но сначала — бой. — Хотите убить меня? Вот он я! — проревел Роберт. На нём едва была одежда, но никто не мог отрицать, что она ему и не нужна. Солдаты стояли странно безучастные, будто оцепеневшие. Роберт не понимал почему, но они просто стояли — не двигаясь, не говоря ни слова. Один из солдат атаковал, направив меч прямо в голову короля. Но Король-Олень заметил удар мгновенно. Он двинулся быстрее, чем можно было ожидать от человека его размеров, взмахнул молотом и со всей силы обрушил его на грудь нападавшего. Затем, не медля, поднял оружие снова и ударил второго солдата прямо в голову. Череп несчастного буквально разлетелся на куски. Роберт глубоко вдохнул, пытаясь восстановить дыхание, и тут же заметил сера Барристана Селми и сера Бороса Блаунта. Оба их мечи были залиты кровью. — Ваша милость! — воскликнул сер Барристан. — Сер Барристан, объясните, что происходит, — потребовал Роберт, его разум уже полностью переключился на боевой лад. Он может быть никудышным королём, но в ратном деле ему нет равных. — Небольшой отряд пробрался за стены Королевской Гавани. Не знаю, как и кто стоит за этим. Но судя по знамёнам и гербам — это люди дома Читтерлингов и их союзников. Есть и другие второстепенные дома. Роберт фыркнул. Из докладов Вариса он знал, что эти дома его ненавидят. Но он не ожидал, что они осмелятся напасть так открыто — по крайней мере, не в таком виде. — Бейте в колокола! Роберт крикнул, и тут же вспомнил кое-что важное. Дети. — Сер Барристан, где мои дети? — спешно спросил он. — Сер Мандон Мур, сер Престон Гринфилд и сер Меррин Трант находятся в другой части Красного Замка, охраняя принцев и принцесс. Они должны быть там. — Где Цареубийца? Едва он спросил это, как к королевским покоям приблизилась ещё одна группа солдат — знаменосцы дома Читтерлингов. — Убить их! Один из солдат крикнул каким-то безжизненным голосом, но ни Роберт, ни его рыцари не обратили на это внимания. Сер Барристан и король показали себя во всей красе. Роберт был чудовищем с боевым молотом — не таким изящным и смертоносным, как сер Барристан, который рубил врагов, словно резал торт. Но король был прирождённым воином, как и легендарные короли былых времён. Вскоре все солдаты пали под ударами короля и его королевской гвардии. Остался лишь один. — Мелкая сволочь, — прохрипел Роберт, в ярости придавливая ногой голову солдата — теперь уже мятежника — к холодному каменному полу. — Кто тебя послал? Скажи, и я сделаю твою смерть быстрой, мразь! Солдат застонал от боли, когда Роберт своим весом раздавил ему руку. — Говори! Голос короля дрожал от гнева. Солдат посмотрел на него снизу, и Роберт увидел мёртвые глаза человека, который уже не боится того, что с ним произойдёт. Нет, эти глаза он знал лучше других. Теперь Роберт был уверен — эти люди были наняты. Именно так, ведь он не заметил маленького паучка, похожего на чёрную вдову, выползающего из кармана мятежника. — Мы пришли не за тобой! — простонал солдат. — О нет, нет! Мы пришли не убивать тебя! Мы пришли за принцессой! Роберт и сер Барристан замерли. Особенно Роберт, чьи смешанные чувства к дочери всё ещё терзали его. Но сейчас он ощутил нечто новое — ужас, отчаяние и страх. — Что…? — Да… Мы заставим её ответить за твои преступления, Узурпатор! Сердце Роберта забилось чаще. Ослеплённый яростью, он размозжил голову солдата молотом и, даже не проверив, жив ли тот, повернулся к сера Барристану. — Закрыть Королевскую Гавань! Отправить гонцов! Поднять войска! Немедленно! Затем он бросился к покоям, где спали его дети, впервые за долгие годы надеясь — и даже молясь — чтобы с ними ничего не случилось. Гонка началась. Но, увы, было уже слишком поздно.

***

Галадриэль наблюдала, усмехаясь, как пламя охватывает Красный Замок, пока её повозка уже уносила её прочь в компании так называемых мятежников. Они выиграли её благосклонность, покорно следуя её прихотям. Она сидела в удобной карете, лениво разглядывая пейзаж и перекусывая. И всё же… как это скучно. — Интересно, как Варис и Мизинец отреагируют на эту внезапную атаку? Неужели главный паук окажется совершенно не готов? — её голос звучал насмешливо, губы тронула лёгкая ухмылка. — И всё-таки… как это пресно. Контролировать людей подобным образом — это лишает всего удовольствия, — произнесла она скучающим тоном. — Но что поделать… без этого они бы слишком медлили. Она устремила взгляд в ночное небо, чувствуя, что её планы только начинают раскручиваться. Битва, что грядёт… будет ли она достаточно зрелищной? Впервые ей предстояло увидеть масштабное сражение — по крайней мере, она на это надеялась. Но, так или иначе, Галадриэль намеревалась насладиться спектаклем. — Хоть какое-то развлечение, а? — пробормотала она, продолжая есть. — Что ж, надеюсь — это будет интересно.