Собрание баллад о любви

      Вокруг было полно света – яркого, белоснежного. Однако его источник был Шаарнезу неизвестен. Эльф лежал на чем-то мягком, словно на перинах дворцовой постели, а кожу что-то приятно ласкало. Шевелиться не хотелось – да и он опасался случайным движением прервать это блаженство.       Вот пальцев коснулось что-то нежное, прошлось вверх, по руке, вызывая у него улыбку. Было приятно. То же прикосновение ощутилось на груди, перешло на плечи. Не сдержав любопытство, летун все-таки приподнял голову, чтобы увидеть источник блаженной неги. Но практически тут же ощутил, как на его устах запечатлели поцелуй. Такой всепоглощающе нежный, что всякие мысли рассыпались.       – Тисс... – выдохнул эльф, потянувшись куда-то рукой, пытаясь поймать начинающее ускользать наслаждение. И белое свечение постепенно стало темнеть и обретать краски.       – Тисс, он, кажется, тебя позвал! – голос Гриаран.       – Меня? Зачем же это? Как странно, – Шаарнез почувствовал, как по обеим сторонам от него кто-то опустился. Лежать дальше не было никакого смысла – морок сна окончательно оставил его, и мужчина открыл глаза. Гриаран и Тисс, склонившись над ним, взволнованно вглядывались в его лицо. – Лорд со Генэш, вы проснулись – хвала богам…       – Ты так напугал нас вчера! Ни с того ни с сего вдруг потерял сознание! – всплеснула руками леди эя Итлур и облегченно разулыбалась. – Мы тащили тебя по лесу до самого лагеря!       – Гриаран обработала ваши раны. Сказала, опасности для жизни нет, – Тисс хотела было поднести руку к его лицу, и Шаарнез приметил это движение, однако чародейка вдруг смутилась и поправила ею свою прическу. – Нам повезло, что она полетела с нами.       – Леди эя Вэдтри преуменьшает свои заслуги! Прижечь рану каленым железом – решение очень смелое.       – И целиком заслуга лорда. Я всего лишь повиновалась его воле.       Тогда Шаарнез вдруг все вспомнил. Свое волнение, когда с наступлением темноты Тисс не вернулась к их лагерю, ужас, когда он услышал крик нечисти в лесу и увидел бегущую от чудовища чародейку. Острые когти бруксы, вонзившиеся в его бедро, ее слова о симпатии к нему и поцелуй. «Нет, она не целовала меня, – не без разочарования подумал он. – Поцелуй приснился мне после».       – Как вы себя чувствуете, Шаарнез? – спросила эя Вэдтри со всем участием, рассматривая печальную задумчивость на его лице.       – Вполне сносно, – летун привстал на локтях и попробовал пошевелить перетянутой бинтами ногой. Бедро прострелило тянущей болью. Только усилием воли ни один мускул на его лице не дрогнул. Признавать это не хотелось, но оседлать дракона с такой ногой было задачей непростой. Он поджал губы. Однако Тисс словно по глазам прочла, о чем он думал.       – Вы не сядете на дракона в таком состоянии.       – Леди, я садился на дракона, даже когда...       – Перед кем ты пытаешься храбриться, Шаарнез? – устало перебила Гриаран и поднялась на ноги. Тисс, с благодарностью глянув на нее, сделала то же самое, оправляя платье. – Мы еще вчера, когда тащили тебя через эти чащобы, поняли: наше возвращение в столицу откладывается, пока твоя нога так плоха. Теперь, – бардесса усмехнулась, добавив это осторожно, – ты наша обуза. Но не переживай! Пока ты валялся здесь без сознания, мы нашли выход из сложившейся ситуации.       Слушая наискучнейший разговор о зерновых культурах двух немолодых небритых мужчин на козлах, Шаарнез глубоко вдохнул полной грудью и закрыл лицо рукой, с силой протирая глаза. Сидевшие напротив него на каких-то мешках Тисс и Гриаран весело переглянулись, тихонько захихикав.       