Часть 21. Тени прошлого.

Солнце слегка коснулось кожи Ханами, когда она приоткрыла глаза. Химе лениво подтянулась и поднялась на кровати, ощутив, что слабость почти покинула её тело, напоминая о себе лёгким головокружением. Выпив оставленный Акане имбирный отвар, Ханами присела на край футона, сомкнув ладони на своём животе и тепло улыбнулась. Мысль о крохе, что зарождался внутри неё, озарила её таким светом, что улыбка невольно задержалась на её губах, не желая уходить. Но улыбку вызвало не только это. Воспоминания о вчерашнем вечере отрывками возникали в её голове: искренняя радость и тревога в глазах, нежные касания и забота перед сном, отказ от близости ради её самочувствия и ребёнка — всё это был её муж. Это был Мадара Учиха. Грозный воин и строгий глава клана, он вида которого слуги чуть в обморок не падают. Мадара Учиха, которого она так боялась до замужества. И как только она могла подумать, что он будет обижать ее? Обняв себя за плечи, Ханами невольно вспомнила их первое знакомство. Тогда она едва ощутила к нему влечение. А затем и день, когда он впервые коснулся её своими губами, сказав о том, что она будет его женщиной. Тогда то влечение накрыло её вновь. Она не могла найти объяснений. Тогда ей было страшно, непонятно, неизведанно, а сейчас она впервые осознала, насколько счастлива быть рядом с ним. Повернув голову вправо, она взглянула на его сторону футона. Она была слегка помята, будто бы он встал с постели несколько минут назад. Забравшись ногами на футон, она перелезла на его сторону и уткнулась лицом в подушку. Постель всё ещё хранила его запах, и в тот же миг желание увидеть его стало почти нестерпимым. Накинув клановую юкату, она почти бегом направилась к мужу. Но вдруг, проходя по залитым утренним светом коридорам, она услышала его грозный голос. Окрыленная любопытством, Ханами задержалась возле двери, внимательно прислушиваясь. В комнате он был не один. Химе чётко различила три голоса: Мадара, Садао, третий голос был ей не знаком. — Объяснись, — грозный голос мужа рассёк пространство комнаты. Ханами наклонилась ещё ближе к проёму двери, чтобы лучше все слышать. Она не видела лиц, но физически ощущала напряжение, витающее за дверью. После его приказа, в комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь пением утренних птиц. — Я не могу найти объяснение, — незнакомец нарушил безмолвие, он говорил тихо, с неприкрытым страхом в голосе. — Впервые вижу, чтобы из-за белены был такой эффект, господин. Ханами не видела выражение лица мужа, но без труда представила его. Даже без слов она ощущала, что его брови уже сильно нахмурены, а кулаки сжаты. И оказалась права. Мадара был воплощением ярости и недовольства. Он стремительно подошел к травнику и схватил его за грудки. — Ну, тогда тебе придётся найти эту причину, — усмехнувшись, произнёс Мадара и отпустил бедолагу. — Но…господин — Иначе, — он перебил его, — ляжешь рядом с ней. Ханами услышала звук приближающихся шагов, но ее реакция была слишком медленной. Мадара резко открыл сёдзи. Химе стояла слегка наклонив корпус, не успев отойти. Учиха, увидев жену в столь интересной позе, на мгновение улыбнулся, но в мгновение надел строгую маску. — Подслушиваешь? — спросил Мадара, взяв жену под руку и помогая выпрямиться. Ханами, выпрямившись, молча опустила взгляд и прижала плечи. Лёгкий румянец тут же окрасил её щёки. Мадара пальцами коснулся её лица и поднял к себе. Ханами, подняв на него свой взор, тут же перевела взгляд за его плечо, пытаясь разглядеть силуэты в комнате. Но прежде чем увидеть женский силуэт, лежащий на старой софе, Мадара бережно развернул её спиной и подтолкнул вперёд. — Тебе нечего там смотреть, жена, — он обхватил её талию одной рукой и стремительно повёл по коридору в сторону их спальни. — Я видела девушку… — дрожащим голосом прошептала Химе, еле поспевая за мужем. — Кто это? — Юки, — сухо и просто отрезал он. Ханами резко остановилась и вопрошающе посмотрела на Мадару. — Что с ней? — её тревожный взгляд скользил по его лицу, ожидая ответа. — Пока ничего, — задумчиво ответил Мадара, коснувшись её спины и заставив двинуться вперёд. — Но… Мадара лишь отрицательно кивнул головой и ускорил шаг. И до спальни они шли молча. — Ты