Секреты

Компания слизеринцев шла по коридору, словно облако тумана, которое нежданно накрывает всё вокруг своей холодной и жестокой атмосферой. Они двигались группой, уверенно, с теми взглядами, которые говорили: «Мы знаем, чего хотим, и это не ваше собачье дело». Бейз Забини, Пэнси Паркинсон, Теодор Нотт и Драко Малфой — каждый из них в своём собственном мире, но вместе они составляли несокрушимую силу. — Да почему нет, а? — громко воскликнул парень, зашагав ещё быстрее. — Мы на шестом курсе! Следующий год последний! Экзамены, окончание школы, вся эта суматоха! Это начнётся уже в этом году, не будем же мы сидеть, как затворники! Здравствуй, взрослая, дерьмовая жизнь! Нам нужна эта вечеринка, понимаете? В честь начала учебного года! Да хотя бы, чтобы посвятить первокурсников! Это же святое! Как вы можете мне отказывать? Пэнси, которая шла рядом, не выдержала и усмехнулась, опустив взгляд на Блейза, как на раздражающее её создание. — Потому что нет, Забини, — ответила она с таким тоном, что казалось, этот разговор уже был решён в её голове задолго до того, как она его начала. — На правах старосты тебе запрещаю. Не нужно тут творить бардак в Хогвартсе. Теперь за порядок отвечаю я. И поверь, этот порядок будет. — Ах так?! — Блейз чуть ли не закричал, подрываясь на месте. — Я вам говорил! Я вам говорил! Ей нельзя было становиться старостой! Это конец всему! Она же теперь будет запрещать даже дышать! Занудная стерва! — Как ты меня назвал, паршивец?!— слизеренка сделала шаг вперёд но её остановила рука притягивая её в объятия - Не надо Нотт! Отпусти, чтобы я прибила этого гада! — Эй, прочь от меня руки , а то испортишь ещё моё прекрасное лицо. — отпрыгнул Забини от разьяренной девушки. — Не для того мамочка рожала такой цветочек — Что?! Да я тебя сейчас собственными руками.... цветочек грёбанный — шипела девушка, но Теодор Нотт её крепко держал в объятиях. — Тссс, — прошептал он ей на ухо, почти ласково, — оставь бедолагу в покое. Жалей убогих. Видишь же, он с детства недоразвитый. Его, наверное, слишком часто роняли — лицом вниз. — Кто тут недоразвитый?! — взвился Блейз, обернувшись к Теодору. — Смотрите на них! А ещё говорят, что мы друзья! Драко, ну скажи хоть что-нибудь! Защити своего лучшего друга от этих мерзавцев! Драко, который до сих пор спокойно шёл позади, вздохнул, остановился и поднёс руку к виску, как будто на него только что рухнуло несколько тяжёлых камней. — Да заткнитесь все! — шикнул он, резко разворачиваясь. Его глаза сверкали от раздражения, и все замолчали, будто сдержав дыхание. — У меня уже от вас голова болит. Я не могу больше слушать ваши тупые разборки! — Смотрите, кто заговорил, — усмехнулся Тео, не скрывая сарказма, его голос был лёгким, но пронзающим. — Я думал, ты в молчанку играешь сегодня. — Не до вас сейчас! — нахмурился Драко, отмахиваясь от его замечания, как от надоедливой мухи. — Думаю, а вы мне мешаете! — О, да я знаю, о чём ты думаешь, или точнее — о ком, — хитро улыбнулся Забини, наклонив голову, как кот, только что съевший вашу курицу. Он шагнул к Драко, небрежно подкинув плечо. — Знаешь, я мог бы помочь, если ты окажешь мне одну небольшую услугу… — Говорю сразу, с вечеринкой помогать не буду, — отрезал Драко, не замедляя шаг, будто и не слышал этих настырных пчёл, лезущих в его личное пространство. — Не друзья, а предатели! С кем я вообще дружу?! — Негодовал темнокожий парень, и вдруг его взгляд застыл, как у хищника, почувствовавшего запах добычи. Он поморщился, будто заметил нечто интересное, и с радостью побежал вперёд. — Джинни, дорогая, как же я рад тебя видеть! Ты не представляешь, как я скучал! Он буквально налетел на неё, обнимая с чрезмерным энтузиазмом. Джинни мгновенно скинула его руку с отвращением, на её лице появилось выражение, как если бы она только что коснулась грязного куска ткани. — А я вот нет, Забини, — её голос был ледяным, а взгляд твёрдым, как камень. — Что тебе опять нужно? Гриффиндорка устремила на него взгляд, полный уверенности и отстранённости, а стоящая рядом Гермиона лишь усмехнулась, наблюдая за этим зрелищем. — Не поверишь, — продолжил Блейз, изображая из себя трагичного героя, разводя руки в стороны, — меня предали все мои близкие друзья! Я умираю от горя! И мне нужно срочно излечить свои раны! — Он театрально зажал грудь, делая вид, что вот-вот потеряет сознание. В глазах появилось почти искреннее отчаяние, а губы вытянулись в скорбной мимике. Он взглянул на Джинни с умоляющим выражением. — Помоги мне организовать сегодня вечеринку, умоляю! — Ещё чего! — фыркнула Джинни, надув губы, как если бы её только что попросили совершить невозможное. — Сам организовывай. Я с этим покончила. Верно, Миона? Гермиона, стоявшая рядом, слегка улыбнулась, но её лицо оставалось серьёзным, почти профессорским. — О да, да, именно так, — подтвердила она с важным видом, как будто давала официальное заявление. Лицо её сохраняло невозмутимость, но в глазах играли озорные искорки. — Мы с Джинни уже устали от всей этой суеты и решили взяться за ум. Представляешь, Блейз? — Джинни, дорогая, блистательнейшая, ослепительная Джинни, — начал Блейз с преувеличенной театральностью, прижав руку к груди, как будто только что пережил страшную трагедию. — Ты не можешь так просто отвернуться от меня в этот тяжёлый момент. Смилуйся над своим покорным рабом, твоим верным слугой! — Ещё как могу, — фыркнула Джинни, скрестив руки и устремив на него взгляд, полный недовольства. — Больно нужен мне ты и твои дурацкие вечеринки. — Ну пожалуйста! — продолжал Забини, изображая ужасный трагизм, заломив руки, словно он готов был пожертвовать своей честью ради её милости. — Что ты хочешь от меня? Чтобы я встал на колени и умолял прощения за то, какой я подонок? Хочешь? Я сделаю это! — Что?.. Нет, ты что, издеваешься... Но он её уже не слушал — с преувеличенным вздохом он рухнул на одно колено, схватил её за руку и стал с придыханием целовать её пальцы, глядя снизу вверх с мученическим выражением, как если бы он был лишён всех человеческих чувств, кроме любви. — Прости меня, грешного! — продолжил