Часть 12. Сделка и грех.

— Леди Лисса, — Тиланд заговорил первым. Он был именно таким, каким должен был быть лорд Ланнистер – улыбчивым, обходительным и насквозь фальшивым. Похоже, она ему понравилась. — Какая удача, что сегодня мы можем наконец поговорить. Лисса шла медленно, её юбки касались дорожки, оставляя за собой шорох ткани, напоминающий шелест страниц в закрывающейся книге. Сад Красного Замка тонул в мягком золоте позднего солнца. Воздух был густым, наполненным терпким ароматом роз, а вдали слышалось журчание фонтана. Но всё это казалось чужим, ненастоящим – словно она ступала по декорации, поставленной для чужого спектакля. Она ощущала взгляд отца, Отто Хайтауэра, наблюдавшего за ними из-под полей капюшона. Знала, что неподалёку следовала её служанка. Всё было так, как должно было быть. Её мягко заводили в обрамлённую золотом клеть. Лисса выдавила вежливую улыбку. Она не смотрела на Тиланда прежде. Он был лишь одним из множества львов, рычащих в зале пиров, шепчущих в тени колонн, плетущих заговоры и расставляющих ловушки в самой ткани Вестероса. Как и все Ланнистеры, он был хитёр, ловок и умел выбирать сторону, которая принесёт ему наибольшую выгоду. Но разве Хайтауэры были иными? Разве её отец, Отто, не был ещё более тонким игроком? Разве её сестра, Алисента, не хотела усадить своих детей на драконьи троны, растоптав всё, что стоит на пути? Нет, она не могла винить его за это. — Я рада, что мы были знакомы и ранее, милорд. — Но не так близко, как того требует наш союз, — Заметил он. — Теперь всё изменится. Изменится. Это слово застряло в её голове, словно заноза. Она почувствовала, как сжался живот, как грудь охватила невидимая петля, затягиваясь всё туже. — Ваш дядюшка и брат отбыли сегодня в Старомест, — Продолжил он, не отрывая от неё взгляда. — Я понимаю вашу печаль. Разлука с родными всегда тяжела. Его галантность была не врождённая, а тщательно отточенная. Даже вежливые слова были не словами мужчины, а словами человека, заключающего сделку. Лисса коротко кивнула, не доверяя его речи. Наверняка до него уже доходили слухи. — Но вы не должны бояться. — Его тон был мягким, но в нём чувствовалась ужиная изворотливость. — Я смогу стать вашей личной крепостью в этих стенах, и у меня нет сомнений, что вы, в ответ, проявите себя как достойная жена. Она взглянула на него. Тиланд не смотрел на неё, как смотрят на женщину, которую хотят. Он видел вложение, юное, приятное, которое принесёт ему золото, власть и место в рядах зелёных. — Я сделаю всё возможное, — Тихо произнесла Лисса. Тиланд улыбнулся краем губ. — Хороший ответ. — Одобрил он. Они прошли дальше, не торопясь, позволяя разговору течь. — К тому же мы похожи. Мне известно, что вы любите покой и тишину, как и я. Домашний очаг для вас ближе, как и для меня. Вы не расточительны, но клянусь, что никогда не обижу вас в ваших просьбах. К тому же, в наших семьях есть нечто общее. — Он чуть замедлил шаг, внимательно наблюдая за её лицом. — И у Ланнистеров, и у Хайтауэров частенько рождаются близнецы. Лисса сжала пальцы на рукаве платья. От упоминания о брате стало трудно дышать. Будто в груди что-то смялось, скукожилось, как осенний лист под сапогом. — Да. У нас обоих есть брат, с которым мы пришли в этот мир вместе. — Судьба, — Заметил он. — Двойственность крови. Он посмотрел на неё внимательнее. — Наследники – это тоже судьба. Я надеюсь, наш союз принесёт плоды. Лисса почувствовала, как внутри всё сжалось. Она кивнула, едва шевельнув головой. — Разумеется, милорд. Слова были пустыми, безжизненными. Как будто говорила не она, а кто-то другой. Они вышли на солнечную лужайку, миновав каменный мост, наблюдая, как знамёна трепещут от буйного ветра. И тогда Лисса увидела его. Деймон Таргариен стоял у окна, опираясь на подоконник, и смотрел на неё. В этом взгляде читалось всё: притяжение, мрачное удовлетворение, собственническая усмешка. Как дракон, лениво следящий за жертвой и ожидающий момента, когда она сорвётся в бездну. Деймон не отпустит её. Тиланд не оставит ей выбора. А Гвейна больше не было рядом. Её пальцы невольно сжались, ногти оставили алые полумесяцы на ладони. Клетка захлопнулась.

