Глава 18

      Нет ничего более тревожного для отца, чем чувствовать, что он давно ничего не понимает в жизни своей дочери. Грег Лестрейд стоял у парадной с сигаретой и смотрел, как очередная правительственная машина увозит Сашу на работу. Или не на работу. Или на какую-нибудь очередную «очень важную встречу».       Он не спросил, не стал лезть. Просто кивнул ей, когда она вышла из подъезда в сиреневом тренче и с прижатой к груди сумкой, как школьница. Машина уже ждала — блестящая, черная, с водителем, которому не нужно объяснять, куда ехать. За рулем, конечно, не Майкрофт Холмс. Но это была его машина.       Майкрофт вышел из салона и, кажется, поняв, кто именно заехал за ней, Саша начала улыбаться. Будто бы заметила давнюю подружку. И Грегу стало как-то спокойнее: Саша казалась такой одинокой. Нет, она казалась популярной, но вот была одинокой.       Грег затянулся и выдохнул в серое небо. «Может, и не такой он уж старик, этот Майкрофт», — мелькнула нелепая мысль. Но Грег тут же осекся. Майкрофт — его ровесник. Или моложе на пару лет. Или старше... В любом случае, какой же это старик?       ...Наверное, он сам уже старик.       Все равно — пусть лучше Саша будет с этим выхолощенным, аккуратным, холодным человеком из Кабмина, чем с его братом. Только не Шерлок. Только не тот сумасшедший гад, из-за которого Саша уже дважды была настолько близка к смерти, что Лестрейд просто не мог нормально относится к Шерлоку. Не мог.

***

      Майкрофт Холмс не считал себя склонным к растерянности. Он был человеком инструкций, логических последовательностей и решений, которые принимаются заранее, еще до того, как ситуация потребует реакции. Но даже он, кажется, слегка опешил, когда вчера вечером его собственная мать — доктор наук, женщина из тех, чьи доводы могут переубедить любого академика, — наклонилась к ним с Сашей через столик ресторана, куда они пошли после спектакля, и сказала:       — Вы, конечно, можете делать вид, что между вами ничего нет. Я понимаю, вы работаете вместе. Но... Я всегда мечтала, чтобы у Майки была спутница, способная его вынести. Развейте мои сомнения, Александра, вы же вместе?       Саша не смутилась. Она сделала то, что умела лучше всего — улыбнулась. И, словно бы это самое естественное в мире, прижалась к плечу Майкрофта, глядя на миссис Холмс с такой искренней теплотой, что даже малютка Майки, обычно к таким жестам невосприимчивый, не сразу понял, что она только что подтвердила.       — Да, — просто сказала она. — Мы вместе.       …и теперь Саша сидела рядом с ним на кожаном сиденье и листала презентацию для студентов художественной школы. На презентацию ее сослали в виде наказания за то, что вчера она ушла с работы пораньше. Еще и в таком красивом платье...       — Могу ли я узнать, зачем вы это сказали? — с ноткой искреннего любопытства спросил Майкрофт.       Саша повернулась к нему, как ни в чем не бывало, сразу поняв, о чем речь:       — Она хотела это услышать. А мне было не сложно подтвердить. Я же никак вас не подвела? — внезапно испугалась Саша.       — Пока вы ограничиваетесь представлениями перед моей матерью — нет, — сказал он с той иронией, которую Саша предпочитала понимать как «не возражаю, но и благодарности не будет».       — А если я в следующий раз скажу, что мы тайно женаты и у нас двое детей?.. — беззлобно хмыкнула она, сделав вид, что смотрит в окно.       — Тогда я потребую алименты, — отозвался Майкрофт.       Саша рассмеялась — легко, почти по-детски, как будто они обсуждали не чью-то мать, а рождественскую комедию.       — Вы вчера так спокойно сидели, что я подумала: ну, он точно не возражает.       — Я был слишком ошеломлен вашим энтузиазмом.       — Вас еще удивляет мой энтузиазм? — в свою очередь поразилась Саша. — Но ваша мать так надеялась! Я подумала, что, если уж кто-то из нас должен был уступить, пусть это буду я.       Майкрофт не ответил. Он молча протянул ей картонный стаканчик.       — С попкорном, как и обещал.       — Боже, вы правда съездили туда специально?       Он не ответил.       — Спасибо. Это правда приятно. Особенно сегодня.       — Почему именно сегодня?       — Потому что мне предстоит рассказывать двум десяткам студентов, как наше прекрасное правительство поддерживает искусство. И при этом ни словом не обмолвиться, что, чтобы получить хоть что-то, нужно пройти семь кругов ада, три собеседования и одно моральное унижение. Я думаю, это должно идти в мое резюме как «высокий уровень стрессоустойчивости».       — Уверен, вы справитесь. Вы ведь, насколько я помню, умеете делать вид, что все чудесно. Даже когда все довольно... отвратительно.       Саша слегка улыбнулась. Наклонилась к окну, увидела вывеску школы, вдохнула.       — А вы ведь правда не сердитесь?       — За что?       — За то, что… ну, теперь ваша мама думает, что вы не совсем безнадежны. А я… что я в этом поучаствовала.       Майкрофт посмотрел на нее как-то особенно пристально. Потом откинулся на спинку сиденья и вдруг произнес:       — Вы встречаетесь с моим братом. Не боитесь, что на свадьбе будет... неловкая ситуация?       Саша засмеялась так, что почти пролила кофе.       — Он не сделает мне предложение. Поэтому и неловкости не случится, — сказала она с неожиданным спокойствием, не прячась, не играя.

