Глава 7

      Нет ничего более раздражающего, чем утро, начавшееся с ехидного хихиканья Донован и Андерсона у кофемашины. Особенно если это утро — твое, да и хихикают они над твоей дочерью.       — Ты видел, Грег? — Будто бы ненароком обратилась к нему Салли. — Она теперь, прости господи, «символ возрождения русской мечты». Так и пишут!       — Ты знал, что в России вообще была мечта? Мне казалось, у них одна лишь тоска... — поддакнул Андерсон, разминая шею и с довольной ухмылкой. В руках он крутил ручку.       Грег хмуро наливал себе кофе. Он вообще не любил обсуждать семью на работе. Именно поэтому о том, что у него была какая-то личная жизнь, все узнали лишь, когда эта личная жизнь заявилась на место убийства.       — Я вчера захожу в ТикТок, — продолжила Донован с видом человека, у которого есть чем похвастаться, — а там подборка: «5 вещей, которые ты не знал о Саше Лестрейд». Я бы, если честно, предпочла увидеть такую подборку о тебе, Грег. Ты тоже не представляешь жизни без латте со вкусом попкорна?       Андерсон прыснул:       — Но вот видеть тебя в бикини на обложке Elle Stories, прости, Грег, я бы не хотел.       — Онлайн-версии, — зачем-то поправил коллегу Лестрейд, не поднимая глаз от кофе.       — Грег, будь честен: ты же сам в шоке?       Он был. В абсолютном шоке.       Потому что за последние три недели его дочь каким-то волшебным образом из подростка-переростка, таскающегося с Холмсом, превратилась в нечто медийное, глянцево-загадочное и как будто всегда существовавшее. Хуже этого было лишь то, что она казалась гораздо успешнее самого Грега. Бедняга Лестрейд ненавидел свою беспомощность.       Если раньше Грег переживал, что не видит дочь и опасался, что забудет, как она выглядит, то теперь предпочел бы не видеть ее так часто. Саша появлялась в подборках «девушек, которые вдохновляют», в рилсах, сторис, блогах и подкастах. Вчера и вовсе инспектор насладился часовым видео с заманчивым названием «10 причин, почему она — наше новое guilty pleasure». У нее был охранник, менеджер, подборка скандалов, страничка в википедии и даже фан-аккаунт. Впрочем, Грег был на 90% убежден, что фан-аккаунт она вела сама. Все выглядело... органично. И если бы Грег не был ее отцом, наверняка бы действительно поверил, что она всегда была звездой.       — Говорят, она на следующей неделе пойдёт на показ Dior, — с ноткой зависти усмехнулась Салли.       Грег сделал глоток кофе, закрыл глаза и на секунду представил, что его дочь снова просто варит макароны с кетчупом. Но этот момент давно прошёл.       — Она взрослая, — сказал он наконец скорее не коллегам, а самому себе. — Делает, что хочет.       — Ага, делает, что хочет, — согласилась Салли. — Например, ошивается с твоим любимым психопатом Холмсом!       Андерсон издал одобрительный смешок:       — Не понимаю, как ты вообще его к ней подпустил. Мы все знаем, что Шерлок неуравнвешенный психопат. Салли и вовсе говорит, что однажды он начнет всех убивать собственными ручками.       — Считаю, — подтвердила она.       Грег вздохнул. Если бы кто-нибудь подсказал новоиспеченному папаше, как запретить взрослой дочке общаться с неподходящими мужчинами, он бы нераздумывая прислушился бы к совету. Однако, увы. Все что ему оставалось, вновь вздохнуть:       — Она просто любопытная.       — Ага, и по стечению обстоятельств любопытствует она именно в области серийных убийств и Шерлока, — Донован скрестила руки. Салли была не совсем справедлива. В юности и она обожала трукрайм, а по вечерам зачитывалась детективами. В противном случае, разве пошла бы она в полицию?       — Слушайте, — Грег поставил кружку в раковину, — если вам так весело, может, займетесь работой? Вы очень верно подметили про то, что у нас висит серия.       Он развернулся, чтобы уйти в кабинет, но не успел сделать и двух шагов. Раздался звонок. Тот звонок, который будто бы даже звучит иначе. Тот звонок, с котором еще не подняв трубку становится понятно, что все очень плохо:       — Инспектор Лестрейд...       — На связи.       — Вас вызывает группа с места происшествия на Шордич Хай-стрит... — голос диспетчера дрожал. — Жертва идентифицирована... как Александра Лестрейд...       Пауза. В офисе стало абсолютно тихо. Словно каждый прислушивался к разговору.       — Повторите, — хрипло выдавил Грег.       — Подтверждаю. Жертва... Александра Лестрейд. Женщина. Возраст — двадцать. Нашли документы. Пожалуйста, срочно выезжайте.       Грег оцепенел. Мир на секунду стал черно-белым. Донован замерла. Андерсон выронил ручку.       — Это ошибка, — сказал Грег, но прозвучало это совсем не убедительно.

