Часть 19. То, что нельзя отнять.

Юки готовила ужин, когда у входа в дом раздался скрип. Услышав звук, девушка резко развернулась к дверям. Сяку, которым она наливала горячий бульон, с грохотом упал на пол, напугав девушку еще сильнее. Она с силой вжалась в столешницу, позади себя. Задержав на секунду дыхание, она, словно мышка, подкралась к сёдзи, долго прислушиваясь к шуму на улице. Поняв, что там никого нет, она закрыла глаза и тяжело выдохнула. — Это уже невыносимо, - простонала Юки, обхватывая голову руками. Пошатываясь, она дошла до дивана возле кухни и обессиленно рухнула на него. Слезы текли огненной рекой по ее щекам. Она устала от постоянного страха. Последняя неделя была для нее мукой. Она не знала, что Учиха покинул поместье. Поэтому каждый скрип, шорох и стук вызывали у нее неконтролируемые приступы паники. Она перестала нормально есть и спать. Сильный стресс вызывал у нее зрительные галлюцинации. Иногда ей казалось, что в темноте ночи она видела его, слышала его шаги, ощущала его руки на своей шее. Каждую ночь Юки просыпалась в холодном поту и представляла, как Мадара избивает ее. Как удар за ударом ее сознание становится все более мутным, а тело начинает терять чувствительность. Она прекрасно знала, на что он способен. И понимала, какую глупость она совершила. Однажды, сидя ночью у зеркала, Юки засмотрелась на свое отражение и осознала, что, возможно, сегодня она видит себя такой в последний раз. Эти мысли сжирали ее изнутри, доводя до истерики и сумасшествия. Проведя рукой по своему отражению, она внезапно вспомнила, как однажды Мадара поведал ей о своем любимом виде пытки. Он с упованием рассказывал, как раз за разом погружал предателей в свой гендзюцу при помощи глаз. Там он мучил и истязал их сознание, ворошил память, доставая самые болезненные фрагменты их жизни, после чего убивал. От этого воспоминания ее нутро сжалось в противный болезненный комок, вызывая чувство сдавленности внутри. Было то, о чем она не хотела вспоминать. И Мадара знал это. Ее тело снова начала одолевать мелкая дрожь. Яркие картины ее прошлого и будущего одна за одной мелькали перед глазами. Это ощущение становилось невыносимым. Изрядно измотав себя за эту неделю, она решила, что пора с этим покончить. Ее ждет ад. И она не отправится туда по доброй воле. Медленно открыв маленький ящик в столе, она горько улыбнулась. Рука на мгновение застыла, не решаясь взять содержимое. Ее посетило сомнение, но лишь на миг. Шумно выдохнув, она достала маленький бутылек с темно-коричневой жидкостью и вернулась на футон. Покрутив баночку в руках, она сняла крышку и тут же сморщилась. Комната наполнилась запахом плесени и прелости, вызывая у нее приступы тошноты. Но отступать было некуда. Она огляделась по сторонам: солнце начало всходить, окрашивая комнату в розовый свет. Наступил новый день. Но не для нее. Пора. — Скоро встретимся…— прошептала Юки перед тем, как осушить бутылек. Действие эссенции наступило быстро. Во рту стало невыносимо сухо, а сознание помутнело. Но она еще могла двигаться, поэтому, услышав шорох, она с трудом приподнялась на локтях. Увидев белый силуэт в дверном проеме, она не смогла сдержать слез. Знакомая до боли фигура словно плыла по комнате в ее сторону. — Мама… я… - Юки хрипела, яд прожигал ей горло, — я так скучала, мама… Юки тянула руки, пытаясь ухватиться за видение. Но это были лишь галлюцинации, вызванные ядом. Она бредила, шепча что-то в пустоту, пока не упала без сознания.

