Часть 10. Расскажи мне все.

— Госпожа, уже глубокая ночь, — едва слышно промолвила Акане, — это не лучшее время для дальней дороги. Она видела, что химе очень взволнована и полна решимости узнать подробности этой истории, но отправляться ночью было действительно очень опасно. Поэтому старалась отговорить свою госпожу от этой затеи. — Выспитесь, и завтра утром отправимся в путь, — продолжала настаивать служанка, — тем более вам надо предупредить советников клана о своем отъезде, чтобы не было лишних проблем. Ханами изменилась в лице, она совсем не подумала о том, что сейчас замещает главу клана, и не может просто безрассудно все бросить и уехать — это в момент отрезвило ее. Мысли тут же стали ясными, а рассудок холодным. Остановившись посреди комнаты, она резко повернулась к Акане. — Ты права… — протянула химе, — но завтра к обеду вы должны быть готовы, а сейчас можете идти, я подготовлюсь ко сну сама. Робко кивнув, служанки уже пошли на выход из покоев, как вдруг Ханами внезапно окликнула одну из них: — Сумико, если Юки спросит про чай, говори, что я пью его, она не должна ничего знать, — приказала химе, — и, несмотря на твой поступок, я все еще пытаюсь доверять тебе, не предай меня, — взгляд ее был тяжелым. Она шла на риск и понимала это. Но что-то внутри заставляло Ханами верить ей, и она просто следовала своим ощущениям. Сумико оживилась и посмотрела на химе преданным и уверенным взглядом. — Госпожа, я буду до конца жизни благодарна Вам за вашу милость и прощение, моя верность не будет знать границ, — тараторила Сумико, нервно сжимая ткань своего платья, — я не предам Вас. Кивнув на дверь, химе дала понять, что хочет остаться одна. Служанки, закрыв за собой седзи, побрели по ночным коридорам в свои покои, оставив свою госпожу наедине со своими мыслями. Ханами, накинув теплую накидку, вышла на энгаву, чтобы освежить свою голову. Вдохнув полной грудью теплый ночной воздух, она немного пришла в себя, решив, что нужно в голове разложить по полочкам все события и их дальнейшие последствия. Первое, с чем хотелось разобраться — Юки. Как оказалось, она хотела родить от Мадары ребенка, а значит, то время, что она жила здесь, Юки использовала, чтобы осуществить свой план. И вполне могла попытаться соблазнить его.  От этой мысли внутри химе закипал гнев, и… ревность? Смог бы муж изменять ей? Она была не до конца уверенна, что Мадара был способен на это, в глубине души ей хотелось доверять ему.  Ханами в памяти начала перебирать дни и ночи, проведенные вместе с мужем, почти всегда они были вместе, за исключением тех дней, когда он оставался у Сенджу в поселении. Но действительно ли он ночевал там? Последнюю неделю Юки жила в своем маленьком доме на окраине деревни, мог ли он оставаться у нее? Ответ на этот вопрос она могла получить от Сумико, ведь Юки вполне могла ей похвастаться своими успехами. — Нужно аккуратно это выяснить, — тихо произнесла химе себе под нос, — а потом нужно подумать, как избавиться от этой змеи. А ведь тогда в имении, когда Азуми предостерегла ее по поводу Юки, Ханами было все равно, будет ли спать с ней ее муж или нет, тогда ее волновала лишь ее безопасность. Но сейчас все иначе, мысли о том, что Мадара мог быть близок с другой женщиной, вызывали внутри химе бурю новых эмоций. «Он мой» — пронеслось в ее сознании. Она не была уверенна в каких-то конкретных чувствах к нему, но точно была уверенна в том, что не хочет делить его с другой женщиной. Вернувшись в комнату, она присела на край футона и старалась унять эмоции, ведь вторая новость была более шокирующей: сын Изуны.  Ханами не понимала, почему это держалось в тайне от Мадары. Разве он не будет этому рад?  Напоминание о погибшем брате, его частичка, его наследник. Почему Сумико так сильно боялась, что эта правда вылезет наружу? Ради сохранения тайны она пошла на поступок, который мог стоить ей жизни. Но еще больше вопросов вызвало поведение Азуми, почему она молчала?  Вопросы лишь копились в голове химе, не находя ответа. Утомленная своими размышлениями, даже не раздевшись, она легла на подушку и тот час погрузилась в сон.