Два обоза медленно ползли по дороге в окружении четырех конников – людей в простой крестьянской одежде. У каждого обоза на козлах было еще по паре мужчин. Двое из них, судя по росту и растительности на лице, были дварфами. Та повозка, в которой примостились эльфы, была заставлена сумками, тюфяками, деревянными сундуками и другой поклажей, а во второй ехали четыре женщины с оравой детей.       – Теснятся из-за нас, – с доброй улыбкой молвила бардесса, поглядев на помахавшего ей человеческого мальчишку.       – Мы не напрашивались, – скупо бросил Шаарнез. Гриаран, воспользовавшись тем, что лорд глядел в другую сторону, украдкой показала ему язык, сразу же возвращая себе благопристойный вид, будто ничего не произошло. Тисс прикрыла рот рукавом, чтобы скрыть улыбку, однако летун перевел на нее взгляд, вопросительно поднимая бровь. – Хотели что-то сказать, леди эя Вэдтри?       – Только то, что вы слишком напряжены. Эти люди помогут нам добраться до столицы.       – Нам придется провести в пути несколько дней против нескольких часов на спине у дракона. И вы довольны?       – Я – да! – честно и с воодушевлением отозвалась бардесса, однако, поймав на себе мрачный взгляд голубых глаз летуна, поспешила умерить свой восторг. – Ну делать все равно нечего…       – Если ваша нога будет в покое, я тоже довольна, – сказала Тисс, немного склонив голову, достойно выдерживая зрительный контакт с со Генэшем. Он сдался первым: смутился и отвернулся, посмотрев на дорогу, видимо, уловив в словах леди заботу о себе.       – Точно! Вот потеряешь сознание прямо в небе, и что нам тогда делать? Дракон никого из нас слушаться не станет.       – Привал! – вдруг прервал их беседу один из конников, и обозы остановились. Шаарнез усилием воли заставил себя промолчать, не став вдаваться в подробности, когда они прибудут в столицу империи, если пойдут таким темпом, да еще и с остановками.       Обе эльфийки проворно выскочили с повозки: Гриаран, схватив свою лютню, а Тисс, взяв с собой маленький из темно-зеленого бархата кошелек. Шаарнез же пока с трудом стоял на ногах,  поэтому покинуть повозку без посторонней помощи не мог – оставалось лишь сидеть и лениво созерцать происходящее вокруг. Благо возница со своим напарником тоже решили размяться и ушли.       Горный эльф глядел на то, как Гриаран, облюбовав поваленное дерево у самого леса, принялась наигрывать на лютне какую-то мелодию, иногда останавливаясь и проговаривая что-то вслух, и как ее со всех сторон обступили любопытные дети. На то, как леди эя Вэдтри о чем-то разговаривала с женщиной, которая давала ей что-то попробовать из фляги, и как они потом ушли с ней вместе. Отправляться в путь никто не торопился, и это путешествие обещало быть длительным и скучным – так, по крайней мере, думал Шаарнез.       После привала повозки шли весь день. Гриаран теперь ехала вместе с детьми и женщинами, развлекая их песнями и балладами. Тисс любовалась проплывающими мимо пейзажами. Шаарнез же, не уставая, смотрел на ее спину, в мыслях поправляя струящиеся по бархату одежд каштановые волосы и перешнуровывая неровно затянутые завязки платья.       Бывало, она спрашивала у него что-то, – про то, как отнесется к их задержке правитель, или то, ожидает ли от нее успехов наследный принц – и они начинали короткую поверхностную беседу, которая почти тут же прерывалась чьим-нибудь молчанием. Уж о чем со Генэш не хотел с ней сейчас говорить, так это об императоре или принце Роод. Ведь неужели у них не было тем поважнее? Его, например, так и подмывало расспросить леди о тогдашних событиях в лесу. Это не давало ему покоя: хотела ли она поцеловать его или он все понял совсем не так? Однако заговаривать об этом было неловко.       