Часть 20

XX

***

      Сабина шла по длинным коридорам подземелий Хогвартса, направляясь к своей комнате в общежитии Слизерина. Каменные стены, освещённые тусклым зелёным светом, казались ещё холоднее, чем обычно, но Сабина почти не чувствовала этого. Её мысли были заняты событиями последних часов.       Барти.       Его слова, его улыбка, его действия — всё это кружилось в её голове, как вихрь, с которым она не могла справиться. Она была зла, раздражена, смущена, но в то же время… что-то внутри неё ощущало странное тепло.       В одной руке она сжимала свёрток, внутри которого лежало зеркало. Оно казалось тяжёлым не из-за своего веса, а из-за того, что оно символизировало. Барти на прощание объяснил, как им пользоваться.       «Чтобы активировать связь, просто удерживай зеркало в руках и произноси моё имя, — сказал он, его голос был спокоен, как всегда. — Только убедись, что ты одна. Это зеркало для нас. Никто не должен знать, что оно у тебя, даже те, кому ты доверяешь».       Сабина вспомнила, как он говорил это, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде читалась серьёзность, и она понимала, что это не просто подарок, а средство связи, о котором она должна была заботиться как о собственной жизни.       «И ещё одно, — добавил он, прежде чем уйти. — Книги по окклюменции ты получишь через Драко. Это безопаснее. Он не знает всей картины, но он достаточно умен, чтобы не задавать лишних вопросов».       Эти слова застряли у неё в голове, как шипы. Драко. Ей придётся не выдать всей картины иначе она подставит его с ним, а это значило, что она должна быть ещё осторожнее.       Она глубоко вдохнула, когда подошла к каменной стене, за которой скрывался вход в общежитие Слизерина.       — Чистокровие, — прошептала она, и входная дверь открылась, впуская её внутрь.       Общежитие было тихим. Большинство студентов еще были в большом зале вселились с эти дурацким праздником. Сабина прошла мимо зелёного камина, из которого доносился лишь слабый треск углей, и направилась к своему укромному уголку.       Когда она оказалась за дверью своей комнаты, Сабина наконец позволила себе выдохнуть. Она села на кровать, осторожно разворачивая свёрток. Серебряное зеркало блеснуло в свете зелёных ламп, отражая её лицо.       Сабина внимательно смотрела на своё отражение. Её глаза были напряжёнными, а щеки всё ещё сохраняли лёгкий румянец. Она провела пальцами по холодной оправе зеркала, вспоминая, как Барти говорил о его важности.       — Что же ты делаешь со мной, Барти Крауч? — прошептала она, не отрывая взгляда от зеркала.       Она знала, что впереди её ждёт сложная работа. Окклюменция. Тренировки. Но больше всего её беспокоило, что она чувствовала себя втянутой в мир темной магии всё глубже. И чем больше она узнавала, тем труднее было оставаться прежней.       Сабина решила, что больше никуда не пойдёт. После встречи с Барти, странного поцелуя и тяжёлого разговора, её мысли были слишком запутанными. Она чувствовала себя истощённой — как морально, так и физически.       Она подняла палочку и наложила на свою кровать несколько защитных заклинаний, чтобы никто не смог её потревожить. Ей нужна была тишина. Никто не должен был видеть, какой она сейчас — уставшей, уязвимой, потерянной.       Сабина легла на кровать, укуталась в одеяло и закрыла глаза. Её тело тут же начало расслабляться, но мысли всё ещё кружились. Она прижала к себе подушку, стараясь не думать ни о Барти, ни о зеркале, ни о Гарри с Гермионой. Но её разум, словно назло, уводил её в другое место, в другое время.       Она не заметила, как сон плавно накрыл её, но это был не просто сон. Это было воспоминание.

