Часть 12. Возвращение домой. (NC-17)

В свете последних событий Ханами приняла решение, что Азуми останется в своем поместье, рядом с малышом. А химе будет их навещать. Сейчас было важно сохранить секретность. Слишком много людей знали эту тайну. Никто, кроме Азуми либо Ханами, не должен был рассказать Мадаре об этом. Ханами размышляла о возможных последствиях, если Мадара узнает правду от кого-то другого, — последствия будут непредсказуемыми: недоверие, гнев, разочарование — все это обрушится на них. В итоге химе кое-как удалось уговорить Азуми рассказать все Мадаре после его приезда. Хотя временами девушка все же выражала свое беспокойство, но Ханами была непреклонна. Прошло два месяца после ухода Мадары и братьев в Страну Железа. Мадара в письме предупредил жену, что они задерживаются и прибудут домой в первых числах августа. Она обрадовалась этой новости, потому что ей очень хотелось отпраздновать свой день рождения рядом со своими братьями. Она была в ожидании их возвращения, занимаясь своими обязанностями. С работой главы клана Ханами справлялась хорошо. С легкостью решала любые проблемы, что, несомненно, раздражало советников Садао и Горо, которые постоянно смотрели на химе с презрением, оспаривая любые ее решения. Каждый ее промах был использован против нее, каждая ошибка была раздута до небес. Особенно сильно им не нравилось, что Ханами постоянно уезжает в поместье Учиха, им это казалось странным. — Ты, — Садао кивком обратился к высокому шиноби, — будешь следить за каждым ее шагом и докладывать мне. Узнай, что она постоянно там делает. — Как я могу узнать об этом? Моя задача — сопровождать госпожу в дороге, в дом мне вход воспрещен. Садао пришел в ярость. — Мне учить тебя разведке, щенок? Поспрашивай слуг, они явно могут что-то знать, найди самую болтливую, — его голос был полон раздражения. — Свободен. Шиноби коротко кивнул и поспешно вышел из зала советов. К Азуми химе приезжала каждые две недели. Ей хотелось побольше пообщаться с маленьким Учихой. Малыш оказался очень добрым и ласковым, он очень легко шел на контакт. И уже после четырех недель поездок он узнавал Ханами и бежал обниматься при встрече. Химе, конечно же, не терпелось познакомить его с Мадарой. Ожидание было похоже на пытку.

