Четвёртая глава. Любовница

      На горизонте из-за не успевших покрыться ни листвой, ни почками деревьев показался вычурный силуэт поместья, и Фабиан неприязненно отвёл глаза. Матовый «Mercedes-Benz» неторопливо катил в сторону родового гнезда Гёттингов, неумолимо приближая его к порой пугающим сокрытыми за готически-строгими стенами внутренним делам обмельчавшего семейства, большая часть которого предпочла не засматриваться на особняк до смерти нынешних жильцов. Граф от лёгкого напряжения не прекращал потирать сферу, венчающую его верную трость. Эта встреча будет не из простых, он чувствовал… Дорогой автомобиль проскользил мимо пока ещё невзрачного сада, нескольких мелких служебных зданий и наконец встал в десятке метров от величественной лестницы парадного входа.       Дверь перед Фабианом услужливо открыли, и тот неохотно выбрался на брусчатку, выложенную большим кругом перед трёхэтажным поместьем. Он, старательно оттягивая момент, когда переступит порог, окинул взглядом сперва мраморные пилястры, подпирающие черепитчатую мрачно-серую крышу, затем позаглядывал в высокие окна, через которые сумел разглядеть лишь наполненные светом безлюдные коридоры и вездесущие картины в каждой комнате, после же обратился вниманием к балясинам, настолько выбивающимся из общего стиля своей простотой, что граф на миг засомневался в действительном возрасте пережившего Великую войну строения. Так или иначе, продолжать стоять, как вкопанный, он не мог, да и задерживать не решающегося увести «Mercedes» на стоянку шофёра не хотелось, и потому сделал первый шаг на алебастрово-белую ступень. В размеренном темпе граф добрался до усеянных золотыми вензелями дверей и в нерешительности толкнул их.       В просторном зале с высокими белоснежными потолками не нашлось ни души. Нечасто, но такое случалось, многочисленные служащие, всё-таки, не имели обязательств дежурить по углам десятков комнат, поджидая возвращения своего работодателя. Но вот отсутствие Николь, вечно изнемогавшей в периоды его одиночных отъездов, не заметить он не мог. Граф счёл бы это подарком судьбы, однако в глубине него зародилось подозрение.       — Господин Фабиан, Вы вер’нулись! — сопровождаясь ощутимым эхом, раздался зычный голос с сильным акцентом.       Мужчина взглянул на хорошо знакомого ему человека, спускающегося по левому ответвлению раздвоенной лестницы, занимающей едва не треть первого уровня комнаты. То был Лоренс, молоденький французский повар, которого Николь пару лет назад наняла после недолгого путешествия по заграничным просторам. По правде, Лоренс был самым почитаемым не только из состава поваров, но и среди всей прислуги — его вполне устраивала французская кухня через день, а сестра так и вовсе была без ума.       — Как пр’ошёл визит в Англию?       — Лучше некуда, Николсон и Дефо, несмотря на преклонный возраст и высокие ранги, оказались достойнейшими представителями великосветского магического общества, приняв меня как полагается статусу, — граф, подойдя к нижнему ряду ступеней, осмотрелся по сторонам. — Лоренс, скажи на милость, где Николь?       — О, госпожа гр’афиня, кажется, с самого р’ассвета тр’удится в своей мастер’ской.       — Странно, с чего бы она забыла про моё возвращение, погрязнув в колдовстве… — Фабиан задумчиво опёрся на трость обеими руками и нахмурился.       — Мисс Николь, между пр’очим, отказалась от полдника, — Лоренс поправил воротник безукоризненно белого кителя, снисходительно склоняя голову вбок. — А жаль, галантин сегодня вышел на р’едкость ар’оматным даже для моих кулинар’ных шедевр’ов.       Повар наконец закончил спуск и сдержанно поклонился господину. К таким внезапным жестам уважения граф привык быстро, потому сразу вернулся к разговору, переведя тему:       — Как в поместье обстоят дела?       — По-пр’ежнему благостно, — коротко отчеканил мужчина, но после всё же добавил: — Ваша сестр’а стала не столь жесто…       — Фабиан, братец дорогой! — прервал Лоренса на полуслове выкрик до боли знакомого тонкого голоса.       