***

      Ей снова девять лет. Холодные серые стены, тусклый свет лампы, который всегда мерцал, будто вот-вот погаснет. 14 февраля. Все вокруг говорили о дурацком празднике.       Сабина сидела в углу школьного двора, стараясь не привлекать внимания. Она никогда не ожидала ничего хорошего от этого дня. Но тогда всё изменилось.       К ней подошёл мальчик — рыжеволосый, с веснушками на носу и застенчивой улыбкой. В руках он держал маленькую бумажную валентинку и небольшую шоколадку, завернутую в красную фольгу.       — Это тебе, — тихо сказал он, протягивая подарок. Сабина смотрела на него широко распахнутыми глазами. Она не знала, что сказать. Никто никогда не дарил ей ничего подобного.       — Спасибо, — наконец прошептала она, принимая шоколадку. Её голос дрожал, а в груди разливалось странное, но приятное тепло.       Но это тепло не продлилось долго.       Когда она вернулась домой дядя уже ждал её. Её сердце замерло, когда она увидела его хмурое лицо.       — Что это у тебя? — спросил он, заметив, как она пытается спрятать что-то за спиной.       — Ничего, — быстро ответила она, но её голос предательски дрогнул.       Он подошёл ближе, его глаза сверкнули яростью.       — Ничего? — повторил он, вырывая шоколадку с валентинкой из её рук. Он посмотрел на неё, а затем на Сабину. Его лицо исказилось в гневе.       — Кто тебе это дал? — прошипел он, хватая её за плечо.       — Я..я.его не зна… — начала было она, но не успела договорить.       Дядя ударил её. Не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала боль.       — Посмотри на меня, когда я говорю! — прошипел он, впиваясь пальцами в её кожу. — Ты думаешь, что можешь получать подарки от мужчин? Какая же ты… шлюха.       — Ты что, думаешь, ты особенная? Думаешь, кто-то будет дарить тебе подарки просто так? — голос тети доносился из кухни. — Ты всего лишь маленькая шлюха. Не смей позорить нашу семь как твоя мать.       Сабина почувствовала, как слёзы наворачиваются на её глаза, но она старалась не заплакать. Она знала, что слёзы только разозлят их только ещё больше.       Он бил её. Снова и снова. Его слова были ещё больнее, чем удары. «Шлюха». «Никчёмная». «Ненужная».       Когда он наконец остановился, она лежала на полу, обхватив себя руками, как будто это могло защитить её.       Следом донёсся голос тёти из кухни:       — Твоя мать тоже была такой же грязной… Неудивительно, что они так закончили с твоим паршивым отцом !       — В чулан, — он схватил её за волосы и, словно тряпку, потащил по полу. — И не выходи, пока я не скажу.       Он закинул её в тёмный чулан под лестницей. Это место всегда пугало Сабину, но на этот раз страх перед дядей оказался сильнее.       Когда дверь захлопнулась, Сабина, обняв руками колени, сжалась в углу. Слёзы текли по её лицу, но она изо всех сил старалась не издавать ни звука.       Через несколько часов дверь с грохотом распахнулась, заставив Сабину вздрогнуть. Дядя встал в поеме двери, его тень нависла над ней как мгла. В руке он сжимал ремень — старый, потертый, но крепкий, такой же, как и его взгляд.       — Ты думаешь, здесь безопасно? — прошипел он, шагая внутрь, заставляя её отползти в угол. — Я ещё не закончил с тобой, шлюха.       Ремень свистнул в воздухе и опустился на спину, оставив жгучую полосу боли. Сабина крикнула, но дядя зажал её рот ладонью, прижав к стене:       — Ты такая же, как твоя мать… — он сплюнул на пол. — Она тоже была шлюхой и ты пошла по ее стопам.       Ещё удар. И ещё. Кожа горела, но боль была слабее его слов:       — Ненужная… Ты даже для смерти слишком бесполезна.       Он рванул её за волосы, приподняв так, что ноги болтались в воздухе. Рука сжала горло — крепко, до тошнотворной слабости. Сабина задёргалась, пытаясь дышать, но дядя шептал прямо в лицо:       — Я вырою тебе могилу сам… Поставлю над ней табличку: «Здесь лежит та, что решила быть особенной».       Когда он отпустил её, она рухнула на пол, хватая воздух. Ремень снова свистнул — теперь по бокам, по ногам. Кровь стекала с царапин, смешивалась со слезами.       — Ты даже не достойна этой шоколадки… — он сплюнул рядом с ней. — Ты недостойна наго нисхождения ты мелкая дрянь..       Сабина лежала в темноте, дрожа от боли и обиды. Голос дяди эхом разносился по чулану:       — Я вернусь… И тогда ты поймёшь, что значит быть ничтожеством, — прошипел дядя с ядовитой ненавистью.       