Глава 13

      Нет ничего более опасного, чем момент, когда кажется, что все наконец складывается как надо. Так через несколько дней Джон начал свой новый текст про виртуозно раскрытое дело о благотворительных фондах. Однако пока такси катилось по зимнему Лондону, изо всех сил стараясь противостоять внезапному гололеду. Джон сидел, привалившись к двери, с лицом человека, который твердо намерен доехать до теплого обеда. Впервые за многие часов работы над делом и разгребанием пациентов в клинике, он позволил себе расслабиться.       Шерлок уткнулся в телефон. Большими пальцами он строчил твиты в свой фейковый аккаунт, заведенный, кажется, месяц назад по гениальной наводке Саши. Идея была простой: вести переписку с самим собой, создавая видимость бурной интеллектуальной дискуссии. Как партия в шахматы с самим собой — только для истинных титанов духа.       Джон тогда решил (и продолжал так думать), что Саша пошутила. Но Шерлок воспринял задание как вызов и теперь сражался в твиттере против собственного альтер эго, иногда, к слову, проигрывал.       — Может, оторвешься? — лениво поинтересовался Джон. — Или противник не будет ждать?       — Тебе не понять глубинную суть происходящего, — не поднимая головы, отозвался Шерлок.       Джон хмыкнул, но вступать в спор не хотелось. В случае с Шерлоком это не имело никакого смысла. Все-таки после нескольких дней слишком интенсивной работы над делом ему хотелось хотя бы на пару часов отдохнуть от паранойи и аналитики. Они закрыли это дурацкое дело о фиктивной благотворительности — и сделали это чертовски хорошо. Джон уже размышлял над тем, как лучше описать это предприятие в блоге.       — Нам бы в пору поставить елку, в гостиной, — внезапно поделился Джон.       Шерлок не ответил. Он шевелил губами, сочиняя очередной едкий комментарий самому себе.       Такси плавно свернуло не туда. Мимо окон поползли угрюмые здания в стиле «чиновничий модерн»: без единой лишней детали, будто вырезанные по лекалу. Джон нахмурился.       — Эй. Мы же ехали обедать?       — Видимо, планы изменились, — равнодушно сказал Шерлок, наконец оторвавшись от телефона.       Они посмотрели друг на друга. Потом одновременно — на шофера. Но тот только угрюмо дернул плечом:       — Новый адрес. — Никаких уточнений не последовало.       Шерлок сунул телефон в карман пальто и, к великому сожалению твиттера, полностью вернулся в реальность.       — Думаешь, это Майкрофт? — спросил Джон, когда они остановились перед монументальным зданием с каменными колоннами и шеренгой тонированных окон.       — Знаешь другого любителя похищать людей? — отозвался Шерлок.       Он выбрался из машины. Джон, вздыхая, последовал за ним. Сквозь высокие стеклянные двери уже спешил человек в темном костюме — без лишних вопросов он жестом пригласил их следовать за ним.       Их провели через пару слишком безликих коридоров и остановили у двери без единой таблички. Охранник кивнул. Джон открыл было рот, чтобы спросить, куда они идут, но Шерлок уже толкнул дверь и вошел первым.       В кабинете царила та самая стерильная чопорность, которой мог бы гордиться любой британский чиновник, мечтающий о безупречности. Все было на своих местах: аккуратный письменный стол, идеальные стопки документов, высокие окна с тяжелыми шторами. За столом сидел Майкрофт. Он поднял голову от бумаг и смерил их долгим, усталым взглядом. В этом взгляде было все: раздражение, разочарование и капля облегчения — хотя бы потому, что они явились.       — Прошу, присаживайтесь, — сказал он, но это прозвучало скорее как приказ.       Джон опустился в кресло. Шерлок, как всегда, предпочел стоять — расхаживая от окна к окну с видом человека, который уже заранее недоволен всем, что собирается услышать.       — Зачем весь этот цирк с похищением? — небрежно бросил он. — У нас был заказан обед. Тебе это что-то говорит, Майкрофт? Обед.       — Я рад, что вы закрыли ваше дело о благотворительных фондах, — сухо заметил Майкрофт. — Но у нас есть более насущные вопросы. — Он отложил папку в сторону. — Как продвигается ваша работа с мисс Лестрейд?       