Глава 2. Стихи

В квартире Иванки было темно и по-зимнему холодно, пока девушка не зажгла свечи. Александра смотрела по сторонам, привыкая к новой обстановке, потому что ее взгляду сильно приелся вид дома в Михайловском селе. Теперь что-то новое казалось слишком роскошным, словно из сказки. Пока она разглядывала комнаты, Иванка велела молчаливой служанке ставить самовар и радостно зашуршала бумагами. — Твои стихи, Саша. — Давай я заберу с собой? — Нельзя! — Иванка испуганно замерла, прижав драгоценные ее сердцу листы к груди. — Ты и так сбежала, а если еще и это найдут… Тебе бежать надо. — Нет уж, — решительно ответила Александра. — Не для того я столько верст к тебе мчалась. — Ох, Сашенька… — прошептала Иванка дрожащим голосом, готовая дать волю слезам, но тут же взяла себя в руки. — Давай ложиться спать. Ляжем в комнату у окна, если что — беги как можно дальше. Александра ощутила комок в горле от нахлынувших эмоций. Она почувствовала, как сердце колотится быстрее, когда взгляд упал на рукописи, эти хрупкие страницы, пропитанные ее мыслями и мечтами. Казалось, каждый стих был словно кусочек души, вырванный наружу. Но Иванка была права: рисковать нельзя. Здесь, среди уютной тьмы, окруженной теплом свечей, Александра поняла, насколько важно сохранить хотя бы этот маленький островок свободы. — Ладно, — тихо произнесла она, стараясь скрыть волнение. — Пусть остаются у тебя. Только обещай мне, что никому не покажешь… Иванка кивнула, медленно расслабляя пальцы, сжимающие бумаги. Ее глаза блестели от сдерживаемых чувств, но на губах все-таки появилась улыбка. — Ну вот, теперь мы обе успокоились, — сказала она, пытаясь вернуть разговору легкомысленный тон. — Пойдем-ка лучше спать. Утро вечера мудренее, да и сил ты себе беречь должна. Служанка уже приготовила постель, и девушки молча направились в комнату с большим окном. Ночь снаружи казалась бесконечной, полной таинственных теней и шепотов ветра. Александра, не раздеваясь, устроилась рядом с подругой, чувствуя тепло ее плеча через одеяло. В голове крутилось много мыслей, но усталость брала свое. Глаза начали закрываться сами собой, и вскоре она погрузилась в глубокий сон, впервые за долгое время ощущая себя в безопасности. Утром Александра проснулась от слабого света, пробивающегося сквозь занавески. Она долго лежала неподвижно, прислушиваясь к тишине дома. Где-то вдали слышался едва уловимый звон посуды — наверное, служанка хлопотала на кухне. В комнате царил покой, лишь слабый морозный ветерок шевелил шторы, наполняя воздух свежестью. Голова была тяжелой от воспоминаний минувшего дня. Сенатская площадь, пушки, неравный бой… А воспоминания о доме в Михайловском были такими далекими, будто это случилось в прошлой жизни. Теперь она оказалась в этой тихой квартире, наполненной теплом и уютом. Повернувшись на бок, она увидела, что Иванка уже встала. Подруга сидела у стола, склонившись над бумагами. Рыжие, неровно остриженные волосы Иванки смешно топорщились, делая ее похожей на юношу. На лице подруги застыло сосредоточенное выражение, смешанное с тревогой. — Что ты делаешь? — спросила Александра, поднимаясь с кровати. Иванка вздрогнула от неожиданности, но быстро пришла в себя. — Переписываю твои стихи, — ответила она, осторожно повернувшись к Александре. — Я хочу сделать несколько копий. Если вдруг что-то случится, у нас будет шанс сохранить их. Александра подошла ближе и присела рядом. Она посмотрела на аккуратные строки, выведенные рукой Иванки: каждая буква была словно выточена искусным каллиграфом. Стихи оживали перед глазами, обретая новую жизнь благодаря стараниям подруги. — Это прекрасно, — пораженно произнесла Александра, касаясь листа пальцем. — Ты так бережно переписываешь… Иванка улыбнулась, но в карих глазах все еще таился страх. — Надо быть осторожнее, — сказала она. — Мы не знаем, когда за мной придут. Лучше нам с тобой сегодня побыть вместе, никуда не выходить. Александра кивнула, понимая всю серьезность ситуации, ведь сейчас важна каждая минута. Хоть они и находились в центре города, опасность витала повсюду. Даже каменные стены не защитят их от внезапного нашествия жандармов. — А что будем делать потом? — спросила она, слегка отодвинув занавеску. Иванка вздохнула, отложив перо. — Потом… Потом посмотрим. Главное — не терять надежду. Всегда есть выход, даже если его не видно сразу. Эти слова прозвучали как утешение, но обе знали, что впереди их ждет неизвестность. Однако сейчас, в этом укромном уголке, они могли позволить себе немного отвлечься от опасности и насладиться обществом друг друга. Но внезапно тишину нарушили громкие удары сапог за дверью. Звук тяжелых шагов эхом разнесся по коридору, заставляя сердца девушек бешено забиться. Затем раздались сильные удары в дверь, сопровождаемые грубым стуком кулаков. — Откройте! — послышался властный голос. Дверь содрогнулась от мощного удара, и в следующее мгновение помещение заполнилось шумом: топот ног, скрип пола, хриплый приказ. Иванка мгновенно вскочила, рывком распахнув окно. Холодный зимний воздух ворвался внутрь, завывая и кружась снежинками. Девушка обернулась к Александре с решительным выражением лица. — Первый этаж! Беги! Быстро! Александра колебалась, но сомнение длилось недолго. Подруга настойчиво подтолкнула её к открытому окну, и девушка, не раздумывая, схватила плащ. Она знала, что, если ее, беглянку из ссылки, обнаружат в доме декабристки, последствия будут ужасными. Но прежде чем покинуть комнату, Александра инстинктивно сжала руку Иванки: — Пожалуйста, бежим вместе! — Нет, — выдохнула Иванка, ее голос сорвался от напряжения. — Я задержу их, — она порывисто обняла Александру, крепко прижимая ее к себе. — Беги, Сашенька! Мы еще обязательно встретимся! С этими словами Иванка оттолкнула подругу, указав ей путь к спасению. Александра бросилась вперед, навстречу слепящему белоснежному снегу,

***

Захлопнув окно, Иванка резко развернулась лицом к вошедшим жандармам, намеренно изображая испуг и замешательство. Она сделала несколько неуверенных шагов назад, спотыкаясь и пытаясь создать иллюзию паники. Два рослых мужчины в мундирах стремительно пересекли комнату, их массивные фигуры отбрасывали тени на стены. Один из них грубо схватил Иванку за локти, второй за плечи. Третий, самый высокий, схватил ее за волосы, рывком запрокинул голову вверх, вынуждая смотреть прямо в его суровые глаза. — Иван Иванович Пущин, вы арестованы! Четвертый бросился к книжным шкафам, с нелепой жадностью выбросил оттуда бумаги — письма, стихи, отрывки из конституции. Затем его внимание перешло на поэзию Пушкиной, аккуратно разложенную на столе. Словно в страшном ночном сне, Иванка услышала собственный тонкий голос, прорезающий сгустившуюся тишину: — Это я написал! А потом подумала с мрачной смелостью, что отныне она — Иван Пущин, один из активных участников восстания, и что за отчаянную любовь к свободе ей не видать пощады.