Глава 10: Весть

‐-‐ Прошла ровно неделя с тех пор, как Кесем получила своё имя. Утро начиналось тихо: она и шехзаде Мехмед завтракали в его покоях. Между ними витала хрупкая, почти незаметная тишина — не отдалённость, а ожидание. В дверь постучали. — Войдите, — сказал Мехмед. Вошёл Юсуф-ага — строгий и уважаемый хранитель покоев. Он почтительно склонился. — Шехзаде, пришла весть из дворца Топкапы. Мехмед взял из его рук свиток, развернул и прочёл, не меняясь в лице. Затем, всё ещё глядя на свиток, сказал: — Султан Сулейман, Хюррем Султан, Михримах Султан, а также шехзаде Селим, Баязид и Джихангир прибудут в Манису с официальным визитом. Он перевёл взгляд на Юсуфа: — Приготовления должны начаться немедленно. Всё должно быть безупречно. Можешь идти. — Как прикажете, шехзаде, — ответил Юсуф-ага и склонился в прощальном поклоне, после чего вышел. Кесем, тихо наблюдавшая за происходящим, осторожно спросила: — А шехзаде Мустафа? Он тоже приедет? Мехмед на миг нахмурился. Его взгляд потемнел, в голосе зазвучала холодная сдержанность. — Нет. Он остаётся в Амасье. В покоях повисло напряжённое молчание. Обоим всё было ясно без слов. Отношения между Мехмедом и Мустафой давно охладели. Перевод Мустафы в Амасью, хоть и почётный, воспринимался как знак: санджак был отдалённее и менее престижен, чем Маниса. Это казалось шагом к невидимой, но явной конкуренции. — Я слышала, что Амасья — традиционный выбор для наследника, — тихо сказала Кесем, стараясь нащупать суть. — Да, — коротко ответил Мехмед. — Но сейчас это не честь, а отдаление. Он как будто сам делает выбор... против меня. Кесем мягко взяла его за руку, её голос был тёплым и обнадёживающим: — Всё будет хорошо. Уверена, ваш брат всё равно любит вас. Главное — сохранять достоинство и честь. Мехмед кивнул, взгляд его стал сосредоточенным. Он взял себя в руки. — Ты права. ‐-‐ Весь дворец загудел, как потревоженный улей. Как только стало известно, что султан Сулейман с семьёй уже выехал из Топкапы и направляется в Манису, гарем словно проснулся от долгой спячки. Кадрие-калфа с раннего утра ходила по коридорам, как тень — бесшумно, но везде. Её голос звучал резко и чётко: — Эти занавеси заменить! — указала она, проходя мимо зала. — Запах розового масла слишком резкий — смените на жасмин! Где повар? Хюррем Султан не переносит пересоленную баранину! Всё пересмотреть! Вся кухня — под контроль! В гареме девушек собирали группами. Лейла сидела среди них, Кесем — чуть поодаль. У стен стояли молодые наложницы, каждая напряжённо слушала наставления калф. — Перед Хюррем Султан вы склоняетесь с достоинством, не теряя гордости, — говорила калфа с металлическими нотками в голосе. — Голова — чуть опущена, взгляд — уважительный. Ни одного лишнего слова! Вас могут наблюдать, вас будут оценивать. Некоторые девушки сдерживали дрожь в голосе. Другие — наоборот, тихо перешёптывались: — Говорят, Хюррем великая, но и жестокая. — Она мать самого Мехмеда… — Говорят она прислала сюда Кесем… И всё чаще шёпот сливался в одно: — Кесем будет у приёма. Наверняка. Кесем слышала это. Она не подавала вида, но внутри чувствовала, как напряжение накрывает волной. Привычная тишина гарема исчезла — теперь здесь витал дух ожидания, тревоги и… борьбы. Кто-то завидовал ей. Кто-то боялся. Кто-то ждал её падения. Но она знала — у неё есть только восемь дней, чтобы выдержать это давление. ‐‐‐ Вечернее солнце мягко окрашивало стены покоев Кесем в тёплые оттенки. В комнате пахло жасмином и свежим ароматом свежих цветов, расставленных в серебряных вазах. Кесем сидела на мягком диване, её взгляд был задумчивым и немного тревожным. Вошли Лейла и Азиза — обе с тёплыми, но серьёзными лицами. Они уселись рядом, заняв место вокруг низкого столика, на котором стоял поднос с чашами чая и сладостями. — Ты выглядишь озабоченной, — мягко начала Лейла, улыбаясь. — Расскажи, что тревожит тебя? Кесем вздохнула и опустила глаза. — Весть о приезде султана и Хюррем Султан… Это меня пугает, — призналась она. — Что-то в их прибытии, в этом визите… словно перемены, которые могут изменить многое. Я боюсь, что всё, чего я добилась, может быть перечеркнуто. Азиза, покачивая головой, тихо сказала: — Если ты действительно заняла место в сердце шехзаде, то тебе нечего бояться. Хюррем уважает тех, кто держит голову высоко и не теряет достоинства. Лейла кивнула и добавила: — Мы все знаем, что гарем — это место интриг. Ты уже доказала, что умеешь идти вперёд. Не позволяй страху овладеть тобой. Кесем глубоко вздохнула, в её голосе прозвучала решимость: — Я не боюсь самой Хюррем. Ведь именно она меня сюда и направила. Но я боюсь, что придётся столкнуться с ещё большим давлением и испытаниями. Азиза улыбнулась и положила руку на плечо Кесем: — Ты не одна. Мы все здесь, чтобы поддержать тебя. Помни, как гордилась бы тобой твоя мать, если бы могла видеть, какой путь ты прошла. Кесем улыбнулась в ответ, в её глазах появилась светлая надежда. — Спасибо вам обеим. Это очень важно для меня. Три женщины на мгновение погрузились в тихое созерцание, ощущая поддержку и силу, которые объединяют их в эти непростые времена. --- Кесем взглянула на изящный кулон, мерцающий в свете ламп, а затем подняла глаза на Мехмеда. В её взгляде заискрились слёзы — не горькие, а наполненные благодарностью и тихой силой, рождающейся из глубины сердца. — Спасибо, — едва слышно произнесла она, словно боясь нарушить хрупкую магию этого момента. Мехмед сжимал её руку крепко, как будто в этом прикосновении заключалась вся его забота и нежность. И под мягким светом ночи они остались вместе — две души, связанные невидимыми нитями доверия и любви, готовые встретить всё, что принесёт новый день. ---