Восстание в Королевских землях

Ночная атака оставила глубокий шрам в Королевской Гавани, но не на стенах или зданиях, а в сердцах выживших. Узурпатор, король Роберт Баратеон, уставился на карту на столе, не находя дела, которое отвлекло бы его от произошедшего. Отняли у него. Снова отняли. Король-Олень стиснул зубы с яростью, какой не испытывал уже давно. Такой гнев, что он мог бы разнести Малый совет голыми руками. Но он этого не сделал. Вместо этого Роберт лишь холодно, с бешенством в глазах, уставился на Вариса, мастера над шептунами. — Скажи мне, мастер над шептунами, как, во имя Семерых, войско такого размера могло собраться в Королевских землях без твоего ведома? — прошипел он, и в голосе его бушевала ярость. Варис мог лишь опустить взгляд. Он не знал. Все произошло слишком быстро, совершенно вышло из-под его контроля. У Паука не было ни намёка, ни свидетельств, ни шёпота о том, что подобное вообще возможно. Ничего. Они словно появились из ниоткуда. И это тревожило его куда сильнее. Варис гордился тем, что всегда на шаг впереди врагов. Но если кто-то сумел провернуть такое — организовать переворот, собрать армию и поднять новый мятеж прямо у него под носом — значит, он окончательно потерял хватку. И если он хочет дожить до следующей битвы, теперь ему придётся быть крайне осторожным. — Это мой провал, ваша милость. Мои птицы не доложили мне ни о заговоре, ни о сборе войск у Свиного Рога. Как он и ожидал, Король-Олень лишь ударил кулаком по столу, выражая своё недовольство. Обычный человек сломал бы пару костей, но только не Роберт. — Ты, блядь, мастер над шептунами! Твоя работа — знать всё! Какой от тебя толк, если ты даже не можешь предупредить нас об убийцах или мятежах?! Голос Роберта заставил всех вздрогнуть. — Похоже, организаторы этого… события знали, как обойти мои сети. Я полагаю, за этим стоят лорд Читерд и его союзники — дома Баквеллов, Хоггов и Брунов. Возможно, есть и другие второстепенные дома, но эти трое — главные, сохранившие верность Таргариенам. Варис не был уверен, что эти дома действительно объединились, но он должен был сказать что-то, прежде чем обвинят его. Особенно перед лицом королевы, которая стояла здесь, странно молчаливая, шепчущая что-то себе под нос. Она была сломлена — потеря любимой дочери, старшей, прекрасной принцессы с золотыми глазами, тяжко ударила по Серсее. И вот королева заговорила, с холодной яростью, скрывающей боль, но в каждом слове слышалось шипение змеи. — У нас есть имена… их земли, мы знаем, где они. Мы должны убить их и вернуть мою дочь. Её голос звучал настолько напряжённо, что она казалась безумной. — Это будет непросто, ваша милость. Поступают сообщения о пожарах в Бриндвуде. Они грабят города и сеют хаос, насколько хватает сил, — сказал Варис с лёгкой грустью — уже сотни невинных погибли в этой жестокой резне. — Мне плевать на крестьян! Я хочу вернуть дочь! — прошипела Серсея с убийственной холодностью. Роберт снова ударил по столу. — Наши войска рассредоточены после восстания Грейджоев, — пробормотал он. — Наш флот всё ещё у причала, — добавил Станнис своим обычным суровым тоном, не показывая беспокойства о похищении племянницы. Но он переживал. Глубоко внутри. Мужчины не бывают милосердны к невинным девочкам, особенно к принцессам. Он надеялся, что худшего ещё не случилось. Пока что. — Я немедленно отправлю письма нашим знаменосцам, брат. Им потребуется три недели, чтобы прибыть в Королевскую Гавань с отрядом не менее… Остальные соберутся за месяц, — сказал Ренли. Принц-цветок беспокоился не без причины. Его племянница была важна для него. Но она также являлась ценной фигурой в будущем. Потерять её сейчас — значит лишиться козыря в игре. — Знаю! — рявкнул Роберт. Ум короля не блистал изощрённостью, но в военном деле он разбирался. И сейчас Роберт отчётливо видел шаткость своего положения. — Эти ублюдки выждали момент, чтобы нанести удар. Подняли мятеж после восстания, когда наши силы истощены. Они знали, что нам потребуется время, чтобы вновь собрать армию, и использовали его. Роберт понимал, что не может позвать Эддарда. Север слишком далеко, а его войска разбросаны. На сбор и марш на юг уйдёт год. Неприемлемо. Король взглянул на карту Королевской Гавани и прошипел: — Они могут ударить прямо сейчас. — Они не возьмут город. У нас запасов на три года, — сказал Станнис, и Роберт согласился. Но его тревожили наёмники, о которых говорил Варис. — Эй, евнух! Что ты знаешь об этих наёмниках? — быстро спросил король. — Их два отряда, ваша милость. Толосские ублюдки и Разорители Равнин. Вместе — около семи тысяч. Именно они сеют хаос в Королевских землях, убивая мирных жителей и разрушая мосты. — Наёмники… Без чести, — прошептал Барристан Селми, сжимая рукоять меча. — Их наверняка щедро оплатили, иначе зачем плыть через Узкое море? — заметил Ренли. Роберт знал, что это правда. — Они сбегут, как только мятежники дрогнут, — сказал Варис. Станнис фыркнул: — Если мы им позволим. — А мы не позволим, — прорезал голос Роберта. Все уставились на него. В глазах короля горела решимость. Гнев утих, уступив место холодному расчёту. Война