Часть 9. Неожиданный поворот. (NC-17)

До начала масштабной разведки в Страну Железа оставалось две недели. Ханами все-таки удалось выяснить у Тобирамы небольшие подробности этого похода. Оказывается, целью была не битва, а попытка заключения союза. Страшной опасности, по словам брата, не было — Райден во время пребывания в Стране Железа увидел, что деревню защищают не привычные всем шиноби, а иные воины — самураи. Мадара счел это угрозой и уговорил Хашираму отправиться туда лично. В ходе многочисленных собраний, споров и ссор они все же пришли к выводу, что для начала нужно собрать побольше информации. Новость о том, что они идут не на войну, вызвала у химе облегчение. Мысль о том, что она могла потерять своих братьев, приводила ее в ужас, ведь они были самыми дорогими для нее людьми. Рассказы о войне вызывали в ее теле дрожь и страх, ведь она сама никогда не бывала на поле боя, не ощущала запах смерти, пота и крови. Ханами растили с особой заботой и защитой. Ее не обучали навыкам шиноби, не владела ниндзюцу, не была обучена навыкам боя. Братья всеми силами старались оберегать ее от этого. Но все же обычным человеком она не была. Ханами обладала особой чакрой, позволяющей лечить людей. Химе постоянно развивала свои навыки лечения и уже в юном возрасте могла превзойти опытного лекаря. Мало кто знал об этом. Помимо этого, она в совершенстве владела знаниями о травах, лекарствах и ядах. Химе могла по симптомам понять, каким ядом отравлен человек и тут же собрать лечебный сбор, чтобы вылечить его. По запаху могла отличить разные виды трав и точно знала, для чего они предназначены: успокоить, дать заряд бодрости, усилить желание… или нанести вред. Поэтому, когда Сумико в первый раз подала чай своей госпоже, Ханами после первого глотка поняла, что с чаем что-то не так. Она дала себе шанс подумать, что это просто ошибка и Сумико напутала травы, но после второго и третьего раза поняла, что ее служанка не желает ей добра. Оставалось только понять, она делает это по своей воле или по чужой. Если по своей, то почему? Но отчего-то Ханами была уверенна, что тут замешан кое-кто ещё. Она внутренне была очень благодарна Азуми за предупреждение. Поэтому, оставив панику и страх, она решила спокойно все выяснить сама, тем более кидаться обвинениями было рано. Мужу она ничего не сказала, потому что была уверенна, что, узнай он о том, что его жену травят чаем, мешающим зачатию, он бы пришел в ярость. А Ханами важно было понять мотивы служанки, прежде чем Мадара будет действовать. К тому же чай она не пила, лишь делала вид, каждый раз благодаря служанку за оказанную услугу и после ее ухода выливала чай. Две недели химе следила за поведением служанки. Временами она замечала на ее лице неприкрытую грусть, она была чем-то озабочена. И даже пару раз якобы случайно разливала чайник в комнате госпожи, предлагая выпить ей что-то другое. Понаблюдав достаточное количество времени, химе все же пришла к выводу, что служанка травила ее не по своей воле, слишком грустная она была, да и эти нелепые попытки принести другой напиток вызывали сомнения в ее корысти. В день отбытия мужа и братьев в поход, Ханами решила наконец-то узнать правду о мотивах Сумико. После того, как та принесла ей утренний чай, химе попросила ее остаться и помочь ей с прической. — Ммм,— отпив немного чая, Ханами удивленно воскликнула,— интересный вкус, всегда хочу спросить тебя, что там? Необычно. — Ее удивленный взгляд упал на служанку. Ханами в этот момент выдала самую дружелюбную эмоцию, на которую была способна. Руки Сумико, расчесывавшие волосы химе, резко замерли. Немного замявшись, служанка робко протянула: — К… Как вы просили, госпожа: мята, немного малины, чабреца и… я добавила немного листков вишни, может, поэтому вкус странный…— руки предательски задрожали. — Может быть,— задумчиво ответила химе, — я слышала, что цветки вишни очень полезны для организма, дают много сил, повышают