Часть 11. Тени прощания.

Ветер с Чёрноводного залива поднимал над двором тонкую пыль, скользил по плащам и волосам собравшихся, будто невидимый призрак, касающийся каждого. Золото заходящего солнца пылало во дворе Красного замка. Башни и бойницы алели, словно запёкшаяся кровь, а на мостовой, заполненной рядами из повозок, коней и сапог рыцарей, рассыпались длинные тени. День выдался ясным, но в воздухе витал колючий холод, пробирающий до костей. Сам замок затаил дыхание в ожидании неизбежного. На широком внутреннем дворе Красного замка выстроились слуги, рыцари и приближённые. Лорд Гормон Хайтауэр сидел верхом на гнедом жеребце, ритмично постукивая пальцами по рукояти меча. Ждал. Его племянник готовился к отъезду. Сир Гвейн Хайтауэр, облачённый в сияющую броню, выглядел несгибаемым рыцарем. Честь дома Хайтауэров, доблесть Староместа, верный клинок Простора. Но под доспехами билось сердце, разрываясь на части. Он пытался держать себя в руках: плечи были расправлены, руки спокойно покоились на поясе, а перчатки оставались без единой складки. А в глазах буря. Его взгляд метался по толпе, пока не нашёл её. Лисса стояла чуть поодаль, сложив руки перед собой, пальцы впились в ткань рукавов как когти в плоть. Её платье было цвета молочного мёда, но на фоне багряных стен замка казалось слишком светлым, слишком хрупким, будто она и сама вот-вот растворится в этом холодном воздухе. Шнуровка на корсаже стянула её грудь до боли, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что клокотало внутри. Гвейн покидал её. Её брат, её сердце, её отражение в этом мире. Они не могли приблизиться друг к другу так, как хотелось. Не здесь. Не сейчас. Алисента наблюдала за ними, облачённая в глубоко зелёное платье, похожая на богиню, что вершит судьбы смертных. Рядом с ней стоял юный принц Дейрон Таргариен – золотистый, как ясный летний день, весёлый и любознательный, пока не понимающий всей горечи этого прощания. Королева наклонилась и погладила сына по белокурым волосам. — Будь послушен, сын мой, — Её голос был мягок, но глаза – тревожны. — Слушай своего дядю и лорда Гормона. Мы скоро увидимся. Мальчик кивнул, но ничего не ответил. Крепкие руки одного из рыцарей Староместа подняли его в воздух, устроили на покорном жеребце Гвейна. Лисса не заметила этого. Она хотела броситься к Гвейну, обнять, зарыться лицом в его плечо, поцеловать. Хотела ощутить его дыхание, его тепло, его силу – в последний раз, прежде чем их разлучат. Но не могла. Королева смотрела. Отто смотрел. Весь мир не отводил от них глаз. Они встретились в центре двора. Вокруг были рыцари, придворные и слуги, но никого больше не существовало. Лисса сделала шаг вперёд, Гвейн – навстречу. Он взял её руку, лишь на мгновение, чтобы не вызвать подозрений, но его пальцы сжались крепче, чем позволяли приличия. Тёплые, сильные, живые. Она почувствовала, как его большой палец едва заметно скользнул по её коже – жест, который никто, кроме неё, не заметил. Сердце сжалось. — Я вернусь, — Выдохнул он. Голос едва слышный, но несущий в себе столько боли, что ей захотелось закричать. Она кивнула, слова прочно застряли в горле. — Я вернусь, — Повторил Гвейн, сжимая её руку сильнее. — И что тогда? — прошептала она так тихо, что даже ветер не смог подхватить её голос. Гвейн ничего не сказал. Но в глазах застыл немой ответ: “Я не знаю.” Они могли бы просто обняться, как брат и сестра. Это было бы правильно. Но даже простое касание длилось слишком долго. Лисса приподнялась на носочках, а Гвейн склонился ниже – но губы так и не встретились. Они зависли в дюйме, ощущая друг друга, но не осмеливаясь пересечь эту проклятую грань. Ощущение его дыхания на её губах было пыткой. Ещё мгновение — и она сломается. — Мне нужно ехать, — выдохнул он, и в этих словах было больше боли, чем в любом крике. Она кивнула, сжав зубы. Горло сдавило, будто на него наложили железный обруч. Он разжал кулаки, пальцы его дрожали. А потом отступил. Отступил, словно разжал прядь её волос, так и не коснувшись кожи, словно поцеловал воздух между ними, словно разорвал что-то живое. Гвейн резко отвернулся, взял поводья. Лисса смотрела, как он забирается в седло, как его плащ цвета хвои скользит по бокам коня. — Вперёд, — приказал Гормон. Топот копыт эхом разнёсся по двору. Гвейн не обернулся. Ни разу. Лисса стояла, пока всадники не скрылись за воротами. Только тогда она осознала, что её ногти оставили багровые полумесяцы на её ладонях. Она прикусила щёку, слишком сильно – во рту заиграл металлический привкус. Во дворе повисла мёртвая тишина. Алисента подошла к сестре, её рука легко коснулась её локтя – почти ласково, но эта мягкость таила в себе сталь. — Так должно было быть, — Тихо сказала королева. Лисса не ответила. — Ты должна оставить детские привязанности в прошлом, — Продолжала Алисента. — Мы не всегда получаем то, что хотим. Лисса коснулась виска дрожащими пальцами, будто пытаясь удержать разрывающиеся на части мысли. — Гвейн займёт своё место в Староместе. Тебе тоже пора занять своё место. — Голос Алисенты был мягким, но не терпящим возражений. Лисса сжалась внутри, хотя внешне осталась равнодушной. Она знала, что сестра права. Но сердце её говорило иначе.