Тремя часами ранее

      Саша влетела в лабораторию Молли, рухнула на компьютерный стул и прокатилась по полу практически до противоположной стены. Молли с интересом проследила траекторию полета подруги, улыбнулась и молча пошла заваривать кофе.       — Я не верю, что ты всё это провернула, — поделилась Молли, когда кофе был готов и девушки расположились за столом. — Нет, правда. Я смотрю сторис, читаю комменты, вижу, как люди пересылают твои рилсы... и думаю: вот это да. И я же ее знаю!       Саша улыбнулась, но устало. Без свойственного ей оптимизма и воодушевления.       — Поэтому, хотела спросить, если ваш план сработает... — Молли замялась, будто бы не решаясь спросить нечто постыдное. — Ты продолжишь этим заниматься?       — Чем? — искренне удивилась Саша.       —Ну... блогом...       Саша дважды хлопнула ресницами. Она никогда не относилась к своему блогу серьезно. Вела его просто потому что могла, а теперь это было нужно для дела.       — Единственное, что я поняла за эти три недели — я больше не хочу, чтобы все меня знали, — решительно заявила Саша.       Молли смущенно потупилась, но не спросить не смогла:       — Ты приложила такие нечеловеческие усилия, чтобы бросить все?        Саша вновь удивилась: она пока ничего не бросила. Ее путь не окончен, пока ее не заметила Дориан. Это ведь и пугало. Саша понятия не имела, сколько ей еще так притворяться. Это как участие в марафоне, когда вышел на трек, но никто не предупредил тебя, какую дистанцию необходимо пробежать, чтобы тебе вручили медаль.       — Я хотела сказать... — Молли поняла, что как-то обидела подругу, но не поняла, чем.       — Знаешь, — перебила Саша. — Я боюсь, что сделала недостаточно. Типа, я точно знаю, что все провернула верно, что лучше было не отыграть... Но, что если Дориан меня не захочет убить?       От этих слов Молли поперхнулась кофе. Она как-то не думала о том, что Сашу и в самом деле должны попытаться убить.       — Понимаешь, я же то самое вечное разочарование, которое ничего не может сделать верно. Сколько бы я не старалась, все время проигрываю битву... Ладно. Битва — слишком громкие слова... — Саша подняла усталые глаза к потолку. — Это ведь я придумала этот дурацкий план. Что, если я опять обложалась?       Молли молчала, не перебивая.       — Это же как в том мюзикле, «Чикаго». «Если водить их за нос ловко, им не понять, что ты дешевка»... Но, что если всем очевидно, что я пустышка?       Молли взяла ее за руку.       — Саша, ты не пустышка, — поразительно уверенно проговорила Молли. — И твои подписчики это чувствуют. Пусть шестьдесят процентов твоей аудитории — боты. Саша, в тебе есть то, чего нет почти ни в ком в медийном пространстве: твоя незащищенная искренность. Да, ты добавляешь лоска, но в сущности, ты ведь такая светлая... Люди к тебя тянутся вовсе не потому, что ты стала инфлюенсером. Ты просто теперь подсветила то, какая же ты чудесная!       — Спасибо... — выдохнула Саша. — Я... правда стараюсь. Просто иногда так хочется, чтобы кто-то пришел и сказал: достаточно. Ты сделала достаточно. Ты молодец...       