хочешь её убить, да? — выпалила Ханами, как только они оказались за дверью спальни. — Из-за того, что я тебе рассказала? Поэтому ты тогда так сорвался посреди ночи? — Мы не будем это обсуждать. Тебе знать подробности необязательно. Она хотела навредить тебе — и поплатится за это. Мадара отвернулся от жены, открывая дверцы кусури-дансу. Он достал маленький бутылёк со снадобьем и вылил его в рядом стоящий кувшин. — Что ты там делаешь? — наклонив в сторону голову, поинтересовалась Ханами. Мадара, не поворачиваясь, начал размешивать содержимое кувшина. — Мизухо сказал, что беременность на ранних сроках такая же хрупкая, как чистое серебро, — на мгновение он остановился, задумавшись. — Так что будешь пить это каждый день. — Налив напиток в чашу, он протянул её Ханами, почти невесомо коснувшись ее ладони своими пальцами. Ханами взяла чашу из его рук, поднесла к губам, тут же ощутив яркий аромат имбиря и ангелики. — Антайяку… — едва слышно промолвила Химе и сделала глоток. — Спасибо… Пока она наслаждалась ароматным сладким отваром, Учиха аккуратно сел рядом с ней, всматриваясь в ее силуэт. Он все еще не мог поверить, что она носит его ребенка. Трепет к этой женщине возрастал с каждой секундой. Ханами, заметив его теплый взгляд, одарила мужа улыбкой и тут же выпила весь отвар до капли. Поставив чашу на стол, она внимательно посмотрела на Мадару. Ханами была удивлена заботе мужа. Прежде он никогда не делал ничего подобного. Даже, когда она однажды простудилась, все отвары и лекарства приносили слуги, а Мадара, боясь заболеть, спал в другой комнате. Да и сам Мадара тоже внутренне удивлялся своим действиям. Он смотрел на жену и воспринимал её иначе. Сейчас она носила его ребёнка и стала для него ценнее, чем прежде. Эта мысль его пугала. Ведь он был готов запереть её дома и никуда не выпускать. Оттого и ненависть к Юки росла с каждой секундой. Вспомнив о ней, он нахмурился — и это не осталось без внимания его жены. Напомнив об их несостоявшемся разговоре. Придвинувшись ближе, она заговорила первой: — Так что ты будешь с ней делать? — Неважно. — Нет, важно! Ты хочешь убить её? — вопрос нервно сорвался с ее губ. — Ханами, она должна заплатить за содеянное! — Мадара соскочил с футона, сжав кулаки. — Из-за неё ты могла лишиться ребенка! — Но всё обошлось! — она резко встала, приблизившись к нему. — Это неважно! Она… — Мадара запнулся. — Она угрожала моей семье. Тебе. Он подошёл ближе. Коснувшись ладонями её лица, притянул к себе, нежно поцеловав. Ханами робко ответила ему. — Она посмела навредить тебе… — шептал Мадара ей в губы, едва касаясь их невесомыми поцелуями. — Осмелилась посягнуть на самое ценное… Но вдруг он осекся и замолчал. На миг Ханами показалось, что она услышала то слово, которое он так и не решился произнести. Мадара резко отстранился, словно отрезал собственную мысль, и только спустя мгновение, натянув привычную холодную маску, грустно усмехнулся: — То, что её ждёт, гораздо хуже смерти. — Это жестоко, — едва слышно произнесла Ханами, прикоснувшись к нему. — Жестоко? — усмехнулся Мадара. — Ханами, ты же знала, какой будет моя реакция, так зачем сказала мне? — Я… я не думала, что ты убьёшь. Мадара горько засмеялся. — Ты знаешь, какой я человек. Ханами потупила взгляд и присела на край футона, склонив голову. В груди щемило, ей было больно. Она не хотела быть причиной чьей-то смерти, даже если это Юки. Ханами осознавала, что Юки двигала ревность. И в моменте, когда Химе всё узнала, ей хотелось, чтобы та получила по заслугам… Но смерть…нет.. Она всхлипнула. — Ну, чего ты… — он присел рядом, приобнимая за плечо. — Амай, это неизбежно, как бы грустно тебе ни было. Ты — Учиха, моя жена. Часть моей семьи. И я уничтожу любого, кто осмелится навредить тебе. Но не успела Ханами открыть рот, чтобы ответить, как вдруг Мадара резко приподнялся и подошёл к окну, задумчиво потирая переносицу. — Слушай, ты сказала, тебя поила служанка? Как её имя? Когда она уволилась? — он сощурил глаза и снова отвернулся к окну. — Как я мог забыть о ней… — едва слышно произнёс он. — это же идеальный вариант... В это время Ханами уже начала бить мелкая дрожь. Не в силах произнести ни слова, она сидела молча на футоне. — Ханами? Как её