***

По дороге домой Хаширама принял решение сделать небольшую остановку перед перевалом и обсудить некоторые моменты похода. Мадара, вальяжно расположившись на подушках в палатке, готовился слушать речь лучшего друга. — Нам точно нужен союз с Узумаки, самураи Страны Железа очень сильны, если вспыхнет конфликт, нам нужна будет помощь с печатями, — заключил Сенджу. Мадара откинулся назад, запуская пальцы в густую гриву волос. Его взгляд, обычно пронзительный и сосредоточенный, сейчас был расслаблен и немного ленив. Он прекрасно знал о силе Узумаки, об их уникальном даре, но всегда предпочитал грубую силу, прямое столкновение. Печати казались ему чем-то вторичным, хотя он и признавал их необходимость в масштабных конфликтах. Но все же, он понимал, что друг прав. — Ладно, Хаширама. Узумаки — ценные союзники. Но пусть это будет союз на наших условиях. Мы не будем плясать под их дудку, забывая о собственных интересах. Ты говорил, они уже готовы подписать хартию? — Они уже подготовили черновик, который требует серьезных доработок, — протянул Хаширама, — но они очень хотят союза, друг мой, отправься в Страну Водоворотов и убедись сам. Через три недели они ждут нас у себя. Мадара вздохнул, но согласился. Он не хотел допустить, чтобы договор был заключен криво. Три недели — срок достаточный, чтобы закончить все текущие дела и подготовиться к поездке. Ему было интересно увидеть все своими глазами, понять, чем же так привлекателен этот союз для Конохи. Еще немного отдохнув, они отправились в путь. Отряды Учих и Сенджу в итоге разделились по дороге в деревню. Сенджу отправились прямиком домой. Учиха резко решили пройти через поместье, в которое сегодня прибыла Ханами с последним визитом перед возвращением мужа. Они прибыли в на место очень поздно, и весь дом практически спал. Азуми, увидев мужа, заходящего в дом, вскрикнула от радости и принялась тут же у всех на виду целовать его, не обращая ни на кого внимания. Мадара отвел взгляд и строго произнес: — Райден, буду ждать тебя через две недели в Конохе, нужно подготовиться. — Ты сейчас уезжаешь? — воскликнула Азуми. — Оставайся у нас на ночь, обещали жуткую грозу. — Меня тоже ждут дома, Азуми. Девушка лукаво улыбнулась, зная, что его жена находится в нескольких метрах от него. Спальня Ханами была в дальнем крыле, и она вряд ли слышала происходящее. Поэтому Азуми решила сделать их воссоединение чуть более чувственным. — Ничего не хочу слушать, брат. Мы редко видимся, и я тоже скучаю, — она сделала умоляющее лицо. — Останься! Погуляем завтра у озера, как в старые добрые времена, и поедешь к своей жене. Мадара был немного растерян ее настойчивостью  и так же очень устал с дороги. Поэтому не смог долго сопротивляться. — Хорошо, — выдохнул он.— Только до завтрашнего утра. И никаких прогулок у озера. Просто позавтракаем вместе. Азуми радостно хлопнула в ладоши и приказала слугам помочь шиноби расположиться в доме. Мадара, кивнув воинам,  поднялся на второй этаж дома, но, подходя к спальне, он увидел свет от свечи. Там кто-то уже был. Оказавшись напротив приоткрытых сёдзи, Мадара замер. Довольная ухмылка тут же озарила его лицо. «Азуми, так вот почему ты так уговаривала меня остаться тут на ночь…» — пронеслось в его голове. Учиха едва слышно рассмеялся. Он ожидал увидеть в покоях кого угодно, но только не её. Мадара продолжал стоять в коридоре, не двигаясь с места, словно затаившийся хищник. В комнате, напротив маленького туалетного столика, сидела его жена. Верх ее халата был спущен, обнажая красивую спину и маленькую аккуратную грудь. Химе сидела вполоборота и наносила масло на свою кожу, медленно растирая. Учиха мгновенно вспомнил нежный запах ее гладкой кожи и медленно закатил глаза, глубоко вздыхая. Поход растянулся почти на два месяца, и Мадара очень сильно истосковался по женской ласке. Поэтому увиденное его не на шутку возбудило. Не желая долго ждать, он резко развернулся и быстрым шагом направился в подготовленную купальню. Он предвкушал предстоящую ночь и желал как можно скорее оказаться рядом со своей женой, чтобы сделать с ней все то, о чем так мечтал последние недели.