Шерлок фыркнул:       — Мисс Лестрейд прекрасно справляется сама. Все идет по плану.       — Вашему плану, — подчеркнул Майкрофт. — Который, если позволишь напомнить, строится на том, что мисс Лестрейд добровольно дойдет до самоубийства.       Джону стало не по себе. Как о подобных вещах можно говорить с такой обыденностью? Как он, Джон Ватсон, может позволять Саше участвовать в этом? Она же не то чтобы совсем ему чужая...       — Она умная девочка. И не такая уж хрупкая, как тебе хотелось бы, брат, — отозвался Шерлок, остановившись у подоконника. — К тому же, ты сам подписался на этот эксперимент.       — Я подписался потому, что был вынужден, — холодно сказал Майкрофт. — Нам дали четкий срок. И, уж поверь, мое начальство не из тех, кто терпеливо ждет.       Он сделал паузу, чтобы Джон, на случай, если мозг Джона настолько приметивен, насколько кажется, все-таки уловил намек. Джон уловил. И почувствовал, как в животе неприятно сжалось. Король. Или кто-то настолько близкий к королевской семье, что не было смысла уточнять.       — Неужели твое начальство столь сильно трясется о жизнях простых смертных? — уголки губ Шерлока изогнулись в насмешливой улыбке.       — Мое начальство проявляет интерес к статистике. А статистика говорит: если мы не закроем «Подземелье №8» в следующие несколько дней, у нас будет самый скандальный Рождественский доклад за последние пятьдесят лет.       Шерлок снова фыркнул и, поигрывая пальцами на подоконнике, бросил через плечо:       — Как и все, больше переживаешь за репутацию, чем за живых людей.       Майкрофт промолчал. Джон посмотрел на него внимательнее — что-то в лице старшего Холмса дернулось. Настолько быстро, что почти можно было списать на оптический обман.       — Не тебе, брат мой, бросаться обвинениями в бесчеловечности. Это ты бросаешь мисс Лестрейд один на один с этой сектой.       — Как же мисс Лестрейд повезло, что у нее на подхвате есть некто столь влиятельный, как ты, Майкрофт, — огрызнулся Шерлок.       — Она действительно почти дошла до финала... — пробормотал Джон. Ему неистово хотелось бросить все и кинутся к Саше.       — И чем дальше она заходит, тем меньше шансов ее оттуда вытащить, — неожиданно согласился с ним Майкрофт. — Она даже не понимает, что уже привязалась к этой игре. Что с каждым заданием у нее все меньше шансов вернуться обратно.       Шерлок усмехнулся:       — Не все так трагично. Она любит приключения. Всегда любила. Пока никто ей прямо не скажет: «Все, конец», она будет скакать за белым кроликом.       Джон повернулся к нему, нахмурившись:       — А может быть, мы все-таки скажем ей, прежде чем она разобьется? Помнишь, куда завел ее кролик в прошлый раз?       Шерлок пожал плечами:       — Она должна дойти до самого края. Иначе те, кто стоит за «Подземельем», ее не заметят. Приманка должна казаться настоящей.       — Блестяще, — буркнул Джон. — Мы готовы рискнуть Сашей ради...       — Да, Джон, мы готовы рискнуть Сашей! — Шерлок стукнул ладонью по подоконнику. — А иначе какой в ней смысл? Зачем втягивать ее, если она бесполезна? А она бесполезна! — Он вновь стал спокоен и добавил: — Не устану тебе повторять. Не драматизируй, — спокойно бросил Шерлок. — За ней следят. Майкрофт перестраховщик. Он не позволит ей погибнуть. Верно?       Майкрофт чуть склонил голову, словно размышляя, стоит ли отвечать. В конце концов кивнул:       — Верно. Пока.       Джон шумно выдохнул. Он понятия не имел, кого из двоих Холмсов ему хотелось ударить сильнее. Шерлок снова вперился взглядом в брата:       — А вообще, ты слишком сильно переживаешь за девчонку, которая тебе в дочери годится.       Джон почти поперхнулся от такой наглости, но Майкрофт даже не моргнул:       — Я переживаю за успех операции. И не собираюсь добавлять в свой отчет дополнительных погибших, — холодно сказал он. — У вас двоих есть роскошь, мне не доступная, у вас есть право на ошибки.       — Да, единственная роскошь тебе недоступная... — протянул Шерлок.       