зовут? — он повторил более громко. — Р… Ран, — запинаясь, едва слышно ответила Ханами. — Хм, попрошу Рэнджи отыскать её. Нужно и её допросить, — Мадара одобрительно кивнул и, закусив губу, направился к выходу. — Допросить? — вдруг воскликнула Ханами. — Да. Ведь Юки отравила себя и теперь без сознания. Придётся всё вытрясти с её сообщницы. От услышанного Ханами бросило в холод. «Сумико», — пронеслось в её голове. Ханами слегка приоткрыла рот и тяжело задышала. Не сумев тогда справиться со своими эмоциями, она подвергла опасности невинного человека. «Нужно это решить..» - пронеслось в ее голове. Увидев, как муж тянется к двери, Ханами спешно подошла к нему. — Позволь мне осмотреть её, — она потянула его за руку, направившись с ним к двери. Идея пришла ей в голову мгновенно. Она не могла позволить невинному человеку пострадать и решила пойти на хитрость. Но Мадара, услышав её просьбу, был не так воодушевлён, как она. — Исключено! — Мадара отрицательно кивнул головой и развернул её к себе. — Это может быть опасно, тем более ею уже занимаются лекари и травники. Ханами скрестила руки на груди и отошла на шаг назад, прищурив глаза. — Я слышала, Юки отравила себя беленой? — Да, — холодно ответил Мадара, понимая, и опустил взгляд, смотря на неё исподлобья. — И что говорят эти твои лекари? — пренебрежительно фыркнула Ханами. — Почему от обычной белены она без сознания больше суток? — Ты туда не пойдёшь, — отрезал Учиха. — Я не пущу тебя. Мадара отвернулся, смотря в одну точку. Он пытался показать своим видом, что ей не удастся уговорить его. — Мадара… — её тон был почти умоляющим. — Я не буду повторять, Ханами! — он вернул взгляд на неё и нахмурился. Ханами слегка съёжилась, услышав его холодный тон, и осторожно шагнула вперёд, протягивая к нему руки. — Тогда пойдём со мной в якко, сюдзин-сан, — её голос стал мягким, почти убаюкивающим. — Я расскажу тебе кое-что о ядах. Мадара молчал. Тень раздражения смешалась с тревогой в его взгляде. Ханами, увидев его замешательство, встала на носочки и уткнулась ему в шею. — Я не сделаю ничего, что может навредить нашему малышу, — шептала Химе, поглаживая его шею своим носом. — Я просто хочу помочь. — Нет, амай, я сказал — нет, — его тон был строгим, но не злым, почти мягким. Ханами томно выдохнула и задумчиво закусила губу. Сдаваться она не собиралась, в её голове уже назрел план, наличие которого Мадара успел прочитать в её глазах. — Даже не думай туда проскользнуть, — его голос стал добродушно наигранным. — Шиноби у входа в комнату остановят тебя. Я слишком хорошо тебя знаю… лиса. С последним словом Мадара наклонился к ней и снова поцеловал. Чувственно и горячо, будто пытался выжечь в её памяти саму мысль о неповиновении. Ханами ответила с большим рвением, чем несколько минут назад, сжимая в руках складки его кимоно. Поцелуй набирал обороты — им было всегда тяжело сдерживаться рядом друг с другом. Мадара, ощутив едва уловимое возбуждение и жар, выпустил из плена её губы. — Оставим это на ночь… — произнёс вполголоса Мадара, большим пальцем обводя её припухшие от поцелуя губы. Ханами встала на носочки и коснулась его лба своим. — Сегодня я не позволю тебе оттолкнуть меня, — её голос дрогнул, но в глазах было слишком много упрямства, чтобы он мог не заметить. — Я же говорю, лиса, — Мадара тепло ей улыбнулся и направился к выходу. — Кстати, твои братья заглянут к нам сегодня на обед, — бросил Мадара, задержавшись у входа. — Мы же собирались к ним через три дня, — удивлённо отметила Ханами. — Что-то случилось? — Да так… — отмахнулся Учиха. — Не бери в голову. Всего лишь скучное обсуждение нового союза. — С кем? — Ты должна помнить их, амай, — протянул Мадара задумчиво. — Клан Сато. Сенджу были в союзе с ними. У Ханами похолодели руки. Она использовала всю свою выдержку, на которую была способна, чтобы скрыть показавшееся волнение. Сердце забилось о рёбра так сильно, что ей показалось — Мадара услышит. Она крепко зажала ладони в кулаки, под рукавами длинной юкаты, чтобы он не заметил. И старалась почти не дышать. Всё, что она смогла произнести: — Да. Помню. — Ну и славно, — коротко выдохнул Учиха, не заметив её волнения. Он чмокнул её в лоб на прощание и удалился на тренировочное поле.