Вечером остановились снова – на этот раз стоянка предполагалась до самого утра, поэтому стали обустраиваться на ночлег. Какой-то крепкий юноша, увидев, что Тисс и Гриаран вдвоем помогают Шаарнезу спуститься с повозки, вызвался помочь им. И, может, все это было пустым, но только летуну показалось, будто этот здоровый добряк бросился к ним за тем, лишь бы получить благодарный взгляд от леди эя Вэдтри. Иначе объяснить его глупую улыбку и скомканное «ну как же не помочь вам, госпожа» Шаарнез не мог.       Укладываться спать эльфы решили обособленно. Но перед тем как залезть в спальный мешок, Тисс настойчиво выспросила у со Генэша, не нужна ли ему помощь. И лишь получив от него колкое «мужчины из матриархата не такие беспомощные, как вы думаете», она отступилась. Вот только летун, улегшись и обмозговав ситуацию, пришел к выводу, что повел себя непозволительно грубо. Он даже приподнялся и обернулся в ее сторону, чтобы негромко позвать чародейку по имени и немедленно принести извинения, однако та, по-видимому, быстро уснула. И Шаарнез, разъедаемый чувством вины, лег обратно.       Утром, перед отправкой, Гриаран сменила повязку на его бедре. Леди эя Вэдтри благовоспитанно ждала в стороне, за весь процесс перевязки ни разу не обернувшись на них. Даже если бы Шаарнез не знал о предпочтениях бардессы относительно партнеров в любви, его совсем не волновало то, что ему приходится обнажаться при ней. А вот с леди Тисс все обстояло совсем иначе. Одна лишь мысль, что эсшайка украдкой обернется, чтобы посмотреть на него, вызывало в нем приятное волнительное томление. Однако эльфийка и головы не повернула. С одной стороны, Шаарнеза радовала такая тактичность. Но с другой, ему казалось, что с ним она иногда позволяет себе вести себя иначе. Кокетничать и даже флиртовать. Почему ж тогда было бы не глянуть на него из интереса? Если, конечно, этот интерес был…       На второй день их разношерстная компания ехала веселее. Бардесса завладела всеобщим вниманием: ее полюбили и дети, и женщины, а мужчины, поначалу с насмешкой смотревшие на нее, теперь, кажется, прониклись к ней искренней симпатией. То же можно было сказать и об эсшайке.       – Не хотите ли прокатиться верхом, госпожа? – обратился к Тисс все тот же крепкий юноша, подъехав на кобыле в яблоках к обозу, в котором ехали чародейка и летун. Шаарнез напрягся, но не произнес ни слова, молча смотря на изумление, отразившееся на лице леди эя Вэдтри.       – Благодарю вас, но как же вы? – очаровательно улыбнулась эльфийка. Юноша смущенно потупил взгляд.       – Рядом пойду. А коль госпоже удобно будет, позади нее поеду.       Губы Шаарнеза саркастично растянулись в тонкую линию, а взгляд помрачнел. Возможно, леди Тисс эя Вэдтри в своей жизни каталась с мужчинами на одной лошади. Что там говорить, она даже каталась с мужчинами на одном драконе: и с ним, и с ныне покойным эя Нанталем. Но почему-то, едва вообразив, как эльфийка обхватит руками этого человека или же – что еще ужаснее – как он крепко обнимет ее, со Генэш как никогда прежде ощущал внутри драконью ярость.       – Прошу прощения, но я не могу так стеснять вас. Вас?.. – переспросила Тисс, и осчастливленный юноша торопливо добавил:       – Райан меня звать, госпожа!       – Я не могу стеснять вас больше, чем мы уже стеснили, Райан. Благодарю вас.       – Пустое! А можно и мне узнать, как вас, госпожа, зовут? Госпожу Гриаран все теперь знают, а мне вот поболе знать охота о вас, – его простецкая манера речи немного злила со Генэша. Он прекрасно понимал, что помогающие им люди не знакомы с дворцовым этикетом и не обладают манерами аристократии, но к этому простаку лорд отчего-то предъявлял завышенные требования.       – Я Тисс, – просто ответила чародейка.       – Тисс, – повторил за ней Райан и вновь глупо заулыбался. – Такое странное имя! Надо же! У нас ведь как говорят? Что у эльфов имена о-го-го какие длинные! Поди запомни! А у вас – Тисс! Мне нравится! Самое лучшее эльфийское имя, какое я слышал!       «Много ли ты слышал», – едва не слетело с уст Шаарнеза колкое замечание. Но вслух он сказал совершенно не то и на высокоэльфийском, чтобы юноша не понял:       – Этот человек очень болтлив.       Тисс и ее собеседник обернулись к нему.       – Но он очень добр, – тоже перейдя на высокоэльфийский, заговорила леди эя Вэдтри, после чего обратилась к ничего непонимающему человеку на всеобщем наречии. – Давайте пройдемся позади повозки. Лорду требуется покой.       Со смешанными чувствами негодования и разочарования со Генэш был вынужден наблюдать, как чародейка слезла с повозки, а Райан натянул поводья своей лошади и мгновенно отстал, чтобы поравняться с эльфийкой. Последними его словами, которые расслышал Шаарнез стали: «Этот ваш друг что-то больно угрюмый. Стало быть, в самом деле лорд? А не похож. Взгляд мне его не нравится».       Спустя три дня бедро лорда со Генэша заботами Гриаран стало гораздо лучше: он даже мог самостоятельно стоять, правда, передвигался с трудом, сильно припадая на раненную ногу. Тисс искренне радовалась тому, что летун шел на поправку – все-таки она чувствовала за собой вину из-за случившегося и была благодарна лорду за то, что тот не пытался обвинять ее.       На четвертый день эльфы должны были проститься с путешествующим крестьянским караваном и призвать дракона со Генэша, а потому вечером третьего дня было решено устроить прощания. На этом настояли дети и женщины, сильно привязавшиеся к бардессе и не желающие расставаться с такими попутчиками.       Разбили лагерь, заранее обустроили ночлег, достали большую часть всех имеющихся припасов, разлили вино. После сытного ужина, за которым говорили все, кроме Шаарнеза, Гриаран вытащила лютню и заиграла веселую песню. Один из дварфов, достав из-за пазухи маленькую резную флейту, подыграл ей. Дети весело запрыгали по лужайке, возле ярко горящего костра. Сперва пытающиеся их утихомирить, а потом махнувшие рукой бабы подливали своим мужчинам и эльфийским гостям вина, и уже спустя несколько кружек сами поднялись на ноги, пускаясь в пляс.       Наблюдавшая за происходящим Тисс не могла отвести глаз от этого простого, но такого душевного веселья. Этим людям, чтобы быть счастливыми и радоваться, не нужно было много: лишь музыка, вино и простор вокруг. Поснимав мешающую обувь дети и женщины босиком танцевали по траве, поднимая к темному звездному небу руки, пели на разные лады, смеялись. Двое старших мужчин у костра резались в карты – людскую игру, в которую, как видела Тисс во время своих вылазок из имперского дворца, часто играли в тавернах. А двое юношей помоложе озорно отплясывали вместе с женщинами.       – Вот это да! – восхитилась она, посмотрев сначала на сидевшего рядом дварфа, а потом на Шаарнеза. – Я в первый раз вижу людские простонародные гулянья. Такое веселье – сложно усидеть на месте!       Точно услышав ее слова, возле костра вмиг нарисовался запыхавшийся, красный от вина и танцев Райан и с таким рвением поклонился чародейке, что сидевшие все как один подумали, будто он вот-вот клюнет носом в землю. По крайней мере, лорд со Генэш на это очень надеялся.       – Госпожа Тисс! Госпожа Тисс! Пожалуйста, поднимайтесь скорее! Ничего боле не надобно, только окажите мне честь! – он мягко, но настойчиво схватил ее руки, потянув на себя, и, хотя леди эя Вэдтри слабо сопротивлялась, она все-таки позволила себя поднять.       – Право, я даже не знаю… – смущенно заговорила она, пряча глаза, будто пытаясь найти предлог, чтобы остаться на своем месте. – Я совсем не знаю ваших танцев и…       – А и не надо! На меня глядите и уразумеете, что делать!       