Часть 13. Ты- мой (NC-17)

Вечером того же дня. — Дайске, наконец-то ты вернулся, — молодая девушка с радостным визгом бросилась ему на шею, — эта разлука казалась мне вечностью. — Будь тише, Аки, — прикрыв ей рот рукой, он заставил ее замолчать, — никто не должен видеть нас вместе. — Его голос был жестким и строгим. Несмотря на его холодность, глаза девушки горели безмерной и чистой любовью. Она никогда не думала, что шиноби из клана Учиха положит на нее глаз. Поэтому Аки наслаждалась каждым моментом, проведенным рядом с ним, в надежде, что когда-нибудь они смогут быть вместе, не скрываясь ото всех. Дайске, взяв Аки за руку, стремительно повел ее по темным коридорам поместья в свои покои. Он постоянно оглядывался по сторонам, боясь быть замеченным. Оказавшись внутри, он резко прижал ее к стене. От неожиданности девушка ахнула и машинально уперлась ладонями в его грудь. — Что с тобой сегодня? — Она была взволнована, она подняла на него свой испуганный взгляд, пытаясь понять смену его настроения, — что-то случилось? Вместо ответа он убрал ее руки со своей груди и прижался к шее, тихо прошептав: — Мадара здесь, и он не должен увидеть нас, как и остальные слуги, — его голос начал дрожать, — ты узнала то, о чем я тебя просил? Услышав этот вопрос, Аки улыбнулась. От волнения в ее глазах и голосе не осталось и следа. Она выяснила все, что ему было нужно, и была безмерно рада, что сделала это для него. — Сначала я хочу получить тебя, — игриво пролепетала девушка, опуская свободную руку к его паху, — и потом я обязательно все тебе расскажу. — Тогда, полагаю, мне стоит поторопиться, — прошептал он, его голос хрипел от желания. После долгой страстной ночи Аки все ему рассказала в малейших деталях, повергнув его в шок. Она неделями подслушивала все разговоры служанок и, более того, напросилась в услужение к Ханами, когда та приезжала в имение. Выслушав, он поблагодарил девушку, надеясь, что больше ему не придется ублажать эту болтушку ради информации. «Советники будут довольны, думаю, я отлично справился», — эти мысли грели его душу, совершенно не подозревая, чем это для него кончится. Дайске был выбран в личную охрану химе не просто так. Мадара хотел обеспечить безопасность своей жене, пока его нет рядом. Поэтому выбрал лучшего шиноби для нее. Он был отличным воином и разведчиком. Советники это знали. По их приказу Дайске должен был найти любую информацию, которая поможет им понять, почему химе так часто наведывается в гости к Азуми. Во внезапную дружбу они не верили, потому что раньше Ханами так часто не гостила в поместье. Поездки участились лишь после отъезда Мадары. Целью советников было ослабление союза с кланом Сенджу. Конфликтовать в открытую они не могли. Они видели в Мадаре стремление к мирному существованию и его готовность забыть все те зверства, что творили Сенджу во время войны. И не могли рассчитывать на его поддержку. Но оставлять все, как есть, они не планировали. Торопиться было нельзя, все нужно было делать грамотно, продумывая каждый шаг. Любая ошибка могла стоить им жизни. Поэтому они решили начать, как им показалось, с самого простого – с его жены. Учиха не любил её, и они это прекрасно знали. Мадара никогда не искал любви, потому что знал – любовь это слабость. Об этом он всегда говорил Изуне. И сам зарекался никогда никого не любить. Осознавая это, советники решили любым способом подорвать доверие Мадары к жене. Испортить их отношения, не дать им родить наследника и довести до развода, что в будущем не могло не отразиться на их отношениях с Хаширамой. Больше всего Учиха ценил доверие и ненавидел ложь в любом виде: не важно какую цель она могла нести, правда для него была превыше всего. А Ханами явно что-то скрывала. Дайске, оказываясь в поместье, присматривался к слугам, слушал их разговоры и в итоге нашёл самую болтливую. Затащить её в постель и влюбить в себя не составило огромного труда. Когда-то взятая в плен девушка мечтала о внимании мужчины из клана Учиха и поэтому без сожаления отдалась ему. Дайске умело играл роль влюбленного, осыпал девушку комплиментами и клялся в вечной любви. Наивная служанка, опьянённая вниманием, расцветала на глазах и с готовностью делилась с Дайске всеми секретами, которые ей удавалось услышать. Поэтому, когда он попросил её узнать правду о частых приездах госпожи Ханами, она, не задумываясь, согласилась.