он, глядя ей в глаза, — Я одурманен твоей прелестью, лишён воли! Без тебя моя душа — как пустой котёл в подвале Слизерина! Ты — моя единственная надежда на спасение! Гермиона не смогла сдержать смех, и вскоре весь коридор был заполнен хихиканьем. Подошедшие Паркинсон и Нотт сразу не смогли удержаться от смеха — Тео, зажимая рот рукой, откровенно ржал, чуть не захлёбываясь, а Пэнси стояла, потрясённо глядя на происходящее, едва не прослезившись от смеха. Она была так удивлена его поведением, что с трудом могла поверить в реальность происходящего. Драко же держался на расстоянии от всех, не разделяя весёлого смеха своих друзей. На его лице ясно читалось отвращение ко всей этой сцене — будто он в любой момент готов поставить точку в этом фарсе парой колких слов, метких и безжалостных, тех, что ранят сильнее удара. По крайней мере, именно этого ждала Гермиона, украдкой наблюдая за ним. Но он молчал. Просто стоял и смотрел, как Забини наигранно умоляет Джинни о милости. И это молчание почему-то раздражало сильнее, чем самые ядовитые остроты. Она заметила, что смотрит на него слишком долго. И он, разумеется, это понял. Его взгляд встретился с её — прямой, пристальный, не мигающий. Гермионе на миг захотелось отвернуться, спрятаться за беззаботным смехом Джинни или собственным высокомерием. Но она не позволила себе этого. И всё же первым отвёл глаза Драко. Его внимание скользнуло по её лицу и остановилось на волосах. Гермиона чуть нахмурилась, не понимая, отчего такая странная сосредоточенность именно на них. И только потом вспомнила — она всё ещё оставалась блондинкой. В ту же секунду в её голове прозвучал его голос. Холодный, отчётливый, до боли знакомый: — Тебе больше идёт твой настоящий цвет волос. Сердце пропустило удар. На миг она растерялась, не сразу понимая, что произошло. Но следом вспыхнула ярость: Вот мерзавец! Он залез ко мне в голову… а я даже не почувствовала. Как он посмел?! — Очень просто, — снова раздалось в её сознании, и Гермиона вздрогнула от того, что он слышит каждую её мысль. Гермиона резко выпрямилась, и прежде чем кто-либо из окружающих успел заметить перемену в её лице, она уже шагнула вперёд. В руке, будто сама собой, оказалась палочка. — Как. Ты. Посмел? — каждое слово сорвалось с её губ коротко, отрывисто, словно удар. Она почти влетела в него, остановившись на расстоянии вытянутой руки, и направила кончик палочки прямо в его грудь. Вокруг тут же стихли разговоры, несколько голов повернулись, но казалось, никому и в голову не приходило вмешиваться. Драко даже не шелохнулся. Его ледяное спокойствие только сильнее выводило её из себя. Он чуть наклонил голову, и уголок губ изогнулся в том самом насмешливом выражении, которое Гермиона ненавидела всей душой. — Спокойнее, Грейнджер, — произнёс он вслух, негромко, почти лениво, и от этого ей стало ещё хуже. — Ты же не хочешь устроить спектакль на глазах у всех? — Уберись из моей головы, Малфой, — прошипела она, надавливая палочкой чуть сильнее, будто пытаясь пробить ледяную стену его выдержки. — Забавно, — его взгляд скользнул от её глаз к палочке, а потом снова поднялся. — Ты даже не заметила. Считай, это урок. — Урок? — Гермиона едва не задохнулась от возмущения. — Нарушение всех границ — это урок?! — Да брось, Грейнджер, — в его голосе мелькнула тень усмешки. — Не тебе уж точно судить о нарушении границ. Ты же суёшь свой длинный нос куда угодно. Всегда жаждешь знать всё, контролировать всё… — Я хотя бы не лезу в чужие мысли! — её голос дрогнул от ярости, и на секунду в зале стало почти душно. — Потому что не умеешь, — холодно парировал он. — Умела бы — лазила бы в чужие головы день и ночь. — Я не такая, как ты. У меня есть принципы и гордость, чтобы не скатываться до твоего уровня. — Принципы? Честь? — он усмехнулся, но смех тут же исчез, как будто и не было. Его голос стал низким, стальным. — У грязнокровок нет таких понятий. Вы грязны как… хотя будет оскорбительно сравнивать кого-то с вами. Гермиона почувствовала, как по венам разливается леденящий яд. Сколько лет прошло, а это слово всё ещё било по нервам, вонзалось в память, в самое нутро. — Осторожнее, Малфой. Ты повторяешься. Старый текст, дешёвая попытка уколоть. Разве ничего нового не придумал за все эти годы? Его глаза чуть сузились, и в них вспыхнула искра раздражения. — А зачем, если старое всё ещё работает? — холодно бросил он. — Не работает. Я не та девчонка, которую можно загнать в угол словами. Драко наклонился вперёд, так близко, что Гермиона ощутила его дыхание. В воздухе между ними повисло напряжение, густое и тяжёлое, как свинцовая пелена. — Докажи, — прошептал он. Пальцы Гермионы сжались на палочке так, что костяшки побелели. Внутри бушевал шторм: злость, унижение, но и что-то ещё — непонятное, раздражающее, от чего хотелось кричать. Она была готова произнести заклинание. Одно короткое слово — и лёд в его глазах треснет. — Ну давай, покажи, что ты можешь. — Драко, заканчивай уже, — наконец вмешался Блейз, заметив, что ситуация выходит из-под контроля. Он положил руку на плечо друга, пытаясь его успокоить, но Драко скинул её резким движением, будто она мешала ему дышать. — Не лезь. Я сам решу, что мне делать. Гермиона хмыкнула, чуть приподняв бровь: — Давно от юбки папочки отвязался? — Что ты сказала? — прошипел Драко, глаза вспыхнули яростью. — Что, плохая Гермиона обидела Драко? Так иди поплачь папочке, как ты всегда делаешь, — её голос был острым, как лезвие. — Да как ты смеешь? Поганая… — он замялся, будто слова застряли в горле, но взгляд стал только злее. — Грязнокровка? — перебила его Гермиона, и в её голосе скользнула ледяная насмешка. — Ты так предсказуем, Драко. Никак не изменился за эти годы. Как был плаксивым мальчишкой, который пытался быть важнее всех, так и остался. Если не стал хуже. — Не изменился, говоришь? — Его глаза потемнели от злости, дыхание стало резким. — Ну смотри, какой я плаксивый мальчишка. Палочка скользнула в его руку, и он мгновенно произнёс заклятье. Оно вырвалось из кончика его палочки, свирепое и быстрое. Гермиона попыталась отразить