Пятая глава. Серебро и опалы

      Мрак узкой каменной лестницы, словно едва ощутимо гудящей, расступился под напором яркого света, вырывающегося из стеклянной сферы, подвешенной в подобии клетки на цепочке и наполненной мерно горящей пылью феникса. Седой магистр, Уиллард Эштон Дефо, замедлил шаг и вгляделся в поворачивающие ступени, на которых еле-еле уловимо играли голубоватые блики. Он на месте. Заклинатель спрятал осветительный прибор под мантией и замедлил шаг, настраиваясь на предстоящую небольшую колдовскую нагрузку. Наконец, когда гул стал давить на барабанные перепонки, стены покрылись явными разводами попадающих на них бледных синих лучей, а его лицо вовсе стало целиком различимо, впереди показалась массивная чугунная створка двери с тремя прутьями от основания и доверху в центре. В замочной скважине, единственной составляющей, изготовленной из чистого золота, щёлкнул ключ с выполненной в виде заключённой в кольцо короны, и петли угрожающе заскрипели в унисон окружающему шуму.       Магистр шагнул в величественный, но вместе с тем небогатый на архитектурные изыски или мебель зал, однако всё внимание любого посетителя, к коим обычно относились лишь Дефо, Николсон и ещё с десяток высокоранговых магов, всегда захватывал парящий под сводчатым потолком неровный шар: из составленной сотнями испускающих свет лазурных самоцветов поверхности выпирали серебряные грудные клетки и черепа с инкрустированными в них опалами, что несильно пропускали из своих глубин лучи всевозможных цветов. К самому артефакту от сводов тянулись шесть толстых цепей, что, однако, безвольно болтались, так как сфера справлялась сама, паря над светлым мраморным пьедесталом, выбивающимся из общей серо-голубой картины.       Уиллард с трудом выпрямился, разводя руки в стороны, и сосредоточенно сомкнул веки, прислушиваясь к магическим пульсациям. Процедура отключения охранного ядра была ему хорошо знакома и отточена за десятилетия до идеала. Само ядро создали ещё задолго до его рождения, в первой половине восемнадцатого века, и в качестве основы мощнейшего в истории артефакта тогдашние маги использовали сложную комбинацию естественных драгоценностей, позаимствованных из королевской сокровищницы, и искусственных аналогов. Второй слой состоял из множества рукотворных кристаллов, что гладкими янтарно-жёлтыми пластинами накрывали друг друга. Внешнюю оболочку ядра образовывали сотни мелких гранёных сапфиров, топазов и так далее, а дополняли их части скелетов. Великие маги тех лет смогли добиться разрешения создать слепки останков покойных королей Британии, после чего отлили из серебра реплики черепов и грудных клеток. Сам Дефо не видел в том никакого практического смысла, ведь металлы никоим образом не способны взаимодействовать с зачарованными самоцветами, потому считал это исключительно проявлением эстетического чувства. Последним штрихом стали крупные опалы, инкрустированные в глазницы серебряных черепов и угрожающе мигающие тусклым светом.       Морщинистое лицо магистра исказилось в гримасе облегчения, когда подрагивающее ядро плавно погасило сияние и повисло на гулко зазвеневших цепях. Сколь бы хорошо он ни владел колдовством, возраст берёт своё. Уиллард, сопя, приблизился к артефакту и склонился над пьедесталом, увенчанным матово-серым восьмигранным коробом, намертво прибитым к мрамору под ним. Он сорвал с шеи крошечный золотистый диск на разноцветной нити и с вездесущим символом короны и приложил тот к холодной поверхности, что тут же словно раскололась на четыре равные доли и расползлась в стороны. Внутри была лишь пятёрка пустых углублений, в одно из которых магистр осторожно вложил будто бы выточенную из известняка идеально подходящую под ячейку четверть окружности толщиной всего в пару ладоней. Предмет словно притягивал взгляд, не позволял Дефо выпрямиться, отдёрнуть руку или хотя бы сделать глубокий вдох. Испещряющие его поверхность обрывки орнамента едва давали предположить, как выглядел бы полный рисунок.       Через силу старик отвлёкся от артефакта и сдавил в кулаке кулон-ключ, отчего через несколько секунд короб вновь закрылся. Уиллард запрокинул голову и замер под строгим взглядом опаловых очей реплики останков древнего монарха. Между высшими магами ОММ распускали слухи, что эти серебряные кости хранили в себе возведённые в абсолют тёмные стороны покойников и что неведомое проклятье окутает того, кто переживёт сторожевую атаку ядра. Страшилки, конечно, не вызывали ни у кого ничего, кроме смеха, но отнюдь не потому, что вера в проклятия была слаба, нет, причина куда проще — суммарная мощь ядра кратно превышала возможности любых мер защиты. При грубом сравнении магистр мог бы приравнять удар этого артефакта к залпу из орудия крейсера середины десятилетия. Однако такого произойти никогда не должно, никто посторонний не получит и шанса спуститься в сей зал и узреть искусственный источник колдовских энергий, изначально использовавшийся для зарядки менее высокоёмких артефактов давно канувших в лету эпох, а ныне сторожащий нечто важнее.       