Глава III. Надеюсь, ты ещё ждёшь меня

— Госпожа Со Чжию просила передать тебе это письмо. Виен хотелось выхватить скрученный папирус, не слушая дальше. Хотелось просто стоять, пока к ней не придёт полное осознание этих слов. Хотелось заплакать. От злости, от облегчения, от радости. Плакать навзрыд, как в детстве, когда беспричинная тоска выворачивала её сердце наизнанку, а она не знала поговорку «твои слёзы — не для чужих глаз». Весь этот месяц Со Виен не находила себе места. Даже когда гвардия, охраняющая священное древо, уверяла её, что за это время на нём не появилось ни одного плода, — а значит никто из фэнов, включая Со Чжию, не умирал — она прятала красные веки за остатками пудры и думала: а вдруг Чжию обратилась демоном? А вдруг её взяли в плен? А вдруг они ей врут? Чжию никогда не задерживала письмо так надолго. Где бы она ни была и в каком бы состоянии не приходила. Она сделала так лишь раз, и тот Виен знает с её слов: слишком мала была, чтобы запомнить. Но тогда она пропала на два с половиной месяца — а по возвращении обнаружила, что Виен её попросту избегает. После этой «истерики» Чжию и дала обещание присылать письма хотя бы раз в семь дней. Однако она не сдержала своё слово. И Виен злилась. Злилась на Чжию за её молчание. Злилась на Чжию за свои переживания. Злилась почти каждый день, пока не осталось сил даже на это. А теперь она снова шлёт послание. В такой же пожелтевшей бумаге, как и прежде. Перевязанное той же красной лентой, какую она использовала всегда. Как если бы Виен просто приснились эти два месяца тревожного ожидания. Было разве что одно изменение, из-за которого она даже задумалась, не подделка ли: раньше концы ленты были одинаковой длины, а в этот раз один короче другого. Виен неверяще забрала письмо и нашла алую печать, залепившую кривой узел. На сургуче были когти Фэнхуан. Эмблема авангарда, что сдерживает тёмную энергию. — Спасибо вам… Из груди вырвался горький вздох. Неужели Со Чжию виновата в том, что выполняет свои обязанности? Она защищает их народ. Защищает их город и дом. Если она не посылала ей писем — на то была причина. И лучше бы Виен порадовалась, что с Чжию всё нормально, чем роптала на них обоих. «Дура, — нахмурилась Со Виен, прижимая письмо к груди. — Я просто бесповоротная дура». Посыльная кивнула, будто соглашаясь с ней, повесила пустой тубус обратно на пояс и собралась уходить. Но, не сделав и шагу, остановилась. Украшенная беретом голова повернулась в сторону города; затенённое лицо сделалось хмурым. Вернувшись из своих мыслей, Со Виен проследила за её взглядом. Можно было подумать, что её внимание привлекли танцы на площади — но если присмотреться к окольным дорогам, можно увидеть странной формы тень, прихрамывающую в сторону лечебницы. Солнце показалось из-за облаков и бросило на фигуру свет. Стало понятно: это воительница. Даже с такого расстояния Виен узнала на ней гвардейскую униформу. А странной она выглядела из-за того, что несла на себе бессознательную соратницу. Со Виен поёжилась и взглянула на посыльную, — но та уже шла прочь. Казалось, словно увиденное встревожило её. Но даже для Виен, как бы цинично это не звучало, вид раненых стражниц в стенах Города западных небес перестал быть чем-то шокирующим. В последнее время они часто поступают сюда из-за гаруд, что звереют день ото дня. Для опытной воительницы — а Со Виен точно знает, что без опыта она бы не стала доверенной Со Чжию — это и вовсе должно быть в порядке вещей. Игнорируя закравшееся волнение, Со Виен направилась к махалле. Перерыв ещё не закончился — а значит, если она поторопится, то успеет ответить Со Чжию до того, как зазвонит колокол. К счастью, её дом стоит через «ветвь» отсюда. Город построен так, что от его центра расходятся несколько мостов, ведущих в жилые, торговые и духовно-образовательные его части. А если забраться на высоту, — например, на их любимый старый сикомор, — можно понять изначальный замысел: город начинает походить на ветки дерева или лепестки цветка. Таким образом ей нужно пройти через мост, пересечь площадь, а затем перейти ещё один мост, — и она окажется дома. Забежав в свою спальню, Виен рывком отодвинула стул. Его ножки с неприятным визгом проехались по плитке — и ещё раз, когда она села и придвинулась к письменному столу. Со Виен сломала печать и нетерпеливо раскрыла папирусный лист. «Моей младшей сестре Виен, Цвета тебе. Хотя одного будет слишком мало. Тогда так: «всех цветов тебе». Или, может, «весь цвет — тебе»? Напиши, как больше нравится. А пока ты думаешь, я напишу то, что нравится мне: Через две ночи я буду дома.» Виен вперилась глазами в слово «дома». Вернулась к началу, медленно прошлась взглядом по всему предложению. Перечитала раз. Перечитала второй. На четвёртый она неохотно накрыла верхнюю часть письма ладонью. Такими темпами она не дочитает его и через три ночи. Безусловно, Виен была рада, хотя она не ожидала этого так скоро. Но, зная Чжию, она снова не напишет, в какой час