***

      Кофейня при художественной школе оказалась на удивление уютной. Ни тебе вычурного дизайна, ни бариста с нарочито угрюмым взглядом. Просто пара круглых столиков, аромат свежеиспеченного печенья и легкий бардак на полках с книгами по истории искусства. Саша взяла латте, к несчастью, с кленовым сиропом и плюхнулась к окну — в надежде отсидеться здесь хотя бы полчаса. Возвращаться в комитет не хотелось совершенно. Там все было правильно, серьезно, и невыносимо скучно. А здесь, в кружевной тени студенческого анархизма, можно было наконец вздохнуть полной грудью.       — Простите, это место свободно? — голос оказался настолько музыкальным, что Саша сначала подумала: показалось.       Подняв взгляд, она увидела мужчину чуть старше двадцати пяти. Высокий, в очках, с каштановыми завитками и пальто, из кармана которого слегка торчал край многократно перелистанного каталога.       — Конечно, — улыбнулась Саша и чуть отодвинула сумку.       Он устроился напротив, поставив перед ней маленькую тарелочку. На ней лежало печенье.       — Вы его заслужили. Очень душевная лекция.       Саша чуть приподняла бровь:       — Вы были в зале?       — Я здесь читаю семинары по визуальной поэтике. Периферийный курс, никому не нужный. Решил вспомнить, каково это быть студентом и посетить культурное мероприятие.       Саша рассмеялась:       — Культурное мероприятие в исполнении чиновника, говорящего, как трудно получить грант?       — Это был неформальный ужас, — согласился он. — Но вы хорошо держались. Я — Энтони. PhD, бедный, неженатый и все еще верящий в просветительскую миссию искусства.       — Александра. Выполняю очень важную работу в комитете, но кажется, я единственная знаю об этом.       Они рассмеялись одновременно. Это было легко. Удивительно легко.       — Итак, вы подошли к тому, кто что-то смыслит в грантах. У вас что — настоящий запрос на финансирование? — поинтересовалась Саша, сделав глоток кофе.       — Настоящий. Но там такие анкеты, что я начинаю верить, будто это тест на выносливость, а не на талант. Вы могли бы подсказать?       — Могла бы, — кивнула Саша. — Я на этом собаку съела. Иногда кажется, что половину времени в комитете я провожу, объясняя художникам, что значит «приложите документ, подтверждающий профессиональный опыт».       Саша лгала. Она ничего не смыслила в анкетах, но на работу ей не хотелось да и общения с дружелюбными молодыми людьми не хватало.       — Тогда мне страшно повезло!