***

      Саша и Фейт сидели в дешевом кафе рядом со школой. Точнее, кафе было неоднозначным. оно казалось либо неимоверно антуражным, либо, напротив, какой-то помойкой. Пластиковые стулья, облупленные столики, криво прибитые полки с непонятными кактусами. Казалось, будто это кафе вот-вот снесут, и никто не станет особенно возражать.       Фейт ковыряла морковный торт, а Саша цеплялась за свою кружку, словно если бы она разжала пальцы, сразу бы провалилась в сон. Веки тяжелели. Голова кружилась. После двух суток без сна тело начинало сдавать. И все же, Саша была не из тех, кто сдается с такой легкостью.       — Алекс, может, хватит? — нарушила молчание Фейт. — Ты выглядишь... ну... хуже, чем зомби «Мы все здесь мертвы».       — Если я зомби, то та, которая мутировала настолько сильно, что теперь может соображать, как человек, — она усмехнулась, почти беззвучно.       Фейт наклонилась через стол:       — Серьезно. Может, уже бросишь эту игру? Ты же не обязана.       — Обязана, — солгала она.       Фейт ненавидела себя за то, что втянула единственную подругу в этот кошмар. В этот смертельный ужас. Она поджала губы и уставилась в свой кофе, будто могла вычитать в молочной пенке способ все исправить.       — Я тоже сначала думала, что обязана, — тихо сказала она. — Но потом... они начали угрожать. Писали, что если я откажусь, мама пострадает. Что я якобы подписала что-то важное, согласилась, а теперь не имею права уйти. — Фейт передернула плечами. — И знаешь, в какой-то момент мне правда стало страшно. Ну... до паники.       Саша старалась сосредоточиться, но получалось скверно.       — А потом... — Фейт глотнула кофе, — потом я поняла, что если им нужно мое согласие — значит, без меня они никто. Значит, все, что у них есть, — это страх. Они строят все на страхе. И если перестать бояться... они ничто.       Она посмотрела на Сашу, вдруг по-взрослому серьезно:       — Они прислали мне угрозу. Типа, «думай о своей семье, когда будешь страдать». А я просто... — она криво усмехнулась. — Я просто отправила им смайлик клоуна. И написала: «Уничтожьте их, если сможете». Фейт дернула плечом, будто сбрасывая остатки страха.       — И все. Они больше не писали.       Саша медленно моргнула.       Она думала о Майкрофте. О Фейт. О себе. О том, как легко поверить в собственную непобедимость... и как незаметно можно оказаться на краю. Фейт спаслась потому, что поняла: это не игра. Осознание этой простой истины помогло Фейт выбраться, но для Саши это возымело обратный эффект.       — Алекс. Ты можешь уйти. Плевать на все. Я с тобой... Нет! Не я, я погуглила твоего отца. Майкрофта Холмса, он же реально из правительства. Обратись к нему...       Саша нервно рассмеялась. Она уже обратилась к этому шугар-дедди за помощью... И оказалась очередной строкой в его проклятых отчетах. Очередной ненужной пешкой на доске, где у каждого второго есть имя, только если он принесет хоть какую-то пользу.       Телефон в кармане мигнул. Саша, не глядя, вытащила его и увидела новое сообщение:       «Поздравляем. Твой билет в восьмую комнату готов. Остался последний шаг. Сбрось хвост»       Саша знала, что это значит. Знала и не боялась. Как в тот раз, когда она шла на встречу с Дориан. Возможно, Саша способна бояться лишь когда опасность угрожает кому-то еще. Не ей.       Фейт все еще что-то говорила, трепала Сашу за рукав, пыталась вернуть к реальности.       — Алекс, правда. Он же правительственная шишка. Пусть поможет тебе. Я чувствую себя такой дурой... Я втянула тебя в это...       Саша моргнула, словно пытаясь сфокусироваться. Фейт не была хвостом. Это не о ней. Это о нем. О той невидимой паутине, что плел Майкрофт Холмс. Если Саша хочет войти в восьмую комнату, ей нужно избавиться от всего, что делает ее заметной. От слежки. От контроля. От любой связи с миром. Саша прикусила губу.       — Эй, — тронула ее за руку Фейт. — Ты здесь?       — Да... — Саша натянуто улыбнулась. — Я просто думаю, не взять ли еще кофе.       — Я сама! — оживилась Фейт. — Сиди тут! Я сейчас. — Фейт подхватилась и убежала к стойке.       Саша осталась одна. Это было ужасающе просто. Взять и уйти. Встать, не обернуться, не объяснять. Ее сердце билось так громко, что, казалось, слышали все вокруг. Она поднялась, стараясь выглядеть как можно более естественно, накинула капюшон и вышла через боковую дверь, ведущую в грязный переулок, где пахло мокрым асфальтом и сыростью старых стен.       Сердце било в висках тяжелыми ударами. Но она заставила себя двигаться ровно. Спокойно. Словно просто вышла на свежий воздух. Она шла вдоль стены, скользнула взглядом по ржавой пожарной лестнице — и не думая ухватилась за нее. Металл был холодный, лестница шаталась, но Сашу это только подзадорило. Она цепко взбиралась вверх, почти не слыша, что творится внизу. Главное — выше. Выше. Дальше от их внимательных глаз.       Саша пригнулась, поправила капюшон, спрятала волосы. Потом бегом пересекла плоскую крышу, перепрыгнула на соседнюю — там раздался хруст щебня под подошвами. Она замерла на секунду, но никто не выглянул. Никто не закричал. Оказывается, сбежать от спецагентов не так уж и сложно. Они ведь уверены, что Саша играет на их стороне, а Саша уже не играет.       Она нащупала в кармане телефон. Сообщение от куратора: новое место встречи. Саша быстро переписала адрес на запястье шариковой ручкой, а потом, не раздумывая, бросила телефон вниз, в переулок. Аппарат ударился о землю с глухим треском, разбиваясь на куски. Теперь у нее не было ни связи, ни трекеров, ни шанса отступить.       Саша пересекла еще пару крыш, а потом спустилась с другой стороны квартала, где здания были пониже. Прыжок вниз — больно ударила ступни, прокусила губу, чтобы не застонать, но удержалась на ногах.