иммунитет, может, будешь подавать мне его ещё вечером перед сном? Кстати, мой муж тоже любит чай,— улыбка озарила лицо Ханами,— приноси на нас двоих, когда он вернётся. Служанка заметно занервничала. Причиной этому было нежелание навредить своей госпоже, Сумико была подавлена, ей казалось, что у нее не было выбора и она была вынуждена так поступить. Скрывать свои эмоции становилось все тяжелее. Госпожа так искренне благодарила ее за этот чай. А травить этим чаем ещё и господина было вдвойне страшно. Ведь на мужчин он тоже влиял. — Думаю, не нужно, госпожа,— неуверенно ответила Сумико,— цветки вишни вызывают прилив сил, и вы будете плохо спать. — Не думаю, что это помешает нашему сну,— ответила химе,— и вообще, я слышала, что эти цветки помогают молодой женщине быстрее забеременеть, мы как раз хотим малыша,— Ханами придумывала на ходу, мечтательно смотря на служанку. Сумико стало ещё хуже, тело совсем не хотело ее слушаться, в голове царил хаос, она собственными руками лишает молодую женщину возможности иметь ребенка, а клан Учиха — наследника. Сумико была в отчаянии. — Не нужно, госпожа,— ее голос дрожал,— я слышала, что наоборот, он лишь мешает этому. Она опустила глаза, прожигая взглядом пол. Ханами резко обернулась и звонко захохотала. От неожиданности Сумико дернулась и выронила расческу из рук. — Не говори глупостей,— она резко изменилась в голосе, — явно от нее вреда не больше, чем от зверобоя, который ты мне две недели сыплешь в чай.— Тон химе был холодным и полным разочарования. Наступила звенящая тишина. Химе не отводила взгляд от служанки, пытаясь прочитать каждую ее эмоцию. В глазах Сумико сквозило отчаяние. Все потеряло смысл, вся ее жизнь может кончиться сейчас. Сердце сжалось от страха, а грудь разрывало дикое сожаление. Она даже не пыталась оправдаться, упав на колени, она просто заплакала навзрыд. Внутри Ханами что-то щелкнуло. Рыдания Сумико показались ей настолько искренними, было видно — она жалеет о содеянном. Встав, Ханами подошла вплотную к ней и, взяв ее за плечи, произнесла: — Успокойся и перестань плакать,— ее голос был спокойным и уверенным,— я хочу знать почему, ведь это не твоя идея? Сумико, не переставая плакать, отрицательно покачала головой. Захлебываясь своими слезами, она лишь бормотала: — Ппп.. простииите, мм..меня мм м моя госпожа, п..прошу про.. простите,— слезы душили ее, не давая здраво мыслить и четко выражать свои мысли. Неожиданно Ханами прижала ее к себе и, выпустив свою чакру, вмиг успокоила ее. Сумико удивленно подняла голову на химе, открыла рот, но не успела ничего произнести, Ханами аккуратно приложила к нему свою ладонь. — Не надо, успокойся,— химе свободной рукой погладила ее по спине. — Расскажи мне все. Доверься мне. Я вижу, что ты не хотела этого. Этим жестом Ханами дала понять, что открывает ей свою маленькую тайну, доверяя ей. Это был огромный риск, но химе верила в то, что делает. Внезапный стук в сёдзи заставил их обеих вздрогнуть. В проеме показалась взволнованная Акане и резко произнесла: — Госпожа, Мадара-сама ожидает вас в своем кабинете. Через 2 часа они выдвигаются в путь, он просит вас поскорее спуститься к нему.— Но тут она расширила глаза от удивления, увидев их обеих на полу, а на Сумико вообще было страшно смотреть: бледная, зареванная, испуганная. — Что случилось, госпожа?— Акане вмиг оказалась рядом с ними, — вам плохо? Проигнорировав вопрос, Ханами обернулась обратно к Сумико и произнесла: — Продолжим этот разговор позже, сейчас мне надо идти,— химе перевела свой взгляд на Акане — будь с ней в этой комнате и никуда не выходи, никого сюда не впускай, я скоро вернусь. После этих слов она поспешно встала и отправилась на встречу к мужу. После того как сёдзи за госпожой закрылись, Акане тут же выпалила: — Ну и что ты натворила? — Не спрашивай…— слезы снова хлынули из ее глаз. Акане лишь оставалось крепко прижать к себе свою любимую подопечную и дать ей выплеснуть все эмоции.