***

Мадара добрался до Конохи, используя свою технику передвижения. Он был наполнен злобой, и это придавало ему силы двигаться быстро. Учиха внутренне корил жену за то, что она не рассказала ему обо всем раньше, ведь Юки могла сбежать или попытаться покончить с собой. А он не мог этого допустить. Она посягнула на будущее клана, за что должна понести наказание. К слову, он неоднократно задавался вопросом о беременности жены. Были мысли, что она намеренно пьет травы. Но, видя, как жена ведет себя рядом с ним, он отбрасывал эти мысли. Она не притворялась. Ему казалось, что он видел ее насквозь. И, конечно, он и подумать не мог, что в клане найдутся люди, способные травить его жену у него под носом - это выводило Мадару из себя. Ее дом Мадара нашел быстро. Выбив ногой дверь, он оказался внутри. Сжав кулаки, Учиха прислушался к звенящей тишине. Юки была здесь. Он ощущал ее, как и атмосферу страха, царящую в доме. Он не стал терять время. Активировав шаринган, Мадара пошел на тусклый свет свечи, видневшийся в одной из спален. И, войдя внутрь, он сразу ощутил запах плесени и чего-то едкого. Почувствовав неладное, Учиха окинул комнату взглядом и увидел Юки, лежащую на кровати в неестественной позе. — Да ну, — посмеялся он, подойдя ближе. Небрежно схватив ее руку, он увидел пустой пузырек, который она сжимала в ладони, и усмехнулся. — Как предсказуемо, — прошипел Мадара, наклонившись к ней, — глупая девка. Схватив ее за лицо, он приподнял Юки ближе к себе, вглядываясь в ее бледные черты лица. Она не умерла. Ее тело было теплым. А сердце слабо, но все же перегоняло кровь по ее жилам. Это его устраивало. — Тебе и впрямь вздумалось, что ты можешь себя спасти? — он смотрел на нее глазами, полными отвращения. Тут его внимание привлек бутылек в ее руке. Взяв флакон из ее ладони, он принюхался к нему, ехидно улыбнувшись. — Белена… серьезно? Ты думала себя этим убить?— он кинул бутылек через плечо, и тот со звоном разбился о пол. Раздраженно вздохнув, он потянул ее за руку и перекинул ее тело через плечо. — Выспись хорошенько, пока я несу тебя, ведь твой день будет очень длинным, — с фальшивой добротой произнес Учиха, направляясь к выходу из дома.

***

Все утро и день Ханами нездоровилось, отъезд в клан постоянно переносился. Ей не помогали ни травы, ни лекарства. Головная боль сковала голову тяжелым ободом, а тошнота мешала пить даже воду. Служанки отговаривали ее от дороги, но та наотрез отказывалась оставаться на ночь одна. Сделав все необходимые отвары, они отправились в путь. В дороге им приходилось постоянно останавливаться из-за накатывающей тошноты Ханами. — Мадара-сама будет недоволен тем, что я не отговорил Вас от дороги, - выдохнул Дайске, помогая химе спуститься с повозки во время очередной остановки. — Ничего он не скажет, - держа руку возле рта, процедила Ханами, - это я тебе… Химе не успела договорить, как весь отвар, выпитый пять минут назад, вырвался наружу. Ее организм был очень сильно истощен, она еле стояла на ногах, а лицо было мертвенно-бледным. После очередного позыва она крепко сжала руку Дайске, пытаясь найти опору. — Как же плохо… - прошептала химе, переводя дух, - не понимаю, чем я могла так отравиться? — Мы ели с вами одну и ту же еду, госпожа, вряд ли это отравление, - констатировал в ответ Дайске, подводя ее к повозке, - нужно продолжить путь, остался еще час. Ничего не ответив, химе забралась туда, удобно устроившись на своем месте. Накрывшись теплым пледом, она представляла, что уже через час будет дома в своей постели - это придавало ей сил. Именно в этот миг она поняла, что теперь ее дом - клан Учиха. На ее лице возникла легкая улыбка, ведь она осознала, насколько сильно хочет туда. Сильнее этого было лишь желание увидеть мужа. Она была уверенна, что рядом с ним ей станет лучше.

