Часть 11. Боль.

Проснувшись утром, Ханами первым делом начала собираться к Азуми. Сегодня они должны были решить, как рассказать Мадаре о ребенке брата. Ханами понимала, что такую информацию ни в коем случае нельзя скрывать. Нет, она не боялась гнева мужа, химе думала лишь о боли, которую испытывает Мадара из-за потери брата. Однажды ночью она стала свидетелем того, насколько сильна рана в его сердце. Это произошло за неделю до похода. Ханами проснулась поздней ночью и обнаружила, что Мадары нет в постели. Часть его футона была заправлена, а это означало, что он не приходил спать. Прежде они всегда засыпали вместе, за исключением ночей, которые Мадара проводил у Сенджу за обсуждением предстоящего похода. Что же могло случиться? Ханами вдруг вспомнила, что весь вечер муж был смурной. Мадара часто бывал сосредоточенным и серьезным перед важным событием — это обычное дело, поэтому химе не придала этому особого значения, но сейчас, не обнаружив его рядом, она забеспокоилась. Сердце сжалось от легкой тревоги. И, надев легкий шелковый халат, химе отправилась на его поиски. Идя по темному коридору, она заметила тусклый свет свечи, проникавший из приоткрытой двери его кабинета. Недолго думая, она открыла массивную дверь и оказалась внутри. Оглядевшись в полумраке, она увидела своего мужа. Мадара спал в своем кресле, сжимая в руках лист бумаги. Его лицо было умиротворенным и полным печали одновременно. Она подошла ближе и, смахнув прядь его густых волос с лица, аккуратно погладила мужа по щеке, пытаясь разбудить. Он лишь нахмурился, продолжая дальше спать. Тогда Ханами потрясла его за плечи, и он резко распахнул глаза, схватив ее за локоть, но, когда увидел перед собой лицо жены, тут же опустил руку. — Почему ты здесь? Почему не в постели? — его тон на удивление был холоден и серьезен. Не ожидая такой резкости, Ханами слегка замялась, но Мадара ждал ответ, не отводя от нее своих проницательных глаз. — Пришла за тобой. — Зачем? Иди ложись спать, Ханами, уже поздно, — он устало отвел взгляд в сторону, — я не приду сегодня. — Ты будешь спать здесь? — Ханами не унималась, пытаясь понять причину раздельной ночевки, — что-то случилось? — Ханами, иди спать, — от его тона у химе по спине пробежал холод, — я хочу побыть один. Химе перевела взгляд на бумагу, которую Мадара все это время держал в руках, и невольно ахнула. Это была не бумага, а рисунок, изображающий двух братьев. Ее осенило: сегодня день смерти его брата. Ханами аккуратно прикоснулась к руке мужа, желая поддержать и унять его тоску. Она видела боль и горечь в его глазах. — Изуна… — тихо протянула она, — сегодня же… Мадара резко поднялся и, взяв химе за локоть, осторожно повел в сторону двери. Смерив ее холодным взглядом, он открыл дверь и подтолкнул ее к выходу: — Ханами, возвращайся в спальню и ложись спать, — он отвернулся от нее и направился обратно в глубь комнаты, сев в кресло. Ей было неприятно, что он выгоняет ее, так же химе чувствовала его враждебный настрой и не хотела злить его, и поэтому уже собиралась уйти, но желание показать мужу, что она рядом и может ему помочь, не давало ей этого сделать. Немного замешкавшись у входа, Ханами все же обернулась к нему. — Мадара, я всего лишь хочу, чтобы ты знал. Учиха поднял на нее уставший взгляд, который не предвещал ничего хорошего. — Жена нужна не только для исполнения супружеского долга, но и для того, чтобы быть рядом в трудную минуту. Голос химе дрожал. Она все понимала, но не хотела просто так уходить, видя его состояние. Мадара был непреклонен. — Мне не нужна твоя жалость, оставь меня одного, — от его холода становилось не по себе. Неужели ему настолько претит ее забота? Или это все потому, что она его сестра? Она не испытывала к мужу любовных чувств, но ее сердце разрывалось от того, что его душу терзает боль. А может, все дело в том, что она чувствовала вину за Сенджу? Нет. Ханами всегда была очень сочувствующей, и сейчас ей хотелось быть рядом с ним, забрать хотя бы часть боли, что он испытывает. Но вот только он