Часть 18. На что способна ярость?

Всю оставшуюся ночь они не могли оторваться друг от друга. С каждым поцелуем, с каждым касанием они осознавали, что как раньше уже ничего не будет. Но признаться в этом отказывались и лишь тонули в ласке и страсти, забывая напрочь обо всем. Сейчас существовали только они, их болезненная тяга друг к другу, и им это нравилось. Время потеряло всякий смысл, растворяясь в ритме их тел. Протяжные стоны один за другим тонули в сладких поцелуях, которые тут же сменялись громкими вскриками удовольствия. Им обоим хотелось, чтобы время остановилось, продлевая этот момент близости как можно дольше, не веря в то, что они способны на те эмоции, что сейчас испытывают. — Что же ты со мной делаешь? — его шепот, низкий и хриплый, обжег её шею, прежде чем он снова вошел в неё, заставляя её вскрикнуть от наслаждения. Ханами не спешила отвечать. Жаркое касание его дыхания заставило девушку сжаться вокруг него сильнее, совершенно выбивая из её головы все слова и мысли. Она чувствовала сердцем многое, но не могла произнести ни слова, лишь сладко стонала ему в ответ, прижимаясь крепче к его телу. И каждое своё чувство она показывала лаской и нежными поцелуями.  И эти поцелуи были лучше любого ответа. Он ощущал смену в её касаниях и ласках, и это заставляло Мадару изливать душу наизнанку. Похоть и страсть вперемешку с зарождающимися чувствами, которые он отрицал, побуждали его говорить немыслимые доселе вещи: — Чтобы я… — выдохнул он после глубокого толчка, — так сильно желал лишь одну женщину…  В ответ Ханами слегка улыбнулась. Эти слова затрагивали в её душе самые потаённые желания. От переизбытка эмоций она, потянувшись ближе к его шее, трепетно коснулась губами сонной артерии, ощущая, как бешено стучит кровь в его жилах. Оставив несколько жарких поцелуев, химе, слегка приоткрыв рот, чувственно укусила его за кожу, вызвав миллионы мурашек на его теле. От этих ощущений он протяжно застонал, начиная двигаться медленнее, доводя её до исступления.  Каждое его движение отдавалось в её теле сладостной мукой, и Ханами принимала его не только телом, но и душой, собирая его энергию внутри себя и отдавая свою в ответ. — Знал бы ты, что значит для меня эта близость…, — прошептала она, оторвав губы от его шеи. — И что же? — Мадара провел костяшками пальцев по её щеке, не прекращая движения внутри неё, проникая в неё все глубже и желаннее.  Его глаза не отрывались от неё ни на миг. Её взгляд был затуманенным и полным нежности. Он всматривался в глаза, надеясь увидеть в них правду. Но она молчала, боясь открыть ему свою душу. И лишь отвела взгляд, игнорируя вопрос. Мадара заметил это, но не успел среагировать. Ханами, обхватив крепче ногами его бедра, поцеловала его так сильно, словно хотела забыться в этом поцелуе. Он понял, что её душу терзают сомнения, но не стал повторять свой вопрос и ответил на её поцелуй с той же страстью, продолжая чувственные движения в ней.