была его стихией, и сейчас дочь стала главным приоритетом. — Отправьте гонцов. Соберите все возможные силы вокруг Королевской Гавани, прежде чем мы раздавим этих ублюдков. Станнис, я хочу, чтобы ты перекрыл море. Заблокируй залив Черноводной и сожги все корабли этих мерзавцев! — Ренли, вызови жирного урода из Хайгардена… Скажи, что королю нужны солдаты! Ренли кивнул, хотя внутри усмехнулся. Если действовать осторожно, это отличный шанс укрепить свою власть. — А ты, паук, найди, где держат мою дочь! Понял?! Я хочу знать всё! Если они тронут хоть волос на её голове… Клянусь, я сравняю их замки с землёй! — проревел Роберт. Варис почтительно склонил голову: — Приложу все усилия, ваша милость. Пока шли переговоры, паук заметил растерянный взгляд Петира Бейлиша. Мизинец казался озадаченным — то ли от волнения, то ли от досады. Что-то его тревожит… Варис догадывался: дома, поднявшие мятеж, были его клиентами и частью сложных интриг, включая ослабление Железного Трона. Но убийство короля и похищение принцессы явно не входили в его планы. Если эти дома падут — а они падут — это станет угрозой для самого Мизинца. За ним стоит последить… Паук не сомневался, что Бейлиш пойдёт на всё, чтобы уничтожить любые улики, способные отправить его на плаху. Но Варис думал о худшем. Принцесса была лучшим, что могло случиться с Семью Королевствами. Однако боги, как всегда, оказались жестоки. Оставалось лишь молиться, чтобы с ней ничего не случилось.

***

Тайвин Ланнистер стоял на балконе Утёса Кастерли, глядя на море. Он не всматривался в волны — его мысли были далеко. Известия из Королевской Гавани вызвали у него гнев. Это был вызов. Вызов его семье, его наследию. Но было бы ложью сказать, что похищение внучки, принцессы, не задело его лично. С того дня, как он впервые увидел её несколько лет назад, Тайвин понял — она особенная. Ни один ребёнок не мог быть настолько умён, настолько… многообещающ. Её идеи поражали. Принцесса Галадриель была идеальной наследницей. Если бы она родилась мужчиной, я сделал бы её королём. Но даже будучи женщиной, она могла укрепить власть Ланнистеров, сделав их величайшим домом в истории Вестероса. Было в ней и нечто большее. — Она напоминает мне Джоанну, — прошептал Тайвин, отгоняя воспоминания о покойной жене. Рядом с внучкой он испытывал странное чувство — привязанность. Девочка восхищала его, и он не понимал, почему так предан ей. Возможно, потому что она единственная, кто оправдал его ожидания… и превзошёл их. Конечно, она ещё наивна в некоторых вопросах, но это можно исправить. — Она часть моей семьи. Моего наследия… и моего будущего. За спиной раздались шаги. Тайвин обернулся, и его взгляд наполнился холодным презрением. — Любимый отец, чем я обязан столь срочному призыву? — Тирион спросил с привычной усмешкой, оглядываясь вокруг и тут же пригубив вино, пока Тайвин лишь смотрел на него. — Где дядя Киван? Я не видел его со вчерашнего дня. Тирион уселся напротив отца, который продолжал молча наблюдать за ним. — Киван уехал. С девятью сотнями всадников в Королевские земли, чтобы поддержать силы короля, пока я готовлюсь. Тирион замер с кубком у губ, уставившись на отца в недоумении. — Королевские земли? Зачем дяде туда ехать с девятью сотнями всадников? — спросил он, явно сбитый с толку. — Некоторые дома Королевских земель открыто взбунтовались. Они напали на короля ночью и похитили принцессу. Тирион едва не выронил кубок, услышав эти слова. Однако он промолчал, понимая, что судя по всему, Тайвин уже знал, что делать. Но было ли это хорошим решением? Тирион сомневался, особенно учитывая надменный вид лорда Утёса Кастерли. — Как… Серсея? — спросил он, зная, что любовь Серсеи к детям — возможно, единственное, что он в ней уважал. — Она в отчаянии, как ты и сам понимаешь, — лишь ответил Тайвин. — Понятно. Тирион пробормотал это, и мысли его вернулись к племяннице. Прекрасная девушка ослепила всех своей красотой и добротой. Откуда у Галадриэль эта сострадательность? Серсея никогда ни к кому не была добра. И всё же Тирион мог сказать, что племянница была добра к нему. И, он верил, ко всем остальным. Так что в нём зародилось желание найти тех, кто похитил её. — Семь Королевств, видно, обожают бунты, — пробормотал Тирион. — Твои шутки неуместны, — прошипел Тайвин. — Я не шучу. Но ты должен признать, это странно — как быстро всё происходит. Одно за другим, — указал Тирион. — Это неважно. Мы раздавим их, как поступили с Грейджоями. И именно поэтому я вызвал тебя, — Тайвин устремил на сына тяжёлый взгляд. — В смысле? — Я выступлю с половиной наших сил через две недели. Ты же останешься здесь… и позаботишься о том, чтобы Утёс Кастерли был в безопасности, — произнёс Тайвин, отчеканивая каждое слово. Старый Лев вовсе не хотел идти на такой шаг, но сейчас, когда Киван уехал, ему нужен был кто-то из семьи, способный управлять делами какое-то время. "— Дедушка, дядя Тирион умнее, чем ты думаешь. Ты должен дать ему шанс доказать, что он достоин тебя. — Я не намерен обсуждать это с тобой, ваша светлость. — Знаешь, меня называют "светлостью" из-за тебя. Но я отвлёкся. Ты ведь понимаешь, да? Ты