***

      Фейт неслась по улице, почти спотыкаясь о собственные кеды. Все было неправильно. Алекс — пропала. Алекс — нарушила все, что обещала. Алекс — ушла одна.       Дом, где жила Алекс, выглядел мирно и равнодушно. Никаких признаков катастрофы. Никаких следов тайных операций. Только унылый снег, мешающийся с дождем, мокрый асфальт и дом, который совершенно не подозревал, что внутри него должна быть паника.       Фейт стиснула зубы и постучала в дверь. Тишина. Она постучала снова — настойчивее. Потом кулаком. Потом обоими кулаками сразу. Дверь, наконец, открылась. На пороге стоял заспанный мужчина в мятой футболке и с таким видом, словно его выдернули из самых сладких грез.       — Чего? — спросил он хрипло.       Фейт заморгала. Она ожидала кого-то... ну... высокого, важного, с лицом политика. Или хотя бы с выражением вечного презрения, как у того, кто был с Алекс в школе. А тут — какой-то уставший дядька, которому бы поспать еще часиков пять. Может быть она ошиблась квартирой?       — Э-э-э... — выдавила Фейт. — Мистер Холмс?       — Чего?! — Мужчина от удивления даже окончательно проснулся.       Фейт замялась:       — Я... эм... ищу Алекс... Она дочь Майкрофта Холмса... Э... Я ее подруга... ну... Подруга Александры Холмс...       Лицо мужчины дернулось.       — Так, — сказал он. — Не слова больше.       Он исчез в квартире, а через секунду появился с мобильником в руке. Судя по скорости, с которой он тыкал в экран, у телефона не было шансов увернуться. Фейт, замерев на пороге, слышала, как он буркнул себе под нос: — Майкрофт Холмс... Да чтоб тебя... Шерлока нам было мало...       Он набрал номер. Гудки. Никто не ответил. Он набрал другой. Гудки. Опять ничего.       — Вот только этого мне не хватало... — пробормотал он и, наконец, посмотрел на Фейт чуть более осмысленно. Он пригладил волосы, словно пытаясь хоть как-то выглядеть приличнее, и тяжело вздохнул: — Слушай, девочка... — начал он и запнулся. — Ладно, ты не совсем девочка... Ты не возражаешь, если я попрошу тебя сейчас поехать в одно место со мной? Понимаю, звучит сомнительно, но я детектив Лестрейд. Могу показать удостоверение. И что-то мне подсказывает, что времени у нас не так много.       Фейт кивнула — судя по всему, она готова была ехать хоть с чертом, лишь бы найти Сашу. К тому же, фамилия показалась ей знакомой. Неочевидно знакомой.       — Отлично, — буркнул он. — Тогда живо. У нас нет времени.       Они спустились вниз, и Грег практически втолкнул Фейт в машину. По пути он бегло расспрашивал ее — короткими, четкими вопросами, как на допросе, а она, запинаясь, сбивчиво, но достаточно ясно, объясняла, что происходило с Алекс последние дни.       К тому моменту, как они свернули к Бейкер-стрит, Лестрейд знал больше, чем хотел бы. И чувствовал себя так, словно с каждой новой подробностью ему на грудь клали камень. Когда он остановился у нужного дома, лицо у него было такое, что Фейт невольно поежилась.       Грег выскочил из машины, хлопнул дверцей, не дожидаясь Фейт, взлетел по лестнице, распахнул дверь и ввалился в квартиру. Шерлок Холмс сидел в кресле, спокойно бренча на скрипке, словно весь мир был где-то очень далеко и не имел к нему никакого отношения. Он даже не поднял глаза на шум. Через секунду Лестрейд подскочил к нему, схватил за лацканы и с размаху ударил. Хрустнул нос. Шерлок выронил скрипку, которая с глухим стуком упала на пол.       — Грег! — вскрикнул Джон, выскочивший из кухни, где до этого момента пытался сварить кофе.       