Глава 2: Ксейден

      Откинувшись на спинку стула, я скрещиваю ноги на столе и смотрю в окно. Мои мысли далеко от этой встречи. Быть герцогом иногда может быть невероятно скучно, и это подразумевает гораздо больше бумажной работы и встреч, чем я помню из своего детства.       Раздаётся голос, и я киваю, мыча в ответ на вопрос, который мне только что задал Гаррик.        К сожалению, он видит меня насквозь. — Ксейд, ты слышал что-нибудь из того, что я только что сказал?       — Честно? — Я скрещиваю руки и поворачиваю голову к лучшему другу. — Ни единого слова.       — Ты отвлекаешься уже несколько недель, что, чёрт возьми, происходит?       «О, ничего особенного, просто Вайолет беременна, и это всё, о чём я могу думать, и бла-бла-бла», — шутит Сгаэль у меня в голове, явно пытаясь, но безуспешно, создать обо мне наилучшее впечатление.        Я изо всех сил стараюсь проглотить смешок, но не уверен, что Гаррик в это верит. Но моя девочка не ошибается. Это всё, о чём я могу думать, с тех пор как Вайолет рассказала мне две недели назад. Не только потому, что это одна из самых значимых грёбаных вещей, которые когда-либо случались со мной, но и потому, что Бреннан и я работали над тем, чтобы помочь скрыть это от всех. Потребовалось несколько дней, прежде чем ему удалось найти настойку, которая в основном помогала от тошноты, но утро для неё — ад. Регулярное кормление, похоже, помогает больше всего, поэтому мы оба тайком подсовываем ей небольшие кусочки еды каждые пару часов.        Она была истощена и легкомысленна всю последнюю неделю и постоянно ругалась со мной из-за своей рабочей нагрузки. Она, чёрт возьми, отказывается сдаваться и просто отдыхать, поэтому я стараюсь изо всех сил вытаскивать её из дома как можно чаще, чтобы она могла снять маску за пределами нашей спальни, даже если это всего на час.        Целитель, которого нашёл Бреннан, на самом деле был замечательным. Если не сказать больше, он был сдержанным. При первом осмотре он предположил, что Вайолет была на 6 или 7 неделе беременности, и позаботился о том, чтобы сообщить нам, чего ожидать в ближайшие месяцы. Тошнота и усталость, по-видимому, очень распространены в первые три месяца, так что, надеюсь, это пройдёт через пару недель. Он упомянул, что первые 12 недель — это время, когда риск выкидыша самый высокий, и поэтому Вайолет непреклонна и не хочет никому рассказывать, пока это время не пройдёт. Я знаю, что она в ужасе, поэтому я не спорю, хотя мне бы очень хотелось рассказать своему лучшему другу и кузену.        «Не могу дождаться, я устала слушать тебя целый день. Пора кому-то другому послушать твою чушь».       «Тогда будь хорошим маленьким дракончиком и не лезь в мою голову», — я огрызаюсь и захлопываю щиты, чтобы отгородиться от неё, прежде чем у меня появится шанс пожалеть об этом.       Вайолет ничего не сказала, но я почти уверен, что её беспокоят суставы, но она хорошо это скрывает, даже от меня.        Если бы я этого не знал, последние пару недель показали бы мне, какая она чертовски сильная. Моя потрясающая, великолепная женщина.        — Выше твоих полномочий. — Я пожимаю плечами и ухмыляюсь Гаррику, явно выводя его из состояния разочарования.        — Даже если я бы не был твоим ближайшим помощником, я твой лучший друг.        Это весомый аргумент, по крайней мере, в этом я ему отдаю должное.        Он бросает на меня тот взгляд, который обычно на меня действует, и я чешу затылок, размышляя, какой ответ удовлетворит его на данный момент. — Это нужно знать, но не сейчас.        Он громко вздыхает и неодобрительно смотрит на меня, прежде чем продолжить то, что мы обсуждали раньше, явно надеясь, что на этот раз я его послушаю. Но мой взгляд возвращается к окнам, к холмам, которые, как я знаю, лежат за ними.        Да пошло оно всё.       Я тянусь к серебряной нити в своём сознании.        «Ты занята?»        Сердцебиение, затем ещё одно.        «Не совсем, что случилось?»       Я поворачиваюсь к Гаррику и провожу рукой по волосам, прежде чем сделать жест в сторону бумаг перед ним. — Это важно?       — Да.       — Значит, это может подождать до завтра?       По выражению его лица я знаю ответ, и я отодвигаю стул назад, вставая, заслуживая от него сердитый взгляд. — Куда ты идёшь?       — Я проведу остаток дня со своей женой, предлагаю тебе сделать то же самое. — Я машу ему рукой и выхожу за дверь, прежде чем он успеет со мной поспорить. — «Встретимся снаружи».       Вайолет уже ждёт меня, когда я выхожу на улицу, рюкзак перекинут через плечо. Она выглядит усталой, её волосы распущены вместо обычной косы, одета в лётную куртку. Она улыбается, когда видит меня, и не колеблясь берёт меня за руку, когда я тянусь к ней. Я чувствую, как бьющийся орган за моими рёбрами бьётся немного быстрее, когда её рука скользит в мою.       — Ты сегодня летала?       — У меня был хороший день, но перерыв был слишком долгий. — Она не была в воздухе почти две недели, и хотя это повышает уровень моей тревожности, я рад за неё.       Я киваю ей в ответ и смотрю в небо. Сегодня хороший день для полётов, но у меня другие планы на нас.        — Куда мы идём? — спрашивает она, ускоряя шаг, чтобы поспевать за моими длинными шагами. Я немного замедляюсь и сжимаю её руку, проводя большим пальцем по её нежной коже.        — Увидишь.       Она слегка прищурилась. — Что в рюкзаке?        — Что за вопросы? — парирую я и сжимаю губы, чтобы не рассмеяться над её разочарованной гримасой. Чёрт, она такая милая.        Её лицо мгновенно разглаживается, и она спрашивает: — Как прошёл твой день?        — Слишком долго, — признаюсь я, поворачиваясь на каблуках и ведя её к моей любимой вершине холма. Я слышу взмахи крыльев вдалеке и вздыхаю, зная, что будет дальше. Вот вам и немного уединения. — Гаррик хочет знать, почему я в последнее время отвлекаюсь. Пока я с этим справляюсь, но мы оба знаем, что он так просто не сдаётся. — Он также не глуп.       Она молчит долгое время, и я борюсь с желанием спросить её, что происходит в её прекрасной голове. Вместо этого я молчу, и мы поднимаемся в комфортной тишине, пока не оказываемся примерно на полпути к вершине холма.        — Ещё несколько недель. — Её голос тихий. — Всего лишь до середины августа. Я просто не хочу никого обнадёживать.       Я останавливаю нас и оборачиваюсь, слегка поворачивая её так, чтобы она была лицом ко мне. Обхватив её руками, одну руку раскинув на пояснице, я баюкаю её лицо. Мои пальцы сами собой запутываются в её волосах, прежде чем я осознаю, что делаю.        Я не полностью одобряю её неуверенность, хотя и понимаю её. Потребовалось так много лет, чтобы прийти к этому, мы оба давно сдались. Я также знаю, что дело не в том, чтобы вселить в них надежду, она боится, что мы потерпим неудачу, если случится что-то, что мы не сможем контролировать. Я давно понял, что эмоции не слушаются логики.        — Я не спорю с тобой. Если хочешь подождать, мы подождём. Но ты спрашивала, как прошёл мой день, и я не собирался лгать.       — Я ценю это, — улыбается она и тянется к моей шее, притягивая мою голову к себе. — Прежде чем мы продолжим это восхождение, поцелуй меня. Я не видела тебя весь день.        Она делает чертовски хороший вывод, и я прижимаю её ближе, когда опускаю свой рот к её губам. Она мгновенно наклоняет лицо под лучшим углом, вздыхая, приближаясь, её тело прижимается к моему. Я целую её медленно и ровно некоторое время, прежде чем потратить секунду, чтобы углубить поцелуй, мой язык вжимается в её тёплый рот. Чёрт, она всегда так чертовски хороша на вкус, и мне приходится бороться, чтобы отстраниться. Она выглядит слегка разочарованной, поэтому я снова разворачиваю нас к вершине холма, прежде чем полностью сдаться ей.        — Да ладно, еда пропадает зря.       Как и ожидалось, и Сгаэль, и Тейрн уже на вершине холма, когда мы туда добрались. Тейрн не склонен упускать Вайолет из виду всякий раз, когда она выходит из дома, даже когда она со мной. А если Сгаэль не со мной, она со своей парой. Это значит, что за последние две недели мы проводили больше времени с обоими драконами, чем обычно. Этот сварливый засранец становится всё более чрезмерно опекающим с каждой неделей. Если бы я не знал его лучше, я бы сказал, что в последнее время у него выросло сердце.        «Что тебя так задержало? Холм не такой уж и крутой». — Однако мой дракон явно не такой уж крутой.        «У кого-то плохое настроение сегодня?»        Сгаэль просто выпускает струю дыма из ноздрей, наклонив голову, как будто она что-то слушает, игнорируя меня. Вайолет подходит к Тейрну, улыбаясь ему, когда она кладет руку на его коготь, царапая его чёрную чешую везде, куда может дотянуться.        Я знаю, что лучше их не прерывать, поэтому я поворачиваюсь спиной, позволяю своему рюкзаку соскользнуть на землю и приседаю, чтобы опустошить его. К тому времени, как Вайолет и Тейрн заканчивают говорить, я расстелил одеяло и положил на него немного еды, в основном фрукты и разнообразные десерты.        — Откуда ты всегда знаешь, что именно мне нужно? — спрашивает она, оборачиваясь. Я приподнимаю свою покрытую шрамами бровь, откидываясь назад на ладони на одеяле. Я смотрю на неё, не отвечая, пока она подходит ко мне, садится рядом, прежде чем устроиться на спине, положив голову мне на колени. Она смотрит на меня своими прекрасными карими глазами, и я поднимаю одну руку, чтобы погладить её волосы, массируя её кожу головы медленными круговыми движениями. Она тяжело вздыхает и мурлычет: — Это невероятно, спасибо.        Когда она заметно расслабляется, оба наших дракона ложатся рядом с нами. Сгаэль сворачивается калачиком рядом с Тейрном, одно из его огромных крыльев со шрамами складывается над ней, чтобы укрыть её от тёплого полуденного солнца.        Мы долго молчим, все четверо наслаждаемся тишиной и обществом друг друга. Мгновение спустя, когда я тянусь за фруктом, Вайолет слегка шевелится у меня на коленях, и я понимаю, что она, должно быть, уснула.        — Я не хотел тебя будить, спи дальше, — мой голос звучит тише, чем я хотел, но Вайолет качает головой.        — Кажется, я слышала, как Боди упоминал что-то о послании, которое должно прийти сегодня. Ты что-нибудь знаешь об этом?       — Мельгрен хочет, чтобы мы были в Басгиате через две недели. — В течение последнего десятилетия, каждый год, мы собираемся на пару дней, чтобы пересмотреть соглашения договора. Даже после победы над вейнителями, после победы в войне, между Наваррой и остальной частью Континента было слишком много истории и напряжённости, чтобы просто отпустить всё на самотёк. Отсюда договор, по которому мы все находимся в каком-то грёбаном подобии перемирия друг с другом. Не то чтобы я думал, что кто-то из нас полностью доверяет этому, поэтому мы все встречаемся на три дня раз в год, чтобы проверить, сотрудничаем ли мы всё ещё. Обычно это происходит в сентябре, но в некоторые годы этот придурок любит всё встряхнуть.        — Было бы неплохо иметь немного больше времени, чтобы спланировать отъезд, но будет приятно снова увидеть Миру.        — О, ты не полетишь.        Глаза Вайолет распахиваются, и она пытается сесть, готовясь к битве со мной. Краем глаза я вижу, как мой тёмно-синий дракон медленно открывает один глаз, чтобы посмотреть на нас, и я чувствую волну веселья по нашей связи.        — Да, я лечу. Мы всегда летаем туда вместе.        — Что за чёрт? — Мой голос становится опасно тихим, и я бросаю на неё тот жёсткий взгляд, который действует на всех, кроме неё.       — Голос Командира крыла, ставшего Герцогом, всё ещё на меня не действует.       — И я всё равно не позволю тебе лететь восемнадцать грёбаных часов в твоём состоянии.        — Моё состояние? — Судя по яду в её голосе, это определенно не то, что нужно было сказать. — Я беременна, а не умираю.       — Мне напомнить, что ты проводишь почти каждое утро, склонив голову над унитазом? Что тебе приходится есть через каждый час, что ты истощена и у тебя кружится голова?       Я слышу ворчание Тейрна и не уверен, согласен ли он со мной или нет. Он не может быть готов к этому полету, когда он следит за каждым её шагом прямо сейчас?        Когда я вижу, как в её глазах разгорается огонь, я рискую и протягиваю ему руку по связи, исключая Вайолет. — «Хочешь прокомментировать?»        Он издаёт звук, подозрительно похожий на вздох. — «К сожалению, Серебристая, он прав. В этом году перелет слишком долгий».        Она бросает на него суровый взгляд, когда она отталкивается, чтобы встать, её маленькая фигура теперь возвышается надо мной. — Ты не можешь решать это за меня.        Я не уверен, обращается ли она ко мне или к своему дракону, но он отвечает ей, и его тон не оставляет места для обсуждения.        «Я сам решаю, лететь мне или нет».        Она упрямо держит подбородок поднятым, её глаза тверды как камень, когда она бросает на своего дракона хмурый взгляд. Надеюсь, она никогда не нацелится на меня, самонадеянно проклиная его через их связь.        Затем она медленно поворачивается ко мне.        О, чёрт, нет.        — Я не собираюсь спорить об этом, — говорю я ей, прежде чем она успевает открыть рот. — Не сегодня. Мы можем поспорить об этом завтра.        Она скрещивает руки и открывает рот, но затем останавливается, её глаза остекленели, и я знаю, что Тейрн ещё не закончил. Я скрещиваю ноги и опираюсь на локоть, наблюдая за ними, пока готовлюсь спорить о том, что не надо спорить.        Внезапно вся поза Вайолет меняется: её голова резко поднимается в направлении её дракона. Она застывает на полсекунды, прежде чем одна из её рук двигается, чтобы прикрыть рот, и я чувствую, как вспышка паники проходит сквозь меня.        «Оставайся на месте, в этом нет необходимости», — говорит мне моя тёмно-синяя дама, когда я собираюсь встать, чтобы выяснить, что, чёрт возьми, происходит.        «Что, чёрт возьми, он ей говорит?» — спрашиваю я, протягивая руку к Вайолет, чтобы попытаться разобраться в волне эмоций, пронизывающих нашу связь.        «Он ничего ей не говорит», — говорит мне Сгаэль, и тут я вижу, как уголки рта Вайолет начинают приподниматься, а на её лице расплывается широкая улыбка. — «Он показывает».       Я чувствую, как сила от моего дракона уходит по связи, и через полсекунды я слышу это. Слабое, но оно есть. Оно трепещет так чертовски быстро, но нет никаких сомнений, что это такое. Это, без сомнения, звук сердцебиения.        И осознание того, что я слышу, поражает меня настолько, что мне приходится переводить дыхание, а моё собственное сердце с трудом пытается биться в груди.        О боги, я скоро стану отцом.        Внезапно моя маленькая Сорренгейл забирается ко мне на колени, её улыбка так чертовски сияет, что соперничает с солнцем. Она тихо смеётся, обхватив моё лицо обеими руками, её глаза сверкают в моих. Она немного расплывается, и я не понимаю, что плачу, пока её большой палец не вытирает под моим глазом, и моя щека не остаётся мокрой.        Я не помню, когда я последний раз плакал, но это, кажется, подходящий случай. Я пытаюсь сморгнуть их, но вижу, что мои слёзы отражаются в глазах Вайолет.        Слабо слышу на заднем плане сердцебиение нашего малыша, я притягиваю её ближе и ловлю её губы своими. Поцелуй имеет солёный привкус, и мои губы спотыкаются об её губы, широкая улыбка на моём лице затрудняет поцелуй.        Боги, это мой новый любимый звук.       Я даже не знаю, моя это мысль или её, но это неважно. Важно только то, что мы здесь, и она моя, и внутри неё растёт ребёнок. Наш ребёнок.       Я в них не верю, но это похоже на чёртово чудо.        Внезапно она оказывается недостаточно близко, и я перекладываю её вес на свои руки, слегка приподнимая её, чтобы притянуть ближе. Поцелуй становится глубже, и я слышу её тихий стон, когда кончик моего языка пробегает по нижней части её губы. Её бёдра сжимаются у моих, и я использую руки на её талии, чтобы прижать её вниз, но мне нужно, чтобы она была ещё ближе.        «Уходи», — приказываю я своему дракону, дёргая пальцами кожу тонкой лётной куртки Вайолет и проклиная тот факт, что на ней так много слоёв одежды.        «Ты не можешь мне приказывать».       Часть меня знает, что она ведёт себя как сука, просто потому что может, но у меня нет на это времени. Не когда рот Вайолет движется напротив моего, её грудь прижимается к моей груди, её идеальная задница прижимается к моим коленям. Не тогда, когда она чувствует себя так чертовски хорошо рядом со мной.        «Уходи, если не хочешь смотреть, как я трахаю свою жену».       Она наконец-то сняла свою лётную куртку, мои руки заняты её корсетом, но всё равно остается слишком много слоёв, и я почти жалею, что у меня нет оружия, чтобы я мог разрезать всю кожу.        «Ты герцог, а не подросток с бушующими гормонами. Веди себя соответственно и контролируй себя».        Но в этом-то и проблема. У меня нет никакого контроля, когда дело касается Вайолет. А сейчас она мне нужна, нужна как воздух.       Её руки тянут меня за волосы, её зубы впиваются в мою нижнюю губу, и мой член пульсирует в ответ.       Больше. Она мне нужна больше, чем воздух. Заполучить её — это чертовски важно для моего существования.        «Потому что вы с Тейрном чертовски хорошо контролируете себя», — я сдерживаю себя и захлопываю щиты, чтобы вытащить её.        Я только наполовину осознаю, что они начинают двигаться, слышу звук крыльев в воздухе, моё внимание сосредоточено на женщине у меня на коленях. На моей женщине.        Наконец, её корсет падает между нами, и она отбрасывает его в сторону, стягивая через голову лётную рубашку, пока я расстегиваю её брюки.        — Как ты заставил их уйти? — её губы прижимаются к моей шее, и у меня перехватывает дыхание, когда она покусывает мочку моего уха.        Одна рука тянет её за волосы, наклоняя её шею так, чтобы я мог прижаться ртом к её коже, мой язык облизывает её быстрый пульс. Другая рука засовывается ей в штаны, и она садится немного прямее, чтобы дать мне больше доступа.        «Я сказал им правду».       «Что именно?»        Я тру её клитор через нижнее бельё, прежде чем сдвинуть его в сторону, и в моей груди поднимается низкий рык, когда я чувствую, насколько она мокрая рядом со мной.        «Цензурная версия того, что я собираюсь с тобой сделать». — Палец скользит от её входа к клитору и обратно, она громко стонет, когда я вставляю в неё два пальца. — «Блядь, любимая, ты такая красивая».       Я хватаю её за подбородок, мой рот снова находит её рот, и она, блядь, стонет в меня, когда я сгибаю пальцы внутри неё. Этот звук сам по себе будет моей смертью, если я не подойду к ней ближе.        Она выгибает спину, её бедра вращаются, когда я глубже проникаю в неё пальцами.        «Боги, Ксейден, мне нужно... Мне нужно...» — Я пытаюсь переместить большой палец к её клитору, пока она скачет на моих пальцах, но угол совершенно не тот, да и её чёртова одежда мешает.       «Я знаю», — обещаю я ей, вытаскивая пальцы. Быстрым движением я укладываю её на спину, стаскивая с неё кожаные штаны, чтобы она оказалась голой подо мной. Отбросив её сапоги в сторону, я стягиваю её кожаные штаны с её ног, а затем хватаюсь за ткань на шее, стаскивая рубашку.        Через несколько секунд после того, как я переложил её с колен на спину, я уже нависаю над ней и снова проникаю пальцами внутрь, ненавидя расстояние между нами.        Я целую тёплую кожу её живота, медленно двигаясь вверх к груди, мой язык касается чувствительной кожи её соска.        — Боги, как же ты хорош, — тяжело дышит она мне в глотку, пока я работаю с ней рукой, и стонет, когда она кладет ладонь на мой твёрдый член через мои штаны. — «Мы ещё не закончили спорить».        Конечно, нет.        «Я сейчас немного занят». — Я хватаю её за колено, чтобы наклонить его так, чтобы я мог глубже войти в неё, и чувствую прилив силы под её кожей. — «Или ты хочешь, чтобы я остановился?»        Она берёт меня за волосы, притягивая к себе, так что мы оказываемся лицом к лицу. — Ты хочешь умереть?       — Я восприму это как отказ? — ухмыляюсь я ей, борясь с желанием вытащить пальцы и взять её по-настоящему.        — Иди на хуй.        — О, я планирую. — Ещё одна волна силы проносится под её кожей, и мои тени вспыхивают в ответ.        Она так чертовски близко, но она упряма. Но она мне нужна. — «Давай, Вайоленс, отпусти меня. Я тебя поймаю. Отпусти, чтобы я мог трахнуть тебя так, как хочу».         Я хочу, чтобы она полностью потеряла контроль, хочу почувствовать, как она раскрывается для меня, хочу, чтобы все знали, что она моя.       Моя.        Я провожу пальцами по её внутренним стенкам, проводя языком по её соску, прежде чем добавить немного давления и всосать его в рот. Этого достаточно, чтобы она перевалила через край, на котором стоит, и её ногти впиваются мне в спину, когда она падает с края, чистая сила вырывается из неё. Она сжимается и дрожит вокруг меня, её дыхание сбивается, когда мои тени окутывают нас тьмой, встречая её силу с моей.        Я выпустил одну вспышку молнии, просто потому что я могу, и потому что она моя, и, боги, я никогда не насыщусь ею. 