атаку, но магия Драко была неожиданно сильной. Взрыв света ударил её в грудь, и она отлетела на несколько метров назад, ударившись спиной о стену. — Мерлин… — сорвалось с губ Джинни, она сделала шаг вперёд, но Блейз мгновенно перехватил её за локоть, удерживая на месте. Пэнси застыла, прикрыв рот ладонью, будто пытаясь сдержать крик. Её глаза метались от Драко к Гермионе, полные ужаса и недоумения. Тео же, стоявший чуть поодаль, нахмурился, как будто не верил в реальность картины, разыгрывающейся перед его глазами. Гермиона лежала неподвижно несколько мгновений, пока вокруг звенела тишина, прерываемая только эхом удара и тяжёлым дыханием. Боль жгла каждую мышцу, позвоночник отозвался тупой агонией, и казалось, что сил подняться уже не осталось. Но она медленно разогнула плечи, оперлась ладонью о холодный камень и всё же поднялась на ноги. Её шатало, голова кружилась, а мир то и дело уплывал из-под ног. Тёмные локоны выбились из причёски, прилипли к вспотевшему виску, кровь скользнула по щеке тонкой алой дорожкой. Но в её взгляде не было ни слабости, ни покорности — только упрямое пламя и колкая решимость. — Молодец, Малфой, — выдохнула она, и губы её тронула кривая, дерзкая усмешка. Голос был сиплым, дыхание тяжёлым, но каждое слово резало тишину, как клинок. — Доказал, что ты вовсе не слабак. Драко замер, будто не ожидая услышать такое. Его пальцы сильнее сжали палочку, в глазах блеснуло что-то тёмное, неясное — смесь ярости и растерянности. Гермиона же не дала ему времени на ответ. Взмах её руки был резким, уверенным, и палочка вспыхнула в её пальцах. С губ сорвалось заклинание, и поток энергии вырвался наружу — ослепительная вспышка, в которой звенела вся её злость, весь вызов, вся горечь. Воздух загудел, будто разрываясь от напряжения. Магия с шипением устремилась к Драко, и в этот миг казалось, что сама комната дрогнула от силы заклятия. Его тело выгнулось в судорогах, из груди вырвался хриплый, почти звериный стон боли. Он осел на пол, кашляя и жадно хватая ртом воздух, будто его лёгкие с каждой секундой наполнялись огнём. — Драко! — истошно закричала Пэнси и бросилась вперёд, упав рядом на колени. Её руки судорожно схватили его за плечи, она пыталась приподнять его, заслоняя собой от всех. — Что ты сделала?! Блейз и Тео так и остались стоять в стороне. Их лица побледнели, в глазах отражался немой шок. Оба, привыкшие к резким вспышкам Малфоя, сейчас словно потеряли почву под ногами — никто из них не ожидал увидеть его таким беспомощным. Гермиона не отвела взгляда от Драко. В её глазах горел холодный, непоколебимый огонь, и только тонкая дорожка крови на щеке напоминала, какой ценой она держится на ногах. — Ничего смертельного, — сказала она спокойно, почти ледяным тоном, словно отвечала на невидимый вопрос. — Ему ещё повезло. Скоро оклемается. Она чуть наклонила голову, а в голосе прозвучала жёсткая насмешка: — Может, в следующий раз подумает, прежде чем лезть в чужую голову. Блейз переместил вес с ноги на ногу, но так и не шагнул вперёд. Тео прищурился, но пальцы, сжимающие палочку, не дрогнули — он будто замер, не решаясь ни вмешаться, ни уйти. И в этот момент Джинни сорвалась с места, отбросив прочь руку Блейза. — Гермиона! — её голос звенел отчаянной тревогой. Она подбежала к подруге и почти вцепилась в её плечо, всматриваясь в лицо. — Ты в порядке? Гермиона чуть скосила взгляд на Джинни. Та смотрела на неё широко раскрытыми глазами, полными ужаса и заботы, будто пыталась прочитать в её выражении хоть малейший знак слабости. Но Гермиона только коротко кивнула, выпрямляясь, как будто любое признание боли было бы поражением. — Я в порядке, — отрезала она. Голос прозвучал жёстко, сухо, но в глазах сверкнуло что-то такое, от чего Джинни сжалось сердце. За их спинами раздался сдавленный кашель. Драко, всё ещё лежавший на полу, приходил в себя. Его грудь резко вздымалась, пальцы вцепились в каменные плиты, будто он пытался ухватиться за реальность. Пэнси склонилась над ним, её руки дрожали, губы беззвучно шевелились, словно в молитве. Драко с усилием повернул голову, бледный до прозрачности, но взгляд уже наливался сталью. Он всё ещё тяжело дышал, в груди словно стоял ком, но упрямство в его лице не оставляло сомнений — он не позволит себе остаться сломленным на глазах у всех. — Не… думай… что победила, — прохрипел он, каждое слово давалось с трудом, словно обжигая горло. — Не думай, что в следующий раз выживешь! — фыркнула Джинни, бросая на него взгляд полон злости и заботы одновременно. — Да я… — попытался ещё что-то сказать Драко, но Пэнси мгновенно перебила его. — Хватит! — заорала она на весь коридор, её голос раскатился эхом по стенам. — Что за цирк вы тут устроили, недоразвитые?! Вы чуть не поубили друг друга! — Он первый начал! — хмуро воскликнула Джинни. — Научи своего дружка правилам поведения, раз уж ты теперь староста. — Заткнитесь, я сказала! — ещё сильнее закричала Пэнси, поднимая тон до предельного. — И проваливайте поскорее отсюда, пока я не сообщила декану, как доблестные львицы чуть не расправились с нами. — Живо! — добавила она, когда девушки продолжили стоять не двигаясь. Джинни обернулась к Гермионе, и обе без слов поняли друг друга. Рыжеволосая с вызовом сверлила взглядом Драко, потом круто развернулась, схватила Гермиону за руку и твердо зашагала прочь по коридору. — Ну и катитесь вы к чёрту, — гордо бросила она через плечо, когда удалялись. Джинни шла рядом с Гермионой, едва удерживая себя от того, чтобы снова не броситься в коридор к Драко. Рыжеволосая кипела от злости, каждое слово, выплёскивавшееся из неё, было наполнено яростью и недовольством: — Ты видела, как он вёл себя?! — взрывалась она, сжимая кулаки. — Мало того, что чуть тебя не убил, так ещё и с этой самодовольной ухмылкой! Гермиона, честно… ты была просто потрясающая! Нужно было дать ему ещё сильнее! Гермиона шла рядом, но почти не отвечала. Её взгляд был рассеянным, глаза немного затуманены от боли, сквозь которую лезли мысли, от которых было тяжело избавиться. Каждое слово Джинни, хоть и ободряющее, едва достигало