Дверь захлопнулась с грохотом, и Сабина осталась одна в полной темноте. Тишина была оглушающей, словно сама комната поглотила её крики и боль. Сердце бешено стучало, а дыхание было рваным. Она прижала руки к побитым бокам, стараясь успокоиться, но боль не утихала.       Слёзы текли по её лицу бесконечным потоком, оставляя за собой горячие дорожки. Её тело дрожало, но холод чулана был ничем по сравнению с холодом, который она чувствовала внутри.       И вдруг всё изменилось.       Тишина стала другой — не оглушающей, а какой-то странно мягкой и обволакивающей. Сабина почувствовала, как её окружение начинает меняться. Холодный пол под ней исчез, а воздух внезапно стал тёплым. Она затаила дыхание, зажмурившись, но когда открыла глаза, перед ней уже не было тёмного чулана.       Она оказалась в другой комнате.       Это была большая, просторная комната, стены которой были обшиты тёмным деревом. На полках стояли книги, а в центре комнаты горел мягкий огонь в камине, отбрасывая пляшущие тени. Сабина знала это место. Она была здесь не раз. Это была комната из её снов. Комната, где она всегда встречала его.       — Том… — прошептала она, её голос дрожал.       И он был там.       Том стоял у камина, его руки были сцеплены за спиной, а тёмные глаза внимательно смотрели на неё. Его лицо, как всегда, было невозмутимым, но в этом выражении читалась скрытая тревога.       — Сабина, — произнёс он, его голос прозвучал низко и спокойно, но в нём чувствовалась скрытая настойчивость. — Что случилось?       Она посмотрела на него, её дыхание всё ещё было сбивчивым, а тело дрожало.       — Это был кошмар, — наконец сказала она, её голос был тихим, почти шёпотом.       Том повернулся к ней полностью, его тёмные глаза пристально изучали её.       — Кошмар? — переспросил он, его тон стал чуть мягче, но в нём всё ещё оставалась доля командности. — Расскажи мне.       Сабина отвела взгляд, опустив голову. Её руки сжались в кулаки, и она почувствовала, как её горло снова сжимает комок.       — Это… это было воспоминание, — прошептала она.       Том подошёл ближе, его шаги были мягкими, но уверенными. Он остановился перед ней, его высокий силуэт заслонил свет от камина.       — Покажи мне, — сказал он тихо, но его голос звучал так, будто это был не вопрос, а приказ.       Сабина резко подняла глаза на него, её взгляд был полон замешательства.       — Нет, — быстро ответила она, её голос сорвался. — Я не хочу…. я не хочу снова это вспоминать .       Том наклонился вперёд, его глаза впились в её, словно пытаясь проникнуть в самую глубину её души.       — Сабина, — произнёс он, его голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась сила. — Ты знаешь, что я могу помочь. Ты не должна нести это одна.       Её сердце сжалось. Она знала, что он прав. Но воспоминание было таким личным, таким болезненным, что мысль о том, чтобы кто-то увидел это, пугала её.       — Не заставляй меня, — прошептала она, её голос дрожал.       Том выпрямился, его взгляд стал чуть мягче.       — Я не заставляю, — сказал он. — Но если ты хочешь избавиться от этого, ты должна довериться мне.       Его слова прозвучали так уверенно, что Сабина почувствовала, как её сопротивление начинает ломаться. Она закрыла глаза, её руки дрожали, а дыхание было неровным.       — Хорошо, — наконец прошептала она.       Том кивнул, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень удовлетворения.       — Покажи мне, — повторил он.       Сабина глубоко вдохнула, а затем позволила воспоминанию всплыть на поверхность.       Комната снова изменилась. Теперь они стояли в старом доме. Холодные стены, тусклый свет, злобный голос. Том видел, как дядя Сабины кричал на неё, бил её ремнём, унижал её словами, которые звучали так, словно они были вырезаны из самого холода.       Том не отрывал глаз от сцены. Его лицо оставалось бесстрастным, но в его глазах зажглась тёмная ярость.       Когда воспоминание закончилось, они снова оказались в комнате с камином. Сабина рухнула на мягкий ковёр, обхватив колени руками. Её дыхание было тяжёлым, а по щекам текли слёзы.       Том подошёл к ней, его шаги были медленными, а взгляд сосредоточенным. Он опустился на одно колено перед ней, его рука осторожно легла на её плечо.       — Он был чудовищем, — тихо сказал он, его голос был полон сдерживаемой ярости.       