Часть 2. Тайный ход.

Ветер раскачивал факелы так, что тени скользили по холодным стенам Красного замка. Голова Лиссы шумела, музыка всё ещё звучала где-то на границе сознания, а шелковая юбка с нетерпеливым шуршанием задевала каменный пол. Она провела ладонью по шее и глубоко вдохнула. После смерти матери нравоучения Алисенты стали для неё чем-то вроде вечной доброй традиции. Сестра писала письма, взывая к её благоразумию; шептала ей об этом при редких встречах, закладывала это в бесконечные тоскливые взгляды. Но сегодня… Этим вечером, когда последние пирующие окончательно впали в беспамятство, королева явила ей свой разгневанный лик. — Что ты делаешь? — Голос её звучал низко и тихо, но Гвейлисс слишком хорошо знала сестру, чтобы не понять, как горячий клинок тревоги встал у её горла. — Я просто танцевала… — С Деймоном Таргариеном? Лисса увела взгляд, но королева не позволила ей увильнуть от ответа. — Ты понимаешь, как это выглядит? — Алисента сжала губы, принимаясь расхаживать взад и вперёд. — Ты моя сестра, и твои поступки отражаются на мне, на отце, на твоих племянниках, на Гвейне и...— Она подступила ближе, выдохнув наконец. Уложила тёплые ладони на плечи девушки. — Деймон не тот человек, с кем ты должна… Она не закончила. Но Гвейлис поняла. — Ты должна понимать, что стоит на кону, Лисса. — Она чуть встряхнула её, а потом сухие губы коснулись лба. — Порочный принц всегда разрушает то, к чему прикасается. Мы не такие, как они…— Королева кивнула на барельеф с изображением одного из огромных, пугающих их обеих, драконов. — Мы не должны нарушать правила, не должны бросать вызов приличиям. Она помолчала, слушая, как в камине уютно трещат поленья, успокаиваясь от ровного дыхания Гвейлисс. По их лицам плясали отблески, делая двух сестёр удивительно похожими. — Я...я должна знать, что могу положиться на тебя… — Смягчаясь произнесла Алисента и Лисса подняла глаза, замечая, какой уставшей выглядит её сестра и сердце виновато сжалось: — Я тебя не подведу. Дверь за ней мягко закрылась. Она отослала служанок, мечтая скорее остаться в одиночестве и забыться в долгом сне. Но комната встретила её прохладой крипты. Луна за окном налилась серебром, омывая девушку холодным светом. Она хотела было шагнуть к кровати, когда заметила движение. Тень в углу треснула, расползлась, будто по швам, впуская в полосу лунного света высокую фигуру. Деймон Таргариен. Он сидел в её кресле, словно хозяин этого замка, а не гость. Одна рука лениво свисала через подлокотник, другая сжимала бокал с вином. Алый шёлк рубашки пробивался под чёрным акетоном, пепельные волосы спадали на плечи. Какое-то время она бестолково рассматривала его лицо, будто не веря в то, что он действительно здесь, прямо перед ней. Порочный принц не двигался, не говорил, только изучал её колким взглядом, удерживая на губах полуулыбку, а потом, словно очнувшись, разомкнул бледные губы: — Бегите, миледи. — Низкий голос поцарапал тишину. — Пока не поздно. Она не двинулась с места, запирая весь ужас внутри. — Как…как вы… — Ты, похоже, ждала кого-то…— Режущая насмешка отразилась в пурпуре глаз. — Раз не заперла дверь… — Вон! — Она сжала пальцы в кулак, чтобы он не увидел дрожь. Уголки его губ поползли выше, словно именно этого он и ждал. Принц медленно поднялся, мягко и хищно. Сделал первый шаг. — Боишься, что о нашей маленькой, милой беседе…— Шаг. —...кто-то узнает? — Не подходите! — Её голос взвился в воздухе, как натянутая струна, скованный страхом взгляд метнулся к тяжёлой двери. — Я буду… Ещё шаг. — Что? Он уже был слишком близко. Реальный, из крови и плоти, сильный, опасный. Холодный камень упёрся ей в спину. Бежать было некуда. Деймон наклонился, ловя её взгляд: — Кричать? — Принц произнёс это так неверяще, будто знал больше неё самой, что самообладание молниеносно потонуло в сомнениях. — Скажи мне, Гвейлис… — Его голос понизился до обжигающего шёпота. — Что связывает тебя с братом? Сердце Лиссы нехорошо дрогнуло. Она не ответила. Деймон внимательно изучал её лицо, цепко, дюйм за дюймом, будто хотел запомнить все её веснушки. И вдруг понял. — Ах, так значит, слухи правдивы. Она вскинула подбородок, гнев вспыхнул на радужке расплавленным янтарем. — Слухи? — О том…— Деймон лениво потянулся к её лицу. Она отпрянула, но он только убрал за ухо выбившуюся прядь. —...что лорд Гвейн Хайтауэр слишком часто…задерживает взгляд на собственной сестре. Гвейлис резко втянула воздух. Они переглянулись — принц улыбался. — Но ведь его можно понять… — Это ложь! — Разумеется. — Деймон сладко усмехнулся. — Ведь это так грязно…желать свою сестру или, к примеру, племянницу? Он вдруг наклонился к её уху, дыхание обожгло кожу. — Другое дело, желать кого-нибудь чужой фамилии, может, сестрицу королевы? Может…брата короля? Запах кожи, вина, золы смешался с её дыханием. Голова закружилась. Кровь ударила в виски, и прежде чем она осознала, что делает, она замахнулась. Быстро, хлёстко — но он перехватил её запястье. — Отпусти меня! Он толкнул её обратно к стене, грубо, без какой-либо жалости. Горячее тело заперло её в ловушке. — Ты всё ещё можешь сказать правду… — Он наблюдал за ней с удовольствием мучителя. Фиалковые глаза плотоядно потемнели, и Лисса набрала воздуха, будто собиралась спуститься под воду. — Помоги…! Но он не дал ей кричать. Рывком прижал её к себе, сжал пальцы на шее, заглянул в самые глубины её глаз. Завязалась борьба. Искрящаяся. Опасная. Живая. Она извивалась, сопротивлялась, пытаясь дотянутся до кинжала на мужском бедре, но он удерживал её железной хваткой. И вдруг он рассмеялся. По-детски. Весело. А потом снова толкнул её к стене. Лисса затравленно сжалась, ожидая удара. Но удара не последовало. Его тепло заполнило её мир. И вдруг… Это перестало быть просто угрозой. Огонь слился с огнём. Она должна была оттолкнуть его. Должна была ударить, сбежать, кричать. Но его губы нашли её. И она ответила.