её сознания. Она ощущала лишь тяжесть в груди, пульсирующую боль по всему телу и странное чувство опустошения. — Гермиона, ты меня слышишь? — снова спросила Джинни, чуть замедлив шаг. — Я говорю, ты… ты была невероятная! Гермиона кивнула, почти автоматически, но голова её была где-то далеко — в темном коридоре, в гулких отзвуках магии, в холоде взгляда Драко. Словно часть её осталась там, на полу, где он лежал, пытаясь оправиться от удара. Джинни внезапно остановилась, всматриваясь в Гермиону пристальным взглядом. Она наклонилась чуть ближе, сжимая руку подруги так, словно держала её от падения. — С тобой всё хорошо? — спросила она тихо, но каждое слово было наполнено тревогой. — Может, в медкрыло? Ты вся в крови и… — голос дрогнул, и Джинни сделала глубокий вдох, пытаясь собраться. — И, честно, ты выглядишь как после настоящего шторма. Гермиона замерла, слыша заботу в каждом слове, и на мгновение отвела взгляд в сторону. Внутри всё ещё пульсировала боль, но теплая забота Джинни, как мягкий свет, проникала сквозь тяжесть и напряжение. — Нет… — выдохнула она, стараясь придать голосу ровность. — Всё… нормально. Джинни с сомнением покачала головой, всё ещё держа Гермиону за руку. — Миона… ты можешь говорить «нормально», сколько угодно, но я знаю тебя лучше. Если хочешь, я могу пойти с тобой, поддерживать, пока не дойдём до медкрыла. — Всё правда в норме, Джин. По крайней мере скоро будет, не переживай. Джинни сжалa руку подруги чуть крепче, будто пытаясь почувствовать, что та действительно в порядке, и кивнула, хоть и сомневаясь в словах Гермионы. — Ладно, — сказала она мягко, — если ты так говоришь… но я всё равно буду рядом. Даже если придётся тебя буквально тащить. Гермиона чуть улыбнулась, почти неслышно, но это было что-то большее, чем просто жест. Это была тихая благодарность за заботу, за то, что Джинни не отпускала её в одиночество даже сейчас, когда ей самой казалось, что силы на исходе. Они медленно пошли по коридору, шаги звучали гулко по каменному полу. Джинни осторожно поддерживала Гермиону, стараясь двигаться так, чтобы не трясло её плечо, и время от времени бросала быстрые взгляды на подругу, пытаясь уловить малейший признак боли или усталости. Гермиона же шла молча, погружённая в собственные мысли. Боль в теле ещё не отпускала, а в голове всё крутились образы коридора, взгляда Драко и вспышки магии. Она позволила Джинни вести себя за руку, ощущая рядом тихую, но надёжную поддержку. И пусть слова Джинни не достигали полностью её разума, сама её забота согревала — словно тихий остров среди бушующего шторма.

***

Гриффиндорки покинули коридор, но тишина не вернулась. Напряжение продолжало висеть в воздухе, как плотный туман, готовый разорваться в любой момент. Все уже давно пришли в норму, начав перепалку. С каждым новым словом ссора становилась всё острее и громче. — Господи, за что мне послан такой друг-придурок?! — возмущался Блейз, буквально сплёвывая слова, не в силах больше сдерживаться. — Какие грехи я совершил, что теперь должен мучиться с этим психом?! Он покачал головой, бросив взгляд на Драко, который сидел на полу, мрачный и раздражённый, а Пэнси продолжала что-то тихо бормотать, стараясь успокоить его. Пальцы Драко нервно сжимались вокруг палочки, и его лицо было искажено от боли и ярости. — Лучше бы я сел тогда рядом с Невилом, по крайней мере, спокойно было бы! Но нет, я должен мучиться с этим! — продолжал Блейз, разводя руки в жесте полного отчаяния. — Заткнись, Забини , или я сам заткну твой рот чем-нибудь, — проронил Драко сквозь зубы, сжимая челюсти так сильно, что, казалось, вот-вот они треснут от напряжения. — Драко, угомони свой пил! — рассмеялся Тео, с ухмылкой наблюдая за происходящим. — Мы все, конечно, в курсе ваших «тайных отношений», но, может быть, обсудите их наедине, а? — Нотт, ты что, совсем охренел?! — возмутился Малфой, его голос наполнился таким презрением, что казалось, он был готов броситься на друга с кулаками. Смех Тео и Блейза, как ироничное замечание, лишь подлили масла в огонь. — Что вы ржёте, идиоты?! Нихрена не смешно! — Было бы это ложью, ты бы так не реагировал, — с насмешкой ответила Пэнси, её глаза блеснули, когда она с улыбкой взглянула на Драко. Она явно наслаждалась этим моментом. — Что вы несёте?! — воскликнул блондин, сжимая палочку в руках, будто она могла как-то сдержать ту бурю ярости, что вот-вот прорвётся наружу. Он взглянул на своих друзей, ощущая, как его кровь закипает, когда раздражение постепенно становилось невыносимым. — Заткнитесь, все вы, мать вашу! — Ну ты чего, малыш, не нужно отрицать очевидное. Все уже и так знают о нас, — сказал Блейз с хитрой улыбкой, и сделал шаг вперёд, словно намереваясь лезть к Драко с поцелуем. Драко мгновенно вскочил на ноги, словно вспыхнувший гром. — Иди к чёрту, Забини! — его голос раскатился по коридору, гремя, как раскат грома, готовый разорвать тишину на куски. Он шагнул вперёд, каждая мышца напряжена, а глаза сверкают холодным огнём, будто готов был вонзить палочку прямо в грудь другу.. — Отвали, пока я тебе не прибил! — Всё, всё, стою, психованный, — рассмеялся Блейз, с явным весельем в голосе, но в его глазах было нечто более осторожное. — Мы же просто шутим! — Хреново шутите, — огрызнулся Драко, сжимая палочку так, что её кончик чуть поблёскивал от магии. Он по-прежнему не отводил взгляда, готовый прыгнуть на него в любую секунду. — Драко, ну хватит тебе уже, попсиховал, а теперь успокойся, — с укоризной произнесла Пэнси, в её голосе скользила усталость. Она с тоской наблюдала за разгорающимся конфликтом, словно не понимая, зачем это всё снова повторяется. — Я спокоен! — выкрикнул Малфой, его голос был хриплым от сдерживаемого гнева. Его глаза пылали, но он буквально изо всех сил пытался держать контроль. От напряжения даже ладони слегка побелели, и мышцы под его мантий напрягались, словно он вот-вот сорвётся с цепи. — Драко, ты не понял, — хмуро сказал Нотт, скрестив руки на груди, — если Пэнси сказала успокоиться, это значит, что ты должен успокоиться, а не орать как истеричка. Мы все тут не для