Магистр вернулся ко входу, привёл ядро в активное состояние и, проследив за тем, как величественная сфера самоцветов поднимается под сводами, движимая внутренними магическими силами, отшагнул на лестницу. Удаляясь, он отчётливо чувствовал постепенно слабеющие импульсы, всё ещё внутренне чуть трепеща. Если бы в самой академии не хранилось достаточно всевозможных зачарованных кристаллов и прочих колдовских предметов, то, несомненно, потоки ядра мог ли бы уловить все студенты-заклинатели. Благо, «шум» артефактов, порошков и драгоценных камней в сочетании со слоями земных пород, препятствующих распространению магических волн, безукоризненно отвлекал любопытные умы. В надёжности же хранения тайны посвящёнными сомневаться не приходилось.       Покинув сокрытую от глаз посторонних часть катакомб под академией, Дефо уже через пару десятков минут явился в пустую аудиторию восточного крыла, где застал своего верного товарища, лорда Николсона.       — Вестей пока нет, — сухо сказал магистр, показывая великому магнетику вытянутый кристаллик, болтающийся на внутренней стороне мантии.       — Оно и не удивительно, — Горэйдх задвинул ящик картотеки и поднял на уровень лица конверт, перечитывая выведенные от руки слова и цифры. — С таким-то медлительным подходом мисс Гёттинг результатов наши агенты добьются в лучшем случае через полгода, когда диаблеро сбежит далеко-далеко, оставив пару отпечатков своих дел, по которым мы будем снова неимоверно долго искать его.       — Увы, Николь сейчас намного ближе к успеху, нежели мы.       — То, что ей повезло раскопать где-то вторую часть диска, ещё ничего не значит! — лорд распечатал старый документ, положил тот на кафедру и, окинув нервным взглядом безлюдные ряды столов, уставился на седого магистра. — Мне напомнить, сколько раз диаблеро похищал части своего бесценного ключа у нас из-под носа?       — Из-под носов пешек, не нас, — важно подметил Уиллард. — Госпожа Николь, напротив, не пешка, а союзница, равная по силе…       — И столь несносная характером, что лишь схожие интересы удерживают её от прямого конфликта, — договорив, он отвернулся и пробежался глазами по печатному тексту.       — Что это? — старик вытянул шею, присматриваясь к расплывающимся перед глазами буквам.       — Досье одного из наших агентов, Джеймса Тёрнера.       — О, кажется, я помню его, — Дефо в ностальгических чувствах задумчиво покачал головой. — Магнетик, окончивший обучение с отличием одиннадцать… нет, двенадцать лет назад.       — Когда мисс Гёттинг запросила несколько, как она выразилась, ищеек, я, не раздумывая, порекомендовал, помимо полудесятка других, Джеймса, — лорд извлёк документ из конверта целиком, открывая свету оборотную сторону с прикреплёнными к ней фотографиями. — Однако позднее я вспомнил, что его и раньше не получалось назвать прилежным человеком, хоть и результативным.       — Хотите сказать, боитесь пожалеть о выборе?       — Опасения имеются.       — Помнится, так Вы, друг мой, говорили и про остальных магов, которых было решено отправить в Германию…       — Истинно! — Горэйдх бросил листы на кафедру и вновь обратился к картотеке. — Не будь у меня предостаточно дел здесь, а мой возраст — за шестьдесят, взялся бы за расследование самолично. Эти невежды только на мелочовку годятся, — он сосредоточенно замолк, и вскоре рядом с первым досье легли ещё четыре. — Вы, магистр, вероятно, забыли, сколь никчёмно большинство магов наших дней. Так полюбуйтесь!       Уиллард прищурился, подходя ближе. Морщинистый палец ткнул в заглавие первого из новых документов.       — Заклинатель третьего ранга… — магистр скользнул рассеянным взглядом по основной информации и, ни за что не зацепившись, перешёл на соседний лист. — Магнетик третьего ранга… Эмма Вуд, её я даже смутно припоминаю… — мгновение тишины, затем — следующий агент: — Огнеходец четвёртого… Винсент… его я не помню, хотя имя словно знакомо… — помедлив, Дефо обратился к последнему из пятёрки. — Магнетик четвёртого ранга… Бет Моэм…       — Заноза в заднице, — фыркнул Николсон, перебивая его размышления вслух. — Если бы не ранг, погнал бы взашей, когда он испросил у меня место на службе.       — Они в подчинении Николь?       — Не все.       — Думаю, мисс Гёттинг справится.