Юноша быстро увел ее неловко смеющуюся в круг танцующих, где играющая в центре Гриаран встретила их радостным возгласом. Стиснув в руках деревянную чарку с вином, Шаарнез поглядел вслед эсшайке. Ему не хотелось, чтобы она уходила от костра – было невероятно уютно, когда они сидели рядом на расстеленных дорожных накидках. Даже находящийся рядом дварф, что-то себе в бороду приговаривающий, глядя на всеобщее веселье, не нарушал этой атмосферы. Теперь леди эя Вэдтри пыталась влиться в людской танец, оглядываясь на других девушек, чтобы понять, как себя вести, а ее благоговейно улыбающийся партнер подбадривал ее. Он брал Тисс за руки, кружился с ней, задорно подпрыгивал и даже поднимал эльфийку над землей, крепко хватая ее за тонкую талию.       Даже если бы нога Шаарнеза была в порядке, он не принял бы участия в этих гуляниях, однако мог бы уйти подальше, чтобы не видеть, как чародейка запросто танцует с человеком. Нет, дело было не в расовых предрассудках – ведь имперцы по природе своей были лояльнее эсшайцев в отношении к другим народам. Дело было, скорее, непосредственно именно в этом человеке, который смотрел на леди эя Вэдтри с простецким, легко считываемым обожанием в глазах. Встретив прекрасную эльфийку, молодой парнишка влюбился с первого взгляда. И хоть со Генэш знал, что этим пылким чувствам суждено было растаять ввиду приближения скорой разлуки, унять внутреннее негодование и злость не мог. Словно дракон, у которого вдруг забирали отданное ранее лакомство.       – На, выпей, – грубым грудным голосом проговорил дварф, протянув ему до краев наполненную вином чарку. Шаарнез посмотрел с недоверием, но все-таки согласился, не желая показаться эльфом с предрассудками. Кроме них возле костра уже никого не было: картежники, взяв бутыль вина, отошли к повозкам, о чем-то споря. Как-то странно каркнув, словно откашливаясь перед началом разговора, дварф хмуро поглядел на танцующих и кивнул головой на леди эя Вэдтри. – Дона твоя?       – Что? – в непонимании тряхнул головой летун, даже опешив от такой прямоты. Дварф раздраженно закатил глаза, теперь в открытую указав чаркой на чародейку.       – Я спрашиваю, это госпожа твоя?       – Не у всякого горного эльфа должна быть госпожа, – несколько резко ответил на подобное заявление со Генэш, в очередной раз убеждаясь, что отправиться с этой странной компанией было плохим решением. Дварф на его недружественный тон вновь гортанно каркнул, и из-под его густых усов показались белые зубы, оскаленные в подобие улыбки.       – Даже намекать на твое происхождение я не думал, эльф. Вы, остроухие, всегда такие – гордые, с ранимыми душами, – в каждом его слове слышалась ирония, и Шаарнез пожалел, что не может гордо встать и уйти. – Мне дело до вас нет, вот что! Но ты зыркаешь на этого оболтуса так, словно готов тотчас вызвать его. Я и говорю, коль дона твоя, так и растолкуй ему, чтоб не совался, этакий он простак! Ну?       – Она не мо…       – Шаарнез!       Эльф и дварф обернулись, увидев спешно подходящую к ним леди эя Вэдтри. После танца она выглядела раскрасневшейся, с растрепавшейся прической и вела себя не так степенно, как обычно. Шаарнез невольно застыл, оценивая этот новый представший перед ним образ, находя его не менее прелестным. Звездная ночь, костер и растрепанная Тисс – сочетание было невероятно красивое.       – Я совсем забыла, – смущенно улыбнулась чародейка, после чего опустилась на колени возле аккуратно сложенных своих вещей и достала из сумы кожаную флягу. Дварф удивленно приподнял густые брови, увидев это. – Я услышала, как девушки говорили про медовое вино…       – Про мед ставленый, – ворчливо поправил ее дварф, но со Генэш даже не обратил на это замечание никакого внимания, удивленно глядя на Тисс.       – Вот, я купила, чтобы вы попробовали. То есть, конечно, сперва я сама попробовала его у них, и вкус показался мне очень насыщенным, поэтому я взяла это для вас.       