того, чтобы слушать твои истерики. — Да пошли вы все! — с яростным шипением бросил Драко, развернувшись и направившись к выходу. — Стоять! — грубо произнёс Блейз, схватив его за плечо, теряя всё прежнее веселье. Тёмный взгляд Блейза стал острым, как лезвие. Слизеринец мог смеяться и строить из себя короля циничных шуток, пока терпение не иссякало. Сейчас оно было на пределе. Секунду спустя Блейз резко толкнул Малфоя к стене, его рука сжимала палочку, и теперь она была направлена прямо в грудь друга, как ещё совсем недавно. Воздух между ними натянулся до предела. — Уже ни хрена не смешно, Малфой, — сказал Блейз, его голос стал ледяным, но внутри горел такой жар, что казалось, он может расплавить камень. — Хватит устраивать цирк. Тебе что, мозги подправили? Если, конечно, они у тебя есть. Что ты несёшь? Какая грязнокровка? Ты забыл, какая у нас миссия? Если да, то я тебе напомню: мы все здесь, чтобы спасти твою тощую задницу. Так что будь добр, прекрати нести хуйню. Следуй плану, и ты останешься жив. Ты думаешь, мне это всё нравится? В другой ситуации , я бы давно всё послал к чёрту, не дослушав план, но на кону не твоя гордость, а твоя жизнь! Блейз сделал паузу, его глаза блеснули стальной яростью, и он шагнул ещё ближе к Драко, чувствуя, как вибрирует его тело от накопленного гнева. — Так что, Малфой, — продолжил он, понижая голос до уровня шёпота, — сейчас я пойду, как ты выразился, унижаться на коленях перед уродиной Уизли, чтобы она помогла мне с этой чёртовой тусовкой, и притащила свою дорогую подругу Грейнджер. Перед которой ты, я надеюсь, будешь извиняться. Молись, чтобы она меня простила. А вот как ты собираешься перед ней извиняться, мне плевать. Но если понадобится, ты будешь ей туфли лизать, тебе ясно?! Малфой отвернулся от друга, чтобы не отвечать. Вся эта ситуация его достала, и он как можно скорее хотел уйти куда-нибудь, чтобы побыть одному, излить где-то все свои эмоции. — Я спрашиваю, тебе ясно? — Блейз схватил его за шиворот, подтягивая к себе так, что Малфой чуть не оказался лицом к лицу с ним. Слова Блейза пробивались сквозь стиснутые зубы, как рёв урагана, готового вырваться наружу. — Блейз, хватит уже, он всё понял, — вмешалась Пэнси, став между ними и укоризненно посмотрев на Блейза. Она положила руку на его руку, мягко отводя её от Малфоя. Ее голос был успокаивающим, но в нём всё равно звучала тяжесть. — Не перегибай палку. Блейз обернулся, смерив Пэнси взглядом, но затем, как ни странно, он отступил, опуская палочку и отступая на шаг назад. В его глазах ещё горела ярость, но теперь она не была направлена на Малфоя. — Правда, дружище, хватит с него, — с лёгким вздохом сказал Тео, подходя и кладя руку на плечо Блейза. Малфой молча поправил свою одежду, его взгляд был холодным и затуманенным. Он наблюдал из-под лба за друзьями, словно пытаясь понять, стоит ли им что-то сказать. Было видно, что в его душе кипит ярость, особенно по отношению к Блейзу за его грубое поведение. Но что-то внутри удерживало его, заставляя молчать. Он был зол, но знал, почему это происходило. Они переживали за него. Слизеринцы не умели проявлять заботу так, как это делали грифендорцы, с открытым сердцем и без всяких оговорок. Даже если им везло родиться в любящей семье, их родители, большинство из которых были бывшими Пожирателями смерти, не могли научить их быть теплыми и открытыми. Всё это они потеряли в темные времена. Забота у них проявлялась по-своему — непрямо, через дела, через жесты, скрытые под толщей гордости и холодности. Просто не умели, не научились. Теперь, когда напряжение в воздухе стало почти осязаемым, четверо друзей стояли в неловком молчании, не зная, что сказать. Каждый из них чувствовал тяжесть ситуации, но не мог найти слов, чтобы развеять эту странную, мучительную тишину. Все они были пойманы между долгом и дружбой, и ни одно из этих чувств не могло победить другое. Наконец, молчание нарушил Блейз, его голос прозвучал неожиданно тихо, почти извиняющимся, но всё же с тяжестью переживания в словах: — Ты нам дорог, Драко, — произнёс он, глядя на него с искренней тревогой. — Наш план и так желает лучшего. Шанс, что всё получится, — один к ста. Не усложняй ещё больше. Мы не хотим тебя потерять. И ты ведь прекрасно понимаешь, что будет потом, если ты провалишься. Что будет со всеми нами. Драко застыл на месте, его взгляд на мгновение стал пустым, словно в его глазах всё исчезло. Он не мог найти слов, чтобы ответить, потому что понимал: всё, что сказал Блейз, было правдой. Он ощущал этот тупой, но точный удар в грудь — ответственность, которую он не хотел на себя брать, но которую не мог оттолкнуть. Эти слова были как приговор, и он не знал, как с этим жить. Тео, стоявший рядом, тоже посмотрел на Малфоя с беспокойством, но не сказал ни слова, словно не решаясь вмешиваться в этот разговор. Пэнси всё это время молчала, но её взгляд был мягким, полным того, что трудно было бы выразить словами. Она знала, что каждое слово Блейза, каждое их действие, было продиктовано тем, что они действительно переживали за Драко. Но от этого было только хуже. Это не успокаивало, а только добавляло давления. Драко вновь взглянул на своих друзей. — Я знаю, — наконец сказал он, сдавленно, с тяжёлым вздохом. — Я всё понимаю, но не думайте, что мне легче от этого. Мне не легче. Я скоро с ума сойду. Он откинул волосы с лба, и в его голосе звучала усталость, так и не ушедшая после всех этих переживаний. Но Блейз не отступил. Его слова, как и прежде, оставались жесткими, но в них звучала тревога и правда, с которой никто не мог поспорить. — Мы все зависим от этого , Драко, — сказал он твёрдо, но с огоньком сочувствия в глазах. — Если ты провалишься, то все мы окажемся на грани. Но мы здесь не для того, чтобы сломать тебя. Мы здесь для того, чтобы ты выжил. Ты ведь нам нужен, понимаешь? Малфой молча кивнул, не в силах сказать ничего в ответ. В глазах его был тот же стальной взгляд, что и всегда, но в нём сейчас была и тень растерянности. Словно он вдруг осознал всю тяжесть того, что не мог изменить, что не мог контролировать.