***

Ханами стояла возле открытого окна, наслаждаясь свежим ночным воздухом. Дымчато-хвойный запах можжевельника, раскинувшегося в саду под окнами спальни, лишь прибавлял свежести спальне, давая долгожданное расслабление. Химе снова вспомнила про Мадару. В письме он дал понять, что скоро вернётся домой, а значит, в ближайшее время вскроется вся правда. Ее руки задрожали, но эта дрожь была вызвана не страхом, а предвкушением. Она была уверенна, что Мадара будет рад увидеть мальчика, хотя, вероятно, он также будет сильно взбешен тем фактом, что от него так долго это скрывали. Помимо всего этого, Ханами думала о своих чувствах к нему. В связи со всеми событиями, последние недели она очень часто думала о Мадаре. И чем дольше его не было дома, тем чаще ей снились сны с его участием. Иногда это были безобидные сны, в которых она рассказывала ему про Наку, и Мадара радовался. Но в большинстве случаев в ее сновидениях они занимались любовью: страстной, обжигающей, доводящей до исступления. Она тут же вспомнила эти сны. Закрыв глаза, химе едва слышно вздохнула, позволяя этим видениям захватить ее целиком. Опьяненная собственными фантазиями, Ханами, словно в забытьи, развязала шелковый пояс халата. Ткань скользнула вниз, обнажив ее, а руки начали ласкать тело, от ключиц до бедер, пробуждая неутолимую жажду. Мадара в этот момент уже был в комнате и наблюдал за действиями своей жены. Его жадный взгляд скользил по изгибам ее тела, по ее нежной коже, отмечая, какой красивой она была. Он чувствовал, как внутри него нарастает дикая волна желания. Ханами продолжала ласкать себя, не подозревая о его присутствии. Ее дыхание участилось, губы приоткрылись — она шептала его имя, тихонько постанывая. — Так вот чем вы занимаетесь в мое отсутствие, госпожа Учиха? Голос Мадары прозвучал неожиданно. Ханами вздрогнула и резко обернулась, испуганно прикрывая обнаженную грудь руками. В ее глазах читалась смесь удивления и желания. Она не ожидала его увидеть, но, придя в себя, поняла, что безумно рада тому, что он здесь. Учиха медленно подошел к ней, не отрывая взгляда от ее лица. Он протянул руку и медленно убрал ее ладони от груди, его прикосновение опалило ее кожу. Ханами замерла, не в силах пошевелиться, ее сердце бешено колотилось в груди. Но она молчала, словно и вовсе разучилась говорить. — Соскучилась по моей ласке? — шептал он, нежно целуя ее шею, — я тоже по тебе скучал. — Мадара…— она коснулась его кожи, нежно улыбаясь. Своими ласками она распалила себя до невозможности и сейчас, видя объект своего вожделения ей было сложно себя контролировать. Почувствовав прикосновение его губ на своей шее, у Ханами подкосились ноги. Он, заметив это, нежно обвил свои руки вокруг ее талии и прижал к себе. Сладко-ягодный аромат ее тела, окутавший в момент объятий, сводил его с ума. Их дыхание участилось. Хотелось большей близости. Его руки переместились на ее спину, нежно поглаживая ее. Мадара чувствовал, как она дрожит, как ее тело изнывает от желания. С ним происходило то же самое. Прежде так сильно он не желал ни одну женщину. Ханами с каждой близостью открывала в нем новые грани познания его чувств и желаний. А эта разлука сделала их тягу друг к другу лишь более ощутимой. Он отстранился на мгновение, чтобы заглянуть в ее глаза. Они горели страстью, желанием и одержимостью. Прежде он никогда не видел свою жену такой. Учиха коснулся ее губ, и они встретились в долгожданном поцелуе. Ханами ответила ему с такой страстью, что у Мадары перехватило дыхание. Учиха обвила руками его шею, прижимаясь еще ближе к мужу. Он углубил поцелуй, делая его более страстным. Они не заметили, как оказались на футоне. Мадара подмял жену под себя и прислонился своим лбом к ее. Его губы не останавливались ни на миг, продолжая целовать химе, а руки, лаская, блуждали по её телу, спускаясь все ниже и вызывая миллионы мурашек каждым своим прикосновением. — Какая же ты сексуальная, Ханами, — хриплым голосом шептал Мадара, лаская ее лоно. — Ты такая горячая там, ты так сильно хочешь меня, скажи? Он прекрасно знал ответ на вопрос, но он любил дразнить. Поэтому продолжал дальше свои сладкие ласки, выбивая из нее новое признание. — Скажи, — прошептал он снова, целуя ее губы, — скажи, что ты хочешь меня. Его ласки становились более требовательными, а поцелуи — страстными. Он прижимался к ней всем телом, и она уже ощущала его эрекцию на своем бедре. Ханами застонала. Она очень хотела его, каждой клеточкой своего тела, и это желание обжигало ее изнутри. Притянув его за шею ближе к себе, она сладко прошептала: — Я хочу тебя, — она задыхалась от желания, — очень сильно хочу. Довольный ответом, он в один миг привстал на коленях и перевернул жену, прижавшись своей грудью к ее спине. Убрав волосы с плеча, он обеспечил себе доступ к шее и вмиг стал покрывать ее поцелуями, оставляя багровые следы. Они оба были на пределе. Мадаре не терпелось как можно скорее ощутить тепло своей жены и услышать ее стоны удовольствия, и, не в силах оттягивать этот момент, он правой рукой обхватил ее грудь, стал мучительно медленно ласкать ее лоно своим горячим членом. От желанного прикосновения Химе откинула голову на плечо мужу и начала медленно двигать бедрами, желая большего. Мадара понял, что время для прелюдий закончилось, и вошел в нее одним уверенным толчком, издав глубокий стон удовольствия. Ханами сладко простонала в ответ, прогнувшись в спине. Каждый толчок мужа заставлял ее извиваться и стонать громче. Учиха целовал ее шею и плечи, посылая импульсы удовольствия по всему телу, шептал ей на ушко пошлости, а она лишь тихонько смеялась в ответ, сжимая его руку все сильнее. — Ты так же ласкала себя, амай? — на выдохе прохрипел Мадара, касаясь пальцами ее клитора. Она кивнула. Учиха усмехнулся. Он знал, что его милая жена лишь на вид скромная и невинная. За этой маской скрывалась страсть, которую он постепенно раскрывал. Он усилил давление на ее клитор, и Ханами вскрикнула. Ее тело сотряслось от наслаждения. Он знал, что это ее самое чувствительное место, и он хотел довести ее до предела. Движения его пальцев стали более быстрыми, а толчки внутри нее — глубокими и резкими. Он чувствовал своим членом, как она начала пульсировать внутри. Химе ощутила, как острый оргазм начал накрывать ее волной, и отдалась этому чувству, громко вскрикнув. Мадара, довольный своей работой, отпустил ее, и она уперлась руками в футон, слегка прогнувшись в спине. Учиха, устроившись поудобнее, тут же вошел в нее обратно, продолжая страстно трахать ее, доводя себя до пика. Он больно сжимал ее бедра, подталкивая к себе, усиливая глубину проникновения. Ее стоны вновь наполнили комнату, смешиваясь с тяжелым дыханием Мадары. После дюжины быстрых и страстных толчков он с громким стоном наконец достигает пика, заполняя ее своим семенем, и падает рядом с ней на футон, притягивая ее к себе. — Отдохнем немного, — зарывшись в ее волосы, прохрипел Учиха, — и продолжим. Химе лишь улыбнулась, прижимаясь к его сильному телу. Они лежали в полной тишине, наслаждаясь присутствием друг друга. Очевидно, что такая долгая разлука лишь сильнее притянула их двоих. Ханами ощущала, как внутри нее начинает растекаться новое чувство — привязанность. Это пугало ее и одновременно будоражило. Из потока мыслей ее вытянул Мадара. — Ну, рассказывай, жена, как тебе в роли заместителя главы клана? — в его голосе сквозила ухмылка. — Все было хорошо, за исключением поведения твоих советников. Мадара нахмурился. Старые друзья отца не поддерживали его союз с Сенджу, считали, что это унижение для клана Учиха. Но Мадара предпочел сделать все по-своему, ему было наплевать на их мнение. Они и занимали свои должности исключительно из-за уважения к их старым заслугам. Верным советником Мадары уже давно был Райден. — Они как-то обидели тебя? — Нет, — протянула Химе, прижимаясь крепче к мужу, — просто бубнили, что мне нельзя выходить за территорию без твоего разрешения и постоянно подозревали во всех грехах. Учиха низко рассмеялся. Подняв ее подбородок, с напыщенной серьезностью спросил: — И что же им ответила моя госпожа? — Я им сказала, что ты оставил меня за главную, и я не обязана перед ними отчитываться, — честно ответила Химе, с небольшим страхом в голосе, — но я не проявляла к ним неуважения, была предельно учтива. Он лишь одобрительно хмыкнул, прижимая ее ближе к себя и нежно целуя. Она умолчала о том, что они нелестно отзывались о клане Сенджу. Мадара не любил, когда говорила о них, как о своей семье. Он всегда твердил: «Ты — Учиха».