***

Всё время до обеда Ханами ходила по своей спальне из стороны в сторону, не зная, куда деть своё волнение и тревогу. Она ждала прихода братьев. Ей хотелось поговорить с Хаширамой наедине, уговорить его не заключать союз, не возвращать их в эти земли. Ей было дико страшно и неловко. Она никак не могла забыть то, что случилось два года назад. Более того, она не могла поверить в то, что Хаширама заключит союз с ними вновь. Её стали терзать сомнения. А вдруг он где-то здесь, уже рядом? А что, если они уже приехали в дом Сенджу и остановились там? А вдруг они придут вместе? И она снова увидит его? Сердце стало отбивать бешеный ритм от воспоминаний, которые нахлынули на неё огромной, тягучей, тяжёлой волной. «Нет, Хаширама не мог так поступить. Он ни за что не согласится заключить союз». Ханами говорила это себе снова и снова, стараясь заглушить тревогу в душе. Она понимала, что сейчас не может позволить себе эти нервы. Она подошла к столику и взяла в руки кувшин с отваром, который ей сделал Мадара. Дрожащими руками химе налила полный стакан и залпом осушила его в надежде, что это успокоит её нервы. Сильного успокоения это не принесло, но тело немного расслабилось. Сев на край футона, она нервно крутила стакан в руке и вдруг вспомнила про мужа. Ханами сжала стакан в руках, заставляя себя поверить в одно: рядом с мужем она в безопасности. Что бы ни случилось, Мадара не позволит никому коснуться её. Никому. В таких раздумьях она просидела до самого обеда, едва успев переодеться.

***

Тобирама и Хаширама прибыли ровно ко времени. Ханами и Мадара встретили их у ворот клана. Они решили скрыть от них беременность до дня рождения Ханами, где хотели торжественно объявить об этом всей семье. Поэтому, тепло поприветствовав своих братьев, Ханами, вместе с ними отправилась в гостевую комнату, чтобы насладиться вкусным горячим обедом, который проходил, мягко говоря, в очень напряжённой обстановке. На протяжении всего обеда химе нервно теребила подол платья и пыталась держать свои эмоции под контролем, не выдавая их. Мадара не замечал волнение жены и бурно обсуждал с Сенджу предстоящий союз. — Клан Сато обладает мощными медицинскими дзюцу, — заключил Тобирама, допивая саке. — Союз с этим кланом важен для деревни. — Можно восхищаться их целительными приёмами, — усмехнулся Мадара, — но умение лечить не делает человека надёжным. Но союз и правда может быть полезен. Тобирама лишь фыркнул в ответ: — Ты слишком легко бросаешься недоверием. Если отталкивать всех, кто вызывает сомнения, мы останемся в одиночестве. В комнате на миг повисла тишина. И именно в этот момент Ханами заметила, что Хаширама почти не участвует в обсуждении. Ханами перевела взгляд на старшего брата, сидевшего по правую руку от неё. Его взгляд был опущен, а лицо расслаблено, но руки под столом были сжаты в кулаки. Ханами поняла это по его напряжённым плечам. Он не забыл, почему Сато так быстро бежали с этих земель, и это воспоминание будило в нём ярость, о которой никто из сидящих в зале даже не подозревал. Кроме Ханами. Она помнила, как умоляла брата не проливать кровь и не рассказывать ничего Тобираме, который, ни о чём не подозревая, уговаривал брата заключить союз с ними вновь. Тобирама нахмурился, заметив, что старший брат не включается в обсуждение: — Ты молчишь, Хаширама. Разве не считаешь это решение верным? Старший Сенджу поднял глаза, и на миг Ханами показалось, что в его взгляде сверкнула ярость, ему не свойственная. — Союза не будет, я тебе еще неделю назад об этом сказал — сказал он тихо, и от этой сдержанной фразы по спине Ханами пробежал холодок. Она знала: брат не простил, и союз с Сато станет для него личной войной. Отбросив салфетки в сторону, Хаширама поспешно вышел из комнаты. Мадара отправился следом за ним, пытаясь остановить. — Да что с ним? — буркнул Тобирама, бросив палочки. Ханами лишь пожала плечами, и встав из-за стола, направилась следом за ними. Догнав их у кабинета Мадары, она притаилась за дверью. — Хаширама, объяснись. Что не так с этим кланом? — тон мужа был настойчивым. — Ты уже неделю взрываешься только от одного упоминания о них. — Почему нельзя просто ко мне прислушаться? — нервно произнёс Хаширама. — Ты думаешь, я просто так их выгнал? — Ну, мне останется только догадываться, — холодно заметил Мадара, шагнув ближе. — Ты думаешь, я изгнал их из-за политики? Ошибаешься. У них есть вина куда более грязная, чем интриги. — Какая? — настойчиво спросил Учиха. Хаширама резко выдохнул, будто отталкивая от себя слова. — Это не про власть и не про войны. Это касается чести… и слишком личное, чтобы вынести наружу. Запомни: им нельзя доверять. А подробностей тебе лучше не знать. — И как это понимать? — Мадара ошарашенно смотрел на друга. — Как хочешь, так и понимай, — фыркнул Сенджу. — Союза не будет!