***

Джинни сидела за столом в Большом зале, и её слова буквально бурлили, как горячий поток. Она сжимала вилку в руках так, что её пальцы побелели, и не могла скрыть волнения, которое, похоже, не отпускало её. — Да как он посмел?! — её голос был таким громким, что на мгновение все разговоры в зале стихли, а множество любопытных взглядов устремились к их столу. Джинни не заметила этого, слишком поглощённая своими эмоциями. Она продолжала выговаривать всё, что накопилось. — Он назвал Гермиону грязнокровкой! Весь такой напыщенный, кричал, что она ничего не сделает, что она просто слабачка! Да какая же это наглость?! Джинни была на грани, её глаза сверкали, а подбородок чуть дрожал от сдерживаемой ярости. Казалось, ещё пару секунд — и она сама поднимет бурю в этом зале. Но не успела она продолжить, как её слова едва не столкнулись с смехом Рона. — Но не долго он нос задирал, — сказала Джинни, её голос стал немного спокойнее, когда она вспомнила, как потом ему досталось. Она едва сдерживала удовлетворённую усмешку. — Гермиона быстро остудила его пыл! Ты бы видел, как он упал в судорогах! Рон не смог сдержать смех, и в этом смехе звучало что-то освобождающее, как после долгого напряжённого ожидания. Это заставило Джинни немного успокоиться, хотя её настроение всё равно оставалось угрожающим. — У него, похоже, это становится традицией, — рассмеялся Рон, его глаза весело блеснули. — Получать от Гермионы, а потом ещё и выглядеть, как идиот. Надо будет как-нибудь посчитать, сколько раз он уже это переживал. Гарри, сидящий рядом, был поглощён мыслями, и его взгляд на мгновение скрывал всю глубину его размышлений. Но, услышав комментарий Рона, он поднял голову и ответил с полусмеющейся улыбкой: — Ну, он сам виноват. Надо было держать язык за зубами, если не хотел получить очередную "лекцию" от Гермионы. Джинни снова кивнула, но уже не так яростно, а скорее с явным раздражением, которое всё-таки не отпускало её. — Я не понимаю, как ему не стыдно так говорить. Да, мы все знаем, что Малфой всегда такой был, но… Нам уже давно не одиннадцать. Все давно выросли с того возраста, когда пытались задеть кого-то такими словами. Рон сдавленно пробурчал, почти в сторону, как бы подытожив всю ситуацию: — Ты о чём, это же Малфой. Джинни в ответ поджала губы и почти не заметно фыркнула: — Даже его дружок Блейз и то лучше, — сказала она, не скрывая лёгкой горечи в голосе. — Тоже урод, но хотя бы пытался успокоить Малфоя. Стоял на коленях передо мной и руки мне целовал. Эти слова неожиданно вызвали странное чувство внутри неё, как если бы вулкан мести вдруг резко уступил место чему-то более мягкому, почти удовлетворённому. Она почувствовала, как в её груди появляется теплая искра, когда вспомнила момент, когда Блейз, почти униженный, встал перед ней и почти что принял это унижение. И всё же, несмотря на всю горечь, в этом было что-то… странно приятное. — Вы бы видели, как он старался! — продолжила Джинни, её голос вдруг стал мягче, словно она снова переживала тот момент. — Он сам, наверное, не знал, что с ним происходит! Но, чёрт возьми, это было чертовски приятно. Гарри и Рон переглянулись, их выражения лиц были до ужаса комичны. — Шутишь? — Рон даже прищурился от недоумения. — Ты что, мне не веришь? — воскликнула Джинни, встречая его взгляд с непониманием. — Прости, Джинни, но я не могу представить, чтобы Блейз стоял на коленях и молил о прощении, — сказал Гарри, не скрывая удивления. Джинни тут же, почти как по команде, пихнула подругу в бок: — Миона, докажи им! — с усмешкой сказала она. — Расскажи, как он называл себя моим покорным рабом! Гермиона, которая до этого мешала кашу в своей тарелке, неожиданно подняла взгляд и спокойно произнесла: — Да, так и было, — сказала она тихо, почти равнодушно, будто это была обыденность, а не одна из самых странных сцен в её жизни. — Гермиона, всё в порядке? — обеспокоенно спросил Рон, склонившись ближе. — Ты весь ужин молчишь и до сих пор не притронулась к каше. Это из-за Малфоя, да? Скажи только слово — я пойду и ещё добавки ему дам, чтобы не открывал свой поганый рот. — Нет, Рон, не нужно, — покачала головой Гермиона, пытаясь изобразить улыбку, но она вышла вымученной. — Просто всё как-то… выматывает. Сил нет, и аппетита что-то тоже. Всё в порядке, правда. Не переживайте. — Точно? — переспросил Гарри, прищурившись, словно хотел разглядеть, врёт ли она. — Да, ещё бы я расстраивалась из-за Малфоя. Много чести ему, — отмахнулась она, взяв ложку, но так и не поднесла её ко рту. — Ещё в поезде ты его защищала, между прочим, — хмыкнул Гарри, бросив на неё лукавый взгляд. — Что? — тут же нахмурилась Гермиона. — Ничего я не защищала! Я лишь сказала, что он не похож на пожирателя смерти. Посмотри на него, — она кивнула в сторону стола Слизерина, где Драко сидел, опустив голову, словно побитая собака, без обычной бравады. — Он и одного моего слабенького заклинания не выдержал. Слабак. Ему никогда не стать пожирателем. — Может, ты и права, — задумчиво протянул Гарри, понижая голос, — но мне всё равно кажется, что он как-то связан с Волан-де-Мортом. Или, по крайней мере, его друзья. Один — да, может и не опасен. Но вместе они вполне могут что-то затевать. — Вот именно, — поддержал Рон. — Они как стая хорьков. По одному трусливые, но в куче — могут и укусить. Джинни заливисто рассмеялась: — Стая хорьков? Рон, ты серьёзно? — Ой, да ну тебя, — махнул он рукой, фыркая, от чего Гермиона наконец-то слегка усмехнулась, уголки её губ дрогнули — впервые за весь вечер. В этот момент мимо них пронеслась какая-то девочка — по всей видимости, первокурсница. Она, не замедляя шаг, быстро положила что-то рядом с Джинни и тут же унеслась прочь, будто испугавшись собственных действий. — Эм… — нахмурилась Джинни, беря предмет в руки. — Что это? — Что там? — Рон вытянул шею, заглядывая через стол. — Письмо? Лягушка в коробке? — Нет… шоколадка, — удивлённо сказала Джинни, разглядывая аккуратно завёрнутый плитку. — "Аметистовая пыльца с лепестками лунной розы"... Никогда такую не видела. — Аметистовая пыльца? — присвистнул Рон. — Да это же безумно