— columbina | Il Dottore ZINE

— Доктор, сегодня ты выглядишь особенно молодо. Коломбина смотрит; Коломбина наблюдает. Под маску его воронью и острую заглянуть пытается Голубка — не только взглядом, но и словом. Очертить усталые глазницы; белую, сожжённую в блёклых лампах стерильных помещений кожу, и в омут алых, как кровь, очей окунуться, пытаясь хоть что-то на клювике своём унести. Но не выходит. Полумесяцем острым улыбка Доктора вонзается, подобно матёрому клюву вороньей птицы. И осекаются ничком игривые нрав и пёрышки Голубки — в одно лишь мгновение. — Тебе ли не знать, что для меня это никакой не комплимент. — Тогда где же наш полный жизни «срез»? Довольная её ухмылка в аккурат оскалу Доктора смотреть продолжает; изучать и изувечивать; выжидать. Голубка, сомкнув руки за спиной, вперёд подается, не тая на лице своём коварства и любопытства хищной пташки. Право, попасться в её коготки — и злейшему врагу не пожелаешь. Однако же...! Доктор знал —эта пташка себе равных или на голову выше её самой — клювом не перекусит да взглядом не изничтожит; не посмеет. Поклюёт да торопливо сложит свои крылья, уйдя поодаль прочь и выжидая хищно вновь. А ежели вздумается той наглеть более чем положено — ах, такая игра не будет стоить ни единой пушинки и пёрышка её. Доктор это знал. И Голубка — тоже. — Хе-хе, он занят небольшим экспериментом по осквернению. — И что же ты выдумал на этот раз? — Как насчёт того... чтобы предать огню все накопленные мудрость и знания? Как и всегда — безумно; как и всегда — с особой расчётливостью и леденящей нотой сказано. Лицо Дотторе не дрогнуло — ни единой жилкой. Даже при очаровательно-безумной мысли, как метаться будут в пожарище корни и ветви Ирминсуля; как вся мудрость вспыхнет от одной лишь Доктора искры. И Коломбина этому — ах, вовсе не удивлена! Ведь безумец юродивую — удивить не сможет. — Меньшего я от тебя и не ожидала, Доктор. Только... что же будет итогом столь безумных опытов? — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. В особенности тебе, Голубка. Она довольно улыбнулась, издав почти что неприметный, язвительный смешок. На мгновение её глаза вспышкой распахнулись сквозь тонкий ажур шёлка на лице. И затем лёгким флёром, подобно сладкой колыбели на ночь, Коломбина вальяжно парит в танце прочь, вдоволь выклевав все-все зёрнышки у ворона, которые только могла. После неё остаются лишь отголоски сладкой трели и шлейф ядовитого коварства. Впрочем... стоило ли Доктору ожидать иного от Голубки?