***

— Госпожа Учиха, открывай глаза, — раздался знакомый баритон над ухом. С трудом открыв глаза, химе узнала черную копну волос, перекрывшую ей свет. Протянув свою ладонь вверх, она аккуратно коснулась его щеки в немом жесте приветствия. — Руки ледяные, - обеспокоено произнес Учиха, - давай-ка скорее в дом, что-то вы припозднились. Мадара помог ей слезть с повозки. Но стоило Ханами ступить на землю, как ее охватило сильное головокружение. Пошатнувшись, химе почти упала, не успев схватиться за его руку. Учиха среагировал мгновенно, подхватив ее за талию. Взяв Ханами за подбородок, он мягко поднял ее голову, встретившись с ней взглядом. Бледность ее кожи тут же бросилась ему в глаза. Химе учащенно дышала, будто ей не хватает воздуха. Глаза были впалые, почти закрытые, тело било мелкой дрожью. Мадара резко обернулся, встревожено смотря на Дайске. Тот сразу поспешил оправдаться. — Ей было плохо всю дорогу, господин, — виновато опустив глаза, произнес шиноби, - мы отговаривали ее от поездки, но это было бесполезно. Учиха заметно напрягся: желваки на скулах стали отчетливо видны, а в глазах смешались тревога и злость. — Позови лекаря в мои покои, срочно, — процедил сквозь зубы Мадара, — потом зайди ко мне. Кротко кивнув, шиноби поспешил за лекарем. Он понимал, что ему здорово достанется за эту поездку. Мадара не стал тратить ни секунды. Осторожно подняв ее на руки, он понес жену в дом. Ее тело было таким легким и невесомым в его руках. Он замедлил шаг, боясь причинить Ханами дискомфорт. — Опять плохо себя ведешь? — тихо засмеявшись, прошептал Мадара, заходя в дом, — подставляешь бедного Дайске. Химе не знала, что тому досталось за прошлую поездку. Поэтому пропустила мимо ушей последнюю фразу, вжавшись крепче в объятья. — Я очень хотела домой, — пробормотала химе, сжимая ткань его одежды. — Как ты себя чувствуешь? — Тошнит. И пить хочу, — едва слышно прошептала она. — Что ела? — Не напоминай… — Ханами скривила лицо от неприятных позывов, — а то я прямо на тебя… — Ладно, ладно, — ответил Мадара, занося жену в спальню, — лекарь скоро будет здесь. Учиха аккуратно уложил ее на футон, сняв с нее верхнюю одежду. Ее измученный вид вызывал щемящее чувство в его груди. Обычно цветущая и румяная Ханами сейчас была похожа на бледную тень самой себя. — Тебе что-нибудь нужно? — он присел рядом с ней на футон и взял за руку. — Тараи и воды… — с легкой улыбкой ответила Ханами, обессилено сжав его руку. — Уже шутишь… - это хорошо, — произнес он, поглаживая тыльную сторону ее ладони. Их отвлек тихий стук в дверь. — Войди, — приказал Мадара, вставая с футона. Лекарь неуверенно прошел к химе под пристальным взглядом главы клана. — Осмотри ее, и после зайди ко мне. — Ты уходишь? — жалобно спросила Ханами. — Осмотр пройдет куда быстрее, если я не буду прожигать взглядом Мизухо, — усмехнулся Учиха, — ведь так? — он обратился к лекарю. Мизухо замялся, не зная, как реагировать. Мадара решил не напрягать напуганного лекаря и вышел из спальни, бросив заботливый взгляд на жену. Первым делом лекарь осмотрел Ханами: ее глаза, уши, десны и язык. Потом осмотрел все тело, задерживая внимание на руках. И когда очередь дошла до пульса, Мизухо заметно занервничал. Это не осталось незамеченным. Ханами, собрав последние силы, приподнялась на футоне. — Что-то не так? — она пристально посмотрела на лекаря, сжимая одной рукой простынь. — Ваш пульс, госпожа… — задумчиво пробормотал лекарь, — чунь, кан, ти … — Что с ним? — химе непонимающе смотрела на мужчину. — Прилягте на спину, госпожа, — попросил Мизухо, проигнорировав ее вопрос. Она послушно легла. И Мизухо тут же начал прощупывать низ ее живота. — Так и думал…: скользящий пульс, пульсирующая чакра тандэн, тепло под кожей живота, — на лице лекаря засияла улыбка. Ханами, зная эти медицинские термины, затаила дыхание. Руки начала бить мелкая дрожь. Как она могла это не понять? Она всегда очень четко ощущала изменения в своем теле. Почему сейчас не так? Она открыла рот в изумлении. Улыбка озарила лицо, и она не могла сомкнуть губ. Теперь понятно, почему ее рвало от того отвара, его нельзя пить, если … — Вы беременны, госпожа, — договорил за нее вслух лекарь, широко улыбаясь. — Я позову господина. — Нет! — воскликнула Ханами, не дав ему выйти в коридор, — я хочу сама сказать… — Но, он попросил… — Мизухо, прошу Вас, — химе взмолилась, перебив лекаря, — я хочу сама сообщить ему эту новость. Ханами прикрыла рот руками, не переставая улыбаться. — Но, госпожа, Мадара-сама, не любит, когда делают что-то не по его воле, — сопротивлялся лекарь, пятясь к двери. — Знаю-знаю, — поддакивала химе, — но я тоже твоя госпожа, ведь так? — Так, — неуверенно кивнул Мизухо, понимая, к чему она ведет. — Тогда я приказываю тебе не заходить к моему мужу и пойти спать, — с добротой ответила химе, — я все сама ему объясню. — Госпожа … — Он не тронет тебя, обещаю, — уверяла химе, — такую новость я хочу сообщить ему сама. Он смотрел в ее горящие и мечущиеся глаза и таял. Ее слова вселяли в него уверенность. А еще, Мизухо не хотелось расстраивать беременную девушку. Она и так была измучена на вид. После долгих уговоров он нехотя сдался, чем вызвал у химе дикий восторг. Осмотрев ее перед уходом, он сделал Ханами отвар из солодки с сушеным имбирем и оставил отдыхать. Этот отвар пришелся очень кстати: имбирь бережно убрал тошноту, а солодка сняла спазмы и придала сил. Она выпила все до дна. Через полчаса ей полегчало, и даже появились силы встать с постели. Она, взяв маленькую подушку, подошла к зеркалу. Недолго думая, она спрятала подушку под свою юкату, имитируя беременный живот. Он мягко поглаживала подушку ладонью сквозь ткань, представляя, что там ребенок. Ханами уже любила его всем сердцем. И ей не терпелось разделить с Мадарой это счастье. Но его все не было. Прошло два часа с его ухода, и ее уже начинало клонить в сон. Химе сопротивлялась, насколько было возможно, но усталость оказалась сильнее. Не дождавшись Мадару, она задеремала на его подушке.