дорого! Это же один из ингредиентов, который используют в эликсире радужного покоя, и он почти не выращивается — только в Тибетских долинах. У тебя что, тайный поклонник — наследник Гринготтса? — А тебе что, завидно? — ухмыльнулась Джинни, подбрасывая шоколадку в руке. — Ещё бы! — возмущённо ответил Рон. — Я её всю жизнь мечтал попробовать! Эти штуки только на приёмах у министров подают! — Может, это и был министр, — с усмешкой вставила Гермиона, всё ещё мешая кашу в тарелке. — Переоделся первокурсницей и решил сделать тебе подарок. — Да уж, — протянула Джинни, — министр... с косичками и прыщами на лбу. Очень правдоподобно. — У тебя явно богатые фанаты, — заметил Гарри, качая головой. — Только не вздумай это есть, пока Флитвик или кто-то из старших не проверит на заклинания. Вдруг там какой-нибудь приворот, или что хуже. — Ну да, конечно, — фыркнула Джинни, приподнимая бровь. — Я же не полная идиотка. Хотя… если приворот на меня, а не от меня… — она задумчиво посмотрела на коробку, но тут же рассмеялась. — Шучу. Расслабься, Поттер, я переживу ещё один день без шоколада. — Какой храбрый поступок, — театрально сказал Рон. — Орден Мерлина первой степени — срочно. — Лучше орден с десертом, — усмехнулась Джинни и убрала шоколадку в карман мантии. — На потом. Когда пойму, кого из поклонников теперь нужно допросить. — Блейз? — подала голос Гермиона, качнув головой в сторону стола Слизерина. — Блейз? Думаешь? — прищурилась Джинни, покачав головой. — Не похоже на него. Он, конечно, мастер пафосных подкатов, может красиво говорить и делать вид, будто держит весь мир в кармане... но его максимум — оплатить мне сливочное пиво в Хогсмиде. Нет, точно не он. Он бы не стал так тратиться на меня. — Ну, я бы поспорила, — тихо сказала Гермиона, взглянув за спину подруги. Прежде чем Джинни успела обернуться, на её плечи опустились чьи-то ладони. Тёплые, уверенные, с характерным ароматом мускуса и утреннего зелья. В следующее мгновение у самого уха зазвучал его голос, мягкий, с едва уловимой усмешкой: — Угадай, кто? — Забини, — хмуро произнесла Джинни, не оборачиваясь. Она стряхнула его руки с себя и обернулась с наигранно суровым выражением лица, словно ледяная глыба. — Чего тебе? Мне казалось, твой дружок уже всё сказал. Очень красноречиво, между прочим. — Не обращай внимания на этого идиота, — ответил Блейз, легко, но уже без своей обычной насмешки. — Мы с ним сцепились, вот он и кидается на всех подряд. Прости его узколобие, если можешь. — Ага, щас. Пусть сам извиняется, если найдет в себе смелость, — сказала Джинни холодно, но взгляд её задержался на нём чуть дольше, чем следовало. — Конечно попросит, — заверил он, сделав шаг ближе. — Никуда не денется. Он не должен был вас трогать. — Не должен — это слабо сказано, — вскинула подбородок Джинни, вновь напуская на себя горделивый вид. Блейз кивнул с лёгкой усмешкой, а затем небрежным жестом указал на карман её мантии, куда девушка секунду назад спрятала сладость. — Кстати... тебе понравился мой подарок? — Так это был ты? — приподняла бровь Джинни. — Я-я-я, — протянул он, как будто был доволен собой больше, чем следовало. — Ты, надеюсь, не подсыпал туда яду? — спросила Джинни, сузив глаза. — Или ещё какой мерзости? — Джинни, дорогая, ну что ты... — изобразил оскорблённого Блейз, прижав руку к груди. — Ты что обо мне думаешь? — То, что заслуживаешь, — фыркнула она, но в её голосе сквозила лёгкая насмешка. — Но раз ты так уверен в невиновности своей дорогущей шоколадки... съешь-ка ты первый кусок. Она же безобидна, верно? С широкой, почти дерзкой улыбкой, она отломала щедрый кусок и протянула ему. Блейз помедлил, взглянув сначала на неё, потом на шоколад, затем снова на неё. Несколько секунд — и он с достоинством взял его, театрально поклонился и засунул в рот. — М-м-м... божественно, — сказал он, жуя. — Жаль, конечно, что теперь тебе достанется меньше. — Сам виноват, — пожала плечами Джинни, внимательно следя за его лицом. Убедившись, что парень жив и не начал ползти по полу в судорогах, она скривилась. — Ладно, убедил, — сказала она и, наконец, отломала кусок себе. — И правда просто шоколадка... Но чертовски вкусная. Рон таращился на довольное лицо сестры, едва не облизываясь. Слюни, казалось, вот-вот начнут капать прямо на стол. — Дай и мне! — не выдержал он наконец, подаваясь вперёд так, словно собирался сам вырвать лакомство из её рук. — Хотя бы кусочек, умоляю. Джинни нахмурилась и одарила его тем самым взглядом, от которого большинство братьев обычно предпочитали отступить. Но Рон упрямо смотрел на шоколадку, будто на спасение своей жизни. Вздохнув, она всё-таки отломила маленький кусочек и с неохотой протянула ему. — Ладно, но будешь должен! Рон схватил угощение и тут же закинул в рот целиком, даже не разжёвывая по-человечески. Глаза его закатились, а на лице появилось выражение чистого блаженства. — Ммм… — протянул он, прикрыв глаза. — Божественно… — Смотри, не кончи, Уизли, — лениво усмехнулся Блейз. Рон приоткрыл один глаз, но отвечать не стал — удовольствие от шоколада явно перевешивало желание поспорить. Он только что-то невнятно пробурчал и снова вернулся к сладкому трансу. — Иногда мне кажется, что он готов променять родную семью на еду, — Джинни рассмеялась, но смех её постепенно стих, когда она заметила, как пристально на неё смотрит Блейз. Он не улыбался — в его взгляде было что-то слишком внимательное, слишком личное. — Ты чего так смотришь? — тихо спросила она, невольно заправляя прядь за ухо. — Я тебе говорил, как прекрасно ты смеёшься? — голос его прозвучал чуть мягче обычного, без привычной издёвки. — Да ну тебя, — пробормотала Джинни и смущённо повела плечом. — Я серьёзно, — не отводил глаз он. — Какой же ты… — она запнулась, но улыбка всё равно мелькнула на её губах. — Какой? — подался к ней ближе с ухмылкой. — Фу! — тут же вмешался Рон, морщась так, словно ему подсунули тухлое яйцо. — Можете хотя бы не флиртовать при мне? Это отвратительно. — А ты можешь просто заткнуться и не мешать? — лениво бросил Блейз, даже не глядя на него. На удивление, Рон послушался. Хотя и