***

      Шерлок был в бешенстве. Диван надрывно скрипнул, когда он бросился на него всем телом. Пальто сброшено. Рубашка расстегнута. Волосы растрепаны. Он смотрел в потолок, как будто тот был лично виноват в тупике, в который завела их эта история с пропавшими картинами.       — Джеймс Бланк, — выдохнул он. — Гениально. Псевдоним на грани пошлости. Никаких данных, ни единого следа, как будто он материализовался из пустоты и туда же исчез. Ни подписи, ни биографии, ни чертовой регистрации в проклятой галерее! Мы гоняемся за пустотой, Джон! Пустотой!       Шерлок прекрасно понимал, что и его речь граничит с пошлостью, также как и то, что некоторые мысли о том, что искать нужно не автора, а похитителя... Или не похитителя? Верно ли они определили преступление, которое необходимо расследовать?       — Мы проверили шесть галерей, — спокойно сказал Джон, не поднимая глаз от ноутбука. — Нигде ни одного настоящего имени. Даже договоры с галереями — через посредников. Агентство на острове Мэн, биткойн-кошельки, IP через ВПН. Он не просто аноним, он продуманный аноним.       — Он не аноним, — обиженно заявил Шерлок и ударил кулаком по подлокотнику. — Он трус.       — Ну, наконец-то хоть что-то ты определил, — устало отозвался Джон.       Шерлок посмотрел на него с таким видом, будто собирался уволить с должности друга. Но не успел. Дверь хлопнула — и в квартиру буквально влетела Саша. Сияющая, возбужденная, с розовыми щеками и улыбкой человека, у которого ничего плохого в жизни не случается и случится не может.       — Ребята! — выпалила она. — Я... простите, что врываюсь, но у меня есть идея!       Шерлок не повернул головы. Джон приподнял бровь. Саша сделала шаг ближе:       — Я познакомилась с одним искусствоведом. Настоящим, с PhD и всем таким, вообще, восхищаюсь теми, кто сумел закончить какую-то вышку, а он даже PhD! — Саша поняла, что ее несет и она посторалась направить себя в нужное русло потока сознания: — Короче, Энтони невероятно крутой! В общем, он рассказал, что был один проект в конце нулевых, где художник делал работы с ультрафиолетом. Типа, на холстах ничего не видно, пока не посветишь специальным светом...       — Саша, — отрезал Шерлок. Голос его был тихий. Спокойный. Противный. — Мы тут пытаемся найти вменяемую зацепку, а не обсуждаем очередной твой спонтанный инфлюенсерский контакт. Ты вообще понимаешь, что происходит?       — Я просто... — растерялась она. — Хотела помочь.       — Помочь? — Шерлок медленно встал. — Саша, ты не понимаешь, что такое помощь. Ты скачешь от одного знакомого к другому, цепляешься за фразы, собираешь сплетни, а потом приносишь их сюда, как будто это важная информация. Твои слова имели бы хоть какой-то смысл, если бы на полотнах был ультрофиолет, но на полотнах нет ничего. Вообще ничего. Поэтому вываливай свои сплетни на подружек. Не на меня!       — Но это же не сплетня...       — Да, это гораздо хуже, — перебил он. — Это бесполезный поток слов. То, что ты вечно оказываешься рядом с преступлениями, происходящими в Лондоне, не делает тебя частью расследования. Ты гость. Нам здесь не нужены твоя болтовня и идиотский энтузиазм.       В комнате повисла тишина. Джон даже оторвался от ноутбука. Шерлок был не справедлив. Если бы в комнате был Майкрофт, он бы потрудился проявить уважение к зацепке Саши, пусть она и кажется немного странной.       Саша стояла как прибитая. Поток неуемной энергии будто бы иссяк. Она растерянно сжала телефон в руке, будто он мог подзарядить ее внезапно умершую социальную батарейку. И прошептала:       — Прости. Я просто... думала, что смогу быть полезной.       — Не думай, — коротко бросил Шерлок и отвернулся. — Это не твоя сильная сторона.       Саша кивнула. Медленно. И, не говоря больше ни слова, вышла. Дверь за ней закрылась тихо. Почти беззвучно.       — Ты перегнул, — сказал Джон. — Она просто хотела помочь.       — Она мешает, — отрезал Шерлок. — И чем раньше она это поймет, тем лучше.       — Ты был иного мнения, когда она дважды жизнью рисковала, чтобы преступников выманить, — Джон поднялся.       Шерлок не ответил. Он снова рухнул на диван, закрыл глаза, будто пытался стереть Сашу из памяти. А Джон, тяжело выдохнув, схватил куртку и выбежал следом. Но на улице Саши уже не было.