***

Утро встретило Ханами теплыми лучами солнца, которые слабо пробивались сквозь задернутые норэны. В комнате царил небольшой полумрак. Окончательно проснувшись, химе почувствовала, что они лежат в том же положении, в котором уснули. Мадара крепко обнимал её сзади и безмятежно сопел ей в шею. Ханами слегка пошевелилась, чтобы размять затекшее тело, но это малейшее движение лишь усилило хватку его рук. При этом Мадара не проснулся, а лишь продолжал тяжело дышать. Химе лежала неподвижно, погрузившись в свои мысли. Спустя несколько минут он все же ослабил хватку и что-то пробормотал. Ханами, воспользовавшись послаблением, осторожно перевернулась к нему лицом, стараясь не разбудить. Она смотрела на него, не отрывая взгляда. Его лицо не выражало никаких эмоций, грудь тяжело вздымалась от его дыхания. Он очень крепко спал. — Ты так сильно устал… — едва прошептала химе. Её рука скользнула вверх, едва касаясь его щеки. Сколько дней он был в дороге? Хорошо ли питался? Достаточно ли много он спал? Приходилось ли ему сражаться? Эти вопросы никак не выходили из её головы. Что это? Желание заботиться о нем. Она это осознавала с каждым днём разлуки, когда переживала о нем по вечерам. Ей хотелось стать его опорой и поддержкой. Но тут же ей в голову полезли не совсем хорошие мысли. Она знала, что её муж любил близость. Почти каждую ночь он желал её. Всю и без остатка. А сейчас её два месяца не было рядом. Был ли он с другой женщиной в это время? Изменял ли он ей в походе? Эти мысли отозвались неприятным ощущением в её груди. Она хотела, чтобы он желал лишь её одну. Был ей верным мужем. В первый раз она ощутила такое же чувство, когда узнала о плане Юки. Тогда оно обожгло её изнутри секундным жарким пламенем, и сейчас это случилось снова. И все же она верила ему. Мадара был человеком чести. Он бы не унизил её мимолётной связью. Да и прошлая ночь была особенной, она чувствовала это. Был бы он таким нежным, если бы изменял ей? Если он что-то скрывает, правда всё равно выйдет наружу. А если её сомнения беспочвенны, то она не хочет своими подозрениями омрачать их отношения. Воспоминания о ночи внезапно нахлынули. Все было не как обычно. Слишком нежно и чувственно, но в то же время страстно. Его жаркий шепот, нежные прикосновения, настойчивые ласки. Он тоже скучал, сейчас она была уверенна в этом. Это была не привычная его похоть, а что-то другое. Так ей казалось. Но, может быть, это она изменилась? Может быть, она стала более восприимчивой? Или, может быть, он просто научился лучше выражать своими действиями то, что чувствует? В любом случае, это было волшебно. Она чувствовала себя особенной, желанной. Внутри ёкнуло. Ей хотелось, однозначно хотелось, чтобы он скучал по ней, чтобы он желал лишь её одну. Химе закрыла глаза и тихонько вздохнула. — Ты мой, Мадара, — она шепнула ему в губы. Ее руки опустились ниже, к его шее. Обвив ее ладонями, она аккуратно потянулась к Мадаре и поцеловала его губы, оставив на них влажный след. Его губы были теплые и мягкие. Она впервые обратила на это внимание. И ей хотелось еще. Она нежно целовала его снова и снова, сильнее прижимаясь к его голому и горячему телу. Его тепло сразу передалось ей, и внизу живота стала растекаться сладкая истома. Ей захотелось, чтобы он прямо сейчас проснулся и овладел ею. Но будить его сама она не хотела. Что она ему скажет, когда он проснется? Поэтому она решила разбудить мужа своей лаской. От этого он точно не откажется. Легкие поцелуи превратились в настойчивые, она спускалась ниже по шее, к плечам, оставляя на коже маленькие красные отметины. Его запах сводил ее с ума. Свои поцелуи она стала чередовать с нежными покусываниями. Химе ощущала, как непроизвольно вздрагивают его мышцы под ее поцелуями. Но он все ещё спал, тяжело дыша. Тогда Химе осмелела еще немного, продолжая целовать его шею, она потянулась своей рукой к его члену, который был уже частично возбужден. Аккуратно коснувшись его головки своими пальчиками, она начала нежно поглаживать ее. Мадара тяжело задышал сквозь сон. Ханами продолжала свои ласки, чувствуя, как плоть под ними твердеет. Она знала, что еще немного, и он проснется. Краем