***

Мадара три дня отсутствовал дома, вместе с Хаширамой он безвылазно сидел в главной резиденции деревни, готовясь к походу. Ханами уже и не надеялась увидеть мужа перед уходом. Последнюю неделю он был сосредоточен лишь на походе и совсем не уделял внимание своей жене. Ханами даже начала испытывать новое для себя чувство — она немного тосковала по нему. Но, как всегда, отказывалась это признавать. Подходя к кабинету, отчего-то ее сердце забилось быстрее. Постучав осторожно в в седзи, она слегка открыла их. В кабинете никого не было, и она решила дождаться мужа внутри. Она была тут лишь один раз, его кабинет был аскетично обставлен, на столе лежало много свитков и книг. Вокруг царил небольшой беспорядок, но казалось, будто все равно все лежит по своим местам. Немного оглядевшись, она заметила небольшую приоткрытую дверь, ведомая любопытством, она посмотрела по сторонам и скользнула внутрь. Свет в помещении был тусклым, поэтому она поспешила зажечь небольшой торо, располагавшийся у входа. Ее вниманию предстала небольшая комната, которая была полностью обставлена огромным количеством оружия: кунаи, катаны, сюрикены, вакидзаси — их было не пересчитать. Ханами с любопытством разглядывала каждое из них, невольно представляя, как ее муж умело использует это оружие в бою, одерживая победу за победой. Эта комната была буквально пропитана его силой. Осмотрев каждую полочку с оружием, она прошла дальше, вглубь комнаты, и, увидев массивные красные доспехи, захотела рассмотреть их поближе. Красный цвет доспехов казался почти неестественным в полумраке комнаты, словно они были выкованы не из стали, а из застывшей крови. — Впечатлена?— раздался знакомый низкий баритон за ее спиной,— ты так внимательно осмотрела каждую полку, никогда не видела столько оружия? — Мадара хищно подобрался к жене, положив руки на ее плечи. — Я не заметила тебя, когда вошла сюда,— тихо произнесла химе, резко развернувшись к нему лицом. Подолом кимоно она случайно задела висящую катану, которая устремилась прямиком на ее ногу. Она не успела и пискнуть, как Мадара, не отводя взгляда от жены, поймал на лету летящую катану и убрал её обратно, самодовольно хмыкнув при этом. — С тобой тут небезопасно, амай, пошли, хочу обсудить с тобой кое-что перед дорогой. Он подтолкнул её к двери, но она не вела в кабинет. Оказавшись совершенно в другой комнате, Мадара техникой огня зажёг несколько свечей, освещая её. — Сколько тут ещё комнат? — удивлённо произнесла Ханами. — Больше нет, — усмехнулся муж, — я прихожу сюда, когда хочу побыть один. Облокотившись на стол, он потянул её за руку и крепко прижал к себе, словно боясь, что она растворится в его руках. Его запах сразу ударил ей в нос, и она, глубоко вдохнув его, положила руки на его широкую грудь. Мягко держа её за талию, он прислонился к ней своим лбом и тихо прошептал: — Скажи, что изменилось между нами после той поездки к Азуми? Ханами запереживала. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, — смущённо пролепетала химе. — Врёшь, ты прекрасно поняла, о чём я, — строго процедил Мадара, — куда делся твой враждебный взгляд? Ты по возвращению оттуда вдруг стала такая ласковая и податливая со мной. Я долго наблюдал за тобой. — Это плохо? — удивилась Ханами. — Нет, это странно. Я хочу понять тебя. Может, ты делаешь это не по своему желанию? Притворяешься со мной? Ради чего? Может, братья тебя подначили? — его голос становился холодным. Ханами немного отпрянула от него. Она была удивлена его вопросам, вспоминая их ночи, неужели он думает, что так можно притворяться? Он сомневался в ней? Она было захотела успокоить его, бросив на него свой беспокойный взгляд… Но её будто ударило током… он снова играл с ней, выводил её на эмоции. Снова пытался узнать, что у неё внутри. Вытащить всё наружу. Но она была не готова. Ещё рано. Он, почувствовав её борьбу, прижал крепче к себе и, мягко опуская ворот её кимоно, оголил её плечи. Нежным касанием губ он сыпал дорожкой поцелуев от самого плеча до её нежной, тонкой шеи. Дойдя до уха, он хрипло прошептал: — Я всё думал, почему меня так резко начало тянуть к тебе, — он принялся нежно целовать её за ушком, вызывая миллионы мурашек по всему телу, — оказывается, эта связь не односторонняя, можешь не признаваться ни в чём, мне достаточно было почувствовать твои эмоции, — самодовольно подытожил Мадара. Это стало последней каплей. Как он посмел манипулировать её эмоциями? Ханами злилась, впервые злилась на него. — Зачем ты это делаешь? Почему постоянно пытаешься выудить из меня признание своих чувств к тебе? — с обвинением произнесла химе. — А они есть? — требовательно спросил Мадара. — Я не знаю, что я чувствую, не знаю, но…. — она начала заикаться, — но… так мало времени прошло, я тебя почти не знаю, — Ханами была растеряна, — но мне… мне… — Тебе хорошо со мной, — договорил за неё Мадара. — Так же, как и мне с тобой. Так сложно было сказать это? — он нахмурился. — Да, мне хорошо с тобой! Очень хорошо! — выкрикнула химе ему в лицо. Доволен? Но спешу тебя огорчить, дорогой муж, доверять я тебе всё равно не могу, как-то не выходит! — Она попыталась отвернутся от него,—И не знаю, выйдет ли. В ответ Мадара лишь низко рассмеялся и, подхватив её, понес к стоящей рядом софе и хрипло на ушко ей прошептал: — Доверяешь, амай, доверяешь….только все никак не можешь признаться себе. Мадара ощущал ее желание и жар сквозь ткань одежды. Не смотря на то, что она злилась на него, химе было тяжело удерживать свое желание внутри. А ему все нетерпелось скорее ощутить свою жену. Ощутить ее тепло и ласку. Услышать сладкие стоны, почувствовать, как ее ногти впиваются в его кожу, когда он глубоко входит в нее, задевая чувствительное место внутри. Усадив Ханами на себя, он наспех развязал пояс её кимоно и опустил ворот ещё ниже, обнажая грудь, сладко целуя ее. Руками забравшись под подол кимоно, он нащупал её нижнее белье и одним движением порвал его на ней и жарко прошептал в губы: — Сейчас это лишнее… От этого рывка химе тихонько ахнула. Едва касаясь его губ своими. — Ты бы мог прийти в нашу спальню и спокойно снять с меня всё и заняться этим в более удобной обстановке, — усмехнулась Ханами, тяжело дыша. — Согласен, на тебе сейчас слишком много одежды, но мы ограничены во времени, маленькая… поэтому…. Немного приспустив оби, он высвободил свой возбужденный член, и Ханами тут же почувствовала прикосновение его горячей плоти к себе. Любимое предвкушение… это прикосновение всегда немного сводило ее с ума. Немного приподняв жену, он аккуратно вошёл, с глубоким, низким стоном. И начал медленно двигаться внутри, с каждым толчком проникая все глубже в нее. — Как же я соскучился… — прошептал он куда-то ей в шею, и следом начал истязать её томными поцелуями. — Ты всегда такая горячая, и влажная, Ханами, настолько сильно хочешь меня?