Молли чуть сжала ее ладонь. Она была уверена, что Саша говорит уже не о своем блогерском проекте, а о чем-то более личном.       — Может тебе стоит сказать об этом Шерлоку? Саша, это ведь твоя жизнь.       — Я подумаю.       Это был момент такой меланхоличной искренности, что Саша поспешила сменить тему. Она не хотела грустить. Не хотела отдаться в руки унынию. Потому поспешно сменила тему:       — Мне скинули приглашение. — Она разблокировала телефон. — Типа пробная съемка для рекламы. Говорят, формат идеально подходит под мой медиаобраз. Думаю, что заскочу на пробы, а потом домой... Может быть ты и права, может пора сдаться и искать новые пути для поимки этой психопатки...       Саша улыбнулась и добавила:       — А вообще, вот будет забавно, если Шерлок ошибся. Типа, мы же реально верим в те версии, которые он так умно высказывает... — Саша задумалась.       Молли осталась в лаборатории. Почему-то всякий раз после ухода Саши она теряла весь рабочий настрой. Она заварила еще одну чашечку кофе и, сделав глоток, услышала за спиной знакомо раздраженное:       — Эта футболка на тебе... модная.       Молли вздрогнула и обернулась. Когда Шерлок появлялся в ее обители, сердце замирало. Он ходит к ней по любому поводу, а иногда и без. Может быть это что-нибудь значит?       — Ты не носишь такое, — продолжал Шерлок, будто бы упражнялся в наблюдательности. — Тебе комфорт важнее. Значит, тебе ее кто-то подарил. И, смею предположить, не один из твоих коллег по моргу.       Молли покосилась на красивый принт на груди. Внезапно стало неуютно. Она такое не носит. Шерлок, продолжая демонстрировать полнейшее равнодушие, подошел ближе, зацепил пальцем чашку на краю стола и приподнял ее.       — Саша заходила, — не спросил, но констатировал Шерлок, разглядывая след от липкого глянцевого блеска. Молли бы не стала пачкать губы такой гадостью. — Зачем она приходила?       — Просто поболтать, Шерлок. У нее было время...       Он поморщился, как будто услышал что-то совершенно абсурдное:       — Поболтать? Зачем?       — Потому что ты не понимаешь, как работает дружба. Это нормально — встречаться и... ничего не делать.       — Непродуктивно, — пробормотал он, подсаживаясь к микроскопу.       — Зато по-человечески, — почему-то Молли почувствовала раздражение.       — Куда она пошла потом?       — А с каких это пор ты интересуешься?       — С тех, как она решила быть приманкой для маньяка, но почему-то перестала думать о безопасности.       Молли пожала плечами:       — На какую-то съемку. Что-то в духе: «ваш образ идеально вписывается в формат». Я не вдавалась в подробности.       — Она поехала одна? — внезапно спросил Шерлок.       — Не знаю. Здесь она была одна.       — Адрес?       — Не спросила... — Раздражение сменилось стыдом. Почему Молли сама не подумала о том, что с Сашей может что-нибудь случиться? — Если ей что-то покажется подозрительным, она уйдет.       — Проблема в том, что не всегда дают уйти.       Он не сказал, что обеспокоен. Но и не пошутил. Просто развернулся и вышел, оставив за собой странное, зыбкое чувство, будто лаборатория вдруг опустела.