***

Химе проснулась очень рано. Не теряя времени, она быстро привела себя в порядок. Голова ещё гудела от вчерашних событий, и, попросив служанку приготовить лечебный чай, она отправилась к старейшинам, чтобы предупредить их об её отъезде. У Мадары было два главных советника — Горо и Садао, которые ещё при жизни его отца занимали эти должности. Они были гораздо старше главы клана и были вторыми по значимости людьми после него, от чего требовали к себе особого уважения. Они уже ожидали её в зале советов, предупрежденные о её визите. К слову говоря, советники относились к ней с едва неприкрытым пренебрежением, потому что она являлась Сенджу по своему происхождению. А они были приверженцами старых порядков и к клану Сенджу относились с осторожностью и вполне обоснованной неприязнью. — Чем вызван ваш ранний визит, госпожа? — с толикой презрения произнес Садао. Длинные седые волосы точечно обрамляли его массивные плечи, и, несмотря на свой возраст, он до сих пор выглядел устрашающе. Шрам поперек глаза лишь усиливал это ощущение страха. Химе пришлось проявить самообладание, чтобы не робеть перед ним. — Хочу сообщить вам о своем сегодняшнем отъезде в имение Учиха, нужно навестить Азуми-сан, — невозмутимо ответила Химе, — меня не будет пару дней, в это время прошу вас вести дела клана, — окинув их спокойным взглядом, подытожила Ханами. — Это так срочно? — возмутился Садао, — Мадара-сама осведомлен об этой поездке? Химе оторопела, но, сохранив непоколебимый вид, ответила: — Мне разве нужно разрешение, чтобы покинуть территорию клана? Насколько знаю — нет. Ее тон не понравился Садао, и он приподнялся, оперевшись руками о массивный дубовый стол, и сурово произнес: — Для безопасности наш господин приказал докладывать обо всех передвижениях членов клана  Учиха за пределы поселения в его отсутствие, госпожа. Видимо, в клане Сенджу все было иначе, там не заботились о безопасности своих соклановцев? — его тон стал язвительным. Ханами пришла в ярость при упоминании своего родного клана в таком тоне, но виду не подала. С усилием сохранив хладнокровие, она выдавила из себя самодовольную ухмылку и уверенно произнесла: — В последнюю нашу встречу мой супруг поручил мне замещать его, пока он отсутствует, а также вверил в мои руки дела клана, поэтому я не спрашиваю ничьего разрешения, а сообщаю вам о том, что меня не будет два дня. В это время ответственность за этот дом и клан на вас, уважаемые советники. Садао сжал кулаки, его глаза наполнились яростью и злобой, и, увидев это, Горо поспешил жестом его успокоить и перевел диалог на себя: — Госпожа, если вам угодно, вы можете отправиться туда, куда следует, но нужно взять с собой воинов клана для охраны, я отдам приказ, — его тон был не менее язвительным, чем у Садао. Каждое сказанное слово выдавало неприкрытую неприязнь к ней. Она была уверена, стоит ей выйти за дверь, донесение уже будет направлено к Мадаре. — Приказ уже отдан, с нами отправятся двое шиноби, которых мой муж оставил для моей безопасности, — ее голос не дрогнул, она не могла позволить советникам принижать ее, тем более Химе отправлялась в такое же поселение клана к сестре главы. Она была уверена, что Мадара не увидит ничего предосудительного. — Как вам будет угодно, госпожа, — последнее слово было выделено особо четко, произнеся это, Садао поклонился ей и вернулся обратно в кресло. Развернувшись на пятках, Ханами поспешила удалиться из зала. — Наглая девка, — выплюнул Садао, — Таджима был бы в ужасе, узнав о том, что его сын связал свою жизнь с Сенджу, чем Мадара думает? — Успокойся и думай, что говоришь, — у этих стен уши повсюду, — прошипел Горо, — с таким характером она явно вытворит что-нибудь, надо лишь подождать…

