Часть 4

IV

***

      Тишина кладбища сгущалась, словно дым после пожарища. Каждый вздох Сабины отдавался болью в груди, а сердце колотилось так яростно, что, казалось, его удары разнесут рёбра. Лунный свет, пробиваясь сквозь клубящийся туман, рисовал на могильных плитах причудливые узоры, превращая Пожирателей в безликих теней с белыми масками вместо лиц. Воздух был пропитан запахом прелой листвы, сырой земли и чего-то металлического – возможно, крови, оставшейся после недавнего ритуала.       Нагайна, обвившая плечи своего господина, медленно покачивала головой, её жёлтые глаза-щёлки изучали Сабину с холодным любопытством. Чешуя змеи была зеленной и контрастировала с чёрной мантией её хозяина.       — Верность в обмен на свободу? — Том Реддл растянул слова, алая искра удивления мелькнула в его глазах. Он сделал шаг вперёд, и его тень – длинная, неестественно чёрная – накрыла Сабину целиком, будто живое существо. — Любопытно. Ты отвергаешь силу, которую я предлагаю... но просишь свободу?       Сабина подавила дрожь, ощущая, как холодный пот стекает по спине. Мужчина перед ней был прекрасен и ужасен одновременно – его черты, выточенные словно из мрамора, не скрывали абсолютного отсутствия человеческого тепла. Лишь глаза горели странным внутренним огнём.       — Я не буду слепо повиноваться, — она заставила голос звучать твёрже, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Но если ты дашь мне силу и знания – я стану твоей союзницей.       Среди Пожирателей пробежал шёпот, похожий на шелест мёртвых листьев. Корбан  – коренастый мужчина со шрамом через левый глаз – выступил вперёд, сжимая палочку так, что костяшки пальцев побелели:       — Милорд, это ловушка! Она же Поттер! Её брат...       Том merely поднял руку, и Корбан внезапно схватился за горло, лицо его посинело, вены на лбу вздулись. Он упал на колени, хрипя.       — Я не просил твоего мнения, Корбан, — голос Тома звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь. Он разжал пальцы, и Пожиратель рухнул на землю, задыхаясь.       Сабина сглотнула ком в горле. Он может быть жесток не только с врагами...       — Ты смела, Сабина, — Том повернулся к ней, изучая её лицо, будто читая каждую мысль. — Но что помешает тебе предать меня, как только получишь желаемое?       Она не дрогнула, хотя колени подкашивались:       — Ты сам..., — её ногти впились в ладони до крови. — Ты знаешь, что я не смогу тебя победить. Но я не хочу умирать ни твоим врагом, ни твоей рабыней. Я не хочу быть марионеткой в чьих-то руках и я смогу доказать свою ценность.       Нагайна зашипела, подняв голову, её раздвоенный язык коснулся щеки Сабины:       — Хитро... как нас-стоящая з-смея.       Том задумался. Ветер играл его чёрными волосами, а длинные пальцы с идеально ровными ногтями постукивали по рукояти палочки, старинной палочки. Она была полностью белой впервые видела такую палочку. Внезапно он протянул руку – бледную, почти фарфоровую. На безымянном пальце чернел массивный перстень с печатью в виде извивающейся змеи – древний символ дома Слизерина.       — Ты дашь мне Непреложный Обет, — произнёс он, и в его глазах вспыхнуло что-то, напоминающее азарт.       Сабина замерла. Обет, скреплённый магией – нарушишь, умрёшь.       Она медленно протянула руку, заметив контраст между её загорелой кожей с царапинами и его безупречной бледностью.       — Какие условия? — спросила она, чувствуя, как холод его кожи проникает в её кровь, будто жидкий лёд.       Глаза Тома вспыхнули.       — Ты не раскроешь мои тайны. Станешь моей ученицей. Взамен... — его губы искривились в чём-то, напоминающем улыбку, — я дам тебе свободу и знания.       — Никакой клятвы в верности? — она не могла скрыть удивления. — Просто быть твоей ученицей и хранить тайны?       — Я уже сказал – ты не будешь пешкой, — сейчас его голос звучал завораживающе, как змеиный шёпот.       Барти Крауч младший, до сих пор молчавший в тени, выступил вперёд. Его глаза блестели лихорадочным блеском, а пальцы нервно перебирали складки мантии.       — Милорд позволит мне скрепить обет?       Том кивнул, не отрывая взгляда от Сабины.       Барти поднял палочку, коснувшись соединённых рук:       — Sacramentum Inviolabile!       Золотистый свет окутал их запястья, сплетаясь в витиеватые узлы – магические оковы. Сабина почувствовала, как что-то сжимается у неё внутри, будто невидимая змея обвилась вокруг сердца и начала медленно сжимать кольца.       — Обет заключён, — прошептал Барти, отступая с поклоном.       Том отпустил её руку и повернулся к Пожирателям:       — Сабина Поттер теперь под моей защитой.       По толпе пробежал ропот. Люциус Малфой стиснул зубы, но промолчал.       — Что теперь? — спросила Сабина, стараясь скрыть дрожь в голосе.       Том улыбнулся – холодно, но с искрой подлинного интереса:       — Теперь, моя новая ученица... — он погладил Нагайну по голове, и змея издала довольный звук, — но для начала проверим сможешь ли ты  сохранить события здесь в тайне, — его голос стал резким, — тебе нужно будет вернуться в Хогвартс. Люциус поможет тебе вернуться в Хогвартс, не вызывая подозрений, — Том резко дёрнул меня за подбородок, заставив болезненно приподняться с колен. Его пальцы впились в мою кожу, оставляя синяки. — Не смей меня разочаровать, — прошипел он на змеином языке, и в его алых глазах вспыхнуло холодное пламя.       Я лишь сумела кивнуть, когда он резко отпустил меня. Без поддержки я снова рухнула на колени, острые камни впились в и без того избитые ноги. "Буду удивлена, если после сегодняшнего вечера на мне не останется ни одного синяка", — горько подумала я, сжимая зубы от боли.       Неожиданно передо мной возник Барти Крауч. Он наклонился и протянул руку:       — Вставай, юная леди.       Я колебалась, удивлённая этим жестом, но всё же приняла его помощь — мои колени действительно были в ужасном состоянии. Барти, заметив мою нерешительность, тихо добавил:       — Теперь мы на одной стороне.       Затем он переадресовал мою руку подошедшему Люциусу Малфою, добавив с лёгкой угрозой в голосе:       — Будь осторожен с нашей юной особой.       На аристократичном лице Люциуса читалось явное недовольство, но он молча взял мою руку, пальцы его сжались вокруг моего запястья с неприкрытой брезгливостью. В последний момент я успела бросить взгляд на Тома — он стоял неподвижно, как мраморная статуя, а Нагайна обвила его плечи, сверкая жёлтыми глазами в мою сторону.       И прежде чем я успела что-то сказать, мир вокруг завертелся в вихре аппариции. Последнее, что я увидела перед исчезновением — это холодную усмешку Тома.

***