***

Деймон понял: игра вышла из под его контроля. Незаметная сестрица зелёной королевы…она была слишком невысокой для него, слишком хрупкой. Такой сладостной и трепещущей, что его охватил жар. Когда его губы взяли её, она не просто ответила – она вспыхнула. Дыхание жгло, как каленое железо. Горячий язык пробился внутрь, и Лисса почувствовала, как тело, само собой, изгибается, повинуясь его рукам. Предавало её, тонуло в этом греховном удовольствии. Она покорно открывала бархатный рот, шире и шире под его давлением, а он, всё не мог насытится этим. Слишком жадно. Слишком глубоко. Грубый, дерзкий, порочный. Деймон прижал её к стене, их тела сплелись, дыхание сбилось. Крепкие руки двинулись по изгибу бедра, потянули шёлк вверх и воздух между ними заполнился глухим, с трудом удерживаемым, стоном. Лисса дёрнулась, но его ладони крепко удерживали её. Деймон знал, что её разум борется, но тело… Тело уже знало, чего хочет. Шершавые пальцы скользнули по шее Лиссы, властвуя так, что принц чувствовал, как её пульс бешено колотится под кожей. Гибкое девичье тело напряглось, когда он сорвав ворот платья впился в белоснежные плечи губами, ощущая каждую искру дикого желания. Он хотел оставить на ней следы. Хотел, чтобы она помнила. Его губы снова нашли её. На этот раз впиваясь жёстче, глубже, до металлического привкуса. Лисса, застонав так явно и распущенно, сомкнула влажные глаза, когда Деймон добрался до её груди. Он сорвал лиф, принимаясь сжимать и ласкать, бесстыдно торчащие бледно-розовые соски. Нагло, уверенно, словно она уже принадлежала ему. Губы Деймона сорвались к шее, обожгли кожу жаркими поцелуями, укусами, ласками. Она запрокинула голову, когда он царапнул её ключицы сведёнными зубами, стонала и погибала от неизбежного удовольствия. Принц схватился за мешающую ему цепочку, с семиконечной звездой, сорвал её с тонкой девичьей кожи и отбросил. Та с дребезжащим звоном покатилась по полу, забилась гранями о камень, пока не затихла, пробуждая в сознании болезненный укол совести. В карих глазах мелькнул испуг. — Н-нет…Не надо… Но её голос сломался, растворился в его дыхании. Деймон улыбнулся, прижимаясь ещё сильнее, тёрся об неё сквозь тонкую ткань, так, что ядовитая сладость разъедала внизу живота. Его бедро раздвинуло её ноги, пальцы заиграли с шнуровкой на спине. Она втянула воздух, вцепившись в широкие мужские плечи. Слишком сладко. Слишком жарко. Слишком много. Это было приятно и неправильно… Ещё секунда — и она утонет. Нет...Нет! Холодное лезвие легло на его горло. Деймон замер. Они оба дышали рвано, как загнанные. Кровь замедляла время, останавливая свой сумасшедший ход. Лисса вся была в нём, в его тепле, в его дыхании, послушно вздрагивая в такт бою его сердца. Но сейчас, в этот миг – она правила балом, удерживая его жизнь на острие кинжала. — Отпусти меня. Он улыбнулся ей в губы, не имея сил оторваться. — А если нет? Клинок прижался сильнее. Раскаленная капля крови стекла вниз по, нетронутой солнцем, коже. Деймон рассмеялся. — Вот оно как... Он отпустил её. Сделал шаг назад. Один. Другой. Третий. Прикоснулся к саднящему жару на шее и пальцы окрасились в багровый. Глаза его горели пурпурным пеклом. — В следующий раз, миледи… — Голос был низким, соблазнительным, как грех. — Я отберу у тебя этот кинжал. И с этими словами он растворился в тени, оставляя её одну.