***

Почти в самый последний момент химе решила ехать одна, оставив Акане и Сумико в клане. Чтобы выяснить всю информацию, Ханами придётся рассказать Азуми всю правду и про Юки, и про чай. Не зная, как та отреагирует на эту информацию, химе решила, что Сумико останется тут. Но находиться ей одной было небезопасно, химе ещё не до конца ей доверяла. Поэтому оставить с ней Акане было хорошей идеей. Собрав все необходимые вещи, она отправилась в путь и прибыла в имение поздно вечером. Азуми была крайне удивлена и одновременно очень рада, увидев Ханами. Прижав крепко её к себе, она взволнованно произнесла: — Что-то случилось, Ханами? Неожиданно видеть тебя здесь в такой час. Всё хорошо? — не унималась Азуми. — Нужно очень серьезно поговорить… — тон химе был очень взволнованный. — Тогда не будем тянуть, пойдём скорее в дом. Азуми, видя настроение химе, понимала, что разговор будет непростой. Ханами преодолела такой путь не просто так, а значит, дело было серьезным. Возможно, касалось прошлого их семьи, или, может, Юки успела что-то натворить. Расположившись на веранде дома вдали от всех, Азуми разлила ароматный чай и приготовилась выслушать Ханами. Запах свежезаваренного чая приятно щекотал ноздри, но Ханами не чувствовала вкуса. Она не знала, как начать разговор. Азуми помогла ей: — Такай, что случилось? Не томи, — она поставила свою чашку на маленький столик, — рассказывай. Этот вопрос, простой и обыденный, прозвучал как вызов. И Ханами поспешила его принять: взяв Азуми за руки, она начала свой рассказ. — Как ты и говорила, Юки оказалась той ещё змеёй, — химе сжала руки Азуми сильнее, — она задумала забеременеть от Мадары и попросила свою подружку сыпать мне в чай травы, чтобы я не смогла забеременеть. Глаза Азуми расширились от удивления. Несколько мгновений она просто смотрела, не в силах вымолвить ни слова. Но вскоре она смогла взять над собой контроль. — Это безумие! — воскликнула Азуми, сжимая кулаки. — Мерзавка! Мадара уже знает? — Нет, я узнала это лишь вчера перед его отъездом и пока не намерена ему сообщать. Ведь она не одна это делала. — Но… травы? Кто ей помогал? – Азуми была явно шокирована, — ты сказала, это была ее подружка, кто? Ханами было тяжело произнести её имя, ведь, если Азуми хранила её тайну, то, наверняка, относилась к ней хорошо. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом. Слова давались с трудом, будто ком застрял в горле. — Сумико, – прошептала Ханами, опуская взгляд. – Это была Сумико. Азуми отшатнулась, словно её ударили. Сумико? Не может быть! Сумико всегда казалась такой тихой и скромной, как она могла пойти на такое. Словно ощущая эти мысли, Ханами продолжила: — Но на это была причина, и ты знаешь её. Юки знала об их с Изуной ребёнке. И угрожала ей. Поэтому я здесь, я хочу всё узнать от тебя. Расскажи мне всё. Азуми была ошарашена. Она так долго хранила тайну Изуны, что порой становилось невыносимо тяжело. И сейчас ей казалось, что она даже испытала небольшое облегчение, ведь теперь есть человек, которому можно всё рассказать и, наконец-то, решить, что делать с этим дальше. Почему-то Азуми казалось, что Ханами не намерена оставлять это в тайне. Она чувствовала, как взгляд Ханами прожигает ее насквозь, ожидая ответа. Наконец, Азуми глубоко вздохнула и начала говорить, голос её был тихим: — Всё началось много лет назад, ещё до войны. Изуна… он был влюблен. Очень сильно. Мадара был против этого союза, по понятным причинам. Связь его брата со служанкой выводила его из себя. Мадара неоднократно угрожал брату убить её, если он не перестанет встречаться с ней, из-за этого они очень часто ссорились. И Изуна искал утешение у меня. Я его понимала, ведь сама любила человека, которого не принимала моя мать, — тон Азуми вмиг стал грустным, этот рассказ окунул её в воспоминания прошлого. — Однажды Изуна признался мне, что Сумико беременна. Он был счастлив, но и безумно напуган. Мадара бы не позволил ей родить. Изуна хотел сбежать с ней. Но Мадара, словно что-то чувствуя, следил за каждым его шагом. Изуна был в отчаянии. Наша семья тогда только собиралась жить в этом поместье, и Изуна попросил забрать Сумико к себе, чтобы ребенок родился тут. Моя мать тоже знает об этом. Она слишком сильно любила Изуну и не могла  допустить, чтобы его ребенок пострадал. Когда Сумико родила, я отправила ее обратно, малыш остался тут.  