Разговор с Ремусом Люпином

Но, конечно — выяснить всё оказалось не так просто, как представили это Сев и его друзья. В конце концов, они были, пусть и умными, но детьми, поэтому не всегда могли б оценить сложность той или иной ситуации. Так и здесь: начнём с того, что сам Ремус Люпин отказался говорить об этом, и не только из-за его личного нежелания. — Даже если б мне хотелось, — сказал он, — профессор Дамблдор не велел об этом никому рассказывать. — Дамблдор? — переспросил Шон. — То есть, это настолько серьёзная штука? — Да, — кивнул Люпин, — настолько. Ну, думаю, нам больше не о чем говорить. И он ушёл на урок гербологии, вместе с другими гриффиндорцами. — Лааадно, — протянул Сев, — если сам профессор Дамблдор в курсе — тогда, я думаю, всё под контролем, правда? Ну, то есть, ведь он — директор. Он не стал бы вот так прикрывать Люпина, если б там, куда он ходит, происходило что-то уж совсем ужасное, а? — Но, тогда почему об этом ему нельзя рассказывать? — Нахмурилась Лина. — С этой точки зрения подозрительно… И много ли общих секретов могут быть у директора школы и первокурсника? — Не так уж много, ты права… но тогда это ещё более подозрительно, потому что… тогда выходит, что раз они оба не хотят, чтобы об этом знали — то Люпин там делает что-то незаконное! Почему-то Дамблдор на это закрывает глаза —или даже приветствует это! Или даже… занимается тем же сам?! Но, конечно — он не хочет, чтобы об этом узнали… — Ну, это ты уже накручиваешь, Шон, — подняла бровь Лина, — лично я думаю, это… может быть что-то… что-то, что не по правилам формально, но правильно морально с точки зрения Дамблдора — допустим, обход каких-либо школьных правил ради блага кого-то? — Например… самого Люпина? И какие же такие правила, скажите-ка, нарушил ради него Дамблдор? И это, опять-таки, возвращает нас к тому, чем Люпин там занимается… для чего он туда ходит… — задумчиво сказал Сев. — Но ведь… не будем же мы следовать советам Блэка и ходить туда за ним? — Нет, конечно, нет, Лили! И выяснять у самого Люпина, что к чему, а тем более спрашивать у Дамблдора, бесполезно… Остаётся только ждать — когда правда откроется сама по себе. Или когда кто-то из них сочтёт нужным рассказать. — Долго же ты будешь ждать, Сев, — со смехом возразила Лина, — может быть, правда никогда не откроется. Хотя, так ли уж это важно, что Люпин там делает и зачем, раз уж Дамблдор знает? — Просто любопытно… Там ведь какая-то тайна — при этом общая для Люпина и Дамблдора. Ой, а может, Люпин — его тайный внук? И он лезет в этот проход, попадает куда-то… а Дамблдор заходит в то же место каким-то другим путём — и они общаются уже как дед и внук? — Мда, Шон — ну, и воображение у тебя! Ну… что с того, если даже Люпин и внук Дамблдора. Кто может запретить ему с ним открыто общаться? Дамблдор чуть ли не самый уважаемый человек после Министра магии… И не думаю, чтоб это было связано с тем, кто кому родня — и потом, я не замечала, чтобы Дамблдор ходил куда-то в одно время с Люпином. — Поздравляю вас, господа, следствие зашло в тупик, — усмехнулся Сев. — Мы не можем выяснить это у Люпина или у Дамблдора, мы не станем поступать по совету Блэка и следовать в тот проход за Люпином, и всё, что остаётся — либо поверить в ту теорию об оборотнях без всяких доказательств, и только потому, что это наиболее простое объяснение… либо же найти иной способ выяснить. — А если выясним, что мы сделаем? — Ничего, Шон. Просто мы будем знать. — А если Люпин — и правда оборотень? — Даже если так, Лили. Если бы мы ему могли чем-то помочь, другое дело — но, увы, эта болезнь неизлечима. — Ты хотел бы помочь Люпину? — Лине было всё-таки непривычно не думать о Люпине в негативном ключе, зная, что он представлял из себя в каноне. Трус, слюнтяй, безответственный человек — он даже не