Долгожители

      Дорога обратно       Мы идём к бункеру. Быстро, почти бежим. Я слежу за небом, за тенями, за каждым звуком.       Никто не нападает.       Может, Карнаж сдержал слово. Может, Госпожа приказала не трогать. Может, им просто неинтересны те, кто прячется.       Дверь бункера открывается. На пороге — Узи. В руках — какой-то агрегат, который она держит как оружие.       — Живы, — констатирует она. — Удивительно.       — Принимай гостей, — говорю я. — Джей и Хель остаются здесь. До конца.       Узи смотрит на них, потом на меня.       — А ты?       — Я иду дальше.       — Куда?       — Туда, где ждут.       Она хмурится. Но не спорит. Только кивает.       Джей подходит ко мне. Смотрит в глаза.       — Жандарм... Несотый... как тебя там...       — Зови как хочешь.       — Я буду звать просто... Сол. Возвращайся быстрее.       Она обнимает меня. Крепко, по-человечески. Я не сразу понимаю, как ответить. Потом кладу руки ей на спину. Держу.       Хель подходит следом. Тоже обнимает. Молча.       Узи смотрит на это всё и отворачивается. Делает вид, что ей всё равно.       — Идите, — говорю я. — Если не вернусь через двое суток, а Тесса не выйдет на связь...       — Знаем... — Тихо отвечает Джей.       Они уходят внутрь. Дверь закрывается.       Я остаюсь один.       Снег. Ночь. Небо, полное теней.

***

      Иду. Снег хрустит. В голове — тишина, нарушаемая только гулом реактора.       Гул магнитных двигателей.       Я не оборачиваюсь. Узнаю по звуку. По тому, как воздух вибрирует вокруг. По запаху — металл, озон, и что-то ещё. Что-то древнее. Знакомое.       — Туда-сюда ходите, Командир.       Карнаж приземляется рядом. Бесшумно, как падающий снег. Ровняется плечом. Шагает нога в ногу.       Я смотрю на него краем глаза. Он изучает меня. Цепко, по-военному. Руки, ноги, торс, шею, лицо...       И его глаза... они меняются. В них появляется что-то, похожее на узнавание.       — И правда ты, Несотый... Сколько времени прошло с нашей последней встречи? Двадцать, тридцать лет? Ты помнишь? Сколько нам вообще!?       Я останавливаюсь.       Двадцать... тридцать лет. Это много. Даже для Жандарма. А если делать акцент на прошлые жизни дроидом... И до этого... То порядка пятидесяти, если не больше.       Я прокручиваю архивы. Старые, пыльные, почти стёртые. Там, в глубине, где хранятся лица и имена, которые Корпорация приказала забыть...       Тренировочный полигон компании. Жарко. Песок. Двое в спарринге. Огромный, злой, с розовыми глазами — и я. Нес... Солас.       — Держи удар!       — Сам держи!       Мы смеёмся. Потому что мы — равные. Потому что мы — команда.       Карнаж.       Я помню.       — Ты был... — голос мой звучит хрипло, даже для андроида. — Ты был вторым номером. После меня.       — Был, — кивает он. — Пока они не забрали тебя. Пока не сделали из тебя Жандарма. Любимчика Тессы. А меня... меня оставили гнить в старых базах для отбора в следующих проверках.       — Но ты выжил.       — Выжил. И стал тем, кто я есть. — Он разводит руками, показывая своё тело — шрамы, наросты, металл, вросший в плоть. — Госпожа дала мне новую жизнь. Новую силу. Новую цель.       — Убить её?       Он смеётся. Коротко, горько.       — Ты всё такой же прямой, Командир. Да, убить. Но не просто убить. А заслужить это право. Стать настолько сильным, чтобы она уважала меня перед смертью.       — И ты думаешь, я помогу тебе в этом?       Карнаж смотрит на меня. Долго. Потом качает головой.       — Нет, Командир. Ты не поможешь. Ты — моя цель. Если я убью тебя, я докажу, что стал сильнее. Если ты убьёшь меня... — он пожимает плечами, — ...значит, я был не достоин.       — Так зачем ты здесь? Сейчас?       — Хочу попрощаться. По-человечески. — Он протягивает руку. Огромную, в шрамах, с металлическими вставками. — Мы были братьями, Несотый. Я хочу, чтобы ты знал: если завтра мы встретимся в бою, я буду драться насмерть. Но сегодня... сегодня я просто хочу пройтись с тобой. Как раньше.       Я смотрю на его руку. Потом в его глаза. Розовые, горящие, но в них — не безумие. Не злоба. Тоска.       Я пожимаю её.       — Пошли, брат.       Мы идём вдвоём. Снег хрустит под ногами. В небе — тени других Жандармов, но они не приближаются.       Карнаж молчит. Я молчу.       Но в этой тишине — больше, чем в любом разговоре.