Они синхронно обернулись, и повар отступил обратно на лестницу, чтобы не мешать бегущей к ним девушке. Николь, наряженная в вечернее платье, вопреки только-только перевалившему за зенитное положение солнцу, и с заколотыми шпилькой волосами, сократив расстояние, бросилась брату на шею, начиная развязно ласкаться.       — Ну, хватит, хватит, — граф погладил её по макушке, чуть отталкивая и стирая влажные следы поцелуев на щеках и подбородке, — не то чтобы долго не виделись.       — Я вся как на иголках эти дни провела! — юная заклинательница изо всех сил прижала его к себе, противясь попыткам прервать её сентиментальности. — В следующий раз не пущу одного.       — Ты же сама поручила передать лорду Николсону…       — Это вынужденная мера, нельзя сейчас доверять никому, — перебила Николь. — К тому же, я бы и сама поехала, если б не было более важным подготовить некоторые зачарованные кристаллы… Поговорим об этом позже. Лоренс, распорядись подать сытный обед заранее.       — Ваша воля — закон, сию же минуту, — повар снова поклонился и поспешно ушёл.       Графиня, ещё немного пообнимавшись, наконец-то отстранилась, разжимая кулак. На ладони лежала фиолетовая капелька аметиста, почувствовать магическую энергию которого могла здесь лишь она.       — Ты же помнишь наш уговор? Или мне стоит напомнить?.. — графиня скрючила пальцы, направляя внутрь самоцвета крошечный импульс.       — Д-да… — с трудом выдохнул Фабиан, хватаясь за горло, резко придавленное мистической силой точно таких же аметистов на его коже.       — Вот и хорошо, — расплылась в улыбке Николь и прервала магический контакт, позволяя брату вдохнуть полной грудью. — После трапезы жду в спальне, милый.       Девушка на прощание чмокнула его в губы и скрылась в глубинах особняка, по-видимому, отправившись заканчивать что-то в своей мастерской, куда никого не пускала с самого завершения обустройства оной. Когда стук коротких каблуков окончательно стих, граф позволил себе шёпотом выругаться, а затем, словно потерянный, побрёл на второй этаж, проходя мимо повыскакивавших откуда-то слуг так, будто не замечал их. Через минуту-другую блужданий он замер перед дверями с резными ручками, покрывшимися тонким слоем пыли. Фабиан сперва взялся за них, но, замерев на мгновение, не нашёл в себе решительности зайти в комнату к больным родителям. От этого будет только больше проблем: им он не поможет, а вот Николь накинется с расспросами с пристрастием… Лучше не вмешиваться, не вставать на пути. По крайней мере, не сейчас.

* * *

      — Нет, это скорее как… — Дженнаро поводил тлеющей сигарой в воздухе, очерчивая подобие окружности. — Как… решение заезженной задачки: оцениваю обстановку, представляю, чего хочу достигнуть, выбираю первое направление, а дальше в ход идут рефлексы.       Мингарелли свободной рукой откинул накидку и, поставив локоть на борт судна, выжидающе воззрился на матроса, приставшего к нему около получаса назад, особо воспылав интересом после того, как магнетик упомянул свой магический статус.       — То есть, тебе и напрягаться не приходится?       — При мелких предметах, — уточнил мужчина. — Вот, к примеру, — Дженнаро взмахнул выступающими из-под рукава кителя лезвиями, — ножами я повелеваю с лёгкостью, могу и филигранно перемещать их, и разгонять до опасных скоростей.       — А взять наш пароход? — матрос хитро прищурился.       — Даже если выпотрошить эту посудину, оставив лишь сталь, это будет не под силу и высшим магнетикам.       — Выходит, не такие и великие, — усмехнулся паренёк, скаля неровные зубы. — Мы-то и без всякого колдовства справляемся, а эти напыщенные магистры-лорды-мастера не…       — Следи за языком, у высших магов уши и глаза по всей планете сейчас есть, — угрожающе безразлично перебил он, затягиваясь. — Дельному колдуну и пули нипочём — отклонит в то же мгновение, что курок спустишь, а сам метнёт чем мелким да очи повыбивает.       — Блефуешь!       — О, так ты предпочитаешь не верить официальным документам?       — Чему? — матрос заинтересованно уставился на него.       — Хорошо, поступлю иначе… — Дженнаро мимолётно взглянул на кружащие в небе крылатые силуэты и переложил сигару в левую руку, выбрасывая освободившуюся в сторону собеседника. — Дай сюда свой карманный ножик.       — Откуда ты вообще взял, что…       — Побыстрее, — властно и отчётливо сказал магнетик, и паренёк, стушевавшись, торопливо вытащил перочинный нож и подал ему. — Прелестно… Вон тех птиц видишь?       — Чаек сбивать и я умею.       — Сколько тебе для того понадобится? В лучшем, картечи заряд и ружьё, — маг раскрыл лезвие, не прекращая говорить. — Других птах распугаешь шумом пальбы, людей потревожишь. А мне чего оно стоит?       Он легонько кинул нож в морскую воду, плещущую за бортом, и едва блестящий предмет мигом скрылся из виду. Только матрос хотел возмутиться, как внезапно понял, что Дженнаро ежесекундно совершает мелкие движения кистью, после чего он также разглядел удаляющуюся по волнам точку, рассекающую пенящуюся синь. Парень затаил дыхание, стараясь уследить за четвёркой чаек, попеременно срывающихся к воде и взмывающих на прежнюю высоту. Белое пятно одной из птиц резко дёрнулось, окрашиваясь ещё более неуловимой для глаз алой точкой крови, а затем, трепыхаясь, устремилось вниз.       — Конец представления, — коротко хмыкнул Мингарелли, и в ту же секунду между ними промелькнуло лезвие, воткнувшись в декоративную балку на стене позади.       — Ну, неплохо, неплохо, — покивал матрос, возвращая заляпанный кровью перочинный нож. — Слушай, а ты, случа…       — Боуэн, чёрт тебя дери, живо за работу! — разразился криком пухлый мужчина, высунувшийся с находящейся выше палубы. — И хватит донимать почётных пассажиров болтовнёй! Не дай бог, ты ещё и в каюты начнёшь вламываться — шкуру сдеру!       Матрос тут же умчался, побоявшись испытывать терпение и без того уже разъярённого старшины, а Дженнаро продолжил преспокойно курить, провожая взором далёкую полосу берегов Ливии. Посадка на корабль прошла без заминок, погода была благосклонна к ним, однако Адамо всё равно отказывался лишний раз покидать каюту, расположившись в прикрученном к полу кресле и перелистывая страницу за страницей пожелтевших книг. За полдня качки на волнах Мингарелли заскучал, уже предвкушая грядущие две недели пути с переменами лишь пейзажей вдалеке. Впрочем, возня на палубе в любом случае интересовала его ещё меньше, отчего созерцание привычных экипажу картин становилось главным занятием.       Сбоку от него, там, где парой минут ранее стоял говорливый паренёк, возникла особа в тёмно-бордовой накидке, расшитой витиеватыми узорами тускло-охровых нитей. Гемма погладила скипетр и, не глядя на коллегу, спросила:       — Какие ожидания строишь от Индии?       — Чем дальше уйдём от основных ресурсных точек колонии, тем будет спокойнее.       — Я немного не о том… — огнеходец скучающе вздохнула.       — Природой, если ту вообще замечу, наслажусь молча, — Дженнаро выпустил клуб едкого дыма в её сторону, однако женщина и не шелохнулась. — Каковы побуждения Адамо, что думаешь?       — Его святейшество неспроста распорядился уложить часть библиотеки с собой… — она задумчиво понизила голос, и тот стал несколько теряться на фоне звуков моря. — Он явно впал в духовные искания, но при чём здесь Индия?..       — Может быть, прямо спросишь?       — Никакого чувства такта, — фыркнула Гемма, взмахивая скипетром.       — Неужели госпожа Фанфани, бескомпромиссная огнеходец, боится гнева пускай и кардинала Священной Коллегии, но епископа? Не ты ли грозилась разметать угольки лорда…       — То было давно, я тогда всё ещё злилась на снобов из академии.       — Не ты ли поклялась сражаться за правду?       — Это не сражение, — раздражённо бросила она, крепче сжимая рукоять. — Да и… что за подозрительность?       Повисло молчание. Разговор зашёл в тупик — Дженнаро сам не понимал, отчего засомневался в делах Адамо, Гемма же не хотела попусту обвинять.       — Не доведёт до добра это всё… — наконец вымолвил магнетик.       На периферии зрения вспыхнул огонёк, отлетевший от вечно блестящего на солнце навершия скипетра, и мгновенно охватил сигару меж его пальцев. Мужчина рефлекторно отдёрнулся от жара, и стремительно чернеющий коричневый стержень полетел в воду за бортом.       — Заканчивай с этим.       Не извиняясь, огнеходец ухмыльнулась и побрела вдоль по палубе, любуясь подвижным синим простором.