***

      «Вайоленс».       Её имя — проклятие и поклонение, когда оно слетает с моих губ, её бёдра катятся на мне. Пальцы впиваются в её талию, её лицо раскраснелось, а её дыхание — прерывистый стон, когда я вонзаюсь в неё глубже, заполняя её дюйм за дюймом.        Боги, она чертовски красива.        Она целует меня опасно медленно, её губы двигаются вместе с моими, пока моё тело врезается в неё.       Больше. Мне нужно больше.        Она глубже погружается в меня, и я обнимаю её, притягивая её глубже в свои толчки.        «Возьми всё, что тебе нужно».       Её голос вьётся в моей голове, и этого достаточно, чтобы моя последняя сдержанность покинула меня. Я рычу ей в рот, мои движения под ней становятся всё менее и менее точными с каждым ударом сердца. Она крепко держит меня, её пальцы впиваются в мои плечи, и когда я содрогаюсь в ней, я чувствую, как мои тени вырываются из меня, покрывая нашу спальню абсолютной темнотой.         Когда через мгновение мои тени отступают, она наклоняется, и на её губах появляется лёгкая улыбка, медленно распространяющаяся по всему лицу.        Её волосы падают на плечо, серебристые кончики касаются моей груди, когда я тянусь, чтобы схватить её лицо; её щека упирается в мою ладонь. Мой большой палец скользит по её нижней губе, слегка красной и опухшей.        — Я люблю просыпаться с тобой. Я люблю тебя. — Чёрт, я буду скучать по ней всю эту этой неделю. Я говорю ей то же самое, когда её пальцы расчёсывают мои волосы.        — По крайней мере, я оставила тебе что-то на память обо мне.        Я ухмыляюсь ей и притягиваю её ближе, достаточно близко, чтобы чувствовать её дыхание на своём лице. — Так вот что это было?       Она ухмыляется в ответ; её улыбка озорная. Её голос тихий, когда она отвечает, сжимая колени вокруг моих бёдер.       — Может быть.       Наши драконы забыли поставить щит прошлой ночью, разбудив нас обоих посреди ночи волнами бушующей похоти. Вместо того, чтобы защититься от них, через несколько минут я прижал её к себе, толкаясь внутрь неё. После первых волн драконьей похоти мы остались со своей собственной и провели следующие пару часов, запутавшись друг в друге.        Воспользовавшись ночью, Вайолет полностью высвободила свою силу, снова и снова кончая на моём рту, моих пальцах, моём члене.        — Тебе стоит попытаться поспать.        — Или мы пойдем ещё на один раунд, прежде чем ты оставишь меня одну в этой огромной кровати на всю следующую неделю.        Чёрт, эта женщина.        Как я мог сказать ей «нет»?       — Мне может понадобиться минутка, — признаюсь я против своей воли, моё тело делает противоположное моим словам, когда я притягиваю её ближе. Прежде чем я схватываю её шею ртом, она наклоняется.        — Удели минутку сну. У тебя есть несколько часов, прежде чем ты уйдешь, а мне в любом случае нужно принять душ.        Я издаю лёгкий вздох, когда она без предупреждения соскальзывает с моего чувствительного члена, моё тело уже скучает по ней, когда она покидает кровать и встаёт. Я позволяю себе упасть на бок, перекатываюсь на живот и расслабляюсь на мягком матрасе. Схватив подушку и положив под неё руки, я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Вайолет.        Мне стоит попытаться поспать часок: нам предстоит долгий перелёт в Басгиат, и я знаю, что Сгаэль будет невыносима, если я хотя бы подумаю об усталости. Даже если это её вина, она не будет смотреть на это так. Так что мне стоит поспать, но мне не хочется оставлять Вайолет на целую неделю, и я хочу провести с ней как можно больше утра.        Она спорила со мной и Тейрном около недели о том, чтобы лететь, прежде чем наконец сдалась. Это было не потому, что она хотела, а потому, что она понимала, что полёт будет слишком долгим. Она пыталась доказать свою правоту, взяв Тейрна в более длительный полёт, но вместо этого её вырвало на его чешую, когда он нырнул немного быстрее, чем было необходимо. Я не совсем уверен, что это было не намеренно. Я не рискну спрашивать. Я благодарен, а не глуп.       Он сказал ей, что оскорблён, но как только она оказалась на земле, он приказал Сгаэль сжечь её.        — Когда именно ты улетаешь?       — Я сказал Боди и драконам быть готовыми в восемь. Который час?       — Рано, — тихо отвечает Вайолет, проводя пальцами по волосам. — Ещё только 5:30.        Я немного глубже расслабляюсь в подушке, наблюдая, как она начинает заплетать свои длинные волосы в свободную косу. Я позволяю своим глазам блуждать от её волос к её лицу, вниз по её подтянутым рукам и её восхитительным изгибам. Я задерживаюсь на её груди, прежде чем опустить взгляд на её живот. Она слегка поворачивается, чтобы что-то схватить; я останавливаюсь и смотрю на маленький изгиб кожи под её пупком.        «Ты пялишься», — её мягкий голос проникает в мой разум, но я не слушаю, позволяя своим теням скручиваться вокруг неё, притягивая её ко мне, когда я сажусь. Я ловлю её, когда она спотыкается в пустом пространстве между моих колен, позволяя своим рукам скользить по нежной коже её торса, пока я ищу крошечный маленький бугорок, которого не было вчера. — «Ксейден?»       Я наклоняю голову к ней, оставляя долгий, томный поцелуй на её новом изгибе. Как я должен уйти на неделю после этого, увидев окончательное доказательство ребёнка, который растёт внутри неё?        — Уже видно, — отвечаю я ей и слышу изумление в своём голосе; мой разум размышляет о том, что произойдёт за неделю, пока меня не будет. Размышляя, станет ли он более очевидным или останется таким, скрытым секретом между нами двумя.        Она немного напрягается в моих руках, а затем движется к нашей ванной комнате, несомненно, чтобы проверить, прав ли я. Я следую за ней, не желая упускать её из виду, и нахожу её перед зеркалом в полный рост в углу комнаты. Я наблюдаю через зеркало, как она осматривает себя; её рука тянется к нижней части живота, останавливается там, когда она поднимает взгляд и встречается со мной глазами.        Я делаю несколько шагов, необходимых, чтобы дотянуться до неё, обнимая её одной рукой, а другой нежно убирая её косу с плеча, давая мне доступ. Наклонившись над ней, я притягиваю её немного ближе, пока мой рот прослеживает лёгкие, как пёрышко, поцелуи на её коже, от плеча к шее и к челюсти.        В зеркале я вижу, как её глаза закрываются, когда она откидывается назад, расслабляя свой вес на мне. Наблюдая, как она выглядит в моих руках — как её светлая кожа выделяется на фоне моей более тёмной кожи, как её крошечное тело идеально помещается в моих руках, как она наклоняет шею, чтобы дать мне больше доступа — моя бесконечная потребность — быть ближе к ней. Я прижимаю её ближе, чтобы она могла чувствовать, как мой член твердеет на её пояснице, пока я сосу и лижу её шею сбоку.        Она издает хриплый стон и ухмыляется мне в зеркало. — «Я думала, тебе нужна минутка».        Да, значит, она тоже.        «Мне тебя никогда не будет достаточно».        Её рука тянется между нами, и я издаю гортанный звук, когда она кладёт свою руку на меня. К моему собственному удивлению, я убираю её руку и обхватываю её обеими руками, удерживая их там.       — Нет, любовь моя, — говорю я ей в челюсть, выгибаясь вперёд, чтобы дотянуться до её бедер. Она всё ещё горячая и скользкая после нашего последнего раунда, и она кажется такой чертовски желанной, когда я скользнул двумя пальцами внутрь неё, заслужив ещё один тихий стон от неё. Я не спускаю глаз с неё в зеркале, боготворя каждый её дюйм. — Моя очередь дать тебе кое-что, по чему ты будешь вспоминать меня.        Два часа спустя я принимаю душ, упаковываю вещи и одеваюсь для полета. Но есть ещё одна маленькая вещь, которую мне нужно сделать перед отъездом.        Оставив вещи у входа, я направляюсь через двор к лесу, окружающему дом. Я не останавливаюсь, пока не дохожу до дерева, под которым он покоится.        — Меня не будет несколько дней, поэтому я решил зайти сейчас. С днём ​​рождения, братишка.       Присев, я достаю из кармана маленькую деревянную фигурку Сгаэль, слегка поглаживая её. Она идеальна, вплоть до её рычания.        Глядя на дерево, на небо, я хихикаю, и это выходит грустно, потому что он всегда был лучшим из нас, и в моей груди всё ещё есть дыра, которая, вероятно, никогда не заживет. Он заслуживал лучшего. Он заслуживал большего.       — Извини, что я давно здесь не был, последние пару месяцев были просто сумасшествием. Но мой отец никогда не жаловался на загруженность, так что кто я такой, чтобы что-то говорить, верно? Кстати, о папе... Ви беременна. Мы пока никому не сказали, она хочет подождать ещё несколько недель. Хотя мне почему-то кажется, что она не будет против, если ты об этом узнаешь. Чёрт, ты бы, наверное, уже всё понял, наблюдательный маленький ублюдок.        Я с трудом сдерживаю внезапный ком в горле и переворачиваю Сгаэль в руках, мои пальцы пробегаются по защитной руне, которую он так тщательно вырезал на ней.        — Я не подведу её, как подвел тебя. Не знаю, она ли это, но я представляю её именно такой: маленькая копия Вайолет, упрямая, свирепая и умная. Она будет бегать со своими книгами и кинжалами и, вероятно, пугать меня до смерти чаще, чем кто-либо. Я расскажу ей о тебе, о моём младшем брате и о том, как мы всегда заботились друг о друге. И я отдам ей эту частичку тебя, когда она станет достаточно взрослой, чтобы понять. Я знаю, что это не было твоим намерением, когда ты вырезал руну, потому что кто, чёрт возьми, думал, что мы когда-нибудь доберёмся до этого, но я скажу ей, что ты всегда будешь защищать её. Как ты защищал её мать.       Как будто я должен был тебя защищать.        Я остаюсь там ещё несколько минут, прежде чем направиться обратно к дому, прибыв туда как раз в тот момент, когда Сгаэль, Тейрн и Квер приземляются во дворе. Боди прислонился к одной из стен, скрестив руки и ноги, и устремил взгляд в небо. Он поворачивается ко мне, пока я хватаю свой рюкзак с земли.        — Где ты был? Тебя тоже разбудила гроза?       Я слышу, как Сгаэль хихикает у меня в голове, но я игнорирую её.        — Нет, — говорю я ему, закидывая рюкзак на спину и убирая в него два меча. Затем я бросаю на него пустой взгляд и пожимаю плечами. — Какая гроза?       — Она серьёзно тебя не разбудила?       — Понятия не имею, о чём ты говоришь.       «Не будь ослом». — Вайолет выходит из дома, одетая для более короткого полёта. Она настояла на том, чтобы хотя бы проводить нас, и я не мог с этим спорить.        Мой кузен бросает тему, когда видит её, и кивает на моё оружие. — Ты ожидаешь драки?       — С этими придурками? Лучше быть готовым ко всему. — Я провёл последние пару дней, готовя его к предстоящей неделе и к тому, как чертовски скучно это будет. Он всегда ненавидел политику, но мне нужен Гаррик здесь, и мне нужен Бреннан с Вайолет, так что взять с собой кузена было самым логичным выбором.        Двигаясь к нашим драконам, я следую за Вайолет к Тейрну и разворачиваю её к себе. Я целую её лоб, прежде чем коснуться её губ своими.       «Мне не нравится тебя оставлять».       «Это всего лишь неделя, со мной всё будет в порядке».       «Мне всё равно это не нравится».        «Ты уже пригрозил моему брату, чтобы он не упускал меня из виду, и если что-нибудь случится, Сгаэль почувствует панику Тейрна и узнает».        Рык Тейрна разрывает нас на части, и в тот же миг клубы пара ударяют нам в голову. — «Драконы не паникуют».        Прежде чем кто-либо из нас успевает отреагировать на эту маленькую ложь, откуда-то сверху мы слышим Боди.        — Это вы, ребята, были причиной грозы, да?       Вайолет приобретает очаровательный оттенок розового, и я снова наклоняюсь для ещё одного поцелуя, одновременно поднимая руку в сторону Боди и показывая ему средний палец. 

***

      Проведя большую часть недели, сидя на заднице, либо на своём драконе, либо на долгих совещаниях, пытаясь докопаться до намерений всех участников, я измотан. Всегда одно и то же. Это Ассамблея, и это Мельгрен со своей когортой генералов, король Текарус, король Таури со своими двумя драгоценными маленькими принцами — хотя я люблю и уважаю Аарика, я ненавижу его старшего брата и нахождение в его непосредственной близости. Я думал, будет легче, когда Вайолет будет дома, но почему-то было плохо слышать, как он всё время спрашивает, где она, чёрт возьми, была, почему её не было рядом, может быть, между нами всё не так хорошо, как мы представляли. Знание того, что она дома, беременна моим ребёнком, никак не повлияло на моё знание того факта, что у них есть история, и он явно всё ещё влюблён в неё.       Я бы лучше вернулся на то поле, пятнадцать лет назад, наблюдая, как Аэтос приложил свой рот к моей Вайоленс. И это, чёрт возьми, о чём-то говорит.        Боди провёл большую часть первого дня, пытаясь не смеяться надо мной всякий раз, когда этот маленький ублюдок смотрел на меня. Я мог бы легко приложить его, просто протянуть руку и подставить его голову к столу. Мне даже не пришлось бы пошевелить мускулом. Но, к сожалению, герцог Тиррендорский, сломавший нос следующему королю, не был бы оценён по достоинству. И, судя по виду нашего нынешнего короля, недолго ждать, пока Холанд станет главным. Чёртов ублюдок.       Единственным ярким моментом недели было то, что я снова увидел Слоун, и я не был недоволен, когда узнал, что Мира дослужилась до звания генерала. Вайолет будет в восторге за неё, когда узнает.        Вайолет. Боги, как я скучаю по ней.        «Скоро», — обещает Сгаэль из-под меня, и я знаю, что она тоскует по Тейрну не меньше. Не то чтобы она когда-либо в этом призналась. Когда мы пролетаем над горами, звук её крыльев немного ускоряется, и два дракона рядом с нами отстают. Ещё несколько часов.        Зная, что мы наконец-то достаточно близко, я открываю свой разум, и меня встречают нити серебра. Впервые за неделю, ощущая её присутствие, я снова могу нормально дышать.        «Вайоленс».        Порыв облегчения, пронзивший нашу связь, затем волна тоски. — «Ксейден. Ты дома».       «Ещё три часа», — обещаю я ей. — «Как прошла твоя неделя?»        Проходит несколько ударов сердца, прежде чем она отвечает мне. — «Не очень, но я в порядке. Я скучала по тебе».        