Часть 6

VI

***

      Температура в доме №4 по Тисовой улице достигла точки кипения. Не из-за летней жары — из-за ярости, клокотавшей между близнецами.       В комнате царил полумрак, за окном моросил дождь. Сабина стояла у окна, сжимая свежий номер «Ежедневного пророка», где Гарри вновь выставляли сумасшедшим. Воздух был пропитан напряжением.       — Ты серьёзно веришь, что Дамблдор рассказывает нам всю правду? — её голос дрожал, но в нём звучала решимость.       Гарри резко обернулся, его глаза метали молнии.       — Дамблдор делает всё, чтобы защитить нас. Тебе этого мало?       — Мне не нужно, чтобы меня защищали ложью! — Сабина бросила газету на стол, будто хотела избавиться от всей той лжи, что в ней напечатана.       — Ты вообще понимаешь, что происходит? Они прячут нас здесь, как детей! Седрик погиб, Волан-де-Морт вернулся, а мы что? Прячемся и ждём, когда к нам придут!       Гарри подался вперёд, голос стал резким:       — Ты повторяешь всё то, что говорят его сторонники! Ты говоришь... почти как он.       Сабина замерла, не отводя взгляда.       — Может, он в чём-то и прав. По крайней мере, он не скрывает, кто он есть! А мы что? Прячемся, молчим, верим в сладкие обещания.       — Ты слышишь себя? — Гарри был на грани. — Ты хочешь быть одной из них? Стать следующей Беллатрисой?       В груди Сабины что-то оборвалось — страх, злость, обида.       — Я хочу быть собой. А не куклой Дамблдора, не пешкой в чужой войне!       Гарри вдруг осел на кровать, будто из него выпустили воздух.       — Сабина, не делай этого… Не уходи, — тихо, почти по-детски попросил он.       Но Сабина уже всё решила.       — Я не могу больше. Прости.       Она открыла шкаф, вытащила из-под кровати свой чемодан и стала собирать вещи — все учебники, мантию, волшебную палочку, перья, старый шарф факультета. Она не оставила ничего: ни письма, ни фотографии, ни даже обрывка пергамента. Всё, что связывало её с прошлой жизнью, должно было уйти с ней.       Гарри сидел, не двигаясь, только следил за каждым её движением с отчаянием в глазах.       Когда Сабина застегнула чемодан, она на миг задержалась у двери.       — Скажи им, что я сбежала. Им всё равно.       Она спустилась вниз, чемодан гремел по ступеням. В коридоре её встретили Дурсли. Дядя Вернон нахмурился, тётя Петуния поджала губы, Дадли выглядывал из-за их спин.       — Куда это ты собралась, девочка? — процедил дядя Вернон.       Сабина бросила на него злой взгляд:       — Не ваше дело.       — Надеюсь, ты не собираешься возвращаться! — тётя Петуния не упустила шанс уколоть.       — Мне здесь и так было невыносимо, — огрызнулась Сабина и, не оборачиваясь, вышла за дверь, громко хлопнув её за собой.       Вечерний воздух был влажным и прохладным. Сабина шагала быстро, чемодан тяжело стучал по тротуару. Она чувствовала, как внутри разливается боль: магическое ядро снова отзывалось резью и слабостью, неприятное покалывание сковывало всё тело. С каждым шагом ей становилось тяжелее дышать, будто волна боли подкатывала к самому сердцу. Она знала — ядро вот-вот может дать сбой, но останавливаться нельзя.       Окна по обе стороны улицы горели золотыми прямоугольниками. В каждом доме — чья-то жизнь, чьи-то голоса, чужая, недоступная ей нормальность. Сабина смотрела на них, чувствуя, насколько далека она теперь от этого мира, как будто отделена невидимой стеной.       Она свернула к старой детской площадке, сквозь которую так часто проходила в детстве. Здесь, под редким светом фонаря, воздух казался гуще, ночь — плотнее.       Вдруг из темноты возник Том Реддл. Он был спокоен, его черты — одновременно пугающе красивые и чужие. Казалось, он знал о ней всё.       — Добрый вечер, Сабина, — его голос был тих, но в нём звучала сила, от которой хотелось дрожать.       Сабина не отступила — боль в груди вдруг отступила на второй план, вытесненная каким-то странным волнением.       — Я не хочу быть ни чьей пешкой, — сказала она твёрдо.       — Ты никогда ею не была, — Том смотрел прямо в её глаза.       Он медленно протянул ей руку. Сабина, поколебавшись лишь секунду, вложила свою ладонь в его. В этот миг сквозь усталость и боль она ощутила удивительное тепло, будто по телу разлилась невидимая сила. Было в этом прикосновении что-то приятное, даже притягательное, будто рядом с ним боль притуплялась, а страх отступал.       — Готова узнать правду? — спросил он.       Она кивнула, не отводя взгляда.       Мир вокруг начал растворяться: огни домов, асфальт под ногами, даже холодная ночь — всё исчезло, смылось, словно их окутал водоворот заклинания. Сабина чувствовала, будто скользит сквозь пространство, но вместо ужаса её наполняло воодушевление — впервые за долгое время.       Она очнулась в огромном полутёмном зале. Высокие окна, мраморные полы, тяжёлые портьеры . Воздух был прохладен, в нём витал тонкий запах магии и старого серебра.       Из глубины зала скользнула Нагайна. Её чешуя мягко шуршала по камню. Сабина не двинулась с места — змея приблизилась вплотную, и девушка спокойно опустилась на колени, протянула руки. Нагайна позволила себя взять, её тёплое, живое тело обвилось вокруг запястья Сабины. Внутри вспыхнуло ощущение родства и доверия; страха не было.       Том с одобрением наблюдал за этим:       — Теперь ты — одна из нас. Но только ты решаешь, кем быть.       Сабина впервые почувствовала не тревогу, а свободу. Она подняла глаза на Тома — и увидела в них не только угрозу, но и вызов, и нечто похожее на надежду.       Впереди был разговор — долгий, сложный, опасный. Но теперь Сабина была готова.

***