сам говорил: мы можем доверять только семье. Дядя Тирион — твой сын. Сколько бы ты ни отрицал этого и сколько бы ни желал обратного. Если ты не можешь использовать его, то просто растрачиваешь потенциал и ресурсы." Тайвин фыркнул, но знал, что это правда. Он не был глупцом. Тирион был умен и обладал острым взглядом на вещи. Но именно за это Тайвин и ненавидел его? Нет, не совсем. Однако сейчас Старому Льву нужен был член семьи здесь, и лишь Тириону он мог доверить дом. — Я…? — пробормотал Тирион. — Да. Ты. Тайвин вновь сохранял ледяное выражение лица. — Ты будешь управлять делами, пока я лично раздавлю этот мятеж. Один из наших похищен врагами. Это долг семьи — ответить и показать им, что Ланнистеры всегда платят свои долги. Я сделаю это за любого из вас. — Даже за меня? — Тирион спросил с насмешливой ноткой, и Тайвин стиснул зубы. — Даже за тебя, — прошипел он. Затем Тайвин медленно приблизился, и Тирион не мог не почувствовать, как его охватывает страх перед отцом. Эти глаза смотрели на него с презрением, хоть и невысказанным. — Я даю тебе этот шанс… доказать, что ты не просто похотливое создание, помешанное на шлюхах и вине. Ты понял? Тирион нервно кивнул и поставил кубок. — Я позабочусь о том, чтобы Утёс Кастерли оставался на плаву, пока тебя не будет. Тайвин ничего не ответил, и Тирион понял, что это знак уходить. Так что, не проявляя ни радости, ни страха перед предстоящей задачей, он медленно направился к двери. Но, конечно же, Тайвин не позволил бы своему карлику-сыну уйти без предупреждения. — Ещё одно… если я услышу, что ты привёл шлюху в мой замок, я повешу её и всех, кто разделяет с ней кровь. Тирион стиснул челюсти, почувствовав ненависть к слову, которое ненавидел больше всего. Но лишь усмехнулся в ответ отцу, театрально поклонился и вышел. Тайвин тяжело вздохнул, ещё раз взглянув в окно. Он не собирался тратить время на размышления о Тирионе. Нет, он сосредоточится на текущей задаче и напомнит всем в Семи Королевствах, что бывает с теми, кто осмеливается бросать вызов дому Ланнистеров.

***

— Ты дитя, не ведающее ничего о войне. — Я хочу сражаться! Я хочу спасти сестру! — Хватит! Ты лишь себя погубишь, мальчишка! — Ты хочешь, чтобы я сидел сложа руки, пока мою сестру увозят неизвестно куда?! — Ты принесешь больше вреда, если погибнешь. А теперь марш! Займись делом — куй мечи и доспехи, они понадобятся. Эти слова всплывали в памяти Джендри, наполняя его ледяным отчаянием и гневом. Но что толку? Он всего лишь ублюдок без будущего, без власти, и винить в этом можно только себя. Какой вообще смысл? — злобно пробормотал он, вспоминая долгие месяцы тренировок, которые должны были сделать его мечом и щитом для Галадриэль. Но когда пришло время защитить её, он оказался бесполезен. Джендри упал на колени, сжав кулаки. — Вся эта подготовка к чертям… Пока он бился в ярости, Мия молча наблюдала за ним, не скрывая собственной боли. — Ты себе руки покалечишь, если будешь так бить по земле, — спокойно сказала она. Джендри глубоко вздохнул, но не поднялся. — Ты чего здесь? — резко спросил он. Мия нахмурилась. — Не хочу быть рядом с Красным Замком. Королева… невыносима. Хотя её можно понять. Все сейчас на взводе. Она присела рядом с единокровным братом, а тот лишь усмехнулся. — Мягко сказано, — проворчал Джендри. — Что? — Что королева готова прирезать кого угодно в любой момент. — Пожалуй. Но мне всё равно не хочется быть рядом с ней. Они замолчали, и тишина между ними длилась бесконечно. Слова были лишними — оба чувствовали пустоту, будто счастье вырвали из их душ, оставив лишь оболочку. — Странно, когда её нет рядом, — прошептала Мия, и Джендри заметил слёзы на её лице. Его сердце сжалось — боль в его груди была такой же, как и у сестры. — Да… если бы Галадриэль была здесь, она бы сейчас баловалась с раскалёнными заготовками, да? — сказала Мия, и Джендри хрипло рассмеялся. — Смотри, Джендри! Я могу так! — передразнил он сестру, заставив Мию улыбнуться. Но улыбка быстро сменилась рыданиями. Потеря сестры и осознание собственного бессилия терзали её. Даже после того, как они с Джендри поклялись защищать Галадриэль, их слова оказались пустыми. Джендри вздохнул и неловко обнял Мию, пытаясь утешить. — С ней всё будет хорошо, — прошептал он. — Откуда ты знаешь? — всхлипнула Мия. — Просто… верю. Они будут использовать её как разменную монету. Они же сторонники Таргариенов, верно? Она им нужна живой. Он старался звучать уверенно. Она должна быть в порядке! — думал он, отчаянно надеясь, что его сестра, человек, которому он обязан всем, ещё сможет улыбнуться. — Нам нужно стать сильнее, Мия… если мы хотим защитить её. Мия кивнула с твёрдостью, достойной Баратеона. — Станем… обязательно станем. Они снова посмотрели на оружие и доспехи, мысленно примеря их на себя. Одно они знали точно — в будущем они будут сражаться за неё. А пока оставалось лишь надеяться, что Галадриэль в безопасности. — Ей, наверное, так страшно, — прошептала Мия. Джендри не ответил — он думал о том же. Но ему нужно было быть сильным. Однако в одном он был уверен: он снова увидит сестру. Скоро. Он верил в это.