Я прошу Сгаэль лететь немного быстрее и практически слышу, как она закатывает глаза. — «У меня есть сюрприз, который может тебя развеселить».        «Что?»       «Это не будет сюрпризом, если я расскажу тебе сейчас».       «Пожалуйста?» — умоляет она, и я оглядываюсь через плечо и вижу, что и Квер, и Тейн отстали ещё больше.        «Твоя сестра стала генералом. И сейчас она отстаёт от меня на пару минут. Может, и больше, если Сгаэль продолжит в том же духе».        Я чувствую её чистую радость через эту связь. Она не видела свою сестру почти год. Когда Вайолет не присоединилась к нам в Басгиате, Мира подала заявку на недельный отпуск, и в знак доброй воли она его получила.        «Она попытается убить меня за то, что я тебе рассказал».        «Я сделаю вид, что удивлена».       Когда мы находимся примерно в тридцати минутах от долины над нашим домом, я слышу новый набор взмахов крыльев и вижу летящего к нам Тейрна без всадника. Он замедляется и быстро поворачивает, когда достигает нас, его крыло касается крыла Сгаэль, когда он выравнивается и летит с нами остаток пути домой. Я слышу мурлыканье моего дракона в голове и быстро захлопываю щиты. Мне действительно нет никакой необходимости быть частью их воссоединения.        Не сообщая об этом, я спускаюсь к её когтю, когда мы добираемся до дома, и держусь, пока расстояние до земли не станет безопасным для спешивания. Ей не нужно приземляться, и я знаю, что она жаждет вернуться к своему партнёру.        «Всадник Шрадха ждёт тебя».        «Он может подождать». — Но когда я захожу в дом, этот ублюдок поджидает меня прямо там, и у меня нет возможности пройти мимо него в поисках Вайолет. Блядь.        — Хорошо, ты уже надел свои мечи, — Гаррик хлопает меня по плечу и ухмыляется. — Давай поспаррингуемся, брат.        — Я не одет для этого. — Но меня искушает, моё тело затекло после стольких часов на спине Сгаэль.       Мне бы не помешали некоторые упражнения. И прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз хорошо дрался.        — Как будто это когда-то тебя останавливало. К тому же, ты провел неделю с Мельгреном и маленьким придурком принцем, не говори мне, что ты этого не хочешь.        Я устал, но ухмыляюсь ему, потому что, чёрт возьми, он меня знает.       Я позволяю ему отвести меня в спортзал и, рассказывая ему о том, что произошло за последнюю неделю, сообщаю Вайолет, что увижу её немного позже.       До ужина осталось немного времени, и спортзал пуст, когда я бросаю рюкзак, куртку и рубашку на пол пятнадцать минут спустя. В это время дня здесь никогда никого нет, и Гаррик это учёл, когда бросил мне один из моих мечей.        — Я понял, что мне нужно знать.       — Сомневаюсь, — говорю я ему, но немного напрягаюсь, когда ловлю его и следую за ним на коврик в центре комнаты.        — Проблема в том, что это щекотливая тема. Так что не убивай меня, если я не прав. — Я внезапно уверен, что он не ошибётся. Я кручу один из своих мечей в руке, и он делает то же самое, прежде чем наступить, и я быстро блокирую его под звук металла о металл. — Смотри, Вайолет заболела в начале прошлого месяца, да? После этого ты стал рассеянным и колючим.       Я не колючий.       Я бросаюсь на него, и он отходит от меня. — Ты сегодня медлителен. И от тебя воняет, как от драконьей задницы.       — Я хотел бы посмотреть, насколько ты быстр, проведя почти целый день на спине дракона.        — Это ни то, ни другое, — пожимает плечами ублюдок, прежде чем снова наступить, но тут же натыкается на ещё один из моих блоков. Потянувшись к небольшой части силы Сгаэль, я позволяю своему телу полностью взять верх, и на этот раз я слишком быстр для него, ударяя его рукоятью своего меча. Он ухмыляется и продолжает. — В последнее время я почти не видел Вайолет, а потом она осталась дома на этой неделе. Она никогда не оставалась дома. И я не могу вспомнить, когда в последний раз видел её на спарринге. Это заставило меня задуматься, верно? А потом я нашёл её на кухне посреди ночи несколько дней назад.        Кошмары, говорит мне мой внутренний голос, и я знаю, что я прав. У меня самого они были всю неделю. Они всегда бывают, когда я не сплю рядом с ней, её присутствие рядом со мной — единственное лекарство.        — Мы все спим как дерьмо, так что не осуждай, но у неё было что-то другое. И вот вчера я наконец понял это.       Он больше ничего не говорит, и на мгновение нет ничего, кроме нас двоих, танцующих вокруг друг друга, наступающих и блокирующих, звук металла, сталкивающегося между нами. Я знаю, что он собирается сказать, знаю, что он достаточно умён, чтобы понять это. Но я не знаю, какие слова он будет использовать, и я не уверен, что он тоже знает. Я не давлю на него, нахожусь в тишине, чтобы успокоиться, маскируя любое выражение, которое хочет выйти на поверхность, как только он заговорит. Готовясь к тому, как ответить.        Он пинается, и я быстро обхожу его, выбивая меч из его руки, а затем использую его секундное замешательство, чтобы ударить его по ногам. Он приземляется на спину с глухим стуком, но ему удаётся повалить меня вместе с собой, и на секунду мы оба просто лежим на мате.        — Она ведь беременна, да?       Я отталкиваюсь от земли ногами и скрещиваю руки на груди, глядя на него сверху вниз. Я не могу лгать ему.        — Надо знать, да? — спрашивает он, прежде чем я успеваю ответить, и я понимаю, что он имеет в виду. Он даёт мне выход.        — Надо знать, — отвечаю я и протягиваю руку, чтобы помочь ему подняться. Я ничего не отрицаю, но технически и не подтверждаю. Но он знает, что я имею в виду, и мы оба знаем, что он никому больше не скажет ни слова.        Он ухмыляется, а затем подтягивается, отталкивая мою руку, словно это яд. — Я понял, — продолжает он, отбрасывая наши мечи в сторону, готовясь к рукопашной. И снова он наносит первый удар, и его слишком легко заблокировать, потому что он недостаточно агрессивен. Он просто играет.        — Мы не говорим об этом, но до близнецов у Иможден случился выкидыш. — Это сюрприз, и полмгновения достаточно, чтобы сбить меня с ног. Его кулак слишком близко к моей челюсти, удар сильнее предыдущего, и это чистый инстинкт, который заставляет меня убраться с его пути, прежде чем он успевает меня ударить. — Было чертовски больно видеть, как она проходит через это, так что я, чёрт возьми, понимаю, Ксейд. Ты расскажешь нам, когда будешь готов. Но мне также нужно, чтобы ты знал, что ты не одинок в этом. Я помню, как я был чертовски напуган, и, боги, ты всегда взваливал на свои плечи слишком много... — Он отшатывается на полшага назад, когда я пнул его в колено, но он быстро восстанавливается. — Я также помню ожидания, слухи и то, как шесть или семь лет назад произошел переворот в отношении горничных, поваров и бог знает чего ещё. Они говорили то, что им, чёрт возьми, не следовало говорить. Так что я думаю, что тут есть нечто большее, чем просто обычный страх. Я могу ошибаться, но я так не думаю. Так что да, я понимаю эту колючесть.        