Она замолчала, ожидая какой-то реакции на свои слова. Однако летун не издал ни звука, не мигая, глядя на протянутую фляжку. В который раз она удивляла его своими действиями. Количество сделанных ему подарков с ее стороны продолжало расти, а Шаарнез не понимал, как реагировать. Она вроде бы и проявляла к нему внимание, но, тем не менее, временами была как будто равнодушна. Это сбивало с толку.       Никто из них был не в состоянии прервать затянувшееся неловкое молчание. Тогда послышалось гортанное карканье.       – Пойду, что ли, лошадей проверю, – потерев усы, чтобы скрыть растягивающую его губы добрую ухмылку, сказал дварф и, живенько поднявшись на ноги, побрел к повозкам, оставляя эльфов наедине. Когда он только заговорил, со Генэш будто очнулся и принял из рук чародейки флягу с благодарным кивком. Украдкой проводив дварфа недоуменным взглядом, Тисс присела на расстеленный плащ рядом с летуном и расслабленно выдохнула.       – Вы устали? – нарушил тишину Шаарнез, нервно открывая и закрывая обратно флягу.       – Немного. Не привыкла столько танцевать, – улыбнулась Тисс. Он кивнул. А потом отыскал глазами Райана, с внутренним ликованием отмечая, что тот, танцуя уже с другой девушкой, не выглядит таким уж окрыленным. – Мне жаль, что оставила вас. Я не должна была, ведь ваша нога…       – Это не важно, – прервал ее летун.       – Да… Попробуйте мед. Вы же любите его! – она с такой трепетной заботой произнесла эти слова, что не повиноваться было невозможно: Шаарнез поднес горлышко ко рту и отпил немного, не торопясь глотать и стараясь распробовать новый вкус. Пряная сладость была не такой, как обычно – более глубокой, насыщенной, а приятная горечь оставляла терпкое послевкусие на языке. Это удивило. Он посмотрел на флягу и кивнул, будто признавая этот новый напиток стоящим. Леди эя Вэдтри не смогла скрыть улыбки. – Рада, что вам понравилось.       – Благодарю вас, – сказал он, закрыв флягу. Взгляд его невольно остановился на веселящихся людях. – Больше не хотите танцевать?       – Совсем нет. Я лучше побуду здесь.       – А как же ваш партнер? – на эту фразу Тисс с недоумением обернулась и пристально посмотрела в лицо собеседника. Шаарнез вмиг пожалел о своем вопросе. – То есть, я имею в виду, что он, должно быть, расстроен.       – А я расстроена тем, что моим партнером этим вечером были не вы.       Еще до того, как повернуться к ней, чтобы, взглянув в ее глаза, убедиться в правдивости сказанной фразы, со Генэш почувствовал, что чародейка прислонилась к его плечу. Это было так неожиданно и волнующе, что в первые мгновенья Шаарнез просто смотрел на темную макушку, склонившуюся к нему. Боясь случайно прогнать это видение, летун несколько минут сидел неподвижно, а потом, очнувшись, аккуратно поднес флягу с медовым напитком к губам и стал жадно пить.       Небо кружилось, а алмазы звезд, казалось, сыпались сверху. Деревья дрожали листьями в эту безветренную ночь, пламя костра горело ярче. Песни Гриаран слышались будто издалека. Со Генэш лежал на траве – накидка под ними сбилась и сползла в ноги. Однако эта трава была мягче перин. Голова с каждым легким движением кружилась, во рту присутствовало сладко-горькое послевкусие ставленого меда. Что-то приятно щекотало ему ладонь, поднимаясь по руке выше. Шаарнез улыбнулся этим ощущениям, и перед его лицом вдруг появилась леди эя Вэдтри. С пылающими щеками, блестящими глазами и раскрытыми чуть поблескивающими в отсветах костра губами. Она медленно наклонилась к нему и поцеловала. Сладко, горячо и влажно. Пальцы эльфа впутались в каштановые кудри, не желая, чтобы этот поцелуй прервался. Но Тисс мягко отстранилась от его руки и прошептала прямо в губы:       – Вы захмелели – отдыхайте, лорд, – и вскоре его сморило крепким сном.