пытался остановить друзей, которые издевались над Снейпом. Кто-то, может, скажет — мол, он не хотел их дружбы лишиться. Но лучше совсем не иметь друзей, чем таких, считала Лина. Впрочем, в этой реальности Люпин всё ещё не был другом Блэка и Поттера. Он вообще, похоже, пока не завёл друзей и общался с кем-либо, разве что, в Клубе. И вот, у Лины возникла идея — узнать о похождениях Люпина и заодно сделать так, чтобы он был на их стороне, не дав шанса Блэку с Поттером «сманить» его на свою даже позднее. Она решила, так сказать, поблефовать, представить всё так, будто правда им известна. — Люпин, можно тебя на минуточку? — подозвала его Лина, после очередного собрания Клуба. Люпин подошёл. — Что тебе, Эванс? Я ничего не скажу — говорю же, Дамблдор… — Дамблдор и не нужен, — усмехнулась Лина, — мы и сами догадались. Да, нам теперь известно, зачем ты ходишь… Люпин побледнел. — В-вы знаете? — Неверяще прошептал он. — Но к-как… кто вам об этом… — Говорю же, догадались. Но не бойся, мы умеем хранить секреты и не станем об этом рассказывать другим. — Хорошо, если так. Но вдруг… вдруг об этом догадается… кто-то ещё? Я теперь боюсь… наверно, это была плохая идея, наверно, и правда, не место мне тут… — Какая идея, чья? И почему ты теперь думаешь, что она плохая? — Ладно. Раз уж вы догадались, пошли куда-нибудь, где не смогут подслушать. Они пришли в пустой, похоже, давно уж заброшенный класс — стулья и парты в этом классе были покрыты пылью. Им пришлось стереть пыль с этих стульев, пользуясь валявшейся там же старой и давно ссохшейся тряпкой, ведь они не знали пока подходящих заклинаний. И, когда все расселись, Люпин вздохнул и начал свой рассказ. — Да, — тихо и грустно сказал он, — вы правильно догадались. Я оборотень. Я стал им ещё в раннем детстве. На меня напал оборотень и покусал — и заразил меня. Родители пытались найти какое-нибудь лекарство, но… — …но лекарства не нашлось, — кивнул с пониманием Сев, — ведь его и нет. — Именно так. Но мама с папой всё же не теряли надежду, что я могу стать, ну, что я не буду тем, кого презирают, кого избегают просто из-за предубеждений. Так вот, удалось уговорить Дамблдора, чтобы меня взяли в Хогвартс… но я при этом должен соблюдать некие правила и не болтать о своём… состоянии. А вот теперь… я сомневаюсь, что поступить в Хогвартс было хорошей идеей… Я даже и не подумал, что кто-нибудь может об этом догадаться сам. И ладно — вы не расскажете. Но если догадается кто-то не настолько… сознательный? Блэк тот же, например. Если догадается он, или его дружок Поттер… Ой, они же об этом растрезвонят на весь Хогвартс! Ой, что делать? — схватился Люпин за голову. — Пойти к Дамблдору, — сказал Шон, — ведь он единственный, с кем можно об этом поговорить и спросить совета, не рискуя, что об этом, как ты выразился, растрезвонят на весь Хогвартс. Мы об этом тоже не расскажем, но, увы, совет дать не сможем: слишком мало знаем об этой проблеме. Лина никогда не подумала бы раньше, что ей станет жаль Люпина. Однако же в этой реальности он — не Мародёр, не один из тех, кто издевается над Севом; он просто несчастный ребёнок, на него свалилось то, с чем и взрослому-то… не каждому удалось бы справиться. Ну, не считать же его плохим на основании её знаний о каноне за то, чего он пока что не сделал и, наверное, уже не сделает? Блэк и Поттер плохо зарекомендовали себя плохо с самого начала. Ещё в купе они вели себя нагло, шумно и развязно, позже их поведение лишь подтвердило опасения Лины. А Люпин не совершал ещё ничего предосудительного… Более того, последний раз — когда Блэк опять без причин попытался причинить вред Северусу — он пусть тихо, но сказал: — Сириус! Не смей… Конечно, Блэк его не послушал. Однако попытка, как говорится, засчитана. Что до самого Блэка, ему прилетело в рожу