***

      Саша вышла из такси и огляделась. Район был... как из старых лондонских фильмов. Тихий и богатый. Саша подумала, что это тот самый район, где мог бы обосноваться Майкрофт Холмс. Более презентабельных британцев у Саши не было. Саша подобную роскошь не любила. За время жизни в Москве она насмотрелась на элитную элиту и совершенно в ней разочаровалась.       Саша сверилась с адресом в приглашении. Все совпадало. Дом действительно выглядел так, будто в нем могли снимать рекламу дорогого парфюма или вина, которое пьют только при разводе королев. Вот только едва ли это соответствовало медийному образу Саши. Молли права: в ней была искренность, и в большей степени она соответствовала образу девчонки по соседству. По крайней мере, так себя ощущала Саша.       Саша нажала на звонок. Металлический, тугой. Он как будто проверял, достаточно ли у визитера внутренней дисциплины, чтобы войти. Никто не открыл. Саша толкнула дверь. Оказалась не заперта. Кто Саша такая, чтобы не войти? Просторный светлый холл, что-то чуть менее роскошное, чем в сериале «Белгравия», досмотреть который Саша не смогла.       Посередине холла ютилась одинокая табличка: «Съемки на третьем этаже». Лифта не было. Естественно. Такие дома не про удобство.       Лестница вилась, как карьера у актрисы без связей, — красиво, но утомительно. Пока Саша поднималась, она думала о том, что сейчас явно закручивается какая-то ситуация. Обычно тебя встречают ассистенты, визажисты, куча людей, пытающихся объяснить тебе, как ты должна выглядеть и дышать. А здесь — тишина. Легкий скрип под ногами.       Она добралась до нужной двери и постучала. Дверь открылась сама, Саше стало жутко.       Комната была пустой. Почти. Слишком много воздуха и слишком мало мебели. Ни оборудования. Ни камер. Только один диван и бокал на столике. Саше сперва показалось, что в комнате никого больше нет, но тут раздался стук шпилек по паркету. Саше стало больно за пол.       Из дальней двери вышла она. Стройная, элегантная, в шелковом костюме цвета дыма. Не темно-серый, а светлый — такой цвет дым приобретает, когда пытаешься поджечь сырую листву. Лицо закрывала маска. Медицинская маска, уместная во время карантина — бесполезная в обычной жизни... бесполезная, если не хочешь скрыть ошибку хирурга.       — Здравствуй, Саша. — Глубокий, обволакивающий, с легким хрипом голос.       Саша застыла. Не от страха — от восторга. Ее план сработал! Вот она, Дориан Фокс! Она решила убить Сашу! Саша справилась. Сердце забилось быстрее.       — Добрый день, — отозвалась она, стараясь выглядеть наивной дурочкой. — Я пришла по поводу съемки.       — Да-да. Ты как раз вовремя. Мы готовим нечто особенное.       Саша улыбнулась. Как Дориан заставляла девушек принимать таблетки? Почему они не сопротивлялись? Ведь это так очевидно. Очевидно, что здесь ничего не снимают. Саша не дрогнула. Ей было интересно. Почти азартно. Ее не тянуло к выходу. Наоборот — ей хотелось досмотреть спектакль до конца. Только не дать понять, что она узнала. Не показать, что она знает. Пока что — просто быть девочкой, пришедшей на съемку.       — Мне очень нравится здесь. Очень... стильно, — тихо сказала Саша. — У вас прекрасный вкус.       — Благодарю, — кивнула Дориан. — Сегодня будет особенный день. Ты готова?       Саша кивнула в ответ и села на диван. Она знала, что играет в гляделки с Плачущими ангелами, как в «Докторе Кто», и главное сейчас — не моргнуть первой.       Дориан опустилась рядом. Ни слишком близко, ни слишком далеко. Словно хотела подчеркнуть: это не допрос, не казнь, а подготовка к чему-то важному. К трансформации. К кадру, который никогда не выйдет в эфир.       — Знаешь, — сказала она, доставая из маленького кожаного клатча набор косметики, — у всех девушек здесь было одно и то же выражение лица. Они были... благодарны. Словно наконец-то кто-то за них решил все. О, не удивляйся, я оценила то шоу, которое ты устроила, чтобы привлечь мое внимание.       