доберётся, — а потом нагрянет, когда Виен будет спать. Хотелось бы в кои-то веки её дождаться. «Возможно, мне завтра лучше не засыпать? — задумалась Виен. — Или взять выходной и уснуть днём… Или…» Нет; сейчас это не так важно. Решив подумать об этом позже, Со Виен вернулась к чтению. «Ты наверняка потеряла сон за то время, пока я не могла посылать тебе писем. Оно того не стоит, Виен. Терять сон нужно мне, за то, что я, пусть и не по своей воле, заставляю тебя волноваться. А тебе нужно хорошо отдыхать. Иначе останешься такой же маленькой. Впрочем, когда-нибудь ты поймёшь, что ничего плохого в этом нет.» Виен раздражённо фыркнула, но всё равно не смогла сдержать улыбку. Да, нет ничего плохого в том, чтобы быть низкого роста. Особенно если низкого роста — не ты. Раньше Со Чжию постоянно шутила над этим, пока Виен не стала отвечать на это одной «угрозой»: мол, если она не прекратит, Виен назло ей отрастит настолько длинные ноги, что гвардии придётся её принять в качестве исключения. Чжию в такие моменты прекращала смеяться. Не то, чтобы это сильно удивляло Виен: Чжию всегда была против того, чтобы она становилась стражницей или занималась боевыми искусствами. Но прощупать почву всё равно стоило. «Я не буду описывать всё, что произошло за эти пятьдесят два дня. Это прозвучит, как оправдание. Да и будто я не помню, как ты случайно срезала кожу на пальце и едва не упала в обморок. А ведь у тебя тогда даже кровь не пошла… Самое важное ты уже поняла. Мы разобрались с источником тьмы. Я не знаю, как надолго смогу задержаться в городе. Как и не знаю, когда меня направят к следующему очагу. Но если удача соблаговолит нам, я попрошу главу стражи об отпуске. Долг стражницы я, может быть, и выполнила. Но долг твоей старшей сестры — пока нет. До встречи, Виен. Надеюсь, ты ещё ждёшь меня. Написано твоей старшей сестрой Чжию, в пятьдесят третью ночь.» Со Виен обескураженно моргнула — а затем разразилась таким хохотом, что едва не рухнула на пол, слишком сильно откинувшись на спинку стула. Подумать только: Со Чжию до сих пор припоминает ей ту истерику! «А говорит, — вспомнила её слова Виен, вытирая мокрые веки, — незлопамятная! Вот уж действительно, совсем незлопамятная…» Когда ей удалось отдышаться, Виен убрала растрепавшуюся челку с глаз и достала из ящика лист пергамента. Но калам в руке так и повис, занесённый над бумагой. В голове стало пусто. Со Виен вздохнула, глядя, как на его кончике собирается чёрная капля, и положила перо обратно в чернильницу. Ей почти не о чем написать. За последнее время если что-то и происходило, то в большинстве своём неприятности. За день до выступления в честь праздника Виен уговаривали уйти, чтобы ей могли подыскать замену или хотя бы отменить спектакль. И даже перед выходом на сцену организатор смотрела на неё со смесью недоверия, смирения и опаски, боясь, что она свалится с подмостков прямо посреди акта. Хотя нельзя ее в этом винить: неспавшая вторые сутки Со Виен удержалась на ногах лишь благодаря Сон Мён, которая украдкой подбадривала её в толпе. А потом её любимый браслет практически рассыпался в её руках, и оказалось, что весь последний месяц он гнил втайне от Виен. Кто же знал, что вода для промасленных волокон даже вреднее, чем само масло... Хорошее, впрочем, тоже было. Например, её вылазки за город стали чаще, прямо как она того и хотела, и Виен узнала для себя много полезного. Особенности географии, использование патрульными скрытых ходов, примерное расположение их слепых зон… Но вряд ли Со Чжию поймёт, если Виен выложит это всё на бумагу. С другой стороны, именно на этих вылазках происходили самые интересные и забавные ситуации. Например, операция на Буке. И его реакция на самого себя, стоило ему проснуться и увидеть в отражении воды свою редеющую макушку. Виен хихикнула, вспомнив эту нелепую сцену: Бук снимает с себя опадающие листья трясущимися от ужаса древесными руками, время от времени крича, что он «превращается в пень»; Вяз иногда пытается его заверить, что это естественный для яндарумов процесс, но в силу возраста неконтролируемо начинает вспоминать свою молодость и забывает о проблемах Бука; и Со Виен, оставшаяся, к несчастью, без присмотра. Потому что потом Бук подошёл к ней и спросил, врёт ли ему Вяз, в ту секунду уже сладко спящий под завывания своего протеже. А Виен без тени сомнения ответила: «Да. Из-за омелы ты останешься таким навсегда». Вяз потом осознал свою ошибку, в которой попытался по-доброму обвинить Со Виен. Мол, что же ты эту почку незрелую пугаешь. Но, встретив аргумент, что ему самому стоило быть повнимательнее с Буком, довольно быстро капитулировал. Да… Пожалуй, об этом можно рассказать. Покрутив перо в чернилах, Со Виен начала писать. Строка за строкой вспоминалось и другое: как она обыграла Великого Дуба в карром, хотя помощница до сих пор убеждает её, что он ей поддавался; как подрастающие яндарумы пытались заплести ей прическу, и потом Виен несколько дней вытаскивала листья из