Сабина подняла на него глаза, её губы дрожали.       — Я ненавижу его… — прошептала она.       Том кивнул, его взгляд стал твёрже, но в нём появилась новая глубина.       — И ты имеешь на это полное право, — сказал он. — Но ненависть — это только начало.       Сабина смотрела на него, её глаза были полны боли и замешательства.       — Что мне с этим делать? — спросила она, её голос был слабым.       Том наклонился ближе, его взгляд был пронизывающе серьёзным.       — Используй это, — сказал он. — Преврати свою боль в силу. Это то, что делает нас сильными.       Сабина молча переваривала его слова, но Том, заметив её замешательство, вдруг продолжил, его голос стал глубже, почти холодным:       — Ты должна понимать, Сабина, почему я так ненавижу маглов. Почему они недостойны нас, волшебников.       Сабина нахмурилась, её сердце замерло на мгновение.       — Это из-за того, что они сделали с тобой? — тихо спросила девушка, её голос был полон осторожности.       Том посмотрел на неё, на мгновение его лицо стало ещё более закрытым, но затем он медленно кивнул.       — Ты хочешь знать, над чем я размышляю, когда говорю об их ничтожности? — начал он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая ярость. — Над тем, как они обращались со мной, когда я рос в приюте.       Сабина замерла, её глаза расширились.       — В приюте? — переспросила она, её голос был почти шёпотом.       Том усмехнулся, но это была горькая усмешка.       — Да, в приюте для магловских детей. Место, где я был никем, где моя магия была чуждой, непонятной, пугающей для них, — он говорил, его голос становился всё более напряжённым. — Ты знаешь, что они делали? Они пытались сломать меня.       Сабина почувствовала, как её дыхание сбивается.       Том продолжил, его взгляд был прикован к ней, словно он вспоминал каждую деталь.       — Миссис Коул, та самая женщина, что руководила приютом, всегда говорила, что я «особенный». Но не в хорошем смысле. Она видела в моей магии угрозу, что-то неправильное, — он сделал паузу, его челюсть напряглась. — А когда я делал что-то, что ей не нравилось, она брала розги.       Сабина почувствовала, как её сердце сжимается от его слов.       — Розги? — её голос дрогнул.       Том кивнул, его взгляд стал ещё более холодным.       — Да. Она порола меня так, что я едва мог стоять. Каждый раз, когда я проявлял магию — неосознанно, конечно, — она унижала меня. Говорила, что я проклят, что моя мать была шлюхой, что я никогда не буду ничем.       Сабина молчала, её глаза наполнились слезами.       — А другие дети? — спросила она, её голос был едва слышен.       Том усмехнулся, но это была горькая усмешка.       — Они боялись меня, — сказал он. — Но это не мешало им издеваться надо мной в другой форме. Они называли меня монстром, запирали меня в подвале, когда воспитатели не смотрели.       Сабина почувствовала, как её сердце разрывается от его слов.       — Том… — прошептала она, её голос был полон сочувствия.       Он посмотрел на неё, его взгляд был твёрдым, но в нём мелькнула тень уязвимости.       — Вот почему я ненавижу маглов, Сабина. Они не понимают нас. Они боятся нас. И они пытаются уничтожить то, чего они не могут понять.       Сабина не знала, что сказать. Она просто шагнула ближе и обняла его. Её руки обвили его плечи, и она прижалась к нему, как будто хотела забрать часть его боли.       Том замер на мгновение, но затем его руки медленно легли на её спину.       — Ты начинаешь понимать, — тихо сказал он.       Сабина кивнула, её лицо всё ещё было уткнуто в его плечо. Ответом ему был лишь ее легкий кивок.       Том усмехнулся, но на этот раз в его улыбке была тень тепла. Он аккуратно взял её за руку и подвёл к креслу у камина. Сев, он мягко потянул её за руку, усаживая на свои колени.       Сабина сначала замерла, но затем позволила себе расслабиться. Том обхватил её одной рукой, другой он начал медленно гладить её по спине, успокаивая её.       — Ты сильная, Сабина, — сказал он тихо, его голос был почти шёпотом.       Его пальцы аккуратно перебирали её волосы, скользя по их мягкой текстуре. Сабина чувствовала, как её дыхание выравнивается, а сердце успокаивается.       — И ты справишься, — добавил он, его голос был уверенным.       Сабина молча кивнула, её глаза были закрыты. Она чувствовала себя странно защищённой, как будто в этот момент никто не мог причинить ей вред.

