Часть 9

IX

***

Хогвартс

1 сентября 1995 года

      Поезд сбавлял скорость, за окном мелькали огни Хогсмидской станции, а в купе стоял запах шоколада и мятных леденцов. Я помогала Пэнси застегнуть сундук, Блейз развалился на сиденье, лениво наблюдая за тем, как Драко и Тео спорили о квиддиче.       — Ты хоть раз выиграешь у меня, Малфой? — Блейз усмехнулся.       — Не сомневайся, Забини, — парировал Драко, — просто жду подходящего момента.       Пэнси хихикнула, а я улыбнулась — всё было удивительно привычно, будто я и не покидала этих стен. И всё же внутри что-то неуловимо изменилось, словно я стала чужой даже среди своих.       Когда поезд остановился, мы с Блейзом первыми вышли в коридор. Он ловко подхватил мой сундук:       — Заскучала по школе? Или только по моим шахматам?       — И по школе, и по тебе, — честно сказала я, и мы оба рассмеялись.       У выхода я увидела Гарри. Он стоял с Роном и Гермионой. Их взгляды были колючими, почти враждебными. Рон лишь коротко кивнул, Гермиона натянуто улыбнулась — будто через силу. Между нами повисла напряжённая тишина. Сейчас мы были чужими, чем когда-либо. Прошлое лето, факультеты, молчание — всё это превратилось в стену, которую никто не собирался рушить.       Кареты, запряжённые фестралами, везли нас сквозь моросящий дождь к замку. Капли барабанили по крыше, но меня это не волновало — в голове крутились воспоминания о других голосах, другой жизни, о лете, которого здесь никто не поймёт.       Хогвартс встретил меня привычным ароматом воска, магических чернил и чего-то пряного, всегда витавшего в воздухе замка. Портреты вдоль лестниц перешёптывались, а доспехи у подземелий церемонно склоняли забрала. Я машинально коснулась стены, где были вырезаны старинные руны — будто ища подтверждение тому, что я всё ещё здесь.       В Большом зале все были заняты собой. Я устроилась между Пэнси и Блейзом, Драко с интересом наблюдал за первокурсниками.       Сортировка прошла в суете: Пэнси делала ставки на новых слизеринцев, Блейз отпускал колкости, а я ловила на себе редкие взгляды. Но стоило кому-то из младших прошептаться обо мне — тут же вся их компания перетекала в обсуждение Гарри.       — Ну что, Гарри Поттер опять в центре внимания, — лениво бросил Тео, кивая на гриффиндорский стол, где Гарри что-то горячо доказывал Рону и Гермионе.       — Как будто у него, кроме неприятностей, ничего и не бывает, — вздохнул Блейз. — Вся школа только и говорит о нём.       — А его сестра… она тут? — спросила младшая слизеринка.       Пэнси махнула рукой:       — Да, Сабина тут, не волнуйся. Просто не устраивает шоу, как некоторые.       Я чуть сжала под столом амулет — ощущая себя прозрачной, ненужной. Даже те, кто знал мою фамилию, быстро забывали, что я вообще рядом.       Пир был шумным, столы ломились от яств, свечи парили под потолком, но для меня всё происходило как в тумане. Я улыбалась на автомате, подхватывала шутки друзей, — и всё равно ощущала, что нахожусь на границе чужого праздника.       Когда профессор Дамблдор поднялся за трибуну, зал стих. Он сказал несколько традиционных напутственных слов, а затем объявил нового преподавателя защиты:       — Встречайте профессора Долорес Амбридж, — торжественно произнёс он.       В проходе появилась миниатюрная женщина в ярко-розовой кофте с бантом. Её вид вызвал смешки среди старших, но она шагала, будто гордится каждым движением.       — Спасибо, профессор Дамблдор, — пропела она. — Я уверена, что мы проведём этот год в атмосфере дисциплины и… взаимного уважения.       — Вот теперь точно будет весело, — прошептал Блейз мне на ухо.       — Если только у нас не появятся розовые мантии, — фыркнула Пэнси.       Я украдкой огляделась — взгляд Гарри был прикован к Амбридж, но иногда задерживался на мне, острый и колючий.       Позже, в гостиной Слизерина, мы расселись у окна. Пэнси замахнулась на распределение комнат, Блейз устроил мини-турнир по шахматам, Драко строил планы на квиддичный сезон.       — Завтра идём на завтрак вместе? — спросила Пэнси.       — Запиши меня тоже, — добавил Блейз, — если Сабина не будет слишком занята рунами.       — Я всегда найду время для булочек и хорошей компании, — улыбнулась я.

***

      Всё выглядело как прежде, но я чувствовала: за спиной — чужие взгляды, а Гарри, Рон и Гермиона держались особняком. Теперь я для них — почти чужая, и это чувство не отпускало даже ночью.       Когда я легла в постель, за зелёным пологом было темно и тихо. Я слушала шёпот дальних голосов, ловила отблески светящихся рун — и впервые за долгое время позволила себе скучать по тому лету, которое никто здесь не поймёт.       Мне не хватало Тома — его взгляда, его ледяного спокойствия. Не хватало Барти — его смеха, заботы, даже его странных советов. Я скучала по Нагайне — по её молчаливому теплу, по тому, как она сворачивалась у моих ног.       Я крепко сжала под подушкой рунический амулет, закрыла глаза и разрешила себе ненадолго вернуться мыслями туда — туда, где я была по-настоящему собой. Но утром я снова стану просто Сабиной. Просто слизеринкой. Для всех — кроме себя.