волос; как они вместе с помощницей наблюдали за четвероногим зверем, что обычно не забредает так глубоко из-за территориальных войн… От резкого стука в дверь Виен выпустила калам из рук. Перо покатилось по бумаге; жирная линия перечеркнула письмо. Со Виен выдохнула, напуганная и раздражённая одновременно. Кому в голову придёт мысль выбивать дверь, если рядом висит колокольчик? Как только она вспомнила про следующее занятие, её глаза в панике раскрылись. Опоздала! Спрыгнув со стула и чуть не споткнувшись о порог, Со Виен выбежала в прихожую и услышала, как снаружи её зовут по имени. — Простите, пожалуйста, — Виен открыла дверь, торопливо пытаясь натянуть сандалию, — я не услышала звон, уже иду на занятие… Перед лицом возникла рваная записка. Со Виен заторможенно приняла её и посмотрела наверх. Помощница. Причём такая серьёзная, какой Виен её не видела никогда. — Ты знаешь, где они растут. Виен глянула в обрывок бумаги. Список лекарств. — В лечебнице что-то случилось? — Слишком много раненых. Мы не успеваем, — помощница развернулась, уже собираясь уходить. — На входе скажешь, что я дала разрешение. В углу моя подпись. Со Виен замерла. Если они с целительницей не успевают — значит, в лечебнице не протолкнуться. Но Виен не помнит, чтобы гвардия готовилась к серьёзным столкновениям. Перед крупными битвами войска всегда созывают на площади — она бы точно заметила. «Только бы не авангард, — сглотнула Со Виен, — Со Чжию ведь…» — Подожди! Она выбежала вслед за уходящей помощницей, наступая на незавязанные верёвки. Повернувшись в сторону лечебницы, Виен прищурилась. Издалека не видно, но кажется, одну из стражниц укладывают у входа. — Кто среди раненых? — дрогнувшим голосом спросила Со Виен. — Только патрульные, — последовал быстрый ответ. — Похоже, гаруды заразились тьмой и заразили ею стражниц. Целительница уже занимается этим. Проглотив собственное удивление, Со Виен кивнула и отошла назад. Больше помощница ничего не сказала. Перед тем, как вернуться в лечебницу, она добавила всего две вещи: Виен нужно тепло одеться и держать эту информацию в секрете. Из-за закрытой двери тянул сильный ветер. Лишь сейчас она заметила, какой воздух снаружи был холодный. Торопливо выбрасывая на пол вещи из шкафа, Виен пыталась привести мысли в порядок. Откуда в Лесу фантазии взяться тьме? Гнездовье гаруд находится над корнями священного древа. Демоны не могут туда пройти. Даже если бы какая-то из особей прилетела из заражённых земель, будучи тронутой тёмной энергией, она бы уже не смогла вернуться домой. Но целительница не станет разбрасываться такими диагнозами. С другой стороны… Она ведь не знает, что на самом деле с ранеными. Возможно, на них следы не тёмной энергии, а какой-то другой силы, которую священное древо принимает. И эту силу человек может счесть за демоническую — например, по симптомам заражённого или её «ощущению». Со Виен поправила высокую горловину. Чжию рассказывала, что человеческое тело реагирует на тьму быстрее, чем разум. У него идут мурашки, которые не проходят, пока человек не покинет отравленную местность. Ускоряется сердцебиение. Сильно расширяются или сужаются зрачки. Благодаря этому можно найти даже самые тщательно скрытые источники тёмной энергии. Что, если реакция на эту «псевдо-тьму» такая же, но она не имеет таких разрушительных последствий, чтобы священное древо её отторгало? Со Чжию… Её нет среди раненых. Это хорошо. Но что, если по дороге в город они оказались в опасности? Нет, судя по реакции посыльной, когда она уходила с письмом, всё было в порядке. Однако неизвестно, сколько времени прошло с её ухода. Остаётся надеяться, что беда обошла их стороной. Обмотав тяжёлую ткань вокруг шеи, Со Виен вытащила из прикроватной тумбы платок с объёмной вышивкой чёрного ириса. На обратной стороне множество пересекающихся нитей — специфика техники, из-за которой Виен её и не любит. Но если присмотреться, среди них можно увидеть несколько разноцветных стежков. Так и выглядела её схема Леса фантазии, спрятанная в путанице ниток. Она хотела сбежать с его помощью, как подвернётся момент. Момент подвернулся: помощница отпускает её одну. Но если она решится на побег, что делать с ранеными? А с гарудами? Вздохнув, Виен сунула платок за пазуху и вышла из дома. Потом разберётся. А схема пускай лежит, на всякий случай. По дороге Со Виен заметила, что площадь опустела: на ней остались разве что пара торговых палаток. Прекратившие своё пение фэны отходили на примыкающие улицы и шептались, посматривая то на гвардейцев, то на ветвь, куда стекались поражённые воительницы. Видимо, освобождают центр для гвардии. Тихая паника добралась даже до библиотеки, в которой училась Сон Мён, и Виен пришлось пообещать, что как только она вернётся, Мён узнает всё из первых уст. На мосту к тропе испытаний стояли две стражницы. Одна из них преградила Виен дорогу, но, посмотрев в протянутую записку, переглянулась со своей напарницей и кивнула. Забрав листок бумаги, Со Виен