***

А что же принцесса, за спасение которой так отчаянно боролись? В этот момент она лежала на огромной кровати, лениво жуя кусок курицы и уставившись в потолок. — Эх… как же скучно, — простонала Галадриэль, откусывая ещё один кусок. Беловолосая девушка знала, что до каких-либо событий ещё далеко. Таков был минус жизни в привилегированном плену — армии двигались медленно. Очень медленно. Но если всё пойдёт по плану, её дед, Тайвин Ланнистер, поведёт свои войска и освободит её. Старый лев всегда защищал свою семью, и Галадриэль знала — он не подведёт. Семья — вот что важно. Они должны оставаться сильными, несмотря ни на что. И с этой мыслью Галадриэль явится и уничтожит врагов, чтобы все знали: с Ланнистерами шутки плохи. Предсказать её действия было несложно, особенно если речь шла о ней самой. — Остальные придут… самое противное сейчас — это ожидание… тьфу! — Галадриэль лениво простонала. Принцесса находилась в плену, в каком-то смысле, хотя никто не удерживал её против воли. Все они были просто марионетками в руках искусной кукловодки. Галадриэль восседала в родовом замке Хаусов Баквеллов — Оленьих Рогах, крупнейшей твердыне Вороньих Земель. В обычное время здесь размещался бы внушительный гарнизон, но сейчас замок пустовал. Причина была проста: Галадриеэль приказала всем этим смертным разойтись и сеять хаос по округе. — М-м, с этими наёмниками… Новые повстанческие силы насчитывают почти пятнадцать тысяч, а то и больше. Неплохо. Как же прекрасно наблюдать за битвой вживую! — воскликнула Галадриэль, восхищённая перспективой. Но затем осознала правду. — Но это займёт так много времени… тьфу! Она перекатилась на кровати, желая ускорить ход событий и увидеть, как развернётся кровавая бойня. Но ей предстояло пережить самое тяжёлое — ожидание. Впрочем, это давало возможность подумать о других вещах, например, о леди Баквелл. Я не чувствую ничего, пытая её… ничего, кроме восторга и радости. О да, я и вправду стала демоном. Галадриэль вспомнила, как неспешно расчленяла ту старуху, которая всегда смотрела на неё свысока из-за её красоты и прочей ерунды. Но удовольствие от пыток быстро угасло — леди не реагировала так, как хотелось Галадриель. И в этом крылась проблема: контроль над разумом лишал всё остроты. Отчаяние, которого она жаждала, отсутствовало у тех, чьи умы подчинились её демонической воле. Это была просто кукла, стонавшая от боли, и не более. — Сначала было весело, но потом веселье умерло. И всё же я не чувствую вины. Похоже, мои демонические черты никуда не делись. Но теперь я думаю… Контроль над разумом лишает всё смысла. Будь у меня больше терпения, я могла бы увидеть, как они падают… Это было бы великолепно! — Использовать читы — значит делать игру скучной, — проворчала она, катаясь по кровати. Галадриэль решила, что не станет подчинять других игроков. Иначе всё стало бы слишком пресно. Она жаждала увидеть лицо Мизинца, когда он осознает, что всегда был в её власти. Отчаяние, безумие, понимание, что он пляшет под её дудку — это станет одним из лучших моментов в её жизни. Галадриэль широко ухмыльнулась. Лица и реакции других игроков — вот чего она жаждала. А значит, предстояло играть в долгую. Не знала, что я настолько садистка… Это во мне всегда было? Или демон во мне заставляет наслаждаться этим? Но размышлять об этом было слишком утомительно. Галадриэль подошла к балкону, окинула взглядом величественный замок и признала: жаль, что её дед разрушит его. Не полностью, конечно. Тайвин наверняка поставит кого-нибудь из Вестерлендов управлять этими землями. Как только фальшивое восстание будет подавлено, во Королевских Землях образуется вакуум власти, и Ланнистеры не упустят шанс укрепить свои позиции. — В конце концов, это не важно. Я получу своё. Держу пари, они уже думают, что мои похитители творят со мной ужасные вещи… Что ж, это ожидаемо. Но я могу использовать это в своих интересах. Они станут считать меня хрупкой, уязвимой… Может, даже удастся избежать брака в будущем, если… если меня решат использовать. Она с отвращением выдохнула последние слова, но взглянула на ситуацию трезво. Это давало преимущество: все будут жалеть её, идти на уступки, недооценивать. А она тем временем сомкнёт пальцы на их горлах, и они даже не поймут, пока не станет слишком поздно. К тому же, в Вестеросе смотрят свысока на девиц, лишившихся невинности. Если её сочтут испорченным товаром, это избавит от назойливых женихов. — Фальшивая личина приведёт к реальным целям. Пока я играю роль, я буду медленно пожирать Вестерос. Галадриэль коварно улыбнулась, глядя на бескрайние поля перед замком. — Будет весело… Как в кино. Ах, да… Где мне построить свою тайную базу? Мне нужно место, где я смогу призывать существ и собирать армию. Она вернулась к постели, чтобы закончить трапезу. Пока у неё было время подумать. К счастью, время летит, когда события ускоряются.