Он слишком, блядь, наблюдателен для своего же блага. Он тоже умён, и он в этом деле гораздо лучше меня. Он знает, что мы бы не разговаривали без этого спарринга, он бы не посмел завести эмоциональный разговор, если бы мы оба не были друг для друга живыми боксёрскими грушами.        Но даже с ним как с потенциальной человеческой жертвой, я не собираюсь в это вдаваться. Не вдаваясь в то, через что мы прошли за все эти годы, давление и ожидания от всех, кроме нашей семьи и друзей. Грёбанные слухи и намерения вокруг нашей так называемой помощи. Я уволил половину персонала за одно утро после того, как мои тени вернулись, шепча о том, что они говорили о моей Вайоленс. Я, блядь, позаботился о том, чтобы слухи и осуждение никогда не достигли её.        Поэтому я вместо этого уклоняюсь.        — Я, блядь, не колючий.        — Конечно, нет, — он приподнимает бровь, и мы оба понимаем, что время для игр закончилось. Он дергает рукой, и это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем он бросается на меня, первый настоящий выпад с тех пор, как мы вошли в спортзал. Я обхожу его и уклоняюсь от его первых нескольких ударов, используя его инерцию в своих интересах.        Мы делали это с тех пор, как были детьми — росли в этом доме, просто играли в драки, прежде чем научились драться по-настоящему, когда стали старше, и от нас ожидали чего-то. После этого спарринги как можно чаще в Басгиате, а теперь снова здесь, где всё и началось. Спарринги с Гарриком так же привычны, как дыхание, и он единственный, у кого когда-либо был реальный шанс против меня на этом мате, никто из нас не использовал силы или печати.        Я теряю себя в борьбе и отпускаю всё напряжение, весь стресс, весь страх. В моих глазах нет ничего, кроме него, и вскоре моя голова полностью проясняется.       Мы оба тяжело дышим и вспотели, когда раздается тихий, неуверенный голос.        «Мира знает».       Я уклоняюсь от ещё одного удара, на этот раз в грудь, и одновременно пытаюсь сосредоточиться, чтобы понять, что мне говорит Вайолет.        «Что? Как?»        Я делаю выпад, ударяя кулаком по его руке, когда он закрывает лицо.        «На этой неделе у меня был гормональный сбой, и я, наверное, заплакала, увидев её. Она подумала, что кто-то умер, и Бреннан не мог перестать смеяться, а я не смогла придумать ложь достаточно быстро. Это не моя вина. А твоя, если ты действительно об этом подумаешь».        Я не могу сдержаться, начинаю смеяться и едва успеваю увернуться, когда Гаррик пинает меня в грудь.        «Это не смешно».        «Это как бы так». — Гаррик использует моё отвлечение, чтобы немедленно атаковать, на этот раз нанося мне сильный удар в челюсть. Он настолько сильный, что я отступаю назад, наклоняясь вперед, чтобы отдышаться. — Блядь, Гаррик!       Слова вылетают из моего рта, но они также передаются через связь, и Сгаэль не колеблясь комментирует: — «Ты позорище».        Вайоленс тоже.       «Надеюсь, он разорвёт тебе глотку, тогда тебе будет не так смешно».       «Он этого не сделает», — ухмыляюсь я, откидываясь назад, используя веселье Гаррика как шанс отомстить ему, и тут же бросаюсь на него. — «Но ты можешь попробовать».       «Обещаешь?»        «Ты знаешь, где меня найти».        Мы всё ещё спаррингуемся, когда я чувствую её в комнате некоторое время спустя. Я бросаю взгляд через плечо Гаррика на неё, стоящую в дверном проеме. Её волосы заплетены в корону на макушке, несколько прядей волос свободно падают по бокам её лица. На ней узкая туника, она кусает нижнюю губу, наблюдая за нами. Даже с другого конца комнаты я вижу желание в её глазах, и мне приходится удержаться при виде неё, мои ноги слабеют в коленях.        Чёрт, какая она красивая.        Гаррик замечает мою очевидную отвлечённость и смеётся, отступая на шаг. — Думаю, мы закончили.        Он уходит из поля моего зрения, когда приближается Вайолет, и я сканирую её, пока она движется через комнату, чтобы добраться до меня. Она выглядит усталой, и я обнаруживаю, что немного разочарован тем фактом, что не вижу её крошечного животика под рубашкой, разочарован тем, что он не вырос.        Я ловлю полотенце, которое мне бросает Гаррик, не сводя глаз с Вайолет, которая останавливается прямо передо мной. Она хватает мой подбородок пальцами, наклоняя его к свету, и я слегка вздрагиваю, когда она касается моей челюсти.        — Будет синяк, — бормочет она, сужая глаза во вспышке гнева. На меня за то, что меня ударили, или на Гаррика за то, что он меня ударил, я не уверен.        — Сам виноват, что отвлёкся. — Гаррик появляется в поле моего зрения с флягой воды. — Или ты виновата, что отвлекла его?       — Я не жалею об этом.        Это была моя собственная чёртова вина, так что она не должна жалеть об этом. Устав от того, что её нет в моих объятиях, я наклоняюсь и сокращаю расстояние между нами. Поцелуй короткий и нежный, но это обещание будущего.       — Как твоя сестра восприняла эту новость? — спрашиваю я, наклоняясь, и вижу, как она напрягается, а её глаза немного расширяются, когда она переводит взгляд с меня на Гаррика. — «Он знает. Он понял».        Ещё один взгляд между нами, и затем она расслабляется. — Она счастлива. Ей потребовалось всего пять минут, прежде чем она сделала ставку против Бреннана на то, получат ли они племянника или племянницу.        Я слышу, как Гаррик давится водой, и я ухмыляюсь, потому что этот ублюдок этого заслуживает. — О, чёрт... — бормочет он, когда ему удается сглотнуть. — Мы сейчас об этом говорим?       — По-видимому, — выдыхает она и продолжает рассказывать немного более подробную версию того, что она мне рассказала. Гаррик проводит большую часть времени с плотно сжатыми губами, так сильно стараясь не смеяться, что кажется, будто он вот-вот взорвется. У меня дела идут не намного лучше, но, по крайней мере, моё лицо нейтрально, а её убийственный взгляд направлен только на моего лучшего друга. Наверное, мне стоит уберечь его от этого.        — Давай, я обещал тебе спарринг. — Схватив её за плечи, я веду нас на другой мат и прижимаюсь грудью к её спине. Я наклоняюсь над ней, кладу подбородок ей на плечо и обнимаю её. Чёрт, она так вкусно пахнет.        «Ты выглядишь уставшим, мы можем заняться этим позже».       «Я в защите, со мной всё будет в порядке. Где твоя броня?»       С тех пор, как мы узнали о её беременности, никто из нас не чувствовал себя комфортно, когда она спарринговала по-настоящему. Я знаю, что она скучает по спаррингам с друзьями, но я постарался выводить её на мат так часто, как она хотела.        Логически я понимаю, что она, вероятно, могла бы подраться и с Бреннаном. Он бы позаботился о том, чтобы она не пострадала. Но уровень моей тревожности зашкаливает всякий раз, когда я об этом думаю, так что я бы предпочёл этого не делать.       «Ты не причинишь мне вреда».       Никогда, но я трачу секунду, чтобы перебрать все способы, которыми я могу безопасно положить её на коврик. Проще всего было бы просто положить её на задницу. Быстро сделав несколько шагов назад, я пнул её ноги и наблюдаю, как она падает на землю. К сожалению, я также вижу, как мои тени вспыхивают, чтобы поймать её, прежде чем я успеваю их остановить, смягчая её приземление, чтобы помочь ей доказать свою точку зрения.        