***

Мадара ходил из угла в угол в камере, где лежала Юки. Белена давно должна была отпустить ее, но девушка не приходила в себя. Ее обливали водой, проводили дыхательные манипуляции, подносили к носу камфорные палочки — все бесполезно. Это выводило Учиху из себя. Он подготовил целое представление для Юки за содеянное, но ничего не мог воплотить в жизнь. — Нужно найти лучших травников и знахарей, — приказал Мадара советникам, стоящим позади него, — завтра она должна быть в сознании! — Мы постараемся найти… — едва открыв рот, произнес Садао. — Завтра она должна быть в сознании! — перебил Учиха, бросая яростный взгляд на Садао, — не заставляй меня повторять дважды. Садао, слегка скривив лицо, кивнул Мадаре и удалился из комнаты. Горо отправился следом за ним. Мадара поставил двух шиноби охранять Юки, и сам тоже удалился из комнаты. Лекарь так и не зашел к нему, вызвав беспокойство в душе Мадары. Но было уже очень поздно врываться к нему в покои. Поэтому он решил поскорее отправиться к жене.

***

— Щенок… — выплюнул Садао, шагая по темному коридору. — Ты не о том думаешь, — Горо резко схватив друга за плечо, развернул к себе, — эта девка должна сдохнуть, понимаешь? — И что ты предлагаешь? — Яд. Влить в глотку, и дело с концом. Садао лишь усмехнулся. — И как ты себе это представляешь? Она сдохнет сразу после нашего визита. Может, сразу Мадаре все расскажем? — с насмешкой произнес Садао. — Есть яды длительного действия … — раздраженно цокнул Горо, — ты спал на уроках содзюцу? Садао нахмурился, подкол друга задел его. Он считал себя сильнейшим Учиха во времена Сэнгоку Джидай. И постоянные насмешки Горо начинали раздражать его. — Ну, раз ты много знаешь, дерзай! — Садао махнул рукой в сторону двери, — я займусь более важными делами. — И какими же? — Горо озадаченно выгнул бровь. — Клан Сато предложил союз Сенджу, — спокойно ответил Садао. — Что?! — не сдержав крика, воскликнул мужчина, — они не посмеют, Сенджу теперь в союзе с Учиха! Союзу с Сато не бывать никогда! — Ну, Мадаре не помешало заключить мир с Сенджу. А брат ему был даже ближе, чем отец… — процедил Садао, стиснув зубы. Но Горо его уже не слушал. Развернувшись, он быстрым шагом помчался по темноте коридора в свои покои и, достигнув их, громко хлопнул дверью.