***

Тем временем Роберт Баратеон изучал карту в своей палатке. Королевская армия готовилась к первой битве у Бриндвуда, где основные силы наёмников и повстанцев собирались дать генеральное сражение. — Повстанцы скоро подойдут… полдня марша. Сколько их, по словам разведчиков? — спросил Роберт, и сир Барристан Селми ответил: — Около тринадцати тысяч, ваша милость. Они хотят ударить быстро, пока мы не собрали все силы. — Понятно. Нас меньше, но ничего. Мы занимаем выгодную позицию. Нужно лишь продержаться, пока не подойдут основные силы Тайвина Ланнистера. Роберт и Барристан повернулись ко входу в шатер, когда туда вошел Джейме в сопровождении какого-то соглядатая. — Наши разведчики схватили его… похоже, у него есть предложения от мятежников, — прозвучало насмешливое замечание Джейме. Лицо Роберта побагровело. — Предложения, говоришь? Ну давай, какие же условия мира выдвигают эти изменники? — прошипел король. Лазутчик выглядел неуютно, но не опустил взгляд. — Узурпатор должен отречься от короны в пользу истинного короля Семи Королевств и наследника престола — Визериса Таргариена. Затем — суд за преступления против дома Таргариенов, а его семья будет изгнана из Вестероса. Воцарилась тишина. Лишь звуки королевского войска за стенами шатра нарушали молчание. — Вон…! — зашипел Роберт. — Вон, глупец! Передай этим таргариеновским ублюдкам, что я самолично насажу их головы на пики! Каждого! — А что насчет вашей дочери…? — дрожащим голосом спросил лазутчик. — Если они посмеют тронуть ее… клянусь всеми богами, старыми и новыми, я сравняю их замки с землей. Затем выслежу каждого серебряноволосого выродка и уничтожу. Я сотру Таргариенов с лица истории. Роберт говорил обычным голосом — тихим и опасным, и это звучало поистине ужасающе. Лазутчик лишь кивнул и поспешно ретировался, оставив за собой разъяренного короля, который с силой ударил по столу. — Ваша милость… если они уже причинили вред принцессе… — тихо произнес сир Барристан. — Я знаю! — рявкнул Роберт, снова ударив кулаком. — Я знаю… знаю… единственная причина, по которой она еще жива — ее Таргариеновская кровь. Но… если Варис сказал правду… тогда… Джейме почувствовал, как у него в животе скрутило узлом. Он вспомнил новости и то, как Серсея лишилась рассудка. Даже он, привыкший к жестокости, ощутил ледяную ярость. Говорили, что наемники, которым поручили охранять принцессу (или держать ее в плену), воспользовались ситуацией и совершили над ней нечто невообразимое. Она осталась жива, но уже никогда не будет прежней. По крайней мере, так им сказали. Проверить правдивость слухов было невозможно, но даже мысль об этом причиняла невыносимую боль. — Они заплатят… клянусь. Роберт прошептал это, ощущая ту же ярость, что и тогда, когда узнал о похищении его любимой Лианны. — Все до одного. Он схватил боевой молот и надел шлем с оленьими рогами. — Готовьте армию… мне нужно размозжить несколько черепов. Пока королевское войско готовилось к схватке с врагом, высоко в небесах Галадриель сидела на облаке (ну, не совсем сидела, но это неважно) и с улыбкой наблюдала за происходящим внизу, предвкушая грядущую битву. Жаль, что у меня нет с собой зерен для жарки. Это было бы идеально. Она ухмыльнулась, видя, как королевская армия получает приказ выдвинуться навстречу мятежникам. Ее зрение без труда различало Роберта, шедшего в авангарде с молотом в левой руке. Он выглядел абсолютно безумным от ярости. Как же легко разозлить отца. Эти условия мира сработали идеально. Она рассмеялась, наблюдая, как войска мятежников уже переходят в атаку. Да! Настоящая средневековая битва прямо передо мной. М-м, нужно спуститься ближе. Хочу рассмотреть все в деталях. С этими мыслями Галадриель активировала предмет, делающий ее невидимой, и спикировала вниз, к полю боя. Там Роберт размахивал молотом с силой пятерых мужчин, круша врагов направо и налево. — Аргх! — рявкнул он, заметив мятежника, вынырнувшего слева. Тот целился копьем в бок, но король был быстрее. Опытный воин, он успел блокировать острие металлической перчаткой — впечатляющий прием, учитывая вес его молота. Затем он обрушил оружие на грудь несчастного, и звук ломающихся доспехов был поистине ужасающим. Для обычного человека — да. Но не для Роберта. Он привык к такому. — Следующий! — прогремел он, и тут же на него бросился еще один солдат, надеясь застать короля врасплох. Но не вышло — Роберт использовал всю свою мощь, размозжив голову противника. Хруст черепа — звук, от которого у многих стынет кровь. Но для Роберта это было напоминание о его силе. Когда тело солдата рухнуло на землю, король услышал аплодисменты где-то рядом. Решив, что это враг, готовящийся ударить в спину, он резко развернулся, подняв молот, но никого не увидел. Вокруг шла битва, его воины сражались, но никто не хлопал. Роберт нахмурился, но отбросил сомнения. — Сир Барристан! — крикнул он посреди поля боя. Командир королевской гвардии появился рядом почти мгновенно, весь в крови — вражеской, не своей. — Ваша милость! — Прикажи нашим всадникам ударить во фланг. Там вот-вот прорвут! Роберт Баратеон видел, что численный перевес теперь не на их стороне. Однако у них еще был шанс удержаться, если бы они отступили к более выгодной позиции. — Узурпатор, умри! Сер Барристан Селми, словно молния, бросился вперед, встав между своим королем и клинком. Его маневр был настолько отточенным, что его можно было назвать прекрасным — он использовал скорость и силу врага против него самого, сократил дистанцию и одним точным ударом