Часть 15. Между нами нет доверия.

Мадара так громко кричал на Ханами, что их слышал весь дом. Новость об их ссоре быстро дошла до советников. Садао решил не тянуть со своей идеей подложить Юки под Мадару, поэтому этим же вечером вызвал её к себе. Действовать нужно было быстро. Ожидалось, что Мадара, узнав об обмане, устроит погром, но всё обошлось громкой ссорой, что значило возможное скорое примирение. Попасть на территорию клана не было затруднительно. И Юки, в сопровождении личных шиноби Садао, довольно быстро прибыла в клан. Её тут же отвели в кабинет советников, заблаговременно узнав о том, что Мадара покинул территорию поселения. Пока ему не стоило знать о том, что она здесь. По их мнению, она должна была застать его врасплох и соблазнить. Таковы были планы Садао, которые Горо совершенно не поддерживал, будучи уверенным в верности Мадары. Они снова разразились спором. Юки в это время уже прибыла к ним. Зайдя в кабинет советников, Юки глубоко поклонилась в приветственном жесте. Она немного нервничала, сжимая кимоно своими пальцами и не понимала, чем была обязана советникам Мадары в столь поздний час. — Чем я могу быть полезна, господа советники? — осторожно спросила Юки. — Садись, — Садао жестом указал на стул. Юки аккуратно присела на край стула, слегка прикусив губы в ожидании. — Я слышал, что ты не очень-то хотела уезжать от своего господина? — с хищной ухмылкой спросил Садао, постукивая пальцами по столу. Юки слегка замялась от этого вопроса и вжалась в стул. — Это уже неважно, господин Садао, ведь Мадара, — она запнулась, — господин Мадара освободил меня от должности наложницы. — Всё так, всё так, милая, — притворно ласковым голосом подытожил Садао, — но я думаю, что тебе бы очень хотелось вернуться обратно. Юки сощурила глаза и подалась корпусом вперёд. — К чему вы клоните? — не понимая намеков Садао, спросила девушка. Садао привстал, опираясь руками в массивный стол и хищно оскалился. — У тебя есть шанс вернуть его расположение. Юки, услышав это заявление, скривилась в недоверчивой ухмылке. — Что-то я в этом сомневаюсь, — она отрицательно покачала головой, — до уезда я пробовала, ничего не вышло, он отвергал меня каждый раз. Она опустила взгляд и разочарованно выдохнула, вспомнив холодность своего господина. Садао тихо рассмеялся, наклоняясь ближе к ней. — Господин в сильной ссоре с женой, не так давно она предала его, — Садао, не боясь, раскрывал ей все карты. Но тут вмешался Горо. Он схватил друга за плечо и резко развернул к себе. — Замолчи, глупец! — его голос был похож на змеиное шипение, — совсем обезумел? Разбалтываешь этой девке всё подряд! Заканчивай! В ту же секунду Горо со злостью оттолкнул его от себя, отчего тот чуть не потерял равновесие, но успел схватиться за стол, бросив на Горо яростный взгляд. Юки, увидев небольшую ссору, решила отвлечь внимание на себя, вернув всех к разговору: — Какой Вам с этого интерес? Вы хотите навредить госпоже Ханами? — Она слегка склонила голову набок, закусив губу. — Хотим, — резко отрезал он, надменно улыбаясь, — но нужна твоя помощь, результат гарантирован. Согласна? Юки, поняв, что советники могут быть отличными союзниками, улыбнулась во весь рот. Она мечтала избавиться от той, которая завладела её любимым и забрала его себе. — Что нужно делать?