Она открыла футляр с помадой. Цвет был... никакой. Ни алый, ни розовый, ни телесный. Он будто бы был сконструирован, чтобы не подойти ни одному тону кожи. Та самая мерзотная помада, которую так любила Дориан.       — Шоу? — Саша все еще не спешила признавать, что слишком хорошо понимает, что с ней сейчас произойдет.       — Разумеется. Мне нравится, что ты прекрасно понимаешь, что сейчас произойдет, но даже не пытаешься сопротивляться.       — А почему другие не сопротивлялись? — мягко спросила Саша, глядя на помаду, как на оружие массового поражения. Какой же у нее отвратный цвет...       — Потому что я не делала ничего страшного, — Дориан вздохнула. — Я просто помогала. Они ведь и сами все понимали... А я только помогла дойти до края. Немного бальзама, немного пудры, таблетки... Они чувствовали себя красивыми. Значимыми. Избранными.       Саша вскинула брови:       — Ты уверена, что они тоже были согласны с тем, что произойдет потом?       Дориан рассмеялась. Беззвучно. Выученным смехом, который не отражается в глазах.       — Это ведь не важно, милая. Главное — чтобы момент был совершенным. Я давала им смысл. Придумывала легенды. Подбирала платье, свет. Каждый уход был стилизован. Им просто нужно было принять таблетку. Если бы не глупая Майки, решившая сделать пилинг!       Дориан потянулась к лицу Саши.       — Я подкрашу тебе губы?       Саша не шелохнулась. Она позволила. Пусть всё будет как у остальных. До последней детали.       — Ты можешь это отрицать рациональной частью...       — Не думаю, что у меня есть рациональная часть, — перебила Саша.       Дориан будто бы пропустила эти слова:       — Они казались счастливыми, но на деле были готовы уйти. Некоторым, например Майки, просто не хватало духа сделать решающий шаг. Как и тебе. Ты ведь вся такая легкая, юная, а на деле страшно одинокая.       — Я не одинокая.       — Еще на первом этаже ты поняла, что это ловушка, но даже не попыталась связаться с кем-нибудь. Я разве не права?       Саша взглянула в зеркало. Отражение было странным. Никак не сочеталось с тем, что знала она. Губы стали другими. Чужими. Безвольными.       — Если вы знаете, что я пытаюсь вывести вас на чистую воду, зачем привели меня сюда?       Пауза.       — Как я уже сказала: ты прекрасно понимаешь, что здесь происходит, но не постаралась с кем-нибудь связаться. Я позвала тебя, потому что прекрасно понимаю — на самом деле ты не хочешь жить. У тебя смысла нет, как и людей, которым бы ты была не безразлична.       Саша нахмурилась:       — А вы не думаете, что я просто хотела убедиться, что мы не ошиблись?       — «Вы» — это ты и твой доморощенный сыщик?       — Я бы назвала его полицейским-фрилансером, но да...       — Суть одна, — Дориан улыбнулась, на этот раз по-настоящему, потому что вокруг глаз появились морщинки. — Ты так устала быть никому ненужной дурочкой, что придумала эту наивную ловушку в надежде стать полезной. Вот только ты все еще никому не нужна, Саша. И ты это знаешь.       — И что теперь? — не стала перечить Саша.       — А теперь ты выпьешь это, — она пододвинула к Саше бокал. — Выпьешь, — будто бы ответила на ее немое сомнение Дориан, — ведь и сама понимаешь, что так правильно.       Саша посмотрела на бокал. Он выглядел совершенно безопасно. Просто вода. Просто глоток. Как после тренировки — только перед смертью.       — И все же, почему ты все это делаешь?       — Потому что только я знаю, что бывает с успешными женщинами, когда они допускают ошибку. Поверь, лучше смерть... Что касается тебя: ты сделаешь это, потому что, увидев твой труп, все внезапно осознают, как мало тебя ценили. Они поймут, что ты была их светом. Но будет уже слишком поздно.       Саша кивнула. Медленно. Почти благодарно.       — Теперь я все поняла.       Она взяла бокал.