— Мадара начал сильнее сминать кожу на ее спине, прижимая к себе ещё ближе. Она ничего не ответила, лишь нежно уткнулась носом в его шею. Эти прошлые вопросы еще сильнее возбудили юную Учиху, заставляя ее сильнее двигать бедрами на встречу мужу. Ханами пребывала в диком блаженстве, он двигался так плавно и нежно, именно так, как она любит. Он всегда так чувствовал ее. Ей оставалось лишь сладко стонать ему в ухо, доставляя ему удовольствие. Вскоре его движения стали быстрее и грубее, желание росло, хотелось большего… До хруста костей прижимая её к себе, Мадара начал ускоряться. — Как же неудобна эта софа…, прикажу заменить, я недостаточно глубоко в тебе, — прохрипел Мадара, — держись крепче. Мадара подхватил её и понёс к ближайшему комоду, расположенному возле стены. От мысли, что он и дальше планирует брать ее в этом кабинете, у нее потеплело в ногах. Как же он хочет ее, она ощущала это каждой клеточкой своего тела. Оказавшись на месте, он одним резким толчком вошёл в неё, вызывая у нее громкий и сладкий стон. — Теперь достаточно… Мадара начал проникать в неё очень быстро, грубо, заставляя её до крови царапать его спину ногтями и очень громко стонать. Стонать от удовольствия, ей не было больно, ей было очень хорошо. Из-за резких движений комод со всей силы громыхал о стену, а вперемешку со стонами казалось, что стук был ещё громче. Впервые в жизни ей было всё равно, услышат их или нет, она просто наслаждалась своим мужем. Его запахом, его теплом и его стонами, которые он издавал, входя в нее раз за разом. Приближаясь к концу, Мадара замедлился и начал плавно проникать в неё, выходя полностью и резко заходя обратно, посылая волну удовольствия по всему её телу. Вызывая у нее глубокие и сладкие стоны. И наконец, зайдя особенно глубоко, он с громким стоном излился в неё, уткнувшись в её шею.

***

Какое-то время Ханами так и сидела на комоде, обхватив ногами мужа. Он мягко и томно целовал её губы, иногда переходя на шею, а она, запустив пальцы в его волосы, притягивала Мадару к себе сильнее. Хотелось растянуть время, как можно больше. Наконец разорвав поцелуй, он многозначительно произнёс: — Пока меня не будет, дом будет полностью на тебе, ты всё знаешь, поэтому я полностью тебе доверяю и поместье, и клан. Оставлю с тобой опытных шиноби, чтобы они защищали вас, пока меня не будет рядом, —после он ещё раз поцеловал её. — Всё будет хорошо, Мадара, ты лучше скажи, когда вы вернётесь обратно?— мягко поглаживая его за шею, спросила химе. — Недели через три, может, чуть больше, зависит от многих факторов, — устало ответил муж, — пойдём, нас ещё ждут твои братья, пора прощаться и нам нужно выдвигаться в путь. Приведя себя в порядок, они вышли в коридор. — Нам сюда, — Мадара указал на соседнюю от кабинета дверь, — они ждут нас там. Ханами ошарашенно посмотрела на мужа. Стоны, вздохи, грохот комода о стену… лицо Ханами вмиг стало пунцовым. — Ты знал, что они там??? — прошипела химе, — мог бы предупредить меня…. — Ну конечно, чтобы ты сдерживалась и давилась своими стонами? Ханами, твои братья должны понимать, что ты уже взрослая девочка, — усмехнулся Мадара, — ну и к тому же, они теперь уверены, что у тебя тут точно всё хорошо. Тобирама меня чуть не съел на нашей свадьбе. Помнишь? Вспомнив лицо брата, химе невольно улыбнулась. Зайдя в комнату, она встретилась с каменным лицом Тобирамы: — Ну наконец-то, нам уже пора