* * *

      Керамический стук привлёк внимание Бета, и тот чуть удивлённо глянул на напарника:       — Ты уже всё?       Детектив торопливо приложился к своему кофе, который до сих пор не опустился и до середины кружки. Сидящий напротив Йенс, не отреагировав, продолжил читать удачно подвернувшуюся свежую газету, так как торопиться было некуда.       Отоспаться на пустой заправке он не успел — через двадцать минут подъехал старенький автомобиль и наружу вышел седой мужчина в небрежной лёгкой куртке, что уверил их в своей компетентности и помог залить полный бак. Позже, прямо перед отъездом, прозвонил телефон и уже знакомый обервахмистр разъяснил ситуацию: работника АЗС, который должен был дежурить в те часы, арестовали незадолго до начала смены по подозрению в антигосударственной деятельности, советской пропаганде и участии в незаконных оппозиционных объединениях, однако никто банально не вспомнил о его рабочих обязанностях. Лейтенант скупо поблагодарил коллегу за содействие, после чего, вернув трубку на крючок, сосредоточился на главной задаче.       Остаток пути до Магдебурга прошёл в тишине — Бет вновь завалился спать. По прибытии за полночь Йенс, решив сэкономить, припарковал машину в положенном месте и последовал примеру магнетика, строго наказав вечно бодрому Моэму далеко от «Horch» не уходить. Точно сказать, сдержал ли слово тот, он не мог, ведь пробуждение не вызвала бы, наверное, и болтовня во весь голос, не то что звуки открытия и закрытия дверей. Впрочем, проснувшись, Карстенс обнаружил детектива в полусидячем положении рядом. Бет в холодных утренних лучах, облокотившись на него спиной, мирно записывал какие-то мысли в журнал, пока за пределами салона шумели первые прохожие и автомобили.       И теперь, ещё где-то час спустя, они оказались в кофейне.       — Когда будем опрашивать Хайнц, чтоб помалкивал и лишнего не трогал, — наконец возобновил он разговор, оборвавшийся, кажется, на расспросах о набирающих популярность напитках — Йенс не стал вникать. — Дама весьма уважаемая, так ещё и, скорее всего, скорбит по Штауффенбергу.       — Понял! — выпалил Бет, морщась от горечи кофе и ставя осушённую кружку с неизменной символикой Рейха на внешней стороне дна. — Но… разве её не должны были опросить до нас, буквально в первые же дни с убийства?       — Не помешает разузнать всё повторно. К тому же, разбираться в случившемся гораздо проще, если то было давно — тут и подскопившиеся данные, и трезвая оценка, и…       — А место преступления тоже осмотрим?       — Разумеется, — лейтенант сложил газету пополам, махнул проходящему мимо официанту и встал с удобного стула, манящего задержаться на нём ещё немного. — Ну-с, пошли.       Бет подскочил следом и перед уходом без особых раздумий выложил десяток пенсов в качестве чаевых. Едва покинув кофейню, они быстро дошли до автомобиля, припаркованного на обочине оживлённой безупречно ровной асфальтовой дороги.       — Предложение поводить ещё в силе? — магнетик с жизнерадостным лицом встал между Йенсом и дверью служебного «Horch».       — Оно было в силе, пока я засыпал на ходу, — он настойчиво отодвинул напарника с пути. — Как-нибудь в другой раз.       Поездка предстояла не слишком большая, — мисс Хайнц, с коей им было необходимо поговорить, специально для встречи заселилась на день в гостиницу на краю Магдебурга, — и вскоре следователи в очередной раз выбрались из тесноватого салона. Сама гостиница представляла собой ухоженное монолитное трёхэтажное здание с повторяющимися ровными рядами окнами и скромно отделанным фасадом. Над парадным входом красовалась вяло мигающая лампочками вывеска «Blumen hotel», по бокам — горшки с маленькими деревцами. Моэм, опередив Йенса, дёрнул полированные вертикальные дверные ручки, отливающие грязно-медным блеском, и полицейский, не обратив совершенно никакого внимания на внутреннее убранство приёмной, тут же направился к ресепшену, запуская руку в карман.       — День добрый. Обер-лейтенант Йенс Карстенс, — обратился он к сотруднице за стойкой, поднимая удостоверение на уровень головы, но не раскрывая его. — Мы ищем Аннелину Хайнц, встреча назначена по этому адресу. Не подскажете, случаем, в каком номере она остановилась?       — Прошу минутку, — она, покопавшись по шкафчикам, выложила на ресепшн книгу с названием отеля на однотонной светло-коричневой обложке и уверенно пролистала с десяток страниц, скользя указательным пальцем по спискам. — Двадцать первый, — женщина указала на винтовую лестницу в нескольких метрах от стойки и пояснила: — Как подниметесь, идите направо, дверь в середине отрезка коридора до поворота.       — Благодарю.       Йенс двинулся дальше, а Бет, на ходу обернувшись вокруг своей оси, повторил слова признания за ним и перешёл на бег, немного не поспевая. Уже наверху лейтенант заприметил заветный золотистый ромб с номером издалека и, поравнявшись с дверью, всё-таки дождался, пока магнетик впопыхах поправит одежду и поймёт, что право постучать предоставлено ему. Три чётких удара по лакированной древесине отдались в коридоре еле слышным эхом, в ответ изнутри донёсся тихий цокот каблуков. Круглая ручка провернулась, и створка наполовину распахнулась.       — День добрый, — сквозь клубы дыма донёсся сухой в плане эмоций голос.       На пороге стояла строгой наружности женщина лет тридцати. В правой руке покоился короткий бриаровый мундштук, густые, практически чёрные волосы, обрамляющие небольшой лоб и ниспадающие до плеч, были перевязаны блёкло-жёлтой шёлковой ленточкой, кожа под глазами несла на себе крохотные, но выразительные синяки, свидетельствующие о лёгком недосыпе, на ногах красовались сапоги на низких каблуках, тело укрывала формальная рубашка, дополненная тонкой землистой жилеткой и уходящей под неё верёвочкой, вероятно, крестика. Хайнц вопросительно приподняла бровь, чуть опуская уголки плотно сжатых губ, и воскликнула от внезапного осознания:       — О, Вы, верно, тот полицейский. Кажется, Карстенс, так?       — Верно, — он кивнул и перевёл взгляд на детектива сбоку от себя.       — Бет Моэм, — отчеканил магнетик и протянул Аннелине руку, сияя улыбкой. — Как Ваши дела?       — В пределах обыденности, — по-прежнему безынтересно выдохнула она, проигнорировав его жест, и отшагнула в глубь номера. — Заходите.       Комната была просторна и светла, у левого окна стоял письменный стол, у правого — угловая тахта и тумба за ней, а с потолка свисала аккуратная люстра, нижние половины стен — обшиты деревянными панелями, верхние — обклеены неброскими светло-серыми обоями с еле-еле различимым узором. Половицы неприятно скрипнули, когда лейтенант подошёл к вешалке, где покоился кожаный плащ, и оставил там куртку.       — Вы, насколько мне известно, уже имели дело со следователями?       Женщина кивнула ему и опустилась на мягкий стул, приставленный спинкой к стене.       — Ваши коллеги не отставали от меня днями напролёт, — она ткнула сигаретой на конце мундштука в пепельницу, гася огонёк, и сложила руки на груди. — С другой стороны, иных причастных донимали куда серьёзней.       — Оно и понятно… — Йенс на мгновение умолк, наблюдая, как магнетик проходится по номеру и вальяжно устраивается в полусидячем положении на тахте, словно непричастен к начавшемуся допросу. — Мисс Хайнц, Вы не выглядите опечаленной, однако мне известно, что с генералом Штауффенбергом Вы были… достаточно близки.       — Я свыклась, ничего, так или иначе, не вернуть, — Аннелина метнула взгляд на доставшего записную книжку детектива и чуть тише добавила: — По правде, осадок есть, но не думаю, что это имеет значение для дела.       — Насколько мне известно, в день смерти Вы навещали его, — сменил он тему.       — Да. Если выдавалось свободное время, я старалась проводить его вместе с ним.       — Мисс Хайнц, — подал голос Бет, — в отчётах наших предшественников указано, что провели Вы у Штауффенберга почти час, — детектив сверился с какими-то пометками на полях журнала и уточнил: — Пятьдесят шесть минут.       — За обедом, заранее накрытым к моему визиту, Эрих практически не присутствовал, постоянно отлучался куда-то, — пожала плечами женщина. — Я всё собиралась справиться о его беспокойстве, но не нашла в себе достаточно решительности.       — Он совсем ничего не сказал? — вновь вступил в допрос Йенс.       — Он… Перед тем как выставить меня за дверь, он попросил пару дней ближайших не приезжать к нему и не искать встреч.       — Выходит, Штауффенберг чего-то ждал?       — Эрих вёл себя несколько параноидально: подолгу молчал, словно осторожно подбирая выражения, ускорял шаг, проходя мимо окон, не повышал голос… Я, кажется, рассказывала об этом кому-то из следователей… Вам лучше поговорить с ними.       — Увы, навести справки, кто был до нас, я не успел, — вздохнул лейтенант, сцепляя руки за спиной, — потому приходится спрашивать незадокументированные вещи повторно.       — Йенс, а сколько людей принимали участие в расследовании ранее? — магнетик сел и пролистал книжку назад. — В тех бумагах, которые ты мне давал, это, по-моему, вовсе не затрагивалось…       — Ко мне приходили четверо. По очереди, разумеется, — ответила Аннелина. — Спрашивали в основном одно и то же.       — Если бы была важная информация, её обязательно бы занесли в отчёты… — бубня, Карстенс почесал щетинистый подбородок. — Виллу Штауффенберга перевернули вверх дном? Нам стоило бы наведаться самолично, невзирая на то, что при самоличном осмотре я не нашёл ни зацепки…       — Всё хоть сколь-нибудь интересное вынесли, — безучастно пожала плечами она, закидывая ногу на ногу. — Я могу помочь запросить вам доступ к вероятным уликам.       — Это не помешает, — кивнул лейтенант, — но покои убитого мы всё равно должны проведать. Мисс Хайнц, составите нам компанию?       — Откажусь.       — Полагаю, я всегда смогу с Вами связаться в случае необходимости. Бет, есть что добавить?       — Насколько мне известно, изначально дело не имело отношения к АМВБ, — тут же выговорил Моэм. — Тем не менее, я здесь, а значит, нашлось нечто… магическое.       — Вы из академии? — с ноткой удивления в голосе выдохнула Аннелина, сохраняя прежнее безэмоциональное лицо. — Выходит, случилось что-то глобальной важности…       — Мисс, Вы можете подтвердить, что покойный был как-то связан с магией?       — Сомневаюсь. Однако, если уж всё настолько серьёзно, то… я приложу усилия, чтобы помочь.       — Это так мило с Вашей стороны, — магнетик расплылся в улыбке.       — Обер-лейтенант, выезжаем сейчас же, — в странном порыве энтузиазма женщина рывком поднялась и прошествовала до вешалки, после чего сняла с неё плащ с двумя пришитыми к груди рунами-молниями. — Всё обсудим в дороге. Вы ведь не против? — она вытащила из глубокого внутреннего кармана кобуру с «Маузером», которую немедленно закрепила на поясе слева.       — Как пожелаете.