продолжал сидеть с видом мученика, которому выпала самая омерзительная кара в жизни — наблюдать, как его сестра и этот самодовольный слизеринец строят глазки прямо у него под носом. Блейз чуть улыбнулся уголком губ и снова перевёл взгляд на Джинни, будто для него во всей комнате существовала только она. — Ну так что, Джинни? — с лёгкой небрежностью спросил Блейз. — Ну так что, Блейз? — передразнила его девушка, приподняв бровь. Он театрально закатил глаза, но тут же наклонился чуть ближе: — Ты ведь поможешь мне с вечеринкой, правда? — в голосе его звучала почти мальчишеская просьба, а тёмные глаза смотрели так умоляюще, что было сложно удержаться от улыбки. — Помогу, — без лишних слов ответила она, словно это было само собой разумеющееся. На лице Блейза расцвела довольная улыбка — такая открытая, что в ней почти не чувствовалось его обычной ухмылки. — Я знал, что ты меня не бросишь, — радостно сказал он и, выпрямившись, перевёл взгляд на троицу за её спиной. Рон, Гарри и Гермиона всё это время молчали, будто ждали, когда разговор закончится сам собой. Но теперь Блейз явно решил втянуть и их: — Вы, кстати, приглашены. Все трое. — Он слегка прищурился и остановил взгляд на Гермионе. — Особенно ты. Считай это моё извинение за сегодняшний… инцидент. Ты станешь звездочкой вечера. Гермиона растерянно моргнула, но не успела ничего ответить — Рон резко вскинул голову. — Мы предпочитаем быть подальше от таких мест, — произнёс он сухо, будто отрезал ножом. — От каких «таких»? — в голосе Блейза зазвенело притворное недоумение. — Ты прекрасно знаешь, — рыкнул Рон, и его уши мгновенно налились краской. Слизеринец наклонил голову чуть набок, изучая его так, словно смотрел на любопытный экспонат. — Да ладно тебе, Уизли. Есть и другие развлечения помимо еды, — усмехнулся он. Гарри, до этого сдерживавшийся, поднял глаза. Его голос прозвучал тихо, но жёстко: — Мой друг ясно выразился, не так ли? Уходи, пока не отхватил, как и твой дружок. В воздухе повисла тягучая тишина. Рон сжал кулаки, Джинни чуть подалась вперёд, будто готовая вмешаться в любую секунду. Блейз, однако, не двинулся с места и не потерял своей наглой улыбки. — Да бросьте. Я не враждовать пришёл, — сказал он, обведя их взглядом и задержавшись на Джинни. — Вы ведь не откажете мне в приглашении? На этот раз молчание длилось дольше. Рон смотрел на него исподлобья, будто борясь сам с собой. Но затем, совершенно неожиданно даже для Гарри, его лицо смягчилось. — Ну… может, мы и придём, — пробормотал он неуверенно. — Что?! — Гарри повернулся к нему с явным возмущением. — Рон, ты же… Но договорить он не успел — Джинни резко перебила его: — Мы пойдём. Все вместе, — её голос прозвучал твёрдо, даже безапелляционно. — И наша звёздочка тоже. Правда? Она улыбнулась подруге, и в этой улыбке было что-то успокаивающее, почти обещание. Гермиона на миг растерялась. Она посмотрела на Джинни, потом на мальчиков, затем снова на Джинни. В голове вихрем пронеслись слова, которые она недавно дала себе: «Скоро всё будет хорошо». Губы её дрогнули, но потом расправились в широкой, немного решительной улыбке. — Конечно, — произнесла она, и голос её звучал уже твёрже. — Жду не дождусь, чтобы сверкать. Гарри нахмурился ещё сильнее, будто Гермиона только что сказала что-то кощунственное. — Сверкать? — переспросил он с подозрением. — На вечеринке у слизеринцев? Гермиона, ты серьёзно? Она спокойно встретила его взгляд и едва заметно приподняла подбородок. — А почему бы и нет? Иногда полезно менять обстановку. — Вот именно, — поддержал её Блейз, с довольным видом склонив голову набок. — Ты, Грейнджер, сама того не понимаешь, но у тебя есть всё, чтобы сиять. Ум, огонь, даже… — он сделал выразительный жест рукой, очерчивая её фигуру, — искра, что грех не заметить. В правильной компании это будет выглядеть безупречно. Гермиона покраснела, но не отвела взгляда. Джинни тихо прыснула со смеху и легонько толкнула подругу в бок. — Ну, вот видишь. Даже враги признают, что ты — настоящая звезда. — Он мне не враг, — неожиданно твёрдо сказала Гермиона, снова бросив взгляд на Блейза. — И если уж он извинился, то я приму извинение, хотя вины его совершенно нет. Гарри нахмурился, в глазах мелькнуло беспокойство. — Гермиона… ты уверена, что это хорошая идея? Она лишь кивнула, и было видно, что решение принято окончательно. В её взгляде появилось что-то новое — лёгкое упрямство, желание доказать, что она больше не будет прятаться за чужими словами и предостережениями. — Всё будет хорошо, — вмешалась Джинни, её голос прозвучал тепло, но решительно. — Мы пойдём вместе, значит, мы будем рядом. Блейз довольно улыбнулся, словно только что выиграл партию, и, вставая со скамьи, протянул с лёгкой небрежностью: — Вот и договорились. Значит, увидимся вечером. Он бросил на Гермиону короткий взгляд, полный самодовольства, и, скользнув мимо Поттера и Уизли, вышел из Большого зала. Его шаги постепенно затихли, оставляя после себя ощущение лёгкого вызова, словно он и впрямь ушёл победителем. — Да что это вообще было?! — сорвался Гарри, резко поворачиваясь к друзьям. Его зелёные глаза сверкали гневом, кулаки сжимались, будто он сдерживал желание броситься вдогонку. — Вы что, совсем? Сидеть рядом с ним, разговаривать так, будто он наш союзник?! Это же Блейз, один из них! Рон, слегка поёживаясь, отвёл взгляд, а вот Гермиона спокойно подняла голову и встретила Гарри прямым, твёрдым взглядом. — Ты же сам хотел узнать, что скрывается за спинами Малфоя и его дружков, — напомнила она ровно, почти холодно. — Вот тебе и шанс. Гарри уже открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер, словно что-то уловив в её словах. Взгляд его смягчился, он выдохнул и чуть прищурился, а потом уголки губ медленно поползли вверх. — Постой… — на его лице проступило облегчение. — Ты специально решила войти к ним в доверие… Чёрт возьми, Гермиона, это гениально. — Он тихо рассмеялся, качнув головой. — А я и правда на миг подумал, что ты собралась подружиться с ними. Какая же глупость. — Рада, что наконец понял, — сухо произнесла Гермиона, но в её глазах мелькнула досада.