вскрыл горло нападавшему. Сер Барристан был истинным художником меча. Роберт кивнул в знак уважения и занес свой молот, готовясь атаковать, ведь к ним уже подходили новые солдаты. Но братья Королевской гвардии уже стояли на своем месте, исполняя долг и защищая своего короля. — Цареубийца! — проревел Роберт, заметив, как Джейме Ланнистер одним движением срубает троих противников подряд — с убийственной точностью и бравадой, почти ухмыляясь в процессе. Даже если оленья кровь Роберта кипела от ненависти к нему, Король-Олень всегда признавал: сер Джейме был одним из лучших рыцарей Вестероса. — Ваша милость, — отозвался Джейме, прикрывая короля со спины. — Где подкрепление?! — рявкнул Роберт, переводя дух перед тем, как раскроить череп очередному мятежнику. — Они должны быть уже близко, — ответил Джейме, парируя атаку группы наемников, которые ухмылялись ему в лицо. — Цареубийца, да? Хороший меч. Будет отличным трофеем, — сказал один из них. Джейме усмехнулся такому жалкому неуважению. Похоже, за Узкое море моя слава еще не докатилась. Надо бы это исправить. — Тогда попробуй его взять, — поддразнил он. — Джейме, сосредоточься! — крикнул сер Барристан, разя всех, кто осмеливался встать у него на пути. И хотя Джейме тайно наслаждался битвой, возможностью показать всем, кто он такой, он понимал, что сражение становилось все ожесточеннее. Число врагов медленно, но верно сокращалось. Однако Ланнистер ничуть не беспокоился. Эти наемники даже не подозревали, что их ждет. И когда Джейме и остальные королевские силы услышали звук ланнистерских горнов, доносящийся с холмов, он знал — сейчас они все увидят. С холмов, ведомые самим Тайвином Ланнистером, обрушились Ланнистерские силы. Наемники были застигнуты врасплох — они рассчитывали уйти до подхода подкрепления, но судьба распорядилась иначе. — Отступаем!.. Один из них крикнул, но, конечно, было уже слишком поздно. Тайвин не собирался никого отпускать. Его воины окружили врагов с тыла, отрезав все пути к отступлению. — Давите их! Не дайте им сбежать! — гремел Роберт, воодушевляя своих людей. В войне его харизма была поистине королевской. Теперь, когда победа была так близка, королевские войска не знали пощады. Последовала жестокая резня. Ланнистерцы, свежие и яростные, сражались как львы. Битва не затянулась — победа королевских сил была безоговорочной. И пока сражение подходило к концу, одна принцесса оглядывала бескрайнее море трупов с легкой ухмылкой. — Это было потрясающе! — воскликнула Галадриэль с искренней радостью, что было странно для подобного места. Но раз она не была обычным человеком, то и реакция у нее была соответствующая. Она использовала свою невидимость, чтобы подслушать, о чем говорят ее отец и остальные. Галадриэль весело шагала через груды мертвых тел, направляясь к отцу, который встречался с Тайвином Ланнистером. Лорд Утеса Кастерли сидел на коне, окидывая поле боя холодным, гордым взглядом. — Ваша милость, — голос Тайвина прозвучал жестко и холодно, как всегда. — Ты опоздал, Ланнистер, — проворчал Роберт, тяжело дыша. Даже будучи сильным и полным жизни, он оставался всего лишь человеком. — Отец, — позвал Джейме, очищая меч от крови. Тайвин неспешно осмотрел сына, убедился, что тот не ранен, и лишь кивнул. — Думаю, это еще не все силы мятежников, — заметил Тайвин. — Верно. У них еще есть гарнизоны в глубине Королевских земель, особенно в Оленьем Холме. Придется осадить их, а также пройтись огнем от Свиного Рога до Гнезда Ворона, — сказал Роберт. Сер Барристан поморщился при мысли, что такие слова звучат в присутствии Тайвина Ланнистера. — Нам не нужно больше открытых сражений, — добавил Роберт. — Я спалю их поля, — холодно ответил Тайвин. — Ваша милость, вы уверены? Многие города не имеют к этому отношения. Даже Гнездо Ворона… — начал сер Барристан, но Роберт лишь мрачно усмехнулся. — Я не буду рисковать. Мы не знаем, не прячутся ли там еще наемники. Большинство этих городов поддерживали Таргариенов и подняли оружие против короны. Гнездо Ворона — идеальный порт для бегства. Если лоялисты сбегут, они присоединятся к Таргариенам за Узким морем. Я не позволю этому случиться. Станнис уже перекрыл им путь, так что я уничтожу тех, кто здесь. Сожги все, Ланнистер. Роберт приказал, и Барристан мог лишь глубоко вздохнуть. — Разумеется… ваша милость. Тайвин ответил с холодной учтивостью. — Хорошо. Помогите раненым и пошлите разведчиков вперед. Мы двинемся как можно скорее, чтобы взять Оленьи Рога. Все это время Галадриэль стояла рядом, невидимая, и слушала. Ох, они сейчас убьют множество людей. И все из-за меня. Замечательно. Мысль эта вызвала у Галадриэль жестокое удовольствие. Очистить север Королевских земель — теперь все это будет принадлежать ей. Не открыто, но втайне. Битва была забавным зрелищем, но теперь она окончена. Пора возвращаться в Оленьи Рога и готовить своих марионеток к последнему бою. Ах, придется повозиться… Галадриэль с недовольным видом умчалась прочь, не заботясь о предстоящей резне. День настал быстрее, чем она ожидала. Видимо, время летело незаметно, пока она парила над опустошенными землями, разрушенными городами и бесчисленными трупами. Ее дед, Тайвин Ланнистер, сжег дотла каждый город и замок. И всех тех знатных, кто осмелился поднять оружие против короны и взять в плен его внучку. Чрезмерно драматично, по моему скромному мнению. Но теперь это не имело значения. Все те дураки, которых Галадриэль использовала как козлов отпущения, были мертвы. Дом Баквеллов был последним. Их уцелевшие