Ханами была в шоке. Обдумав всё, что сказала Азуми, она неуверенно произнесла: — Неужели Мадара способен на такую жестокость? — в её голосе сквозил страх. — Брат заботился о чистоте крови. Он бы не позволил смешивать кровь клана Учиха с безымянной служанкой. Поэтому не переживай насчёт Юки, она никогда не сможет забеременеть от него, а если бы и смогла, он бы не дал жизни этому ребенку. Ханами не унималась. Она не понимала, как ребёнок брата может вызвать гнев у Мадары. — Но ведь Изуна погиб, разве малыш не будет напоминать ему о брате? Азуми покачала головой. — Я не знаю, Ханами, его реакция может быть непредсказуемой, я не хочу, чтобы ребенок пострадал, — она схватила ее за руки, — пожалуйста, прошу, не говори ему ничего, сначала нужно решить, как лучше ему сообщить. — Хорошо, я буду молчать, — прошептала Ханами, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Но мы должны что-то придумать. Ребенок не может вечно скрываться. Мадара всё равно узнает. И тогда… Азуми вздохнула, её лицо омрачилось тревогой. — В этом вся проблема. Я боюсь даже думать о том, что произойдет, когда правда выплывет наружу. Но, с одной стороны, ты права, ребенок — это живое напоминание об Изуне, может, Мадара, наоборот, будет счастлив, узнав о нём? Ещё долго девушки сидели, держась за руки, обдумывая всё, о чём они только что говорили. Время приблизилось к рассвету. — Ханами, нужно ложиться спать, завтра продолжим наш разговор. Ты можешь отправляться в те же покои, где вы ночевали в прошлый раз. Сегодня днём Мадара отдыхал там, — с улыбкой произнесла Азуми. — Что? Он был здесь? — удивлённо воскликнула Ханами. — Да, они забрали Райдена и наших людей по пути сегодня днём и, немного передохнув, отправились дальше. Буквально за пару часов до твоего приезда. Сердце пропустило удар. Азуми заметила изменение в настроении химе. — Он говорил о тебе, попросил приехать к вам и приглядывать за тобой, чтобы тебе не было одиноко, — посмеялась Азуми, — обратно я поеду с тобой. Щеки химе залил румянец. Ей было приятно услышать эти слова. — А как же твоя матушка, она выдержит дорогу? — вспомнив о недуге, промолвила химе. — Твой старший брат, Хаширама, привёз мазь и лекарства для матушки. Мадара рассказал ему о недуге и сказал, что это должно дать облегчение за несколько дней, — с теплой улыбкой ответила Азуми. Девушки поднялись с подушек и отправились по своим комнатам. Для химе уже была приготовлена купальня. Отмывшись от дороги, она поспешила лечь на удобный футон. И, коснувшись подушек, она сразу подумала о муже. Ей было приятно, что он думает о ней. Да и последние моменты близости с ним ещё были свежи в памяти. «Тебе хорошо со мной так же, как и мне с тобой» — в её голове промелькнули его слова, сказанные в той комнате. Она улыбнулась и тихонько вздохнула, желая тотчас ощутить его касания на себе, почувствовать сильные руки, крепко сжимающие её талию, губы, оставляющие томные поцелуи на её шее. Она хотела, чтобы он сейчас был рядом. Уловив легкий аромат его тела от рядом лежащей подушки, она в исступлении свела ноги. Клубок нарастающего удовольствия внутри нее начинал вызывать дискомфорт.  Он был здесь, лежал на этой подушке.  Она прикрыла глаза, позволяя фантазиям захватить её целиком. В голове отчетливо звучал его низкий и хриплый голос. Воспоминания об их близости вспыхивали яркими вспышками, разжигая пламя желания внутри нее с новой силой. Она вжалась в подушку, которая ещё источала его запах. Ощущение его близости казалось таким осязаемым, будто он и правда был здесь рядом. Ей казалось, будто она начинала ощущать, как его пальцы скользят вниз по её телу, касаясь её нежного интимного места, оставляя за собой волны мурашек. Она издала тихий стон наслаждения. Ей казалось, что она сейчас взорвется от переполняющего её желания. Химе вдруг осознала, что сама себя касается пальцами там, представляя, что это делает он.  Ей хотелось большего и её движения стали более активными, а дыхание рваным. Аромат его тела, исходящий от подушки, сводил её с ума. Издав последний, более громкий стон, она обмякла на постели. — Это на меня совсем не похоже, — на выдохе тихо произнесла Ханами, — это всё из-за тебя, Мадара, что ты сделал со мной? И в одно мгновение, с улыбкой на лице она просто уснула.