глаза она взглянула на плоды своего творения. Раньше она никогда не смотрела на его достоинство. Стеснялась и отводила глаза. Если бы он заметил, как она на него смотрит, то обязательно бы прокомментировал. Но сейчас Мадара спит, и вид его возбужденного члена в ее руке вперемешку с тяжелым дыханием сводили ее с ума. Ее смущение сменилось дикой похотью. Вдруг она осознала, что хочет коснуться его губами. Как-то раз, отдыхая в термах, немного пригубив легкого саке, они болтали с Азуми про интимную жизнь. У химе было мало опыта, и ей было интересно узнать больше. — Мужчины очень любят оральные ласки, Ханами, — улыбаясь произнесла Азуми, — вы пробовали? — Оральные ласки? Азуми звонко засмеялась. — Это когда женщина ласкает мужчину там, только не руками, а своими губами. Ханами покраснела и отвела взгляд. — Ох, Азуми, перестань, мне неловко! Азуми облокотилась на фурако и мечтательно закрыла глаза. — Это сводит их с ума. В этот момент они находятся в нашей власти, Ханами. Я могу рассказать тебе, как это делать. Это доставляет удовольствие не только мужчине. Ханами слегка наклонила голову, размышляя. Ее одолевали сомнения. — Но разве это прилично? — Какая разница, если это доставит вам обоим удовольствие, — Азуми придвинулась ближе. — Но у меня нет в этом опыта, не думаю, что ему это понравится, — заключила Ханами, вспоминая его близость с Юки. Они явно испробовали все виды удовольствий. Азуми заметила её грустный взгляд. — Я всё же расскажу тебе, а ты сама решишь, использовать это или нет. Самое главное — расслабиться и довериться своим ощущениям. Просто почувствуй его, Ханами. Азуми говорила тихо и проникновенно, словно раскрывала древний секрет. Ханами слушала её заворожённо, периодически открывая рот от удивления и краснея после каждой сказанной фразы. Тогда это казалось таким диким и неприличным. А сейчас диким было её желание доставить ему удовольствие, чтобы он испытал всё то, о чём ей поведала Азуми. Слегка надавив на его плечи, химе уложила мужа на спину. Нежно прикоснувшись губами к его шее, она стала опускаться всё ниже, её поцелуи с ключиц переместились к его животу. Мадара зашевелился, потихоньку пробуждаясь ото сна. Он слегка приоткрыл глаза, пока ещё не понимая, что происходит. В это время Ханами уже ласкала рукой его член. Сердце колотилось бешено. Слегка подавшись вперед, она коснулась губами его головки, обдавая её своим дыханием. Она была такая горячая и влажная. Химе начала неумело, но очень нежно ласкать его, словно пробуя на вкус. Это было приятно. Мадара издал приглушенный стон, его пальцы судорожно вцепились в простыню. Сон как рукой сняло, и теперь он прекрасно понимал, что происходит. Их глаза встретились. Он привстал на локтях, чтобы лучше видеть её. Поборов своё смущение от его прямого взгляда, Ханами, прикрыв глаза, взяла его член глубже и начала делать медленные поступательные движения головой. Мадара откинул голову назад, глубоко и тяжело застонав. Через мгновение она почувствовала его руку на своей голове, он нежно гладил её по волосам. Химе продолжала ласкать его член и делала это неумело, но все же ее неумелые ласки доставляли ему удовольствие. Он начал стонать чаще и глубже, слегка надавливая на ее голову. Закончив ласкать всю его длину, она с сексуальным чмоком вытащила член и начала очерчивать своим языком его головку, слегка сжимая ее губами, вспоминая советы подруги. Теперь Ханами понимала каждое слово, сказанное тогда Азуми. Осознание того, что ему так приятны ее ласки, возбуждало ее. Каждый его стон отзывался мощным импульсом удовольствия по всему ее телу. Мадара всегда безумно желал, чтобы Ханами ласкала его таким образом, и не раз представлял это, но пока не решался ей предложить. Поэтому Учиха был тронут ее стараниями, ее желанием доставить ему удовольствие. И теперь хотел, чтобы она тоже испытала подобные эмоции. — Ханами, иди ко мне, — его голос был низкий и хриплый. Но она не слышала его. Химе продолжала ласкать его, сосредоточившись на каждом его вздохе, на каждом движении его тела. — Амай… — протянул он. Она ускорилась. — Черт, Ханами…. Он резко поднялся и, схватив ее за руки, перевернул