— automatons in the desert | Il Dottore ZINE

　«…образец в пустыне Хадрамавет имеет свои особенности. Например, усовершенствованная система энергомодулей и аварийное управление. Также этот образец подвергся меньшим внешним воздействиям. А это значит…» Запись обрывается; Зандик кляксой чернил ставит точку. Пустынный ветер в его волосы нагло запутывает песчинки, пока тот снизу вверх, как ничтожно-маленький скарабей, смотрит на титаническую машину. Юноша поправляет на плече походную сумку. И во взгляде его блестит, подобно алым красноплодникам, искра, перекатываясь — от и до в своём горящем нетерпении — по механическому массиву автоматона. Зандик делает шаг; и голем перед ним будто склоняет своё могущество, подавая скрипящую ладонь вперёд. Взбираясь внутрь по замшелым пластинам и вдыхая споры плесенников, он стремился ввысь, минуя ловкими движениями проржавевшие прогалы, пальцами прочь в нетерпении срывая липкие занавеси мхов. Чтобы как можно скорее… изучить; исследовать и испробовать. Забыть о ходе времени, которое он с особой кропотливостью проводил за каждой деталью, выверяя те до самых мелких зубчиков и выемок. Зандик из сумки и потрёпанных в исследовательских экспедициях одежд достает необходимые инструменты. Всё с той же горячей нотой рвения — о, и никак иначе! И едва ли в пытливом его взгляде угаснет искра энтузиазма. 　«…эта конструкция отличается от тех, что я видел ранее. Главной её особенностью является то, что здесь можно применить гюрабадский образец, найденный в предыдущей экспедиции. Полагаю, если разобраться с системой энергоснабжения, где, вероятно, остался некоторый запас топлива на аварийные случаи, то…» И, обрывая мысль вновь, Зандик отбрасывает заметки. Мысль успеется, а вот время, потраченное здесь — не должно пропасть зря. Пальцы его зудят от нетерпения, кропотливо те перебирают нужные детали. Он разбирает схемы; «дышит» ими; что-то про себя ворчит и проговаривает; инструменты ловко вертит меж фаланг, за намётанное дело принимаясь, и… ах, всё кругом для него в сосредоточенности смолкает — и противный скрежет металла под натиском бурь пустыни; и сопения плесенников, поселившихся здесь; и собственный бубнёж меж делом. О, в своей же ипостаси Зандик выглядел живее некуда! Увлечённо тот перебирал от и до каждую деталь, внимание пристальное уделял всем ямочкам и выбоинкам. Алым, горящим взглядом рассматривал всё великое многообразие титанической машины изнутри. И счёт времени медленно таял под разобранные проводки, шестерни и металл. …и всё же в этом была его душа; его мысли; его искра и его гения рука. Как только он закончил, то с долей предвкушения, как пазл, юноша соединяет подготовленный модуль со станцией питания. И автоматон раскачивается, приводя резкими всплесками в движение корпус; Зандик теряет равновесие, хватаясь за металлические конструкции. И физиологическая реакция нежданно-отвратительная — с привкусом съеденного тахчина — не заставляет себя ждать. Зандику лишь остается вытереть рукавом кислую слюну, которая омерзительно разъедала ранки на искусанных губах. 　«…хватило полминуты, чтобы прервать исследование по аварийному запуску. Видимо, во внутренней части автоматона не предусмотрена система гироскопов, что вызвало острую реакцию вестибулярного аппарата...» И никогда прежде он, дастур-стажёр Зандик, так нелепо в своих исследованиях не опустошал собственный желудок! 　«…на этом испытание образца в пустыне Хадрамавет придётся оставить до следующего раза, в силу, так сказать, некоторых обстоятельств…» Пустынное солнце стремительно катилось за горизонт. Зандику уже пора; прочь — по ржавым сводам голема и по замшелому металлу. Чтобы мудрецы не лишились его, и матры не предали суду. Он поправляет сумку; надёжнее прячет собственные записи. И ещё раз рукавом стирает с губ остатки противной, кислой слюны.