мокрой тряпкой, которую оставил Филч в ведре. Филч был сквиб, и в Хогвартсе он работал кем-то вроде завхоза. Плюс ещё занимался уборкой и гонял тех, кто пытался нарушать правила. Тряпка эта сама стала летать за Блэком и бить его по физиономии, Лина тут ни при чём, ну вот совершенно ни при чём. Лина знала, что значит быть тем, с кем не общаются из-за предубеждений: у их с сестрой отца была тяга к спиртному… и он промышлял мелким воровством в попытках достать деньги на очередную порцию выпивки. А мать всё верила и надеялась, что он изменится. И потом, «детям нужен отец — хотя бы такой». А ничего, что другие дети не хотят или им не разрешают заводить дружбу с «теми дочками алкаша и вора» в платьицах с заплатками, а в теплую и сухую погоду, чаще всего — босых? Ведь экономили в семье буквально на всём и в том числе на одежде и обуви. Именно потому она, кстати, и сделала такие подарки другу, воспользовалась тем, что теперь — как Лили — имеет карманные деньги. Их и отложила на подарки… Лина просто уж очень хорошо знала, каково это, ходить в старой, уже практически пришедшей в негодность, одежде. Каково это, быть объектом презрения или насмешек из-за того только, из какой ты семьи… Эта худенькая девочка с чёрной косичкой и с вынужденно развитым навыком дать отпор очень хорошо поэтому понимала, как Сев чувствовал себя из-за похожих проблем. Притом, у него навык «давать отпор» был далеко не так развит — Сев не был типичным «дворовым пацаном из бедноты», какими обычно рисуются людям мальчишки из низов. Ну, знаете, такие грубоватые, драчливые ребята. А вот у Сева — на первом месте был ум, а не сила. Время предпочитал проводить он с книгами — книги тебя не прогонят, они не будут смеяться над обносками и с презрением называть «сынком этих». По той же причине, Лине и полюбилась эта история о Гарри Поттере — когда-то она взяла в библиотеке первую книгу… И нет, ей понравился не сам Гарри. Это, по её мнению, был не самый лучший на свете мальчишка. И что ж в нём такого все находят? А вот — к строгому, но при этом прекрасному как учитель, да и как человек, профессору Снейпу — девочка почти сразу же прониклась симпатией. Позднее, прочитав уже все книги, Лина сделала вывод, что она хотела бы себе такого друга, как профессор Снейп. Как минимум — друга, а может, и названого брата… Уж Лина-то была бы настоящим другом, не то что Лили. Теперь — она, по сути, и есть Лили. Кое-что, чего бы Лина хотела для Северуса, уже сделано: он не одинок… У него, как минимум, двое друзей: она сама и Шон. Сев больше не будет вынужден терпеть выходки Мародёров в одиночку — есть кому вступиться, есть кому выслушать. Сев больше не будет выходить один из дверей замка после экзаменов — есть кому поинтересоваться, как он сдал, не сильно ли сложные были вопросы. Сев больше не будет мальчиком, у которого не было выбора — Лина пока не знала, как именно это устроить, но они точно будут добиваться, чтоб таланты Сева в зельях были признаны. Возможно, что Клуб — первый шаг к этому. Однако же, ей хотелось бы, чтоб их признали и вне Хогвартса. Но очень желательно, чтобы это не был исключительно Волдеморт. И пусть пока что Сев не изобрел новый способ выделения сока дремоносного боба или невербальное заклинание, его таланты были видны уже сейчас. Пусть пока что даже не каждое зелье в мире Сев мог сварить — те, что мог, он варил безукоризненно. И Лина знала — он и с более сложными научится справляться так же хорошо, просто чуть попозже. В конце концов, они только первогодки. Итак, они вчетвером, Лина с друзьями и Люпин, решили пойти к Дамблдору. И хотя Лина не слишком-то стала бы ему доверяться, в данном случае варианта лучше она не видела. Просто она будет настороже и в случае чего предупредит остальных — если ей вдруг покажется… что-нибудь нехорошее.