***

2 сентября 1995 года

      Завтрак в Большом зале был шумным и оживлённым. Я сидела за столом Слизерина рядом с Блейзом. Пэнси обсуждала с Драко последние слухи о новых преподавателях, кто-то хвастался новыми перьями и учебниками. Блейз лениво ковырял булочку и бросил:       — Держу пари, Амбридж устроит цирк уже на первой паре.       Я улыбнулась, но мысли мои были далеко.       На столе Гриффиндора Гарри сидел с Роном и Гермионой. Они говорили тихо, почти не глядя в мою сторону. Когда наши взгляды встретились, Гарри тут же отвернулся, а в глазах Рона и Гермионы промелькнула откровенная неприязнь.       На уроке Защиты от тёмных искусств я села рядом только с Блейзом.       Профессор Амбридж заняла место за своим столом. Лицо её расплылось в слащавой улыбке.       — Сегодня мы займёмся теорией, — пропела она. — Творчество и ненужные вопросы не приветствуются.       Гарри, не выдержав, поднял руку:       — Профессор, а что если школа окажется в опасности? Как теория поможет нам защититься?       В зале повисла напряжённая тишина. Амбридж улыбнулась ещё шире:       — Как мило, мистер Поттер, что вы так тревожитесь… Но здесь не место для ваших фантазий.       Гарри вспыхнул:       — Но это не фантазии! Я…       — Достаточно, мистер Поттер, — перебила она холодно. — Ваше неповиновение заслуживает наказания. После урока останетесь.       Она провела взглядом по классу и остановилась на мне:       — Мисс Поттер, вы тоже останетесь. Ваше… фамильное влияние требует особого внимания.       Я едва заметно кивнула, чувствуя, как на меня обрушиваются тяжёлые взгляды.       Когда после урока я вошла в кабинет Амбридж, она уже сидела за столом, на котором аккуратно были расставлены фарфоровые котята. На стенах висели розовые вышивки, и в воздухе витал приторный запах жасмина.       Амбридж не торопилась начинать. Она медленно отложила перо, посмотрела на меня с ядовитой вежливостью:       — Мисс Поттер, вы должны понять, что подчинение — это залог гармонии в школе. Ваш брат, увы, этому не научился. Вам предстоит показать пример.       Она достала серебристое перо без чернил и подвинула ко мне пергамент.       — Пишите: “Послушание — мой долг.” Пишите, пока я не скажу остановиться.       Я взяла перо. Оно было ледяным и тонким — когда я вывела первую фразу, на пергаменте проступили багровые буквы. Боль резала кожу на тыльной стороне кисти, словно слова царапались прямо в плоть. Я сжала зубы, чтобы не показать ни звука.       Рядом Гарри молча писал свою фразу, его лицо было напряжённым, взгляд упрямым. Амбридж наблюдала за нами с хищной улыбкой, словно наслаждаясь этим зрелищем.       — Надеюсь, вы оба усвоите урок послушания, — прошипела она наконец и отпустила нас.       Я вышла из кабинета с онемевшей рукой и холодом под рёбрами. Теперь я знала: для Амбридж мы не просто ученики — мы мишени.

***

Слизеринская гостиная

Ночь

      Я долго не могла уснуть, ворочаясь под тяжёлым зелёным одеялом. В гостиной ещё слышался смех, но он казался далёким. Я сжала в руке амулет, ощущая его слабое тепло. Сон подкрался медленно, как вода в тёмном озере.       Мне снова приснился Том.       Я стояла в полутёмном зале, воздух был холодным и густым, как на дне подземелья. Шорох змеиных чешуек где-то за спиной, тонкий запах магии — всё напоминало о том лете.       Он появился из тени — высокий, неподвижный, с тем самым спокойным, почти равнодушным лицом. Но в его взгляде было что-то, от чего хотелось замереть и не дышать.       — Ты ищешь меня даже во сне, Сабина, — негромко сказал он.       Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри поднимается тоска.       — Прошло всего ничего, — продолжил Том, — а ты уже скучаешь.       Я пожала плечами, будто это не имеет значения. Он посмотрел на меня чуть внимательнее, взгляд его скользнул к моей правой руке.       — Покажи, — тихо сказал он.       Я спрятала ладонь за спину, стиснула пальцы:       — Всё нормально.       — Сабина, ты не обязана быть сильной всё время.       Я сжала челюсти:       — Я сама справлюсь, Том. Я не ребёнок.       Он кивнул, уголок его рта чуть дрогнул — то ли одобрительно, то ли с лёгкой иронией.       — Иногда даже взрослым нужна защита, — сказал он, но больше не настаивал.       Между нами повисло напряжённое молчание. Том стоял в полутьме, его глаза оставались холодными, но в этом холоде я вдруг почувствовала невысказанную тревогу — за меня.       Он не сделал ни шага ближе, не коснулся, но его присутствие согревало больше любого прикосновения.       — Я всегда сам решаю, что мне нужно, — наконец произнёс он, глядя чуть в сторону. — Ты тоже должна научиться этому.       Я кивнула, но не стала отвечать — не хотелось портить этот странный момент между нами.       Том растворился в тени, оставив после себя короткое, но реальное ощущение поддержки. Я проснулась в темноте, всё ещё ощущая на ладони тепло его взгляда — и впервые за долгое время мне стало чуть легче.

***