попыталась пройти, но стражница не сдвинулась с места. Вместо этого она вдруг вытащила из набедренной сумки небольшие песочные часы. — У тебя есть тридцать минут. — П-почему так мало? — от неожиданности она отшатнулась. — Тебе хватит. А даже если ты не успеешь — не волнуйся, — стражница заговорила снисходительней, и от этого заверение стало походить на угрозу. — Мы поможем тебе вернуться обратно. Со Виен сжала губы, чувствуя, как кровь запульсировала в висках. Стражница перевернула часы и отошла в сторону. Поборов смятение, Со Виен шагнула вперёд и скрылась в тропе испытаний. Стены из корней исчезали перед ней так долго, что Виен почти перепрыгивала через них. А последнюю она и вовсе не дождалась: протиснулась между стволами и ринулась туда, где растут самые легкодоступные травы. Виен думала, что будет более решительной. Побег в любом случае был бы сумбурным и нервным. Но она могла рассчитывать если не на свои знания и умения, то хотя бы на свою уверенность. Ей казалось, что за эти дни она достаточно укоренилась в своей идее и не станет мешкать, когда придёт нужный час. Теперь она понимает, что совсем не готова. Всё свалилось внезапно. Чжию, лечебница, время… Нож вместе с корзинкой остался дома, и Виен приходится обламывать стебли голыми руками, чтобы перевязать их лентой из растрепавшихся волос. В голове полный беспорядок. Сердце колотится так сильно, что кажется, если Виен встанет на месте, оно силой удара будет толкать её дальше. Со Виен хочет остановиться — на пару секунд, просто успокоить себя, — но не может позволить даже такое промедление. Рука сжала белые цветы так сильно, что ногти впились в кожу вместе с надломанными стеблями. Боль отрезвила. Стиснув зубы, Со Виен попыталась думать последовательно. «Я соберу травы и вернусь в город, — она сняла прилипшие листья с ладони, оценила розовые «вмятины» на ней. — Что я потеряю?» Очевидно, возможность сбежать. По крайней мере, пока. «Но что я получу?» Возможно, раненых смогут вылечить. Со Виен скривилась, взглянув на свой жалкий букет. Для такого комариный укус — всё равно, что оторванная нога. Так или иначе, это будет безопаснее для самой Виен. Кроме того, если она придёт в названный срок, она докажет старшим фэнам, что ей можно доверять. В будущем это, вероятно, сыграет ей на руку. Со Виен завернула пучок трав в лекарственные листья, завязала и быстро зашагала к следующему кустарнику. «Я не вернусь в город и сбегу. Что я потеряю?» Она точно лишится чужого доверия. Но только если выяснится, что она сбежала по собственному желанию. К тому же, это может быть опасно — хотя Виен явно не собирается идти через гнездовье. Но если бы гаруды могли вылететь в Лес фантазии, помощница вряд ли стала бы её отправлять — тем более совсем одну. Из угрозы остаются патрульные: об их маршруте она догадывается до сих пор. Однако стражницы, похоже, пустили все силы в отражение атаки. Нетронутой осталась лишь городская гвардия, которую Виен уже прошла. И сейчас фэны либо сражаются с гарудами, либо восстанавливаются в лечебнице. Если Виен права, то Лес фантазии остался практически без присмотра. А это идеальная возможность сбежать. Виен развязала ленту, чтобы положить в пучок ещё трав. Она моргнула — и оказалась вновь сидящей за письменным столом. Её руки, ещё чистые, держат не обрывки цветов, а письмо со сломанной красной печатью. Она тянет кривой узел за тот край ленты, который был длиннее обычного, и разворачивает бумагу. «Надеюсь, ты ещё ждёшь меня». Со Виен глупо уставилась на развёрнутые травы. Может, лучше вернуться домой и дождаться сестру? Так она хотя бы сможет её встретить. Прошло почти два месяца с момента, как они виделись… «…Почему я об этом подумала?» — нахмурилась Со Виен. Она же не уходит навсегда. Виен просто хочет посмотреть на то, что лежит за пределами их леса. Да, она вряд ли успеет вернуться до того, как на дно упадёт последняя песчинка, но она точно успеет к приходу Со Чжию. Ну, поднимет немного шума. Можно подумать, в первый раз. Решено. Виен больше получит, чем потеряет. Если там находятся ответы на все её вопросы — оно того стоит. И всё равно, понравятся ли ей эти ответы или нет. «По крайней мере, хуже уже точно не станет», — вздохнула Виен. И всё же, как она отдаст собранные лекарства? Да, эти огрызки даже от заложенного носа не помогут, но в их ситуации выбирать не приходится. Со Виен прижала травы — поднялся сильный ветер, — и оглянулась. Рядом скала. А в ней — пещера. Вход в неё тяжело заметить из-за каперса и зарослей ежевики. Пройти через него тоже нелегко: оба кустарника колючие. Но это ближайшее место, где можно скрыться. Остальные лазейки по пальцам можно пересчитать, и если Виен сорвётся в другой конец леса ради какой-нибудь из них, это ей точно не поможет. И всё же — как она может ей воспользоваться? Виен вытащила платок из-за пазухи. В глаза сразу бросился зелёный стежок, вышитый по правой стороне изнанки — западная часть. Здесь и находится эта скала. Нитка тянулась