***

Когда Мадара зашел в спальню, было далеко за полночь. Увидев, что жена спит, он облегченно вздохнул. Видимо, ей стало лучше. Подойдя к футону, он сел рядом с женой и склонился к ее лицу. Аккуратно коснувшись пальцами ее лба, он нежно провел ими вниз, задержавшись на щеке. Она была такая мягкая и теплая. Захотелось поцеловать. Последний раз он видел ее измученную и бледную. Сейчас перед ним была его Ханами. Даже в лунном свете он заметил румянец на ее щеках. Боясь ее разбудить, он опустил руку. — Спи сладко, амай, — тихо прошептал он, вставая с футона. Зайдя в ванную, Мадара снял одежду и последовал в ге:дзуйсе, чтобы быстро освежиться перед сном. Готовить ванную не было желания и сил. Вода была холодной, от этого усталость уходила быстрее. Он мысленно отпускал события этого дня. Плеснув еще воды — на лицо, на шею, на грудь, он тяжело выдохнул. Капли воды стекали вниз по телу, оставляя холодные следы. Он думал о Юки. Ненависть, порожденная ее предательством, не хотела покидать его тело. Сжав руку в кулак, он глухо ударил по стене. А что, если она успела ей навредить? Эта мысль не давала ему покоя весь вечер, после приезда Ханами. Ее бледное, изможденное лицо не выходило из его головы, застыв мрачным образом перед глазами. Он провел рукой по лицу, смахивая капли воды, будто желал стереть застывший образ жены перед собой. Не помогало. Вода закончилась. Он заметил это не сразу — он слишком увлекся мыслями, которые не хотели его отпускать. Тяжело выдохнув, он вышел из ге:дзуйсе. Мокрое тело тут же обдало свежей, ночной прохладой. Он наспех обтер тело полотенцем и, надев хлопковые ситабаки, направился к Ханами. Забравшись под одеяло, он притянул жену к себе, касаясь ее шеи холодным носом. Родной запах ее цветочных масел погрузил его в атмосферу спокойствия и умиротворения. Внезапно он ощутил шевеление. — Ты такой холодный… — ее сонный голос раздался из-под одеяла, — ты превратишь меня в ледышку… — А ты согрей меня… — ласково прошептал Мадара ей на ухо. Он обрадовался, услышав ее голос. Медленно повернувшись к нему лицом, она обхватила руками шею, притягивая к себе. Мадара, воспользовавшись ситуацией, юркнул холодными руками ей под ситаги, крепко сжав в объятиях. — Ах… - воскликнула Ханами, ощутив ледяные пальцы на своей спине, — грейся скорее… Мадара улыбнулся в ответ, сжимая ее тело сильнее. Ханами отвечала на объятия, ласково касаясь кончиком носа его шеи. Учиха сильно возбуждался от ее теплых касаний, но не приставал. Он все еще ощущал слабость и дрожь в ее теле. Сегодня ему просто хотелось быть рядом. Так они долго лежали, поглаживая друг друга убаюкивающими движениями. — Что тебе сказал Мизухо? — Мадара резко прервал тишину, шепнув ей на ухо. — Он так и не пришел ко мне! Ханами, услышав раздражение в голосе, выпустила его из объятий и привстала на локтях. — Я его попросила не приходить к тебе, — она нервно перебирала ткань одеяла. — Я хотела сама тебе обо всем рассказать. Он приблизился к ней, обхватив ладонью ее щеку. — Так что случилось? Ханами глубоко выдохнула, пристально смотря на него. — Обещай, что не будешь ругать его, — взмолила Ханами, положив свою руку поверх его. — Не буду, - вздохнул Учиха, - если ты прямо сейчас объяснишь, что стряслось. Сердце Ханами начало отбивать бешеный ритм. От волнения, смешанного с нетерпением, тошнота мгновенно подступила к ее горлу. Настолько сильная, что она еле сдержала порыв. Ханами мягко обвила его шею руками и наклонилась к уху, слегка касаясь губами. Мадара уверенно обнял ее за талию, притягивая к себе, он чувствовал, как она дрожит. — Ну же… Его шепот был нетерпеливым. Он мягко поглаживал ее спину, успокаивая дрожь. И это помогло. Она слегка приоткрыла рот, с волнением смотря на Мадару. — Я.. я жду от тебя ребенка, — почти беззвучно произнесла она.