на спину. Его горячие поцелуи тут же осыпали ее шею, губы и грудь. Она прижалась к его шее, тихонько постанывая. Нагло отбросив ее ногу в сторону, он резко вошел в нее. Ханами так громко застонала, что ему пришлось прикрыть ей рот. — Потише, жена, — прохрипел он, — наверное, уже никто не спит. Ты же не хочешь, чтобы сюда сбежался весь дом? Ханами лишь сильнее притянула его к себе. Он начал глубоко двигаться в ней. Его пальцы прильнули к ее клитору, слегка надавливая на него. Ханами снова застонала, запрокинув голову, ее волосы рассыпались по подушке. Он ускорился, шлепки тел друг о друга разносились по всей спальне. Вскоре Мадара сам перестал контролировать себя, надрывные стоны то и дело вырывались из его груди с каждым толчком. Это было безумие. Ханами чувствовала, как оргазм подступает волнами, накрывая ее с головой. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как он тоже напрягся, его дыхание участилось. Он излился в нее с громким стоном, и их тела содрогнулись в унисон, он уткнулся ей в шею, все еще находясь внутри нее. Учиха вдыхал ее аромат, смесь чего-то неуловимо сладкого и чего-то, что принадлежало только ей. Вокруг звенела тишина, прерываемая лишь их прерывистым дыханием. — Ну и что это было? — выходя из нее и ложась рядом, прошептал Мадара. Ханами победно улыбнулась и легла на бок, подперев голову рукой. — Что именно? — Ее голос был игривым, она видела, что он был ошеломлен ее внезапной лаской. Она наклонилась к нему настолько близко, что их губы почти соприкоснулись. — Тебя поразили мои ласки или мои громкие стоны? Она прекрасно знала, с кем играет. Взгляд Мадары с усталого сменился на дикий и возбужденный. — Дразнишь меня? Хочешь пробыть в этой постели до вечера? — он резко положил жену на спину и прижал ее своим телом, — я тебе это устрою, только боюсь, ты завтра сидеть не сможешь. — Я всего лишь хотела разбудить тебя, — с напускным сожалением ответила химе. Мадара громко рассмеялся, возвращаясь в исходное положение. — Ты была прекрасна, амай. Я точно захочу повторения, — он нежно погладил ее щеку тыльной стороной своей ладони. Химе в ответ, слегка поцеловав его в губы, соскочила с футона и скрылась в ванной, но через мгновение, резко выглянув, томно произнесла: — Тогда надо собираться домой как можно скорее. Потому что мне понравилось. — Не провоцируй меня, если хочешь быть дома вечером, Ханами. Его тон был издевательски сексуальным. Посмеявшись, она все же оставила мужа в спальне наедине со своими мыслями.

***

Ханами и Азуми не успели договориться о том, как они преподнесут Мадаре новости. Муж после страстного утра ни на шаг не отходил от жены, постоянно норовя дотронуться до нее. Так как возвращение Мадары было внезапным, им пришлось сразу отправиться домой. Позавтракав, они отправились в путь. Всю дорогу Учиха кидали друг на друга двусмысленные взгляды, вспоминая утро. Что-то изменилось между ними. Ханами это нравилось. А вот Мадара… его чувства тяжело было понять. По прибытии в Коноху, Дайске сразу отправился к советникам, чтобы сообщить новости. Узнав обо всем, старейшины воспряли духом. Сын брата Мадары, которого скрывали в течение двух лет, вдобавок жена ненавистного им Райдена и Ханами покрывали все это. Несмотря на то что Азуми была Учиха, они тоже не особо любили ее. Они считали, что это она продвинула молодого Райдена по карьерной лестнице, а он был для них явной угрозой. Неоднократно Райден нагло оспаривал их решения при всех воинах, и Мадара всегда соглашался с ним, идя наперекор традициям. Поэтому эта информация очень порадовала их. — Нужно действовать быстро, — прорычал Садао, — мальчика нужно выкрасть, но надо подумать, как. Советник, задумавшись, подошел к открытому окну. Это будет сложно, но это нужно сделать. Он повернулся обратно лицом к шиноби и строго произнес: — Ты свободен, Дайске, в скором времени мы вызовем тебя. — Он махнул рукой на дверь, призывая его покинуть кабинет. Поклонившись советникам, он направился в свои покои, обдумывая услышанное. Найти информацию и доложить — это одно. Помочь осуществить месть — другое. Он был не уверен, что сможет пойти на это. Ему предстояло все обдумать.