***

Ещё какое-то время они лежали в тишине в объятиях друг друга, обмениваясь короткими сладкими поцелуями, которые со временем становились все более требовательными и жгучими. Его рука медленно коснулась внутренней стороны бедра жены. Несколько ловких движений, и он снова подминает ее под себя, устраиваясь между ее ног. Ее тело отозвалось мгновенно, бессознательно подстраиваясь под его вес. Слабый стон вырвался из ее груди, когда его губы переместились на шею, оставляя за собой дорожку горячих, влажных поцелуев. Он толкнулся вперед, желая снова ощутить ее тепло. В этот раз Учиха двигался медленно, не торопясь. Он растягивал удовольствие. Комната вновь наполнилась стонами и прерывистым дыханием. Мир перестал существовать. Остались только они, их тела, их чувства, их страсть. Разрядка была на удивление быстрой. Несколько глубоких толчков, и их обоих накрыл оргазм. Сейчас Мадара понимал, что она принадлежит ему целиком и полностью, и это знание опьяняло его. Он лежал, тяжело дыша, чувствуя, как ее тело прижимается к нему. За окном уже начинало подниматься солнце, окрашивая комнату в розовый цвет. Мадара, погладив жену по щеке, аккуратно поднял ее за подбородок и тихонько произнес: — Ханами, через 3 недели мы едем в страну Водоворотов заключать важный союз с кланом Узумаки, — он слегка поцеловал ее в лоб, — ты едешь со мной. Ее губы растянулись в улыбке. Химе никогда не уезжала дальше поселения и всегда мечтала увидеть мир. Она безумно обрадовалась тому, что муж берет ее с собой в такую дальнюю дорогу. И от переизбытка радости кинулась ему на шею, крепко целуя. — Я с радостью поеду с тобой. 

Несмотря на то что солнце взошло над горизонтом, они все же решили поспать. Мадара не спал всю предыдущую ночь и день, ему нужен был сон. Он ловко повернул жену к себе спиной и, уткнувшись носом в ее волосы, мгновенно уснул. А Ханами так и не сомкнула глаз. Ее, как обычно, мучали муки совести за сокрытие тайны Изуны.