к верхней половине платка, северу Леса фантазии, и вскоре исчезала под слоями других нитей. Кажется, у неё появилась идея. Резко стянув пучок трав лентой и спрятав платок обратно, Со Виен вскочила и побежала к медитирующему яндаруму. Похоже, он недавно вышел из боя. Значит, хуже соображает. Отлично. — Простите! Вы слышите меня? — бег сделал её ещё запыхавшейся, чем она хотела показаться. — Ответьте, пожалуйста! На его «лице» зажглись потускневшие голубые огоньки. Яндарум ничего не ответил — только повернул покачивающуюся голову. Виен поджала губы. В таком состоянии лучше никого не тревожить, но… — Если… Почему-то сомнения нахлынули ещё сильнее, чем в прошлый раз. Захотелось проглотить вставшие в горле слова и подняться в город. Виен не знает, почему. Но так будет лучше. — …Если увидите фэнов в бело-золотой униформе, — сдавленно и неуверенно продолжила она, пытаясь нащупать в уме потерявшуюся нить, — и… и красных беретах… Голова шла кругом. Виен почувствовала то же, что и в тот раз, когда её заметила патрульная. Навязчивый, необъяснимый, парализующий и гонящий прочь одновременно страх. — …Передайте им, что я пошла в ту пещеру. Она медленно указала на отвесную скалу, что была неподалёку от селения. Напряжение ушло так же быстро, как и нашло на неё, оставив после себя странное, опустошающее смирение. Как будто эти слова говорила вовсе не она. Яндарум тихо ответил: «Хорошо». Развернувшись на ватных ногах в сторону пещеры, Со Виен заставила себя прибавить шагу. Больше медлить ей нельзя. Оказавшись напротив каменной стены, она вошла через проход. Внутри вытянутой пещеры было темно и сыро. В первый раз помощница хотела зажечь факел, чтобы показать Виен его содержимое. Но она и без огня видела глубокую яму, разделяющую тоннель надвое. Со Виен нашла в темноте небольшой валун и придавила им ленту, связывающую пучок трав: так они хотя бы не улетят. Выпрямилась. На этой половине тоннеля ничего нет. Но по ту сторону, в глубине пещеры, растут целебные орхидеи. Помощница предпочитала использовать гарпун, чтобы перебраться туда. «Лианы больно скользкие, — как она ей объяснила. — Да и я сильно тяжёлая для них». Виен тогда хотела спросить, почему за всё время она не сделала никакой перекладины, но не стала — нашлось занятие поинтереснее. Теперь ей хочется лишь поблагодарить помощницу за её любовь всё усложнять. Натянув рукава до пальцев, Со Виен схватила свисающую с потолка длинную лиану, скрутившуюся в большую спираль на полу. Ногой обхватила её так, чтобы она оказалась с внутренней стороны бедра, и обернула вокруг ступни. Взявшись за лиану второй рукой, оттолкнулась от земли и другой ногой прижала её к лодыжке. Взбираться пришлось помалу: тогда у неё хотя бы были перчатки, и поскользнуться было сложнее. Повезло, что потолок здесь не слишком высокий. Поднявшись на середину лианы, Со Виен сделала последний рывок вверх и крепко сжала её одной рукой. Под сводом пещеры изогнулся древесный корень. Он достаточно тонкий, чтобы Виен могла его обхватить. В прошлый раз она так и сделала — под крики помощницы о том, что если Виен упадёт в яму и разобьёт себе голову, «Со Чжию снесёт помощнице её собственную»… Но проблема в том, что с места до него не дотянуться. Выдохнув, Виен стала осторожно раскачиваться. Вперёд, назад. Вперёд, назад. От напряжения и холода пальцы онемели, и Виен сжала их ещё сильнее, надеясь, что боль вернёт им чувствительность. Вперёд, назад… Что-то заставило её посмотреть вниз, на выход из пещеры, и в следующее мгновение мир смазался невысохшими красками. Ладони обожгло, будто об них растирали жгут. Воздух засвистел в ушах и ударил в спину, словно пытался её поймать. Она съезжала вниз. Со Виен сомкнула горящие руки изо всех сил, сплела ноги так, что их начало сводить, но это не помогло остановиться. Понимая, что она вот-вот упадёт, Виен сжалась вокруг лианы, придавила её одной стопой к другой и крепко зажмурилась. Стало тихо. Лиана качалась рвано, лишившись прежнего ритма. Кажется, Виен вот-вот укачает. Тяжело дыша, она открыла глаза и попробовала сфокусироваться. Рукава, натянутые ей ранее, съехали с пальцев. Голые руки не удержались на влажной лиане. А она на мгновение расслабила ноги, которыми должна была её сжимать. Вот, почему Виен начала падать. Покачиваясь в метре над землёй, Со Виен опустила голову. Её сердце пропустило удар. Ещё пара секунд — и она бы слетела в обрыв. Резкая боль в руках заставила её повернуться обратно. Зашипев, Со Виен отняла ладонь от лианы и развернула её к себе. Поперёк неё, начинаясь между большим и указательным пальцем, проходила широкая красная полоса. Содранная кожа отходила маленькими лоскутами. Кое-где проступала кровь. Виен болезненно сморщилась, но пересилила себя. Сжала задравшийся рукав зубами и натянула его обратно. Повторив то же самое со вторым рукавом, она вновь набрала высоту. Руки горят так сильно, что, наверное, скоро прожгут ткань. Стиснув челюсти, Виен стала раскачиваться заново. С каждым толчком