привык быть один, ему была чужда жалость и сострадание. Мадара считал это проявлением слабости и ни в каком виде не принимал заботу и поддержку от людей. И сейчас он четко выставил границы, не давая своей жене проявить эти эмоции по отношению к нему. На свой страх и риск она быстрым шагом направилась обратно к нему. Нежно прикоснувшись к тыльной стороне его ладони, она тихо прошептала: — Это не жалость, Мадара, это забота и поддержка. Я же вижу, тебе плохо. Он убрал ее руку, прожигая жену своим ледяным взглядом. Он ни за что не позволит ей жалеть его. — Говорю последний раз, иди спать, Ханами. Я не нуждаюсь в твоей поддержке. Эти слова ранили ее, чувство всепоглощающей обиды начало медленно расползаться внутри нее. Подавив подступающие слезы, она развернулась и медленно пошла к двери. Но на миг перед выходом она остановилась. Ей пришлось проявить железное самообладание, чтобы произнести те слова, которые она хотела ему сказать. Слезы уже давили, не давая говорить спокойно. За все это время Мадара первый раз так холодно вел себя с ней. И это вызвало у нее чувство глубокой печали. — Я буду ждать тебя в нашей спальне, — химе говорила, не поворачиваясь к нему, — я не буду говорить с тобой, я не буду жалеть тебя, я не буду сочувствовать тебе, я буду просто молчать. Обещаю. Но прошу тебя, не проживай это один. Мадара стремительно поднялся и подошел вплотную к ней. Наклонившись к ее уху, он строго произнес: — Ханами, я два года проживаю это один, — его голос был безучастным, — ты никогда не поймёшь мою боль, не старайся заглянуть мне в душу, ты не увидишь там ничего хорошего. Химе резко повернулась к нему, слегка хлестнув его своими волосами. Своими ладонями она коснулась его шеи и подвернула его голову к себе. Через мгновение Мадара почувствовал нежные прикосновения ее губ, затем своим носиком она нежно потерлась о его шею и тихо прошептала: — Но сейчас ты не один. Позволь мне разделить с тобой эту боль. В ее голосе было столько нежности, столько заботы и сострадания. «Нет, я не позволю тебе». Мадара резко отпрянул от жены. — Уходи, Ханами. Он легонько подтолкнул жену в открывающуюся дверь и закрыл ее прямо перед носом. Безмолвная слеза невольно скатилась по ее щеке, оставляя горячий след на нежной коже. «Как знаешь». Но они оба не спешили уходить, стоя по разные стороны двери. Она хотела было снова зайти к нему, рука потянулась к ручке, но, резко вспомнив его отчужденный взгляд, решила не выводить его из себя и, развернувшись на пятках, она поспешила в свои покои. Услышав удаляющиеся шаги жены, Мадара тяжело вздохнул. Он не желал показывать свою слабость перед Ханами. Поэтому ему пришлось быть холодным с ней. Ему не хотелось обижать ее, ведь она хотела ему лишь добро, поэтому их диалог оставил на его душе небольшой осадок. Мадара давно заметил перемены в поведении жены после той поездки к Азуми в поместье. Она стала такой ласковой и нежной. Ему было хорошо рядом с ней, как с женщиной. Иногда ему казалось, что их страсть развивается стремительно быстро, ведь они были не так давно женаты и совсем мало знакомы для того, чтобы любить. Но что-то неведомое тянуло их двоих друг к другу с самой первой встречи. И несмотря на это, Мадара был не готов показывать перед ней свои слабости, да и вообще перед кем-либо. Поэтому сегодняшнее поведение было необходимостью, даже если это причиняло ей боль. А ей на самом деле было больно. Ханами не могла уснуть почти до самого утра, она ждала его. Ей была непонятна его холодность и отстраненность. Химе привыкла давать заботу и получать ее. А так же, не в ее правилах было останавливаться. Она понимала, что та ненависть, что он в себе копит, рано или поздно вылезет наружу, а этого нельзя было допустить. Ей хотелось залечить его раны. — Не хочешь слышать слова заботы, будешь чувствовать ее, — она тихо шептала себе под нос, — я не дам утонуть тебе в этом, Мадара, не дам… И все же кое-как ей удалось уснуть, а пробудившись утром, она заметила, что половина футона так и осталась нетронутой — он не пришел.