Как продолжение меня, они по природе своей должны её оберегать. Я помню, как они задержались у её сапог на Парапете и как они уловили этот особый инстинкт задолго до меня.        Предатели грёбаные.        Если спарринг с Гарриком так же привычен, как дыхание, то спарринг с Вайолет — вторая натура. Она моя во всех отношениях, которые имеют значение, и я знаю её тело лучше, чем своё собственное. Даже с нашими надёжно закреплёнными щитами я знаю её следующий шаг в тот момент, когда она принимает решение, и я блокирую каждый её удар, каждый пинок, каждый брошенный кинжал.        Через мгновение я замечаю, что в спортзал заходят люди, которые располагаются либо на отдельных ковриках, либо вокруг них.        Я опускаю щиты ровно настолько, чтобы дать Вайолет понять, что нам следует устроить представление, поскольку она единственная в нападении. В следующую секунду я хватаю её за бедра и поднимаю её. Демонстрируя силу, я кладу её на спину на мат, и её ноги плотно обхватывают меня.        Мы оба затаили дыхание от внезапного движения, внезапной потери расстояния между нами. Стараясь не перекладывать на неё весь свой вес, я всё ещё чувствую каждый её изгиб подо мной, как её сердце бьётся у моей обнаженной груди, как её бёдра слегка сжимаются вокруг моей талии. Неделя без неё — это слишком. Мои лётные кожаные штаны становятся неприятно тесными, и я почти схожу с ума, чтобы остаться с ней наедине. Она немного шевелится подо мной, и этого достаточно, чтобы я решил отнести её в нашу спальню и посмотреть, как сильно мы скучали друг по другу на этой неделе.        Но прежде чем я успел встать на ноги, мои тени шепчут об опасности, и я резко поднимаю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мира нёсется к нам, а Бреннан изо всех сил старается её догнать.        — Риорсон, какого хрена? Ты позволяешь ей спарринговаться прямо сейчас? — Я встаю от её вспышки, осознавая, что все вокруг обращают на нас внимание. Чёрт, как мне это быстро прекратить?        — Он не позволяет мне ничего делать, — встаёт на мою защиту Вайолет, когда Бреннан догоняет её, пытаясь схватить сестру за запястье.        — О чём ты, чёрт возьми, думаешь, Ви?       — Мира... — начинает Бреннан, но она отмахивается от него и продолжает, как будто его не существует. Как будто мы единственные люди в этой комнате.        Я тянусь к своим теням, но я недостаточно быстр. Её следующие слова вылетают как шипение: — Ты беременна, тебе нужно быть осторожнее!       Она взлетает в воздух, как только её слова вылетают, мои тени выбивают её ноги из-под неё, и она жёстко приземляется на пол. Нет никакой надежды, что её никто не услышал, когда Ридок выдыхает «о, чёрт», а Гаррик выдыхает длинную череду проклятий себе под нос.        Я смотрю на Вайолет и борюсь с желанием убить её старшую сестру, когда вижу, как она смаргивает слёзы. В моей голове раздаётся низкий, угрожающий рык моего дракона, и инстинктивно понимаю, что у Вайолет их два.        Мои тени снова натыкаются на среднюю Сорренгейл, когда она, шатаясь, поднимается на ноги и смотрит на меня жёсткими и злыми глазами. — Серьёзно, Риорсон?        Я снова обращаю свой взгляд на неё и скрещиваю руки, сжимая кулаки. Когда я открываю рот, мой голос становится опасно низким.       — Это самое меньшее, чего ты заслуживаешь за то, что отняла у своей сестры право рассказать об этом её друзьям и заставила её плакать в процессе.       Я смотрю, как она оглядывает комнату, как она понимает, что она сделала. И неважно, насколько ясно, что она не хотела, я всё равно чертовски зол. Только мягкая рука Вайолет на моей руке успокаивает меня.        «Всё нормально».       Но это, блядь, не так. Её сестра не имела никакого права так поступать. Мой гнев снова вспыхивает, и Вайолет выкручивает один из моих кулаков, просовывая свою руку в мою в очередной попытке успокоить меня. Этого достаточно, чтобы я отпустил от свои тени, медленно втягивая их обратно в себя.        — О, чёрт, — на этот раз это говорит Мира, зажимая рот рукой. — Мне жаль, Ви. Мне правда жаль. Чёрт. Я действительно облажалась.       — Я бы сказал, — выдыхает Бреннан, протягивая руку, чтобы поднять Миру с пола. — Давай оставим их в покое на некоторое время, а то я боюсь, он действительно может тебя убить.        Я смотрю им вслед, когда они выходят из спортзала. Бреннан закрывает за ними двери, и когда они исчезают из моего поля зрения, я немного расслабляюсь. Я притягиваю Вайолет к себе на руки, крепко прижимая её и подкладывая её голову под свой подбородок.        — Ты готова к этому? — тихо, негромко спрашиваю я её. — Я всегда могу заставить Имоджен стереть им всем память.        Она смеётся у меня на груди, а затем качает головой, вытирая слезу, которая выскальзывает. Она наклоняется и поворачивается к нашим друзьям с дрожащим дыханием. Я стою позади неё, обнимая её за талию, полностью готовый сражаться с кем угодно, если понадобится.        В комнате достаточно тихо, чтобы можно было услышать, как булавка падает на пол. Различные лица удивления и шока на лицах Ри, Ридока и Сойера. Я и Боди застыли на месте, а Гаррик выглядит примерно таким же готовым драться с кем угодно, как и я.        Проходит несколько ударов сердца, и Вайолет слегка приподнимает подбородок. Нервная улыбка дёргает уголок её рта. — Сюрприз?       С рёвом комната превращается в хаос, и Вайолет отрывается от меня, обнимается и исчезает где-то в объятиях своего отряда.        Я успеваю заметить, как Рианнон яростно вытирает глаза, прежде чем Боди оказывается прямо передо мной, хватая меня за плечи.        — Ты хочешь сказать, что я скоро стану дядей?       — Мы все дяди! — кричит Ридок где-то рядом со мной. Я слышу, как он ругается, предположительно, его где-то ударила Ри. — И тёти!       — Но я единственный, кто связан кровью, — возражает Боди куче людей и ухмыляется мне в ответ. Гаррик и Имоджен подходят к нему сзади. Её глаза выглядят немного слезящимися, но я буквально никогда не видел, чтобы она плакала, поэтому я объясняю это отражением магических огней.        Боди обнимает меня, прежде чем я успеваю его остановить. — Ты скоро станешь отцом. — Он наклоняется и смотрит на меня, моргая несколько раз. — Это объясняет, почему ты был таким...       — Не говори этого, чёрт возьми.       — ...колючим в последнее время.        Гаррик откидывает голову назад, смеясь, а затем дважды хлопает меня по больной челюсти. — Я же говорил, брат.       — Ты знал? Какого хрена ты мне не сказал? — Имоджен сильно толкает его, и он поднимает руки в воздух, пытаясь защититься от розового торнадо, которое вот-вот должно было на него обрушиться.        Он мне сказал.       И оглядывая комнату, пока Вайолет находит дорогу обратно ко мне, я снова обращаю внимание на неё. Запустив пальцы в её волосы, я тянусь к её рту и знаю без тени сомнения, что мы далеко не одиноки в этом.