***

      Сабина проснулась поздно в воскресенье. Её тело всё ещё чувствовало усталость, но разум был удивительно ясным. Весь выходной она провела за учебой, стараясь отвлечься от тяжёлых воспоминаний и недавнего разговора с Томом. Она повторяла заклинания, перечитывала разделы из учебников и делала пометки на пергаменте.       Но её мысли то и дело возвращались к обещанию Тома. Окклюменция. Она знала, что это будет нелегко, но теперь, после того, как он открылся ей, Сабина чувствовала, что должна доказать свою силу — не только ему, но и себе.

***

      Наступил понедельник. Утро было как всегда оживлённым, и зал Хогвартса наполнился шумом разговаривающих студентов. Сабина вошла в Большой зал, стараясь не привлекать лишнего внимания, и направилась к столу Слизерина.       Утреннюю почту она всегда считала одним из самых интересных моментов дня. Совы с посылками и письмами, летящие над их головами, создавали какую-то магическую атмосферу.       Как только совы начали заполнять зал, Сабина заметила знакомую фигуру — Драко Малфой. Он сидел неподалёку, его поза была, как всегда, самоуверенной, а взгляд — оценивающим.       Она уже собиралась приступить к завтраку, когда заметила, как к нему прилетела большая серая сова. Драко взял небольшой свёрток и, оглянувшись, встретился с Сабиной взглядом.       Он встал, подошёл к ней и, положив свёрток на стол перед ней, произнёс тихо, чтобы никто не услышал:       — Это для тебя.       Сабина нахмурилась, её пальцы осторожно коснулись ткани, в которую были завернуты книги.       — Спасибо, Дра… — начала она, но Драко быстро прервал её.       — Я не буду задавать вопросов, — сказал он, его голос был резким, но в нём чувствовалось беспокойство. — Просто знай ты можешь положится на меня .       Сабина кивнула, стараясь не привлекать лишнего внимания.       — Спасибо, — тихо сказала она.       Драко ничего не ответил, только слегка кивнул и вернулся на своё место.       Когда Сабина начала разворачивать свёрток, её сердце слегка ускорилось. Внутри лежали несколько книг, их обложки были тёмными, а названия на них — пугающе серьёзными.       «Основы окклюменции и защита разума», «Искусство ментального щита», «Окклюменция: путь к внутренней силе».       Она закрыла свёрток, чтобы никто не заметил, что она изучает, и спрятала его в сумку.       На противоположной стороне зала, за столом Гриффиндора, началась странная суматоха. Сабина заметила, как к Гарри Поттеру одна за другой начали прилетать совы.       Нахмурившись, он протянул руку, но не успел взять письмо, как на стол села вторая, третья, четвёртая, пятая… Совы принялись теснить друг друга, наступая в масло и опрокидывая солонки: каждой хотелось вручить своё послание раньше других.       — Это ещё что такое? — изумился Рон.       Все гриффиндорцы обернулись посмотреть на происходящее, и тут на стол, ухая и хлопая крыльями, опустились ещё семь сов.       — Это странно, — тихо сказала Сабина, наблюдая за этим со своего места.       Гарри разорвал жёлтый конверт. Из него выпал плотно сложенный мартовский номер «Придиры». Гарри развернул его, и Сабина увидела его лицо, робко улыбающееся с обложки. Поперёк фотографии большими красными буквами шла надпись:

«ГАРРИ ПОТТЕР НАКОНЕЦ ЗАГОВОРИЛ:

ПРАВДА О ТОМ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ И О ЕГО ВОЗВРАЩЕНИИ, КОТОРОЕ Я ВИДЕЛ СВОИМИ ГЛАЗАМИ»