***

      — Командир.       Голос Карнажа вырывает меня из размышлений. Он смотрит вдаль, губы едва шевелятся, будто он решается сказать что-то важное.       — На будущее. Если ты меня убьёшь... ну, невзначай. Бывает такое, согласись.       Я смотрю на него. Он не шутит.       — Знай. Есть Жандармы. Десятники. Первые из первых. Они тут, на этой планете. Ты можешь с ними объединиться.       Десятники       Память подкидывает образы.       Тесса. Маленькая ещё, но уже с тем огнём в глазах, который позже станет её визитной карточкой. Она стоит перед строем. Десять фигур. Десять Жандармов, которых она назвала именами. Не номерами. Именами.       — Это моя гвардия, — сказала она тогда. — Если вы предадите меня, они найдут вас. Где бы вы ни были.       Я помню их лица. Вернее, помню, что у них не было лиц. Только маски. Только броня. Только холодный расчёт в глазах.       Десятники.       Самые сильные из нас. Те, кого боится даже молодняк вроде меня. В них больше машины, чем живого.       — Они здесь? — спрашиваю я. — На этой планете?       — Да. — Карнаж кивает. — Госпожа заманила их сюда. Хочет переиграть их на свою сторону. Или уничтожить. Пока не вышло ни то, ни другое.       — Почему они не нападают?       — Потому что они ждут. Как и ты. Как и все. Ждут, когда Госпожа сделает первый шаг. Или когда появится тот, кто сможет объединить всех против неё.       Он поворачивается ко мне. В розовых глазах — странная смесь надежды и обречённости.       — Я бы сам к этим ребятам пошёл. Да только вот... — он криво усмехается, — ...в них от машины больше, чем от живого существа. Они мне не приятны. Я люблю драться. Любить. Ненавидеть. А они... они просто функции. Ожившие приказы.       — Но ты советуешь мне пойти к ним.       — Ты ищешь помощь, силу? Они помогут. Они против Госпожи. А ты... ты всё ещё человек, Несотый. Даже если сам этого не замечаешь. Они увидят. И пойдут за тобой.       Я молчу.       Карнаж останавливается. Смотрит на меня в упор.       — Если убьёшь меня — найди их. Скажи, что ты от меня. Они знают моё имя. Они примут тебя.       — А если ты убьёшь меня?       Он улыбается. Широко, по-детски.       — Тогда я скажу им, что убил Несотого. И они примут меня. Потому что я стану достойным.       Мы стоим друг напротив друга. Снег падает на наши плечи, на крылья, на лица.       — Значит, завтра? — спрашиваю я.       — Завтра, — кивает он. — На закате. Там, где мы впервые встретились. У мёртвого леса.       — Я приду.       — Знаю.       Он разворачивается. Крылья расправляются, огромные, чёрные.       — Береги себя, Командир. Завтра один из нас умрёт.       — Или оба.       Он усмехается. И взлетает.       Я смотрю, как он исчезает в ночном небе.       Завтра.       Бой.       А после... после — десятники.       Если я выживу.