Вспомнив этот день, Ханами вновь воспряла уверенностью, что Мадара будет рад племяннику. Как можно желать зла маленькому созданию? Он был частью семьи, сыном любимого брата, единственным его напоминанием. Химе была уверена, что Мадара не способен на подобную жесткость: он точно не убьет ни мальчика, ни Сумико. Ханами оставалось заставить поверить в это Азуми и как можно скорее принять решение. Она поднялась со своего места, решительно направляясь в комнату Азуми. Сердце ее билось в унисон с тяжелыми шагами. Она остановилась у двери, глубоко вдохнула, собираясь с духом. Сейчас она должна быть уверенной и непоколебимой. Зайдя в комнату и едва поздоровавшись, Ханами сразу, без прелюдий, начала диалог. — Азуми, послушай меня. Я знаю, ты напугана давними угрозами Мадары, но он любит своего брата, и он не причинит вреда его сыну. Мы должны дать ему шанс. Дать ему возможность полюбить этого ребенка, увидеть в нем продолжение семьи. Ханами сделала шаг вперед, приблизившись к Азуми. Она опустилась на колени и взяла ее руки в свои. — Не лишай Мадару возможности познакомиться с племянником и не лишай ребенка шанса узнать своего дядю. Если мы дальше будем держать это в тайне, волнение внутри только усилится. Мы должны сломать этот порочный круг страха и недоверия. С чего ты вообще решила, что его угрозы были реальны? Ты не думала, что он просто пугал Изуну? Азуми задумалась, иногда она утешала себя тем, что Мадара просто манипулировал любовью Изуны, чтобы сделать так, как выгодно ему. Но в то же время Мадара был человеком слова, и вряд ли бы разбрасывался угрозами. — Ханами, ты давишь на меня. Ты ничего не знаешь про наше прошлое, — Азуми отпрянула от подруги, — мы договорились немного подождать, дай мне время. Ханами понимала, что это растягивание времени может стоить им всем доверия Мадары. Но перечить не смела — это не только ее тайна. Она решила совсем немного выждать. И если Азуми не решится, химе будет действовать сама. — Пойдём, я покажу тебе его,— с теплой улыбкой прошептала Азуми,— служанка уже привела его в гостиную. Вдруг Азуми резко соскочила и побежала к столу, схватив с него пергамент. — Держи,— она протянула его химе, — это Изуна. Хочу, чтобы ты увидела их схожесть. Ханами ранее уже видела его изображение, но лишь мельком, сейчас она могла досконально его рассмотреть. Молодой парень, очень похожий на Мадару: выразительные губы и уверенный взгляд.  Интересно, каким он был? О чем мечтал? Может, Мадара когда-нибудь расскажет мне о нем? Эти мысли внезапно пронеслись у химе в голове, вызывая интерес. Ей хотелось узнать побольше информации о своем девере. Пройдя по небольшому коридору, Ханами и Азуми оказались в большой гостиной. На диванчике возле окна со служанкой играл маленький мальчик. С черными растрепанными волосами, похожими на волосы Мадары, только очень-очень короткими. — Нака!— вдруг позвала Азуми. Мальчик мгновенно обернулся на ее голос и, улыбнувшись, устремился к ней в объятия. Азуми подхватила ребенка на руки и начала кружить и целовать. Малыш был счастлив. Он заливисто смеялся и тянул к ней свои ручки, желая крепче ее обнять. Ему было чуть больше двух лет, он уже мог ходить и бегать сам. Но самое главное, он был до безумия похож на отца. Увидев это сходство, у Ханами затрепетало сердце. «Ты должен его увидеть…» Обещание, данное Азуми, давило на нее. Все нутро внутри Ханами твердило ей: «Расскажи…» Этот мальчик сможет залечить дыру в его сердце. Так думала Ханами, и никто не мог ее в этом переубедить. Она уже не слышала ни разговоров, ни смеха вокруг.  Лишь эти слова в ее голове:  «Ты должен его увидеть…»