силы засели в замке Оленьи Рога, готовые защищать невозможное. Они все еще находились под ее контролем и, похоже, даже не понимали, что происходит. Просто марионетки, слепо следующие приказам. Какая скучная реакция. Но их роль была сыграна. Галадриэль больше не нуждалась в них. Она стояла на балконе, наблюдая, как замок разрушается под ударами катапульт. М-м, должна признать… я за две недели съела запасов, которых хватило бы на год. Ха! Чревоугодие — восхитительный грех. Ей захотелось сожрать все, не оставив ни крошки людям за стенами. Галадриэль рассмеялась, но затем решила, что пора заканчивать эту игру. Было забавно наблюдать, как бешеный пес моего деда, Гора, выполняет свою грязную работу. Хотя изнасилования малолетних девочек… это я еще с ним разберусь. Ах, вот ведь… Дорн ненавидит моего деда и всех Ланнистеров, особенно Гору. Надо бы что-то с этим сделать. Да… да, у меня столько планов! — Пора устроить душераздирающую сцену, — прошептала она, доставая из инвентаря несколько предметов. — Спасибо, боги, за Хэллоуинское событие в Иггдрасиле. Она использовала предмет, изменяющий внешность, чтобы придать себе вид жестоко замученной жертвы. Ах, нужно сыграть это как следует. Никогда раньше мне не приходилось так драматизировать. Фу, как же это пошло… Но я сделаю это убедительно. Галадриэль вздохнула, размышляя, справится ли ее актерская игра. Оставалось только ждать.

***

Тем временем осада продолжалась. Роберт снова возглавил авангард, пока королевские войска штурмовали главные ворота замка. Но Король-Олень пробивался вперед с безрассудной решимостью. — Ломайте! Ломайте! — кричал он, когда осадные орудия выполнили свою работу, превратив ворота в груду обломков. Роберт ворвался во двор и яростью выместил гнев на вражеских солдатах, разрывая их одного за другим. — Барристан! — проревел он, когда к нему пробился Королевский Страж, сметая всех на своем пути. — Ваша милость! — Ведите солдат на стены! Очистите их! Цареубийца, ведите ланнистеровцев вперед! Они повиновались без колебаний, а Роберт лишь смотрел на замок, сверля взглядом защитников у входа. — Давите этих ублюдков! Перебить всех! Король-Олень рванул вперед, своим мастерством прокладывая путь вглубь замка. Его ярость не знала предела, и вражеские солдаты падали один за другим. — Ваша милость, двор под контролем, — доложил один из воинов. Роберт лишь кивнул, тяжело дыша. — Хорошо. Теперь весь замок. — Мне нужно найти дочь, — прошептал он, глядя на пылающие руины. Он должен был найти ее, пока не стало слишком поздно. Роберт метался по замку, как безумный, пока наконец не достиг комнаты в последней уцелевшей башне. Там он увидел дверь, запертую на цепи, и понял — здесь держали его ребенка. Ключа у него не было. Зато был молот. И оба отлично справлялись с работой. Роберт поступил именно так. Он разбил цепи своим молотом, но, войдя в комнату, его сердце сжалось сильнее прежнего. На стене, прикованная, находилась его дочь. Кровь струилась по ее лицу, а на хрупком обнаженном теле виднелись глубокие раны. Теперь Роберт понимал — благородные лорды выместили свой гнев на его ребенке. Медленно, со страхом в сердце, король приблизился к Галадриэль, ожидая самого худшего. Но затем он услышал стон, тихий звук боли, когда принцесса смогла поднять голову и встретиться взглядом с отцом. Ее золотистые глаза, затуманенные и полные усталости, смотрели на него. Роберту было больно видеть свою дочь в таком состоянии. Ни один отец не должен был лицезреть подобное. И все же он стоял перед изувеченным телом принцессы. — Оте… отец, — прошептала Галадриэль, с театральной дрожью в голосе. Не то чтобы ей нравилось быть в таком виде, но играть роль было необходимо. Впрочем, она находила это забавным. Весь этот спектакль, ее поведение, посыл, который она хотела донести… Обманывать людей, заставляя их верить в то, что ей нужно, становилось увлекательной игрой. Кто бы мог подумать, что мне это понравится? Мысль промелькнула в голове, пока она изображала страдания. — Отец, — снова позвала Галадриэль, стараясь сделать голос хриплым и надломленным. — Что они с тобой сделали… — прошептал Роберт, и в его глазах вспыхнуло нечто, чего принцесса никогда прежде не видела. Король с трудом сдерживал ярость, и Галадриэль решила усилить эффект, изобразив еще больше боли. — Всё… — прошептала она, с драматичной слабостью. Роберт не смог вымолвить ни слова. Горло его сжалось, пока он разрывал оковы. Наконец освободив дочь, он бережно обернул ее своим плащом и поднял на руки. Она такая маленькая… С болью в сердце он вышел к своим воинам. Никто не мог отрицать, как тяжело королю было нести свое дитя в таком состоянии. Подошел Джейме, и его взгляд скользнул по многочисленным ранам на теле племянницы. В тот момент он понял, через какие ужасы прошла принцесса. — Пусть мейстер осмотрит ее, немедленно! — рявкнул Роберт, и все бросились исполнять приказ. — Сер Барристан, есть выжившие? — спросил король. — Никого… Ваше Величество. Никто не сдался. Роберт лишь проревел что-то нечленораздельное, но решил сосредоточиться на дочери, прежде чем заняться остальным. Галадриэль закрыла глаза, позволяя себе играть роль несчастной жертвы. Тем временем ее агенты уже уничтожали следы. Пришло время пожинать плоды… и их будет немало, особенно в ближайшем будущем. Что касается моей тайной базы… Остров Ликов кажется идеальным местом для строительства замка. Да… Нужно будет переместить туда все необходимое. Она размышляла об этом, пока ее уносили из горящей крепости.