***

Мадара, как и Ханами, не спал всю ночь. Только в отличие от жены, его не мучали муки совести. Он пытался понять, почему Ханами скрывала от него эту тайну. Чем она руководствовалась, скрывая от него всё? В голову невольно лезли картины их совместного времяпрепровождения. Она могла в любой момент поведать ему об этом. Он вспомнил, как она пришла к нему посреди ночи в день смерти Изуны, желая успокоить его. Она хотела поддержать его, но он её отверг. Знала ли она об этом тогда? Может, поэтому побоялась сказать? Злость почти сошла на нет, разум пытался оправдать её. Желание узнать правду заставило его снова отправиться к жене, но на этот раз он хотел поговорить спокойно. Но в спальне он её не нашёл и отправился искать её по всему дому. Найдя её в саду, заплаканную, спящую на буранко, в одном кимоно, он на миг пожалел о своей злости. Гнев затмил его рассудок, он даже не попытался выяснить причину лжи. А увидев следы своих пальцев на её маленьких, тонких запястьях, пришёл в ужас. Её маленькие руки были багрово-синими. Мадара незамедлительно понёс её в тёплый дом. Положив её в постель, он аккуратно поцеловал жену в лоб и решил отвлечься за работой в кабинете, отложив разговор на потом. Пройдя в полутёмное помещение, он зажёг несколько свечей и принялся изучать свитки. Но его мысли постоянно возвращались к жене, не давая сосредоточиться. Решив хоть немного поспать, он принялся убирать всё со стола, как вдруг он услышал робкий стук в дверь. — Войди. Седзи тихонько распахнулись. На пороге показалась Юки. Мадара удивлённо вскинул брови. — Ты? Она робко кивнула, подходя ближе к нему. — Да, мой Господин. Он отвернулся от неё, принявшись убирать свитки на полку. — Позвольте поговорить с Вами, — она подошла ближе, положив руку ему на плечо. Он повернулся к ней с недовольным лицом. — Что нужно? — отрезал Мадара и медленно опустился в кресло, — я слушаю тебя, говори. Её рука соскользнула с его плеча. Онa подошла вплотную к креслу и наклонилась к его уху. — Позвольте мне вернуться в дом. Мадара закатил глаза и раздражённо вздохнул. — Ты опять за своё? Этого не будет, сколько раз тебе повторять? Или, быть может, мне выгнать тебя из деревни, чтобы ты перестала приходить и просить меня об этой глупости? — Но мне так плохо без Вас… — взмолилась Юки. Он широко зевнул, потирая лицо руками. Глаза начинали слипаться. — Ты меня утомляешь, уходи, — он махнул рукой на дверь. В этот момент Юки, услышав шуршание за дверью, поняла, что пора, и села ему на колени, смеясь. — Но я так нуждаюсь в Вас… я не могу без Вас, Господин… Мадара пришёл в ярость. Глаза наполнились злостью, а тело напряглось. Его рука резко схватила её за шиворот. — Что ты себе… В этот момент седзи резко распахнулись.

***

Химе медленно шла по коридорам. Каждый шаг отдавался тихим эхом, подчёркивая звенящую тишину, царившую в доме. В конце коридора, за тяжёлыми раздвижными дверями, её ждали. Она знала это. Понимала, что снова придётся слушать упрёки. Подойдя к седзи, она собралась с мыслями и с трудом раздвинула их. Только вот в комнате не было Азуми. На своём кресле сидел её муж, он был в той же одежде, что и вчера: лёгкое хаори на голое тело и оби. Только вот сидел он не один. На его коленях сидела Юки и звонко смеялась. Ханами застыла между открытыми дверями, сжимая косяк до боли в пальцах. От увиденной картины у нее дыхание сперло, и она тяжело задышала. Обида, будто тягучая смола, начала растекаться в груди, давая ещё большее ощущение сдавленности внутри. Тошнота подступила к горлу. В этот момент ее опухшие от слез глаза смотрели только на Мадару, который был явно раздражен. Неужели тем, что она им помешала? «Очевидно, да, ведь он даже не столкнул ее с колен» — подумала химе, отчего внутри стало ещё обиднее. Ведь чувство предательства ей было хорошо знакомо. Но стоило ей перевести взгляд на Юки, обида тут же сменилась яростью. Яростью к той, которая желала нанести вред ее