***

      Ночь ещё держится, но на востоке уже сереет — скоро рассвет.       Нужно найти укрытие. Переждать день. Подготовиться.       Я отхожу от открытого места. Держусь ближе к мёртвому лесу — там, где чёрные стволы тянутся к небу, создавая причудливый лабиринт. Между ними можно спрятаться. Можно даже поспать.       Нахожу старую, почти разрушенную сторожку. Стены держатся на честном слове, крыша провалилась, но подвал цел. Спускаюсь вниз. Темно. Сухо. Пахнет землёй и временем.       Сажусь в угол. Прислоняюсь спиной к стене.       Подготовка       Запускаю диагностику. Реактор работает ровно. Гидравлика в норме. Крылья... крылья слегка светятся, но я приказываю им погаснуть. Они подчиняются не сразу, но подчиняются.       Достаю оружие. Короткий клинок, встроенный в предплечье. Проверяю лезвие — острое. Достаю запасные обоймы с дротиками — мало, но хватит.       Тело готово.       Система... система устала. Я не спал двое суток. Для Жандарма это не смертельно, но ошибки накапливаются. Реакция притупляется. Мысли становятся тягучими.       Нужно поспать.       Я закрываю глаза. Но процессор не отключается полностью — прокручивает данные, анализирует, ищет слабые места.       Карнаж.       Быстрый. Сильный. С бешеной регенерацией. Это видно по многочисленным шрамам. А иначе я не знаю, кто так много раз не смог его убить.       Примерно пять секунд на восстановление руки. Десять — на ногу. Против моих пятнадцати и двадцати. Он будет вставать снова и снова, как будто смерть не имеет над ним власти.       Но у этой силы есть цена. Ему скорее всего нужно жрать. Плоть. Энергию. Жизни других.       Если я заставлю его тратить ресурс — если нанесу много ран, если буду бить быстро, не давая покоя — его запасы иссякнут. А пополнить их в бою со мной будет некогда.       Это мой шанс.       Не убить. Остановить.       Потому что он мне нужен. Не как поверженный враг. Как союзник.       Я думаю о том, что сказал Карнаж. О Госпоже.       Она знает, что он хочет её убить. И не только не мешает, а поощряет. Даёт силу, тело, возможность. Зачем?       Тысяча лет жизни. Тысяча лет одиночества. Тысяча лет, когда ты — бог в этом мире.       Что может быть интереснее, чем создать тех, кто способен тебя уничтожить?       Это не жестокость. Это... скука. Самая страшная болезнь бессмертных.       Она играет. С нами. С собой. С самой идеей смерти.       И Тесса... Тесса связана с ней. Как? Почему? Что между ними?       Вопросы без ответов.       Система даёт сбой. Мысли путаются. Я разрешаю себе отключиться.       Всего на несколько часов.       Джей и Хель в безопасности. Карнаж ждёт заката. Десятники где-то там, в темноте.       А я сплю.       И во сне приходит она.       Девочка.       Сидит на камне посреди белой пустыни. Смотрит на меня. Улыбается.       — Ты хорошо идёшь, Жандарм, — говорит она. — Почти дошел.       — Кто ты? — спрашиваю я.       — Ты уже знаешь.       — Скажи.       Она встаёт. Подходит ближе. Кладёт холодную руку мне на грудь, туда, где гудит реактор.       — Я та, кто дала тебе этот сон. Та, кто забрала трекер. Та, кто ждёт тебя в конце пути.       — Госпожа?       — Госпожа, богиня, демон, ребёнок... называй как хочешь. Имена не важны. Важно то, что ты — мой самый интересный экспонат.       — Экспонат?       — Ты не сломался. Ты не предал. Ты собрал вокруг себя тех, кто готов умереть за тебя. Ты идёшь к цели, даже зная, что можешь погибнуть. Это редкость, Жандарм. Очень редкий экземпляр.       Я смотрю на неё. В её глазах — бездна. Тысячи лет. Тысячи жизней. Среди которых есть смутно знакомая мне.       — Зачем ты всё это делаешь?       — Потому что мне скучно. — Она улыбается. — А ты делаешь мою жизнь интереснее. Продолжай в том же духе.       Она исчезает.       Я просыпаюсь.       Вечер       Выбираюсь из подвала. Солнце клонится к закату. Пора.       Мёртвый лес. Место первой встречи.       Карнаж уже там. Стоит, сложив руки на груди. Смотрит на закат.       — Не опоздал, Командир.       — Я всегда точен.       Он поворачивается. В розовых глазах — спокойствие.       — Старые, но надежные?       — Верно. Мы оба, старые и надежные.       — Долгожители, которых не должно быть.       Бой будет долгим. Жестоким. Но я постараюсь не убить его. Постараюсь достучаться до того, кем он был. До корпорации.       А там... посмотрим.