***

Галадриэль лежала в своей покоях в Красном Замке, вся в бинтах, выглядев хрупкой и измученной. Хотя на самом деле она чувствовала себя превосходно — ни боли, ни страха, ни даже тени смерти. Конечно, принцесса знала, что еще какое-то время придется поддерживать этот образ. А пока она отправила своих прислужников осмотреть Остров Ликов в поисках места для будущей крепости. Однако, отложив планы на потом, Галадриэль не могла не отметить неожиданную реакцию семьи. Возможно, она и ожидала чего-то подобного, но не в таких масштабах. Серсея, ее любимая мать, была безутешна. Королева отказывалась покидать дочь даже на мгновение, и хотя это было трогательно, порой становилось чересчур. Джейме, ее дядя, проявил неожиданную нежность. Это было странно, но в то же время… приятно. Джендри и Мия тоже изменились. Они поклялись стать сильнее, чтобы защищать ее любой ценой. Что ж, это было полезно. Галадриэль решила, что будет использовать больше зелий и артефактов, чтобы посмотреть, на что они способны. Но больше всего поражал король. Роберт приходил к ней каждый раз, когда она притворялась спящей. Он садился рядом и шептал — извинения, слова о том, каким плохим отцом он был. Странно слышать такое от могучего воина… Но в конце концов, он всего лишь человек, полный сожалений. Галадриэль не знала, к чему приведет эта перемена в их отношениях. Она не планировала ничего конкретного, но была готова использовать ситуацию. Вряд ли между нами возникнет какая-то особая связь… Но это изменит поведение Роберта. И я этим воспользуюсь. — Ну что ж… Теперь все пойдет иначе. — Она задумчиво потянулась. — Малый совет уже меняет свои планы. Вести о том, что со мной сделали, теперь известны всем. Некоторые дома надеялись выдать меня замуж… Теперь все иначе. Возможно, они попытаются держаться подальше, и это позволит мне играть роль… хрупкой принцессы, которая теперь боится даже прикосновений. Она усмехнулась, затем продолжила, обращаясь к пустоте: — Кроме того, мои агенты сообщают, что Варис пытается убедить Иллирио Мопатиса, что я — идеальная кандидатка для брака с этим так называемым Юным Грифом. Забавно. Варис отодвигает Визериса и Дейенерис Таргариен на второй план. Интересно, что он задумал? Галадриэль задумалась о планах Паука. — А еще Ренли отчаянно пытается убедить Тиреллов приютить меня в Хайгардене. Говорит, что мне будет полезно уехать из этой змеиной ямы. Он хочет выдать меня за старшего сына леди Оленны… Но, думаю, у Королевы Шипов другие планы. Пока что мать не отпускает меня от себя, но Ренли уже собирает сторонников. Любопытно. Она взглянула в окно и тихо вздохнула. Бейлиш пока не предпринимает действий. Похоже, этот инцидент отбросил его планы на несколько шагов назад. Поскольку те семьи были с ним связаны, он, должно быть, опасается, что кто-то может раскрыть его причастность к ним. И правильно делает. Отец и дед всё ещё ищут любого, у кого есть не только кровные узы, но и связь с ними. Так что сейчас он заляжет на дно, прежде чем решить, как действовать дальше. Но знайте — с ним всё будет в порядке. Галадриэль размышляла, куда теперь направить свои усилия. Теперь, когда она установила контроль над Королевскими землями, возможно, стоит сосредоточиться на создании собственных союзов. — Да, но с чего начать? Пока же я должна продолжать работать над образом в Семи Королевствах — пусть все видят во мне скорбную фигуру, исполненную любви и сострадания к окружающим. Хм… Будет забавно наблюдать, как эти годы сформируют будущее. В этом нет сомнений. Галадриэль тихо пробормотала, зевнув. — Назарик… Интересно, где он сейчас? Появится позже? Или, быть может, уже за морем? Пройдет ещё немало времени, прежде чем она вновь увидит свой дом. Хотя, возможно, не так много, как она думает. Всё может измениться гораздо быстрее, чем она ожидает. Кто знает?