Фейт испуганно вскрикнула и прижала руки к лицу.       Шерлок медленно поднял голову. Из носа тонкой струйкой текла кровь. Он удивленно моргнул — будто бы не верил, что его, великого Шерлока Холмса, только что так банально ударили.       — Грег, стой! — воскликнул Джон, кидаясь к ним. Он хотел остановить инспектора, хотя не мог спорить с тем, что Шерлока давно следовало как следует стукнуть.       — Это тебе, — процедил он сквозь зубы, делая шаг назад, — за то, что послал мою дочь черт знает куда ради своей тупой игры!       Шерлок молча откинулся в кресле. Утерев кровь запястьем, он только сухо сказал:       — Паника — худший советчик, инспектор.       — Паника?! — взревел Лестрейд. — Паника — это когда ты понимаешь, что твоя дочь, чья жизнь тебе дороже всего на свете, одна в чертовом Лондоне! Без защиты! Без поддержки! И всё потому что какой-то социопат решил, что у него всё под контролем!       Фейт съежилась в углу, прижимая к себе рюкзак так, будто он был единственным щитом в этой новой, странной, безумной реальности. Шерлок же с абсолютно невозмутимым видом достал салфетку и, зажимая ею нос, спокойно заметил:       — У нее есть защита. Майкрофт следит за ней.       Именно в этот момент распахнулась дверь и на пороге оказался сам Майкрофт Холмс. Он будто бы выжидал момента, когда назовут его имя, чтобы появится с абсолютно неуместным театральным драматизмом.       — Следил, — невозмутимо уточнил Майкрофт, чеканя шаг к центру комнаты. — Прошедшее время тут ключевое, — добавил он, опираясь на трость. — Ваша неуловимая Александра только что элегантно сбросила всю наружку.       На его лице мелькнула короткая усмешка — почти одобрительная.       — Мои поздравления, инспектор, — продолжил Майкрофт, поправляя перчатку. — Вы вырастили чертовски изобретательного ребенка. Даже мои люди не смогли уследить.       Фейт, старавшаяся стать частью стены, смотрела то на одного, то на другого, чувствуя, как ее мозг медленно вскипает. Кто все эти люди? Почему они называют Алекс Сашей?       — Она ушла одна? — наконец выдавил Джон. — Совсем?       — Без связи. Без маячка. Не оставив и намека на координаты, — кивнул Майкрофт.       Шерлок вздохнул так, будто все это было скорее утомительным недоразумением, чем реальной угрозой:       — Она умная. Она справится.       — Ты идиот, — прошипел Грег. — Она ребенок.       Майкрофт сложил руки на рукояти трости:       — Склонен согласиться с инспектором. В отличие от тебя, Шерлок, я не верю в бессмертие юношеского энтузиазма. Особенно когда против него работают люди с четкими инструкциями и полным отсутствием совести.       — Пф, — Шерлок отмахнулся. — Ты драматизируешь.       — Ты несешь чушь, — отрезал Майкрофт. — Мы позволили ей дойти слишком далеко. Это была ошибка. Наша ошибка. Совместная. И ошибкой было привлечь тебя. Я никак не могу понять, почему тебя так мало волнует то, что происходит с мисс Лестрейд?       Фейт всхлипнула. В ее голове все смешалось: Саша, Алекс, мистер Холмс и другой мистер Холмс, какой-то непонятный мужик на кухне, разговоры про ошибки, звучащие как приговор.       Грег остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как что-то тяжелое медленно и неотвратимо наваливается на него. Если Саша умрет, если она действительно не вернется — виноват будет не Шерлок. С Шерлоком все ясно: он был, есть и останется безжалостным психопатом. Виноват будет один лишь Грегори Лестрейд. Потому что он не был рядом. Потому что до сего дня не и представить не мог, во что впуталась его дочь.