жжение в руках усиливалось, но теперь это вызывало у неё раздражение — нет, даже злость. И вместе с этим просыпалось желание «назло» этой боли её стерпеть. Вперёд. Назад. Оказавшись практически под потолком, Виен на лету перекинула свободную руку через корень и вцепилась в него ногтями. Потом закинула вторую, пытаясь выгнуть ладонь так, чтобы не задевать ей кору. Освободившимися ногами обхватила основание корня. Отсюда будет проще, несмотря на то, что у неё начинают поднывать мышцы. Решив не разворачиваться головой вперёд — с прошлого раза было ясно, что так будет легче спускаться — Виен стала ползти. Ей сразу вспомнилось, как Чжию называла её мартышкой из-за её любви лазать по деревьям. Какое-то время все знали её только по этому прозвищу. А потом добавились другие. «Ящерка», полученное по тому же принципу; «летучая мышь», присуждённое за привычку висеть вниз головой; «коала» — за то, как она обнимает ветки, чтобы удержаться, как сейчас… На конце корень становился тоньше и нависал над землёй. Со Виен инстинктивно сжала его крепче и глянула через плечо. Обрыв всё ещё близко, но она уже может спускаться. Со Виен вздохнула и неспеша сползла вниз. Ноги робко встали на твёрдую землю. Колени подогнулись, и Виен опустилась на пол. «Нужно отдохнуть, — подумала она: от напряжения её непроизвольно потряхивало. — Хотя бы пару секунд…» Она пошевелила задеревеневшими плечами. Подула на горящие руки. Напрягла пальцы, чтобы унять в них дрожь. Затем обернулась на светящийся солнцем выход из пещеры. За ним — селение яндарумов… и тропа испытаний, что ведёт в Город западных небес. А там, в городе, стражницы охраняют главный мост и следят за песком внутри стеклянных часов. Верхняя половина пустеет, и они вот-вот пошлют кого-нибудь за Виен. А может, они уже отправились в лес, не дожидаясь, пока пройдут отведённые ей тридцать минут… чтобы убедиться, что она точно никуда не сбежит. Виен передёрнуло. Хотя в теле ещё чувствовалась слабость, она отодвинулась от края и медленно встала. Дойдя до тупика, она свернула и поспешила вглубь сужающегося тоннеля. Здесь, окружённые тесными стенами и опавшим потолком, действительно растут целебные орхидеи. Но не они были целью Виен. Если посмотреть на искрящие росой цветы и проследить от них неверный, обрывающийся луч дневного света, можно увидеть над ними небольшую расщелину. Из-за того, как густо она заросла, можно подумать, что туда не пролезет даже кисть. Но это не так. Помощница туда точно не сможет протиснуться: хотя она всего на полголовы выше Со Виен, кое-как доросшей до ста шестидесяти семи, Фэнхуан наградила её нешуточным размахом плеч. А Виен впервые в жизни радуется тому, что за целый год её тщедушное тело почти не прибавило в росте и весе. Со Виен сняла с головы платок и намотала его на сгиб локтя. Не хотелось бы, чтобы он зацепился за что-нибудь и стянул ей шею. Снова опустив рукава и ощупав ветки, перекрывшие отверстие в потолке, она запустила руку дальше, в мягкую листву. В первый раз помощница была с ней, и Со Виен могла лишь вскользь рассмотреть расщелину, чтобы не испортить «иллюзию непроходимости». Теперь ей придётся это сделать. С силой потянув, Виен разорвала лозы и нащупала начало земли, поросшей мхом и высокой травой. Ветки громко заскрипели, стоило ей их раздвинуть. Виен кивнула про себя, и, вцепившись ногтями в мягкий мох, подпрыгнула. Ветви стали цепляться за одежду и волосы. С трудом подняв своё тело, Со Виен опёрлась локтями о землю и рванула по очереди обеими руками. Ветки неохотно отстали, издав напоследок слабый треск, и Виен медленно выбралась наверх. Вытащив из волос листья и несколько сучков, Виен с сожалением осмотрела рваный шов её бурнуса. Похоже, он и был источником треска. Надо будет его зашить. Сразу, как придёт домой. Со Виен накинула платок на голову и отряхнула штаны от грязи. Потом бросила взгляд на разворошённую расщелину. Конечно, она с самого начала знала, что устроит тут беспорядок, но всё равно не сдержала вздоха, увидев, какой. Растущее рядом низкое деревце, заслонившее собой расщелину, оказалось наполовину обломленным, вся трава вокруг была примята, мох скомкался и сохранил след её ногтей, а отверстие в земле увеличилось настолько, что в неё может упасть даже широкогрудый Вяз. Что-ж, ей в любом случае уже не достичь изначального эффекта. Так что Со Виен просто сложила опавшие ветки потеснее и набросила листьев. Устало поднявшись, она оглянулась. Да, как она и предполагала. Скала невысокая, но очень крутая, поэтому с той стороны, откуда она вошла, её никто не увидит. Шум вряд ли услышали: вход и выход из пещеры примерно в тридцати шагах друг от друга, и это если не учитывать высоту скалы. А начиная отсюда, к северу тянется короткая гряда, за которой она может спокойно пройти как минимум до конца селения яндарумов. Сильный порыв ветра распахнул отвороты бурнуса. Запахнувшись в него плотнее, Со Виен поспешила вперёд. Когда истечёт последняя минута, начнутся её поиски. Скорее