      Полумна Лавгуд подошла к столу Гриффиндора и села между Фредом и Роном.       — Неплохо, правда? — сказала она, улыбаясь. — Он вышел вчера, и я попросила отца выслать тебе бесплатный экземпляр. Думаю, все эти письма — от читателей.       Сабина напряглась, услышав её слова. Она знала, что интервью Гарри могло изменить многое, но также понимала, что это привлечёт внимание Амбридж.       Гарри был слегка озадачен, но кивнул.       — Пожалуйста, — сказал он, разрешая Рону и Гермионе вскрыть конверты.       — Этот малый считает, что ты совсем съехал с катушек, — сказал Рон, проглядывая письмо.       Гермиона комкала другое письмо, разочарованно произнося:       — А эта женщина советует тебе пройти курс лечения Шоковыми заклятиями в больнице святого Мунго. Фред с энтузиазмом взялся за следующую пачку писем, читая вслух:       — Этот колеблется. Говорит, что ты вроде не похож на сумасшедшего, но лично он не хочет верить, что Сам-Знаешь-Кто возродился. Поэтому не знает, как ему теперь быть.       — Зато тут вроде бы ничего плохого, — медленно произнёс Гарри, читая длинное письмо от колдуньи из Пейсли. — Ого! Она говорит, что верит мне!       Гермиона, возбуждённая, вскрикнула:       — А вот ещё один, которого ты убедил, Гарри! «Прочтя Вашу версию этой истории, я был вынужден заключить, что «Пророк» обошёлся с Вами крайне несправедливо… Хотя мне очень не хочется верить в возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть, я вынужден признать, что Вы говорите правду…»       Сабина наблюдала за этим издалека, но её внимание вдруг привлекло движение за столом Гриффиндора.       — Что здесь происходит? — раздался позади тонкий, фальшиво-приторный голосок.       Сабина почувствовала, как её сердце замерло. Это была Амбридж.       Гарри поднял взгляд, и Сабина заметила, как его лицо напряглось.       — Кто это прислал вам столько писем, мистер Поттер? — вкрадчиво спросила Амбридж, её жабьи глаза навыкате озирали разгром, учинённый совами на столе.       — А что, разве это преступление — получать письма? — громко осведомился Фред.       — Поосторожнее, мистер Уизли, не то останетесь после уроков, — предупредила Амбридж. — Ну, мистер Поттер?       Гарри помедлил, но было ясно, что скрыть правду он не сможет.       — Люди пишут мне, потому что я дал интервью, — сказал он. — О том, что случилось со мной в прошлом июне.       Амбридж посмотрела на него, её лицо побледнело, а на щеках проступили фиолетовые пятна.       — Интервью? — повторила она, её голос стал ещё более тонким и мерзким.       — Репортёр задавала мне вопросы, а я на них отвечал, — спокойно сказал Гарри. — Вот…       Он кинул ей номер «Придиры». Амбридж схватила журнал, её пальцы дрожали от ярости.       — Когда вы это сделали? — спросила она севшим голосом.       — В последний выходной в Хогсмиде, — ответил Гарри.       Сабина почувствовала, как напряжение в зале стало почти ощутимым. Все ученики внимательно наблюдали за сценой, как будто это был спектакль.       — Больше у вас не будет выходных в Хогсмиде, мистер Поттер, — прошептала Амбридж, её голос дрожал от злости. — Минус пятьдесят очков Гриффиндору и ещё неделя штрафных занятий.       Она зашагала прочь, прижимая журнал к груди. Сабина видела, как многие ученики провожали её взглядом, некоторые шёпотом обсуждали случившееся.       Через час по школе уже висели объявления:

«ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА

      Любой учащийся, уличённый в хранении журнала «Придира», будет немедленно исключён.       Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №27.

Подписано:

Долорес Джейн Амбридж,

генеральный инспектор.»

      Сабина посмотрела на Гарри, который теперь сидел за столом, тихо разговаривая с Гермионой и Роном. Она могла почувствовать его гнев, его решимость. Её мысли снова вернулись к словам Тома: «Используй свою боль». Гарри, как и она, боролся с системой, которая пыталась сломать его, но их методы были такими разными.       Она сделала глубокий вдох, вернувшись к своему завтраку. Её путь к силе только начинался, но она знала, что впереди её ждёт ещё больше испытаний.

***