Часть 20. Не в силах сопротивляться.

Слова, сказанные Ханами, вызвали шквал эмоций внутри Мадары. Его взгляд стал потерянным, он сомкнул брови у переносицы, что сделало выражение его лица хмурым. Это было вовсе не похоже на реакцию мужчины, который ждал этой новости несколько недель, постоянно задаваясь вопросом длительного отсутствия беременности.  Мадара не мог подобрать слов и уставился на жену безмолвным взглядом. Его руки в железных тисках сжимали края простыни, ища опору. Он ожидал, что будет испытывать неимоверную радость, узнав о ее беременности, но единственная эмоция, которая им овладела — смятение, но было и что-то еще.  Он смотрел на ее светящееся от радости лицо, и ему хотелось до хруста костей сжать жену в своих объятиях. Он хотел, чтобы ее радость передалась и ему, стирая вязкое чувство тревоги в груди. Мадара опустил взгляд на руку, которая лежала на ее животе. Ханами инстинктивно прижимала ее , будто ощущала ребенка внутри. А он ощущал трепет, растущий в его груди.  «Ребенок…мой ребенок…там в ней, зарождается маленькая жизнь, моя жизнь, моя кровь…» — эта мысль била в голову, как молоточек в гонг.  Он потянулся рукой к ее лицу, бережно касаясь. Но, его лицо все еще было хмурым.  Ханами, почувствовав его прикосновение, вздрогнула и закрыла глаза, прижав свою руку в ответ.  Он продолжал молчать, и она взяла инициативу в свои руки. Его хмурый вид немного сбивал ее с толку. — Ты не рад? — прошептала Ханами, поглаживая его руку.   Мадара порывисто подсел ближе, обхватывая ее лицо руками. — Что за глупости? — ответил Мадара, сжимая ее щеки. — У тебя такое лицо… — она сощурила глаза, пристально посмотрев на него. — Какое? — Вот такое. Скрестив руки на груди, Ханами нахмурила брови, пытаясь скопировать его мимику. Но, получилось очень смешно, и Мадара не смог сдержаться. Его низкий смех, гулким эхом, тут же отозвался в стенах спальни. Мадара резко притянул жену к себе, сжимая в крепких объятиях. — Так-то лучше!— прижавшись к нему, произнесла Ханами. — Ты думала, я огорчусь? — уткнувшись носом в ее макушку, удивленно спросил Учиха. — Нет, я была уверена, что ты обрадуешься, — ответила Ханами, едва коснувшись губами его шеи, — но, твое лицо… Мадара аккуратно положил руку ей на живот, бережно поглаживая.  — Я рад. Очень рад. Его ответ был коротким, но бьющим в цель. Этой фразы хватило, чтобы понять: она счастлива. И это счастье ее переполняло. Были ли это гормоны? Или может что-то еще? Может быть. Окрыленная чувствами, Ханами взглянула на Мадару. Она всегда замечала, насколько он был красив. Его внешность в скопе с его уверенностью и безумной харизмой, всегда заводили ее. Но, сейчас, она видела не только это. Перед ней был мужчина, в котором она видела уверенность и безопасность за себя и за своего будущего ребенка, а эти ощущения пробуждают в женщине совсем иные чувства. Сейчас это было не просто желание, это была тяга к родному человеку, от которого она ждет ребенка. Отныне, они связаны не только брачным договором. С этого момента Мадара и Ханами больше, чем муж и жена. Они будущие родители. Это осознание накрыло ее с головой. Обвив руками его торс, Ханами крепче прижалась к Мадаре, желая ощутить тепло его тела на максимум. Она была готова растворится в этой эйфории рядом с ним. Легкими поцелуями, она поднималась все выше по шее, намереваясь скорее найти его теплые, мягкие губы. Ее движения были неторопливыми и ласковыми. В каждый поцелуй Ханами вкладывала всю нежность, на которую была способна. Мадара отвечал на ее ласки сдержанными вздохами, понимая, что возбуждение снова начинает накрывать его, как и её. Им было тяжело сдерживаться, когда они так касались друга друга. Мадаре пришлось остановить жену, ведь Ханами уже потянулась к завязкам его штанов. — Погоди, — с большим трудом прошептал Учиха, — не сегодня. Ханами удивленно посмотрела на мужа. Мадара никогда не отказывался от близости с ней. — Теперь не прикоснешься ко мне? — она убрала руки, расстроено, посмотрев на него. — Но, пока еще можно … В ответ, Мадара склонился к ней, овладев ее губами. Его поцелуй был чувственный, открывающий новые грани его души. Он мягко касался ее губами, без животной развязной страсти. Этот поцелуй был больше, чем просто похоть и желание. Мадара целовал ее медленно, маняще, будто пробовал на вкус. Это были чувства. Настоящие человеческие чувства, которые он был готов показать, лишь сегодня. И больше никогда. Так, он думал. — Прикоснусь, амай, прикоснусь — шептал ей Мадара, не отрываясь от губ. — Но, не сегодня. Ханами была наполнена чувствами, сильное желание близости овладело ей, он ощущал это, но все равно остановил, хотя это было непросто. — Почему? — не унималась Ханами, продолжая осыпать шею Мадары поцелуями, — я очень хочу… Учиха с трудом отцепил от себя жену. Он бережно взял ее за запястья и приложил их к своим губам. — Я тоже, — томно шептал Мадара, целуя каждый пальчик, — но ты еще очень слаба после дороги, это может навредить тебе и ребенку. — Мы