всего, пошлют две-три стражницы. Первым делом они должны прочесать селение: если есть свидетели, то это наверняка они. Там они найдут яндарума, с которым Виен говорила перед пропажей, и он поведёт их по её следу. Виен замерла, услышав по ту сторону от скалы голос яндарума. Вскоре он смолк, и грузные шаги стали удаляться. Стараясь попадать ногой в пение птиц и шорох крон, Со Виен продолжила идти. По дороге она подумала, что кто-то мог остаться на посту, и решила, что ей лучше держаться деревьев: благо, их тут полным-полно. В пещере стражницы найдут травы и смогут принести их в город. Однако Виен там не будет. Поскольку внутри тоннеля растут орхидеи, они могут предположить, что Виен хотела перебраться на ту сторону, но сорвалась в обрыв: там достаточно глубоко и темно, чтобы не увидеть с первого раза. Это выиграет ей немного времени. Но потом они осознают, что её там нет, перейдут на другую сторону — и увидят, что отверстие в потолке увеличилось, а на полу лежат сломанные ветки. И тогда из «пропавшей» Со Виен станет «беглянкой». Она нервно обернулась. Скала и расщелина полностью пропали из виду. Наверное, это хорошо, ведь чем дальше она оттуда, тем меньше шанс, что её увидят. Но теперь ей нужно искать новый ориентир. Вот только какой? Со Виен сжала губы, пытаясь зацепиться за что-нибудь взглядом. В Лесу фантазии спели красные ягоды женьшеня. Цвела белая лапчатка. Распускались пышные голубые лепестки гортензий. Так их назвала Сон Мён, и сейчас одна из них — та, что подарила ей Виен — растёт у неё под окном. А здесь земля будто непригодна для этого. Словно здесь нет пчёл, опыляющих яркие цветы, и нет животных, любящих сладкие ягоды. Есть серая кора деревьев, их облетевший навес, скрадывающий небо сплетёнными ветками, старые коряги, о которые так легко споткнуться, и тёмные кустарники — а в них… Ничего. «Совершенно ничего», — убедилась Виен и ускорила шаг. Кажется, она шла уже около десяти минут. Ладони ожгло новой болезненной волной. Виен тихо зашипела. В надежде найти что-нибудь целебное, она оглядела безликую округу и почти остановилась. Деревьев вокруг стало очень мало. Со Виен поёжилась, чувствуя себя как газель в открытом поле. Но ведь чем меньше веток — тем больше должно быть света. Так почему светлее не становится? Виен подняла голову и тут же закашлялась. Воздух настолько сухой, что царапает горло. На языке словно оседала пыль. Жаль, что она не взяла с собой воды: здесь даже реки́ не проходит. Тяжело сглотнув и отдышавшись, она снова посмотрела наверх, и её глаза в неверии раскрылись. За тёмно-синими облаками не видно ничего — ни неба, ни заходящего солнца. Сквозь темнеющую дымку не проступали даже мёрклые звёзды. «Смеркается? — Виен нахмурилась, обнимая себя за плечи. — Но ведь я не могла так долго бродить». По коже пошли мурашки. А сколько она уже идёт? Десять минут? Двадцать? Тридцать? Или счёт давно пошёл на часы, а она не уследила, потому что всё это время шла как по лабиринту? Деревья похожи друг на друга зеркально, земля и рельеф — почти одинаковые, и Виен долго не покидало стойкое чувство, будто окружение вовсе и не меняется. Один раз она наткнулась на такой же валун, какой видела несколькими минутами ранее, на том же самом месте и с тем же замшелым боком, и подумала, что она либо ходит кругами, либо сходит с ума… Следующий шаг — и её нога проваливается во что-то сыпучее. Со Виен опустила взгляд. К жухлой, похрустывающей траве примешался серый песок. Неужели рядом пустыня? «В таком случае ясно, почему здесь ничего не растёт», — подумав об этом, Виен вздохнула. Хотя она заимела примерное представление об окружении, тревога не прошла. Скорее наоборот. Увидев в полумраке высокое дерево, Со Виен быстро подошла к нему и коснулась его ствола. Странно: текстура шершавая, но гладкая. Совсем не похоже на кору. Ноготь наткнулся на глубокую трещину, и Со Виен отпрянула, поднимая глаза. Это не дерево. Это разбитая колонна. Виен прищурилась, пытаясь рассмотреть её получше. В Городе западных небес они тонкие, украшенные золотом и арабесками. Эта же — широкая, однородная, с редкой резьбой и простыми фигурами вместо детальных образов. Слишком сдержанно и функционально, чтобы быть сделанной рукой фэн. Здесь жили чужеземцы. «…Или живут до сих пор», — насторожилась Со Виен. И тогда это будет даже хуже. Ей нужно оставаться в тени, если она планирует за ними наблюдать. Но чем дальше она идёт, тем меньше она этого хочет. Те смелые идеи, которые она придумывала, сидя в тепле и защищённости, теперь казались ей опасной глупостью. Виен всегда любила авантюры, но эта становится излишне рискованной. Неоправданно рискованной. Поворачивать назад поздно. Уже когда она увидела вечернее небо, ей было очевидно, что время истекло. Если она пойдёт на попятную, то так ничего и не узнает — зато гвардейцы с радостью посадят её под замок. И Виен не сможет ни выбраться, ни восстановить утраченное к себе расположение. Так пусть она хотя бы сделает то, ради чего