* * *

      — И как далеко поместье Штауффенберга?       — В часе езды, — не смотря на детектива, ответил Йенс и через мгновение добавил: — Примерно. Надо уточнить, память ни к чёрту…       Он оглянулся через открытые двери на Аннелину, что, прижав коленом свой битком набитый чемодан к стойке ресепшена, негромко общалась с сотрудницей отеля, пока последняя отчаянно искала так невовремя затерявшуюся книжку. Бет ранее в нетерпении несколько раз подходил к ней, заглядывал в глаза и, получив многозначительный строгий взгляд, возвращался к лейтенанту. Ещё попытка, уже пятая. Теперь он осмелился что-то спросить, — Йенс не расслышал, — однако Хайнц в ту же секунду была отвлечена собеседницей, наконец нашедшей злосчастный список постояльцев.       — Чтоб я снова остановилась в столь никчёмном заведении, — фыркнула Аннелина, выходя на улицу вместе с магнетиком. — Обер-лейтенант, ведите.       Он кивнул в сторону их «Horch» и ритмично зашагал, краем слуха улавливая пролетающие между напарником и женщиной слова.       — Так почему же Вы решили нам помочь?       — Не задавай глупых вопросов, — вздохнула она. — Как минимум, мною движет священный долг — никто не смеет безнаказанно убивать почётных офицеров моей родины, тем более генералов. А подкрепляется жаждой восстановления справедливости и личными сожалениями.       — Но поначалу Вы были… мало заинтересованы.       — Если бы меня не стремились вытеснить как участницу из расследования ваши предшественники, то я, наверное, относилась бы к следователям, особенно от академии, снисходительней.       Добравшись до автомобиля, Йенс занял привычное водительское место, следом по правое плечо устроился и Моэм. Но не успел тот закрыть за собой дверь, как Хайнц положила руку на верхний край стекла. На её лице отразилось лёгкое недоумение.       — То есть мне сесть негде?       — Оу, Вы прибыли сюда не своим ходом? — Бет придвинулся к товарищу, тем самым освободив немного пространства. — Садитесь, что ли…       Предварительно впихнув чемодан в багажник прямо через салон, Аннелина опустилась на приятно проседающую кожу сиденья. Ей пришлось потеснить магнетика ещё больше, чтобы окончательно забраться в машину и захлопнуть дверь, в результате чего голос подал уже лейтенант, как и попутчица, не оценивший вторжение в личное пространство.       — Сомнительная идея, Бет… — он попытался сдвинуть рычаг коробки передач, однако его рука упёрлась в ногу детектива. — Не могли бы мы…       — Карстенс, может, предложите что получше? — недовольно воскликнула Аннелина, пробуя развернуться так, чтобы колено несчастного зажатого с обеих сторон Моэма перестало давить ей в бедро. — Видится, я в этом положении долго не вытерплю.       — Йенс?.. — Бет вжал, будто виновато, голову в плечи, исподлобья поглядывая то на него, то на неё. — Раз уж…       — Лейтенант, — повышенным тоном перебила она, — дайте руль мне.       — Но…       — Поведу я, так будет быстрее, — женщина открыла дверь и вынесла обе ноги наружу. — А Ваш напарник пусть пока у Вас же на коленях посидит. Насколько вижу, он Вам ничего не отдавит, больно уж скромной комплекции.       Как бы Йенс ни хотел возразить, решительность и непререкаемость тона сотрудницы свиты СС не оставляли иного выбора, кроме как подчиниться. Вся троица по очереди высыпала из машины, чтобы вернуться в неё в ином порядке. Оказавшись за рулём и не найдя ключа в зажигании, Аннелина уставилась на полицейского, протянув раскрытую ладонь к нему. Карстенс не сразу заметил её немой жест, напряжённо застыв — Бет, согнувшись в три погибели в попытке сгладить ущерб причёске, ежесекундно цепляющей потолок, пытался устроиться у него на коленях, то и дело приподнимаясь и придавливая ноги напарника чуть в другом положении. В голову Йенса начинало закрадываться подозрение, что он это специально.       — Мы едем? — в голосе Аннелины послышались стальные нотки, и Бет вмиг присмирел. — Лейтенант?       Заполучив заветный ключ зажигания, она бесшумно выдохнула и со второго раза завела двигатель. «Horch» тронулся довольно резко, но через пару поворотов Хайнц приспособилась к ходовым характеристикам авто.       — Йенс, как ощущения? — магнетик, упёршийся одной рукой в верхний край бардачка и приложивший вторую к узкому выступу дверного подлокотника, оглянулся через плечо, ненароком прочерчивая по податливому потолку объёмистым светлым пучком волос. — Не отдавливаю ничего?       — Терпимо. Только прошу, не ёрзай.       Бет подавил смешок и вернулся к созерцанию проплывающих за окном улиц. Смирно сидящий лейтенант последовал его примеру. Слегка мрачные готические фасады плавно сменялись, однако вид отличался незначительно: светлые кремовые стены, чёрная вальмовая крыша, грязно-белые стены, плоская крыша с элегантной металлической оградой, собор с башенкой песочного оттенка, тёмная черепица, невыразительные гладкие пилястры, снова готическое оформление, дополненное укреплёнными по бокам от окон яркими флагами, серые стены… На очередном перекрёстке, недалеко от окраины Магдебурга, дорогу перекрыл неспешно ползущий и тянущий за собой почти идентичный ему самому вагон трамвай. Аннелина плавно вдавила педаль тормоза, автомобиль чуть качнулся и замер в ожидании.       — Детектив, — не отрывая взгляда от трамвайного борта впереди, обратилась она, — Моэм, Вы здесь по поручению АМВБ?       — Всё так, — он отлип от стекла, оглядываясь.       — Вы узнали об этом через письмо или…       — Господин Дефо вызывал меня на беседу с глазу на глаз, наставления читал про осторожность и секретность. А что такое?       — В таком случае, буду признательна, если Вы мне подсобите с… — полупустой вагон завернул на другую улицу, путь освободился, и женщина цокнула, прерываясь: — Ладно, обговорим позже, не до этого.

* * *

      — Подделка, — Дженнаро с негодованием повертел вилку перед собой и отбросил ту на белоснежную скатерть с лазурной каймой.       — Поддельное серебро, настоящее — какая разница?       Магнетик злобно зыркнул на Аугусто, что в ожидании обеда спокойно попивал мелкими глотками шампанское. Затем он взглядом прошёлся по остальным коллегам, Гемме и Ноелии, и вновь упал вниманием на убранство стола.       — Джен, поубавь свои замашки, не всё должно быть из податливых тебе металлов, — огнеходец зевнула и поправила лежащий на коленях скипетр. — Тем более, зачем на, по сути, грузовом пароходе кому-то держать пару сотен серебряных вилок?       — Но, тем не менее, некоторым выдают чистое серебро!       Мингарелли, опёршись плечом на спинку стула, устремил взор в сторону столика в другом конце зала. Женщина в тёмном плаще-пыльнике с глубоким капюшоном, словно уловив это, неспеша повернула голову. В таком положении Дженнаро смог разглядеть блёкло-серую диадему, практически не заметную из-за густых, чёрных как смоль волос, а также странные вытянутые симметричные отметины на щеках. Незнакомка отложила вилку и нож и замерла, чем повергла магнетика в необъяснимый, почти неуловимый, но пугающе давящий ступор. С трудом прервав зрительный контакт, он облегчённо выдохнул.       — Кто это? — скромно подала голос Ноелия. — На экипаж не походит, напротив — выглядит важной.       — Мы не единственные пассажиры, — напомнил Аугусто, прикладываясь к шампанскому.       — От неё фонит, не нравится мне…       — И мне.       Наступило молчание, неподалёку несколько матросов залились хохотом, звеня стаканами на весь обеденный зал, Гемма поёжилась. Ренци поставил осушённый бокал и безэмоционально пробурчал:       — Кем бы она ни была, я не ощущаю сильных артефактов ни у неё, ни на пароходе в целом. Волноваться не о чем.       — Может, пойти познакомиться? — риторически спросила огнеходец, а затем уставилась на Дженнаро, подначивая.       — Ещё чего.       — Боишься?       — Она мне кровь холодит одним только взглядом. Если так интересно, иди, мешать не буду.       Фанфани ухмыльнулась, перехватила скипетр и, встав, пошагала к незнакомке.       — На мага не похожа, — вновь заговорил заклинатель и протянул руку к полупустой бутылке в середине стола. — Ставлю, что просто эксцентричная богатая южанка.       — По меньшей мере, у неё три амулета низкой мощности… — Ноелия похлопала ладонью по невеликой сумке с искусственными кристаллами, которая заменяла ей большую походную суму в часы спокойствия. — Или четыре…       Гемма тем временем вступила с неизвестной в диалог, держась на расстоянии из соображений безопасности, и Дженнаро, слыша невнятные обрывки слов, стал пытаться читать по губам женщины. Её чуть бледные уста шевелились медленно, как будто с неохотой или крайней осторожностью, глаза были направлены на внезапную собеседницу, а остальное тело словно не двигалось вовсе, пока того не требовал случай. В один момент незнакомка вместе с огнеходцем оглянулась на их столик, отчего по спине магнетика в очередной раз пробежали мурашки. Он и сам не мог понять, что конкретно вызывало в нём панический страх, кроме, разве что, неестественного выражения лица, какой-то отрешённости, отчётливо виднеющейся даже с десятка метров между ними. Магнетик сжал кулаки и подавил дрожь в пальцах.       — Пожалуй, я наведаюсь к Адамо, — нерешительно вымолвил он, поднимаясь.       — Блюда подадут с минуты на минуту, — наставительно напомнил Аугусто и сосредоточился на выпивке.       Но Мингарелли уже не слушал. Слегка подкашивающиеся ноги вынесли его в коридор, затем — к лестнице, на палубу ниже, понесли по узким коридорам парохода… Опомниться он сумел лишь у заветной двери. В носовые пазухи набился аромат фимиама, вырывающийся вместе с зыбким дымком из-под створки. Дженнаро стукнул три раза, из каюты незамедлительно раздалось разрешение войти.       — Ваше святейшество, — с порога воскликнул магнетик, прервался, чтобы закрыть дверь, и продолжил: — Адамо, я хотел поговорить с Вами о цели этой поездки.       Расположившийся в мягком кресле епископ посерьёзнел лицом, захлопнул книгу с жухлыми страницами и указал ему на стул, покоящийся у прибитого к полу дубового письменного стола. Заняв положенное место и набрав воздуха в грудь, маг сказал:       — Почему Индия?       — Друг мой, ты когда-нибудь слышал о средоточии джаду? — глубоким тоном начал Конкетто. — Если по миру разбросаны магические минералы, осколки Его воли, то должно быть и что-то, что хранит в себе отпечаток непосредственно Его прикосновения. Коль Господь одарил детей своих светлой магией, дабы они противостояли тёмным силам, то где-то обязательно должно было остаться первоначальное узилище Его могущества.       — И Вы считаете, что оно находится в Индии?       — Я знаю это.       — И для чего же оно Вам?       — Господь отвернулся от нас, я чувствую, — епископ поднял тяжёлый взгляд на потолок каюты. — Мой долг — вернуть Его фавор невинным людям. То сделать я сумею лишь при помощи Его силы, что, судя по легенде, заключена в средоточии.       — Думаете, оно существует?       — Верю и надеюсь. Коль ничего не выйдет, вернёмся в Ватикан, — он помолчал десяток-другой секунд, однако магнетику это показалось вечностью. — Так или иначе, плыть ещё долго, ступай, отдохни пока.       — Но, Адамо, а что же такое средо… — Дженнаро прервался на полуслове, засомневавшись. — Хорошо, приятного дня.       Путь обратно прошёл в гробовой тишине — даже никто из экипажа не попался — и захвативших разум раздумьях. Вернувшись, Мингарелли занял прежнее место за уже накрытым столом. Он окинул взором товарищей, а после обернулся к опустевшей части зала — пугающая незнакомка ушла.       — Как прошло? — обратился маг к Гемме, которая тем временем остервенело гвоздила кусок крабового мяса к тарелке.       — Она оказалась неразговорчивой и как только доела десерт, так сразу же поспешила покинуть меня. Серебряные столовые приборы, к слову, унесла с собой.       — Как зовут?       — Батшева, — уловив в его молчании ожидание продолжения, она уточнила: — Большего не сказала: ни фамилии, ни статуса, ни цели пребывания на борту. Не нравится она мне…       — Хотя бы в чём-то мы все согласны, — встрял румяный от лёгкого опьянения Аугусто.       — Очень надеюсь, ей с нами не по пути.       Маги вздохнули в унисон и взялись за обед.