в путь. А мы все вас ждём… Хаширама, в отличие от младшего Сенджу, улыбался во весь рот, ему так и хотелось пошутить на эту тему, но Мадара жестом дал понять, что не стоит этого делать. Ханами подбежала к братьям и нежно обняла их обоих. И очень не хотела отпускать их в этот поход. Химе отстранилась и посмотрела на братьев. В их глазах она видела решимость и отвагу, но также и тепло, которое всегда согревало ее сердце. Она понимала, что не может удерживать братвьев и мужа. Они должны выполнить свой долг. С тяжелым сердцем она улыбнулась им. "Будьте осторожны," - прошептала она, стараясь сдержать слезы. " И возвращайтесь скорее. В ее сердце щемила тоска. И тревога, не только за братьев, но и за него. Обняв мужа на прощание, она лишь попросила вернуться к ней. — Мы не на войну уходим, а на разведку,— посмеялся Хаширама,— ничего страшного не случится. Солнце уже поднималось над горизонтом, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые тона. Пора было отправляться. Подойдя к воротам, она ещё раз приобняла каждого из них и, развернувшись, поспешила вернуться в дом, где её уже несколько часов ждала Сумико.

***

Как и было приказано, в комнате её ждали и Сумико, и Акане. Когда химе зашла внутрь, старшая служанка хотела уйти, но Ханами жестом остановила её: — Акане, прошу, останься, — хочу, чтобы ты всё знала. Сумико, начинай. Сумико, уже успевшая успокоиться, поведала химе и Акане о просьбе своей подруги. Рассказала, что Юки задумала забеременеть от господина и таким образом избавиться от химе. И что Юки угрожала раскрыть её секрет, поэтому та согласилась помочь. Тому, что Юки хочет избавиться от химе, не удивилась ни сама Ханами, ни Акане. Это было ожидаемо. — Вот змея, — со злостью выплюнула Акане, — ну я ей устрою… А вот химе волновал совсем другой вопрос. Немного подумав, она всё же решилась спросить: — Что ты скрываешь? Что за тайна? — мягко поинтересовалась Ханами, — тебя так это пугает, неужели она связана с Мадарой? — Госпожа….. — Не бойся, я никому не скажу. Юки нечем будет давить на тебя, откройся мне, и я смогу помочь, — Ханами бережно взяла Сумико за руки, показывая своё доверие. — Это связано с его младшим братом… — еле выдавила из себя Сумико. — Изуной? — удивлённо спросила химе. — Да, госпожа… м… мы очень любили друг друга давно, — дрожащим голосом начала Сумико, было видно, что эти воспоминания ей приносят невыносимую боль, — конечно, Мадара-сама был против этого, угрожал Изуне убить меня, если мы не перестанем видеться, для него моя кровь была грязной…. — слёзы подступили, ей было всё сложнее сдерживаться, — он бы никогда не позволил нам быть вместе и тем более иметь детей, — она горько всхлипнула, — но это случилось. — Что случилось? — в один голос спросили Ханами и Акане, удивлено глядя на Сумико. — Я забеременела, — собравшись с силами, отрезала Сумико, — Изуна приказал отправить меня в имение Учиха, якобы в помощь Азуми. Там я выносила ребёнка и родила. Ханами соскочила с места, начала ходить из угла в угол и никак не могла подобрать слов. Такого она точно ожидать никак не могла… — Азуми в курсе? Ребёнок живёт там? — воскликнула химе. — Да, он якобы родился у служанки, Азуми следит за ним и заботится, — с теплотой в голосе ответила Сумико, — наш сынок… Ханами резко остановилась посреди комнаты и приказала: — Акане, прикажи срочно подготовить повозки, собирайтесь обе, нужно съездить кое-куда.