***

— Ты молишься обо мне, Лисса? Его голос скользнул по её коже, как горячее вино в холодную ночь — обжигающий, опьяняющий, проникающий внутрь. Она вздрогнула. Сначала подумала, что это всего лишь шёпот в её голове, ещё один соблазн, посланный Семерыми, чтобы испытать её. Но тёплое дыхание у самой линии волос, лёгкое движение воздуха от его приближения… Это был не сон. Деймон. Он стоял за её спиной, слишком близко — так, что его тень накрывала её, отрезая от свечей и золота Семерых. Лисса не подняла головы сразу. Её губы продолжали беззвучно шевелиться, но молитвы утратили смысл, стали пустым шелестом слов. Деймон не опустился рядом, не сделал вид, что тоже пришёл просить прощения. Конечно, нет. Таргариены не просят прощения. Они сами его даруют. Принцу не нужны были молитвы. Он сам был грехом. — Уходи, — Прошептала она. — Это святое место. Тёмный смех. Тёплый, густой, ленивый. — А если я хочу остаться? — Его голос был мурлыкающим, почти ласковым. — Ты думала, здесь я не посмею прикоснуться к тебе? Его ладонь легла на её затылок. Пальцы погрузились в волосы, запутались в них. Медленно, почти лениво, он потянул, заставляя её запрокинуть голову. Лисса невольно зажмурилась. В глазах заплясали огоньки свечей. — Ты дрожишь. Девушка судорожно втянула воздух. — Я молюсь, — Выдавила она. — О брате. О семье. О… — О прощении? — Его губы были слишком близко. Голос — слишком близко. Деймон отпустил её волосы, но не отстранился. Его ладонь опустилась вниз, вдоль её шеи, оставляя за собой огненный след. Кожа под его руками словно горела. Когда он добрался до ключицы, Лисса почувствовала, как у неё пересохло в горле. Пальцы прошлись по тонкому бархату её платья, задевая чувствительную кожу. Она открыла глаза, но не осмелилась повернуться. Тишина септы была обманчива. Септоны сновали в дальних уголках, их шаги отдавались эхом в каменных сводах, но здесь, в этой части зала, было пусто. Служанка ждала снаружи. — Тебе нужно чаще гулять, — Лениво заметил он. — Выглядело так, будто вам с Ланнистером было хорошо в саду. Лисса задохнулась. — Ты… видел? Деймон не ответил. Она сжалась, прячась, но он уже поймал её за подбородок, заставляя поднять взгляд. — Ты покраснела, девочка? — Его пальцы мягко очертили её губы. — Значит, есть о чём волноваться? Она сглотнула. — Нет! Слишком быстро. Слишком резко. Деймон усмехнулся. Руки заспешили ниже, мягко поглаживая шею, затем опустились на ложбинку между грудей. Он чувствовал, как быстро бьётся её сердце. — Я хочу, чтобы ты научилась не лгать мне. — Его голос стал тише, теплее, но в нём звучала угроза. Ладонь легла на её талию. — Я хочу, чтобы ты дрожала не от страха, а от того, что я делаю с тобой. Деймон наклонился, губами касаясь её скулы. Мучительно медленно, он опустился ниже, проводя языком по чувствительной коже за её ухом. Лисса ощутила, как её ноги стали ватными. — Я хочу слышать, как ты дышишь вот так… — Выдохнул он, когда девушка невольно задержала дыхание. — Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда я приду за тобой сегодня ночью. Лисса резко обернулась. — Что?! Деймон смотрел на неё, полуприкрыв глаза, как хищник, играющий с добычей. Она должна была закричать, что он безумец, что это невозможно. Но не сделала ни того, ни другого. — Ты не посмеешь… — Голос был слабым, неуверенным. Деймон сощурил глаза: — Хочешь поспорить? Его ладонь вернулась к волосам. Снова потянул назад, наклоняясь к её горлу. Лёгкое касание. Тёплое дыхание. Затем ещё одно, чуть ниже. Лисса вцепилась в свою юбку, потому что иначе вцепилась бы в него. — А теперь молись, Лисса, — Прошептал он. — Может быть, Семеро услышат тебя. И ушёл. Оставив её на коленях. С дрожащими руками. С жаром, что вспыхнул в её теле вопреки здравому смыслу. Лисса дотронулась до губ, ощущая, как горит её кожа. Только теперь она поняла, что даже не дышала.