всё затевалось. Прошло, наверное, ещё несколько минут, пока она брела вперёд. Видя, как песка становится всё больше, Со Виен вскинула голову. Поблизости больше не было ничего, кроме сухих кустов и обломков каменных скульптур, ставших свидетелями местной цивилизации. Со Виен присмотрелась к горизонту. Небо стало почти чёрным, но на нём виднелась луна, ещё начинающая свой восход над Сораком. Хорошо; значит, это не Виен бродила до самой ночи. Просто поздняя пора подгоняет темноту сильнее обычного. Вдалеке слабо виднеются лишь кромки холмов и барханов. Похоже, Виен стоит на возвышенности. И именно здесь она заканчивается. Напоследок оглянувшись, она подошла к краю и неуверенно выглянула за него. Её сердце рухнуло и покатилось по песчаному склону вниз. Туда, куда Виен не должна была смотреть. В тёмных песках захлебнулись поваленные своды и разбитые купола. Вместо цветущих деревьев из грязи торчали редкие буреломы. Окна, выдавленные ветками обугленного дерева, отбрасывали потускневшей мозаикой призрачные блики. Усохшие цветы стояли неподвижными мертвецами — «стояли», потому что расти уже никогда не смогут. Единственное, что жило и дышало здесь — это вороны. Они сбиваются в стаи и дёргают головами, что-то клюя. Виен не хотела знать, почему их так много. Память подсказала против её воли: падальщики. Виен задыхалась так, словно вместе с ветром здесь пропал весь воздух. Словно этот почерневший клок земли был частью живого организма и, лишившись кислорода, стал медленно умирать; словно его давно поразила гангрена, о которой ей в деталях рассказывала помощница, и уже без толку резать это сгнившее образование. Ясно одно: это больше не Лес фантазии. Эта чернеющая бездыханная пустыня, ставшая захоронением многих жизней — и есть Сорак. Это и есть руины, обглоданные демонами. Это и есть то, во что превратили его чужеземцы. Она попятилась, слыша над головой расходящееся эхом карканье. Верховная жрица была права. Наставница была права. Со Чжию была права. Сон Мён… Они все были правы. Их родина выжжена дотла. И если однажды здесь были люди, то теперь над ними кружат голодные вороны. Нужно бежать обратно. Домой. Где лежит недописанное письмо и валяется на полу неубранная одежда. Где есть нитки, чтобы зашить рваную одежду, и стоят успокаивающие смеси, которые умаслят больные ладони. Куда через два дня придёт Со Чжию. И пусть Виен посадят под домашний арест хоть на всю жизнь. Виен наивно думала, что нет участи хуже этой. Сотни тысяч лет жить в одних и тех же стенах. Есть одну и ту же еду. Ходить по одним и тем же улицам. Заниматься одними и теми же искусствами… Теперь она понимает, что такая участь есть. И прямо сейчас она лежит перед её глазами. Со Виен сжала дрожащие руки, позабыв о разодранной коже. Почему её предшественница привела её сюда? Почему заставила Виен думать, будто её глупое, детское, наивное страдание разделяет кто-то ещё? Она хотела показать Виен то, что чужаки сотворили с их землёй? Она ошибалась, считая, что фэнам нужна даже такая свобода, и передала свои заблуждения Виен? Или это воспоминание попросту случайно?.. Её плечи вдруг опали. Конечно. Предшественница здесь не при чём. «Я сама привела себя в это место». Да. Всё так и есть. Со Виен просто было невыносимо жить в той тоске, в которой находилась с самого рождения. Поэтому она и придумала себе эту увлекательную историю. С угасающим народом и его спасением, с секретами и мятежом, с планами и тайным побегом. На самом деле никто, кроме неё, этим не мучился. Но она расценивала все уставшие взгляды, все грустные голоса и раздражённые лица, как подтверждение, и ещё глубже убеждала себя в своей идее. Не допускала ни единой мысли, что для их печали и гнева могла быть другая, приземлённая, личная причина. С самого начала нужно было слушать Сон Мён. Последовать её примеру и вовремя остановиться. Сказать себе: «Меньше знаешь — крепче спишь». Ведь даже когда она узнала о чужеземской книге… Виен отшатнулась. «Книга». Прижала ладонь ко влажному лбу. Что-то явно не сходится. «Книга», — повторилось в голове. Виски сдавила тугая боль. Виен сжала волосы так крепко, что задрожал её кулак. Бесполезно. Она не могла ни о чём думать. И в то же время думала только об одном. «Книга, — её дыхание сбилось, — зачем была эта книга…» Позади неё раздался хруст. Со Виен замерла, отпустив спутанные пряди. Песок зашуршал, — а затем последовала резкая тишина. Словно это не ветер, которого здесь давно нет, но нечто живое и разумное осознало, что издаёт слишком много шума, и затаилось. Затаилось — и теперь смотрело на неё. Его пристальный взгляд ощущался на спине не хуже загребущего касания. Её кожа покрылась мурашками. Виен стала перебирать. Стражница не будет прятаться. Яндарум не сможет не шуметь. Демон просто нападёт. А чужеземец… Не поворачивая головы, Виен посмотрела в его сторону. И поняла: она совершила непростительную ошибку. Потому что она отреагировала. И дала ему понять самое главное. Она знает, что он здесь.