семье, к той, которая посмела так нагло вести себя в ее доме. Но была ли семья? Был ли дом? Ханами была не готова в данный момент думать об этом. И дальше дело пошло на секунды. Схватив одной рукой подол кимоно, она рванула ко все еще сидящей на коленях мужа Юки. Оказавшись рядом с ней, она со всей силы схватила ее за волосы, стащив с колен Мадары. Бросив холодный взгляд на мужа, она стянула волосы Юки сильнее и потащила к двери. Та не смела трогать химе в ответ и, скуля от боли, лишь волочила ноги, стараясь не запутаться в подоле своего кимоно. Таща Юки к двери, химе ощутила саднящее чувство на запястьях. Ее руки все ещё болели от оставленных Мадарой синяков, но желание причинить физическую боль Юки было сильнее любых ощущений. И поэтому, стиснув зубы, она ещё сильнее потянула девушку за волосы, вызывая у нее болезненный вскрик. Проволочив ее к двери, она отпустила ее и, наклонившись, тихо прошипела: — Я запрещаю тебе появляться на территории моего клана! — ее голос был ядовитым, — Беги и молись, чтобы я не рассказала ему прямо сейчас про твои выходки с травами. — Госпожа… — Юки держалась за голову, ее кожа головы горела огнем, а в некоторых местах волос вовсе не было. — Я разберусь с тобой позже, даже не думай сбежать, — химе выпрямилась, ее лицо было пустым, взгляд выражал лишь неприязнь. — А теперь, пошла вон! Химе толкнула ее в коридор и захлопнула сёдзи. Несколько секунд она стояла лицом к двери и никак не могла осмелиться повернуться в сторону мужа, который, в полном шоке от увиденного, уже стоял позади нее. — Ханами, ты… Но он не успел договорить. Услышав голос человека, которому она доверила себя, свою душу и свое тело, человека, который посмел предать, как ей казалось, её доверие, её эмоции сорвались с тормозов. Она резко развернулась и кинулась на него, начиная колотить его мощную грудь своими маленькими кулачками, выкрикивая обвинения. Но для него эти удары были абсолютно невесомыми. Он дал ей возможность выплеснуть эмоции. — Как ты мог?! — её голос сорвался на крик. — В моем доме! В нашем доме! Как давно ты спишь с ней? Она нещадно колотила его своими маленькими ручками, желая причинить боль, совершенно позабыв о том, что вчера он чуть не сломал ей запястья своей хваткой. Ярость и обида затуманили ей рассудок. Однажды она была предана и не могла поверить, что это повторилось снова. — Ты предал меня! Развлекался с другой у меня под носом! — её голос начинал дрожать, слезы душили горло, но она героически сдерживала себя. Мадара, наблюдая её истерику, тяжело выдохнул, понимая, что разговор будет сложным, ведь она усомнилась в его верности. Он, игнорируя её оскорбления и обвинения, поднял руки и замкнул их у неё на спине, взяв её в кольцо. Это вызвало у химе бурю негодования. — Не трогай меня! — химе кричала и пыталась вырываться из его хватки. — Отпусти! Больше никогда не смей прикасаться ко мне! Её тон был пропитан обидой и ненавистью. Мадара понимал, что Ханами сейчас на эмоциях не может мыслить здраво и не будет принимать всерьез его объяснения, ведь ею управляли домыслы и страхи. Поэтому он прижимал её к себе как можно крепче, чтобы она не покалечила себя в попытках ударить его, но это не помогало, она продолжала брыкаться. Ему оставалось лишь смиренно удерживать жену рядом, не реагируя на её слова, которые достаточно глубоко били по его гордости, ведь предателем и изменником он не являлся. Он хотел, чтобы она прокричалась и они спокойно поговорили. Бессонная ночь химе все же дала о себе знать: после десятка обвинений и сотни попыток вырваться из его хватки, её тело начало быстро уставать от этой борьбы и вскоре она обмякла в его руках и тихонько заплакала, не в силах больше сдерживаться. Предполагаемое предательство било ей прямо в сердце. Мадара, продолжая удерживать жену, опустился вместе с ней на пол, так как ощущал, что ей тяжело стоять на ногах. Оказавшись на полу, он опустил одну руку, высвобождая её из мертвой