Letter 2.

Моя милая Венди, Не знаю, как подступиться к этому письму. Слова кажутся предателями, отказываются служить, когда внутри меня бушует такой хаос. Я боюсь, Венди, до дрожи в коленях, боюсь отражения в твоих глазах. Боюсь увидеть там брезгливость, заслуженное презрение… или еще хуже – эту убийственную жалость, которая окончательно сломает меня. Но я должен. Я обязан вывернуть перед тобой наизнанку свою истерзанную душу, выплеснуть эту гниль, которая разъедает меня день за днем, превращая в тень самого себя. После… после того дня мир перестал быть прежним. Все рассыпалось на осколки, не только ты, но и я вместе с тобой. Я пытался, клянусь, пытался быть тем самым Стэном, твоим Стэном, на которого ты всегда могла положиться. Но я оказался слабаком. Просто не смог. Все стало тусклым, бесцветным, как будто кто-то выключил свет. Мир потерял все запахи, кроме запаха страха, все вкусы, кроме привкуса пепла во рту. И осталась эта липкая, давящая, удушающая вина, которая преследует меня повсюду. Я начал курить, Венди. Ты всегда ненавидела это, говорила, что я превращусь в ходячую пепельницу. И ты была права. Я превратился. Но воняю я не только табаком, Венди. Я воняю трусостью, беспомощностью, своей непростительной виной. Каждая затяжка – это отчаянная, жалкая попытка заполнить ту зияющую, черную дыру, что образовалась у меня в груди после того дня. Но она только расширяется, поглощая все, что еще осталось от меня. Кошмары стали моими постоянными спутниками, Венди. Каждую ночь я снова и снова переживаю этот кошмар, как будто кто-то заставил меня смотреть этот ужасный фильм бесконечное количество раз. Я вижу тот день, вижу их лица, вижу твое… твое лицо, перекошенное ужасом. И я снова и снова оказываюсь беспомощным, парализованным страхом, неспособным тебя защитить. Я просыпаюсь в ледяном поту, с бешено колотящимся сердцем, задыхаясь от ужаса, и не могу уснуть до рассвета. Каждая ночь превращается в пытку, в ад, который я заслужил. Меня убивает это, Венди. Медленно, мучительно, день за днем. Убивает осознание того, что я не смог, что я не успел, что я был недостаточно сильным, чтобы защитить тебя. Убивает мысль о том, что тебе пришлось пережить, и о том, что я не могу стереть это из твоей памяти, не могу исправить то, что произошло. Убивает то, что я вижу, как ты героически пытаешься улыбаться, как ты изо всех сил пытаешься вернуться к нормальной жизни, а я… а я только усугубляю все своим жалким существованием, напоминая тебе о том, что ты пытаешься забыть. Я люблю тебя, Венди. Боже, Венди, как же я тебя люблю! Это чувство горит во мне, как вечный огонь, несмотря ни на что. Я люблю твою неукротимую смелость, твой острый ум, твою безграничную доброту. Я люблю твою лучезарную улыбку, твой заразительный смех, твой нежный голос. Я люблю все в тебе, каждую твою черточку, каждую мелочь. Я всегда любил, Венди, и буду любить тебя до последнего вздоха. Но это… это любовь отравлена, осквернена, запятнана моей непростительной виной. Она подобна прекрасному цветку, выросшему на кладбище, дышащему запахом смерти. Я знаю, что я не заслуживаю тебя, Венди. После всего, что произошло, после того, как я тебя так жестоко подвел, я не имею ни малейшего права на твою любовь, на твое прощение, на твое присутствие в моей жизни. Я знаю, что я – обуза, что я только причиняю тебе боль своим существованием, что я напоминаю тебе о кошмаре, который ты пытаешься забыть. Но я не могу перестать любить тебя. Это выше моих сил, Венди. Моя любовь к тебе – это проклятие, от которого я не могу избавиться. Я пишу это письмо, потому что должен был сказать тебе правду. Должен был вывернуть перед тобой свою грязную, истерзанную душу, признаться в своей слабости, в своей вине, в своей одержимой, больной любви к тебе, которая причиняет тебе столько страданий. Я не жду, что ты меня простишь. Я просто хотел, чтобы ты знала правду, как бы ужасна она ни была. Пожалуйста, Венди, прости меня… за все. За то, что я есть таким. За то, что я не смог тебя защитить. За то, что я люблю тебя и причиняю тебе столько боли. Просто прости… Твой навсегда, Стэн.