по-тихоньку, аккуратно, — молила Ханами, снова потянув руки к нему. Она коснулась его возбужденного достоинства, сквозь ткань штанов, проведя по всей длине ладонью. Мадара был сильно возбужден, но держался изо всех сил. —Аккуратно не получится, амай, — покачав головой ответил Мадара и отодвинул ее руки, — сейчас мы просто ляжем спать. Он желал ее не меньше, чем она его, но все равно боролся с собой. Впервые, он был готов отложить свою похоть на второй план. Ради нее и ребенка. Ханами, видя всю серьезность намерений мужа, тяжело выдохнула. Конечно, она ощущала эту слабость в теле, но тяга к Мадаре была сильнее, и она совсем потеряла голову, не думая о своем состоянии. Ей всего лишь хотелось ощутить его тепло и чакру, пронизывающую ее тело при каждой близости. Она стала зависима от этого. Отпустив его руки, она смиренно села на футоне в ожидании. Мадара, отодвинув одеяло в сторону, лег на полушки, жестом приглашая Ханами к себе в объятия. Она уснула почти мгновенно. Усталость дала о себе знать, Мадара был прав. Ханами спала крепким сном, тихо посапывая ему в шею. А он, долго не мог уснуть. Осторожными движениями, он поглаживал ее по спине и думал о будущем их семьи. В голове мелькали картинки минувших дней: их знакомство, свадьба, первая ночь… Прошло всего четыре месяца, а роднее человека, чем она, он и представить себе не мог. Как так? И тут, невольно, в голове мелькнуло еще одно воспоминание. «…Расположившись на горе, Хаширама с довольным лицом разлил саке в чоко, сразу же передавая напиток Мадаре. — Что-то ты больно довольный, — ухмыльнулся Учиха, отпивая саке. — Моя сестра, удачно выходит замуж, — с хитрым прищуром ответил Хаширама, — осталось младшего женить, чтобы перестал бубнить мне под ухом. — Сомневаюсь, что у тебя получится. Хаширама разразился звонким смехом, подливая саке другу. — Ты меня недооцениваешь. Тем более, — протянул Сенджу, поставив кувшин на землю, — я видел его на рынке с одной прекрасной особой из клана Сарутоби. Мадара закатил глаза, представив счастливое лицо Хашарамы, когда тот увидел брата с девушкой. — Ну, если тебе хватило сил уговорить сестру выйти за меня, то… — Кстати, об этом…— перебил Хаширама, поставив чоко на землю, — хочу попросить тебя, Мадара. Улыбка с Хаширамы исчезала, лицо стало серьезным. Учиха внимательно посмотрел на Сенджу в ожидании. — Она самое дорогое, что есть в моей жизни, — начал Сенджу, но был тут же остановлен недовольным жестом Мадары. — Ой, не начинай. Я что, зверь? Я не обижу ее, я же сказал тебе, — Он раздраженно выдохнул, и схватив какой-то камень с земли, кинул его со скалы. — Я не об этом. Повисло молчание, даже ветер перестал завывать, погружая все пространство вокруг в звенящую тишину. — Ну? Я долго буду ждать? — Мадара был на взводе. Серьезный вид Хаширамы навевал тревогу. — Будь с ней сдержаннее, она немного боится тебя. — Неудивительно, — вздохнул Учиха, — Тобирама ей в красках рассказал, какой я монстр. — Возможно, но тем, не менее она согласилась выйти за тебя сама, — выпалил Сенджу. — Ты серьезно? — Учиха слегка приоткрыл рот в удивлении. Ведь, он помнил ее слова на энгаве в тот день: « Этому не бывать никогда!» Так она сказала ему после его угроз. Заявление Хаширамы ошеломило его. — Абсолютно, — утвердительно произнес Хаширама. — Она, конечно, была недовольна, когда я ей сообщил о твоем намерении, но я дал ей выбор: согласиться или отказаться.  Сенджу резко замолчал, изучая реакцию Мадары. Тот, задумчиво всматривался в небо, кусая внутреннюю сторону щеки.  — И она выбрала тебя.  — Я думаю, она верна своему клану, Хаширама, — вдруг заявил Мадара, приподнимая бровь — просто не хотела подводить тебя. Хаширама лишь усмехнулся, и взял чоко в руки, отпивая напиток. — Я знаю свою сестру. Я дал ей выбор. Если бы она не хотела, она бы никогда не согласилась…» Мадара совсем забыл об этом. Ханами была с ним не по принуждению, а по своему желанию. Она тянулась к нему и он ощущал это. Он боялся. Боялся ее чувств, боялся своих чувств. Она не должна стать его слабостью - это слишком опасно. Терять больно. Терять любимых - невыносимая мука. Он наклонился к ней, заводя прядь волос за ее ухо. Она крепко спала. Ее ресницы слегка подрагивали во сне. Она была такая красивая, такая родная. Сердце мучительно защемило в его груди. Как он мог довести их до такого? Почему не остановился? Почему подпустил ее так близко? Родить детей можно было и без этих привязанностей. Обычное дело для любого брака. Черт… «Слишком поздно об этом думать, Мадара, слишком поздно, нужно притормозить, пока окончательно башню не снесло от нее» — Любить больно, амай… — едва слышно прошептал Учиха, целуя ее в висок. — Прости. Он так и не смог уснуть до утра, борясь со своими демонами. Учиха постоянно смотрел на жену и погружался в свои дилеммы. А она, будто чувствовала его смятение. Прижималась сильнее при каждой его мысли, слово говоря ему: «Чувствуй меня, я тут рядом» И к его сожалению, он не мог противиться тому, что с ним происходит.