***

В комнату начали проникать первые рассветные лучи, когда они наконец-то смогли насытиться друг другом, прекратив это ночное сумасшествие. Мокрые и уставшие, они лежали на футоне, накрывшись легкой простыней. Мадара лежал на спине, положив одну руку под голову, а второй обхватив жену за талию, крепко прижимая к себе. Ханами, прижавшись носом к его шее, кончиками пальцев поглаживала шрамы на его груди. Оба молчали. В голове обоих был ворох мыслей. Вопросы один за одним возникали в голове, словно образы, желая найти ответ. Мадара мысленно пытался разобраться с тем, что чувствует к своей жене. Он осознавал, что это не просто влечение. Он понял это не так давно. А ведь тогда, четыре месяца назад, он и подумать не мог, что слезы и грусть этой девушки будут вызывать такой спектр эмоций в его сердце. Ему хотелось защитить её от всего зла в этом мире, ведь она дарила ему то, чего он так долго желал — спокойствие. И сейчас, прижимая к себе её дрожащее от только что случившегося оргазма тело, он ощущал тепло, которое успокаивало буйство его души. Хотелось ощущать это тепло всегда и давать ей его взамен — чего он никогда не делал. Он привык лишь брать, но только не с ней.  И его это пугало.  Зависимость от женщины? Никогда.  Влечение? Да. Похоть? Несомненно. Желание обладать? «Да-да! Это то, что я испытываю» Так он пытался себя успокоить. А Ханами, будто ощущая его внутреннюю борьбу, потянулась к нему и чувственно поцеловала его в шею, спускаясь ниже к ключицам и груди, касаясь шрамов. Каждое прикосновение её губ к его шрамам вызывало сотни зарядов тока по его телу. Она часто делала это — целовала их так, будто хотела залечить. И это помогало. И вот она делает это опять. И снова её тепло, которое проникало через каждую клеточку его кожи куда-то туда, далеко к сердцу. К холодному, нетронутому сердцу, пытаясь растопить его.  Но получится ли?  Мотнув головой, Мадара развеял весь этот морок, пытаясь прийти в себя.  Ханами, ощутив это его движение, подняла голову вверх, вопросительно уставившись. — Ты чего? — она медленно опустила подбородок на грудь. — Все нормально? — Да так, вспомнил кое-что, — врал он, поглаживая её по макушке.  Ханами хмыкнула в ответ. — И что же? Мадара перебирал последние события в голове, желая увести разговор в русло, не касающееся чувств и любви. И вдруг вспомнил самое яркое.   Он ухмыльнулся и слегка приоткрыл рот, улыбаясь.  — И как я мог забыть про такое? — О чем ты? — Ханами нахмурила брови, понимая, что ухмылка мужа не сулит ничего хорошего. — Слушай, никогда бы не подумал, что у меня такая боевая жена, — он коснулся кончиком пальца её подбородка, ехидно улыбаясь, — ты так ловко оттаскала Юки за волосы, неожиданно.  Ханами отодвинулась от него, надув губы. То, что ему казалось забавным и смешным, вызывало у неё лишь неприятные воспоминания. Ей вдруг резко захотелось стукнуть его. Как он посмел смеяться над этим? Еще сильнее нахмурив брови, она медленно повернулась в его сторону. Мадара, заметив её боевой настрой, вскинул руки вверх в капитуляционном жесте.  — Только не за волосы, родная! — он раздался громким смехом. Ханами раскрыла рот, сощурив глаза от злости. Этот смех спустил последние тормоза. Схватив простынь, она накинула её на голое тело и соскочила с футона. — Да как ты можешь смеяться над этим? — удерживая одной рукой простынь, она яростно тыкала в него свободной рукой. Мадара был в недоумении. Ханами была в ярости, и он не понимал почему. — Ты хоть знаешь, что она сделала? — голос Ханами стал тише, когда она вопросительно посмотрела на мужа. — Хотела бы я посмотреть, как ты будешь смеяться после того, как узнаешь! — О чем ты? — выражение его лица вмиг стало серьезным. Он увидел настоящий неподдельный страх в её глазах и стал понимать, что её истерика была не на пустом месте и произошло что-то очень серьезное. И это что-то заставило его жену причинить другому человеку физическую боль. Ярость сменилась на непонимание. Глаза Ханами тут же наполнились слезами от нахлынувших воспоминаний. И он не мог не заметить этого. Мадара подвинулся на край футона и потянул её за руку, усаживая. — Амай, рассказывай, — он усадил её рядом с собой, приобнимая за талию. Она молчала, собираясь с мыслями. Ханами давно продумала, как расскажет ему об этом без вреда для Сумико. Но ей все равно было страшно. Она могла запутаться, он мог не поверить ей, и тогда по её вине по меньшей мере один хороший человек может лишиться жизни. — Ханами, не молчи, — Мадара вернул Ханами в реальность. — Что ты знаешь? Химе испугано бегала глазами по его лицу, боясь произнести даже малейшее слово. Но его вопросительный и строгий взгляд заставил её заговорить. — Я лишь хотела защитить нашу семью … — неторопливо начала Ханами и тут же замолчала. Мадара начинал терять терпение.  — Ханами, не буди во мне зверя, что у вас произошло? — он наклонился ближе к её лицу. — Она чем-то обидела тебя? Ханами, закусив губу, тяжело вздохнула, быстро прокручивая свой ответ в голове, боясь сказать лишнего. — Ханами, не заставляй меня прямо сейчас вернуться домой и выпытывать всю правду у неё, — его взгляд был холодным и строгим, а ладони крепко сжимали её, но без боли.  Ханами, поняв, что больше тянуть нельзя, сделала последний глубокий вдох и нервно сглотнула. Пора. Крепче сжав его ладони, она  подробно рассказала обо всем, что произошло, утаив участие Сумико, она обвинила недавно уволенную служанку. А также скрыла участие Акане и Азуми, боясь, что, разозлившись за очередное сокрытие тайны, Мадара сорвется на них. И оказалась права.  Где-то на середине рассказа Мадара отпустил её руки. Его взгляд со строгого сменился на яростный. Грудь стала тяжело вздыматься, ноздри были расширены. В один момент, даже не дослушав её до конца, он резко сорвался с футона и начал поспешно одеваться в дорожную одежду. Ханами, замотавшись в простынь, тут же соскочила и подбежала к нему. — Куда ты? — она взволнованно спросила, коснувшись его плеча.  Ответа не последовало. Он продолжал собираться.  Ханами, не отрываясь, следила за его движениями. Её взгляд был потерянным и полным страха, а его движения были быстрыми и четко слаженными, будто бы план действий уже выстроился в его голове.  Ханами, конечно же, подозревала, куда он собрался, и от этого стало не по себе. Она продолжала сыпать его вопросами, на которые не получала ответы. Но, закончив одеваться, он все же повернулся к ней и, взяв её за подбородок, серьезно спросил: — Ты хочешь от меня детей? — Хочу, — уверенно ответила химе и обхватила руками его лицо, — что ты собрался делать, скажи? Вместо ответа Мадара лишь активировал свой шаринган. Её ответ не повлиял бы на его решение, он лишь хотел услышать, чего она хочет. И мысль о том, что Юки посмела угрожать его семье и попыталась навредить ей, девушке, готовой подарить ему ребенка, снесла ему крышу. Его взгляд наполнился яростью и нескончаемой злобой. Вся темнота, которую она так искусно пытался подавить в себе, начала лезть наружу. — Видишь эти глаза? — он наклонился близко к ней, почти касаясь её лба. — Шаринган горел алым светом, вызывая в ней страх и восхищение. Она кивнула, не решаясь проронить ни слова. — Эта сука будет умолять меня убить ее, — усмехнулся Мадара и одним движением оказался рядом с распахнутыми седзи. Но напоследок он все же обернулся, обратившись к жене: — Завтра возвращайся домой с Дайске, я буду ждать тебя там. Ханами тут же подбежала к нему, вцепившись в его плечи. — Не пущу! — она крепко держала его, будто бы могла остановить. Он лишь усмехнулся, оставив чувственный поцелуй на ее губах. Она хотела было возразить, но он, ловко выбравшись из ее хватки, тут же исчез, оставив ее в полном недоумении.