хватки, и, удостоверившись, что она никуда не убегает, опустил и вторую. — Больше не будешь меня бить? — аккуратно коснувшись тыльной стороной ладони её щеки, спросил Мадара. Химе опустила взгляд и лишь тихонько всхлипнула. Желая увидеть лицо жены, он переместил руку к её подбородку и аккуратно поднял. Её глаза были красными и опухшими от слез, они не выражали ничего, кроме боли. В его груди защемило от этой картины, он непроизвольно сжал её подбородок чуть сильнее. — Выслушай меня, амай… — его голос был тихим. Услышав обращение к себе, химе фыркнула, откинув его руку. — Не называй меня так, — раздался непроизвольный всхлип, — не хочу слышать… Ей было сложно говорить, хоть истерика и отступила, но душащие горло слезы не хотели уходить. Мадара, увидев это, приблизился к ней. — Но слушать придётся, — его тон стал громче, — ведь я не сделал ничего из того, в чём ты меня обвинила. Химе сощурила глаза, ей хотелось верить в его слова, но факты были налицо. — Эта дрянь сидела на твоих коленях и смеялась! — она качала головой вверх-вниз, чеканя каждое слово. — Или для тебя это нормальное общение с другими женщинами? Мадара громко выдохнул. — Я понимаю, что всё это выглядело странно, но… Он не успел договорить, Ханами, воспользовавшись тем, что её никто не держит, соскочила с места и направилась к сёдзи. — Я уже слышала нечто подобное, — химе пробубнила себе под нос. Мадара одним движением оказался перед ней, перекрыв ей выход. Он, взяв её за плечи, сделал аккуратный шаг вперёд, подталкивая её к софе. — Не глупи и выслушай меня! — тон Мадары стал раздражительным, он начинал терять терпение. — Я понимаю твои чувства, но ты должна выслушать, прежде чем начнёшь принимать решения, которые уже созрели в твоей голове. Мадара аккуратно постучал пальцем по её лбу, намекая на то, что химе уже навыдумывала себе невесть чего. Она перестала сопротивляться, и они сели на софу. Ханами скрестила руки и кинула недовольный взгляд на мужа, ожидая объяснений. Мадара откинулся на спинку софы, его поза была уверенной, а лицо не выражало ни беспокойства, ни тревоги, будто ничего не произошло. Это сбивало химе с толку. Откуда такая уверенность? Удостоверившись, что истерика позади, он начал говорить. — Для начала, — он закинул одну ногу на другую, — я хочу, чтобы ты выстроила логическую цепочку в своей голове. Ханами подняла брови в вопросительном жесте, и Мадара продолжил. — Как ты думаешь, насколько было логично отсылать Юки в другой дом, а потом трахать её в кабинете рядом с нашей спальней? Ханами молчала. — Она могла остаться служанкой в этом доме, быть всегда рядом со мной и потихоньку ублажать меня, пока ты спишь, — он склонил голову набок. Мадара слегка ухмыльнулся и резко наклонился ближе к ней. — Гораздо логичнее было видеться у неё в доме, не собирая лишних свидетелей. Бросив эту фразу, он вернулся в обратное положение, ожидая реакции жены. — Как правдоподобно звучит, — съязвила она. Учиха нахмурился, недоверие жены раздражало его. Он понимал, почему она так психует, но он хотел, чтобы она ему верила, ведь он до этого никогда не давал ей повода усомниться в нём. — Но я проводил все ночи лишь с тобой, либо в штабе с воинами и Хаширамой, и ни разу не давал тебе повода усомниться в моей верности тебе! — Тогда почему она сидела на твоих коленях? — её голос дрогнул, — когда я вошла, ты даже не скинул её! Её лицо было умоляющим, глаза искали правды в его словах. Мадара взял её за руки, и его взгляд упал на синяки на её запястьях. Чувство вины за причинённую физическую боль нахлынуло на него в один миг, сбив его мысли. — Чёрт, амай… твои руки… Ханами отпрянула. — Это уже другой вопрос, — она вздохнула, — а ты ещё не ответил на предыдущий. Она не отводила взгляд от его глаз, пытаясь уловить хоть толику его истинных чувств. Увидеть искренность в его глазах. — Ну же… не молчи! И всё рассказывай подробно! — потребовала химе. Мадара слегка усмехнулся от требований жены, решив сделать так, как она просит. — Ночь была бессонной, я много думал о том, что произошло. О твоей лжи, об Изуне, — его монолог резко оборвался от воспоминаний о брате. Ханами взмолилась, вспомнив ссору. — Я не врала… Он оборвал её. — Это уже мой вопрос. А ты ещё не выслушала ответ на свой. Она резко замолчала в ожидании продолжения. — После того как я отнёс спящую тебя из сада в спальню, хотел немного отвлечься и поработать в кабинете, сама знаешь, что близка поездка к Узумаки, — он на секунду замолчал, наблюдая за её взглядом. В её глазах ещё мелькала тень недоверия, а её руки снова были скрещены, но она была спокойна, и он продолжил рассказ. — За несколько минут до твоего прихода зашла Юки, в это время я собирался поспать, потому что не спал всю ночь, — его брови поднялись, он приближался к кульминации рассказа и сделал небольшую паузу. Ханами в это время уже села ближе к мужу, пытливо всматриваясь в него. — Ну и что же? — химе была нетерпелива, — и она резко решила сесть тебе на колени? Мадара снова вздохнул и громко прокашлялся. — Ханами, слушай и не перебивай. Девушка недовольно выдохнула и слегка надула губы. От истерики не осталось и следа, она жаждала услышать версию мужа. Мадара начал рассказывать ей о разговоре с Юки, делая упор на то, что ему было абсолютно неинтересно её слушать. И это было правдой. — Она села ко мне на колени, молила оставить её в доме, и в этот момент зашла ты, — Мадара был смятен, рассказывая, как всё было, он понял, как это всё выглядело со стороны его жены. — Почему она смеялась, сидя на коленях? Почему ты не скинул её сразу? — химе была неумолима. — Смеялась? — воскликнул Мадара, — Амай, я спал на ходу, — в его голосе была усталость и раздражение, — ночь была долгой и бессонной, я даже не заметил этого. Когда ты вошла, моя рука уже была на её загривке. — Всё слишком складно и гладко, — не верила химе, опустив взгляд. Её руки сжали подол кимоно, и лицо вмиг стало хмурым. Мадара слабо улыбнулся, услышав её ответ. — Я понимаю, что на эмоциях тебе казалось это вечностью, но всё произошло довольно быстро. Она молчала, её плечи дрожали, он понял, что она сдерживает вновь нахлынувшие слёзы. На свой страх и риск он прижал её к себе и почувствовал, как она задрожала от его прикосновений. — Меня не интересуют связи на стороне, Ханами, — он положил свой подбородок на её макушку, — измена и предательство для меня — это высшая степень унижения, и я бы не посмел так унизить тебя. Его запах был повсюду, она заметно глубоко вдыхала его и чувствовала тепло его тела через ткань кимоно. Какая-то часть внутри неё хотела верить ему и броситься в объятия. Но была и другая часть, сломленная, обманутая когда-то там в прошлом. И она не давала ей поверить мужу. Она отстранилась и медленно подняла на него взгляд. — Мне…, мне нужно подумать об этом, — еле промолвила химе, — пойми меня, мне нужно решить… Мадара удивлённо вскинул брови, его дыхание участилось. — Решить что? Химе тихонько всхлипнула. — Как нам жить дальше…, ведь дело не только в Юки, — она машинально коснулась запястий. — Ханами… Она резко встала. — Прошу, дай время, тебе ведь тоже надо всё обдумать, ты всё ещё сердишься, я чувствую… Он поднялся за ней следом. — Сержусь, но готов говорить об этом, — отчеканил он. — Ты понимаешь, что между нами нет доверия? Ты скрывала от меня такую важную вещь, и потом, увидев девку на моих коленях, подумала, что я тебе изменяю, — он взял её за локоть и придвинул к себе. Химе, опустив глаза, отодвинулась от него, потихоньку шагая назад к двери. — Мадара, — она почти шептала, — прошу, дай мне время. Мне сейчас тяжело обдумывать это. — Ханами… — он сделал шаг вперёд к ней. Она выставила руку вперёд, отрицательно мотнув головой. — Прошу тебя…, — её голос перешёл на шёпот и слегка дрожал, — совсем немного… мне нужно совсем немного времени. Она была уже у дверей. Мадара лишь кивнул головой, позволяя ей уйти.