Часть 22. Хрупкий мир ( NC-17)

— Ты можешь говорить прямо? — голос Мадары стал громче, в нём проскальзывало раздражение. — А не прятаться за загадками?! — Я тебе сказал суть и констатировал факт отказа, — Хаширама нахмурил брови и отвернулся к окну, нервно стуча ногой. — Слушай, это бред: ты ломаешься, злишься, не хочешь называть причину, прикрываясь тайнами, заговорами?! К чему этот фарс? Сато сильный клан, они нужны нам. Мадара замолчал и посмотрел на друга. Тот стоял лицом к окну, игнорируя его слова. Учиха обошёл его со спины и заглянул в глаза. Воздух в кабинете от напряжения сделался густым и вязким. День клонился к закату, и солнце заливало стены красным заревом, от которого жара только усиливалась, не давая свободно дышать. — В молчанку играть будем? — Учиха нарушил тишину и ещё подошёл ближе. Хаширама тяжело выдохнул и, резко развернувшись, направился к двери, чтобы уйти, но не успел. За мгновение до того, как он раздвинул сёдзи, Мадара оказался прямо перед ним. Хаширама, увидев алые глаза друга, криво улыбнулся. Однако за этой улыбкой скрывалось нечто большее, зловещее и тёмное. — Гендзюцу? Значит, вот так, да? — Хаширама театрально сузил глаза и засмеялся, пытаясь скрыть волнение, но нутро успело дрогнуть от зловещего взгляда Мадары. — Ты не оставляешь мне выбора, — отрезал Мадара. — Убегаешь. На тебя это не похоже. Говори, в чём дело, иначе… Мадара наклонился ближе и изменил узор глаз. — Ну, хватит, — Хаширама вскинул руки в примирительном жесте, — я не могу сейчас тебе всё рассказать. Эта история принадлежит не только мне. — Когда? — отрезал Мадара, не желая слушать оправдания. — Что — когда? — Когда мы это обсудим? — раздражённо спросил Мадара. — Ты же не думаешь, что я оставлю всё, как есть? Твои угрозы и призрачные переживания на меня не действуют. — После праздника Ханами, — Хаширама сделал шаг к двери, но был остановлен. — Нет. Это долго. — Значит, ничего не узнаешь, — голос Хаширамы с доброго сменился на строгий. — И гендзюцу тебе не поможет. Мадара раздражённо хмыкнул и отошёл от сёдзи, пропуская друга. Кивнув головой, Хаширама поддался вперёд, но перед самым выходом остановился. Повернувшись в пол-оборота, он посмотрел на Мадару и, сузив глаза, хитро улыбнулся. — Или ты думал, что сможешь поймать меня в ловушку своих глаз? Эх, Мадара, ничему жизнь тебя не учит… Мадара скрестил руки, вспомнив, как когда-то давно, в их первой битве, ещё совсем юный Мадара, впервые применяя шаринган в бою, пропустил атаку друга и проиграл. — Только мы уже не дети, Хаширама, — фыркнул Учиха, — и не заговаривай мне зубы детскими историями, утром после праздника я буду у тебя. — Как скажешь, — Хаширама улыбнулся уголком рта и вышел, оставив Мадару одного среди густой тишины кабинета. Оказавшись в коридоре, он поспешил к Тобираме, чтобы разобраться с его самовольными договорённостями с Сато. Но был перехвачен испуганной Ханами, поджидающей его в тёмном углу. — Пойдём скорее, он услышит, — Ханами резко потянула брата за рукав кимоно и быстрым шагом повела его за собой в другую часть дома. Оказавшись в семейном якко, Ханами оглянулась по сторонам. Убедившись, что за ними никто не следит, тихо закрыла двери. В комнате было темно и пахло лечебными травами. Запах был густым и вязким, им была пропитана вся комната. Маленькое окошко пропускало немного света, достаточно для того, чтобы они видели друг друга. Задержавшись у двери всего мгновение, она повернулась к брату и подошла ближе. Взяв его ладони, она крепко сжала их в своих и подняла на него свой тяжёлый взгляд. — Что ты собираешься рассказать ему? — едва слышно шепнула Ханами и вцепилась в его ладони сильнее. — Всё, конеко, — устало вздохнул Хаширама, притягивая сестру ближе. Он понимал: реакция будет бурной. — Нет! — она резко отбросила его руки и отошла на шаг назад, — ты обещал! Что бы ни случилось, ты обещал… Он подошёл на шаг ближе к ней и аккуратно погладил по волосам, успокаивая. — Ханами, послушай, — он приподнял её подбородок, заглядывая в глаза. — Нет! — она отрицательно закачала головой, стирая подступившие слёзы тыльной стороной ладони. — Не говори ему ничего… прошу тебя. — Родная моя, — он подался руками вперёд и прижал её к себе, — мне придётся. Ханами содрогнулась всем телом и тяжело всхлипнула. — Он… откажется от меня, будет думать… думать, что я… я… — слёзы обожгли кожу яростным пламенем, её дыхание сбилось, внутри накатывала истерика. — Но ведь… — Молчи, — она приложила палец к его рту. — Прошу, молчи, не вспоминай, я не хочу… А если ещё советники узнают и все слуги… — прижавшись к нему крепче, она заплакала сильнее. — И вот что мне с тобой делать, а? — Хаширама обнял её крепче. — Придумай что-нибудь. Перескажи эту историю, будто это было не со мной… может, со служанкой?! — Ханами выбралась из его объятий и посмотрела на него своими опухшими от слёз глазами. — Он не поверит в такие выдумки, — Хаширама отмахнулся рукой и подошёл к кувшину с водой. — Ханами, это нелепо. С чего ты взяла, что он откажется от тебя? Скорее уж, если узнает, не только союз сорвётся — он может и убить его. Он налил воды в стакан и протянул Ханами. — Что-то сомневаюсь, — отпив немного, она отдала стакан обратно, — придумай что-нибудь, прошу тебя, брат. Хаширама пожал плечами и направился к выходу. — Надо подумать, — сухо отрезал он, — хотя не вижу ничего страшного в правде… — Обещай мне, что не расскажешь, — она подошла к двери вместе с ним, обнимая за руку, — поклянись мне! — Я обещаю подумать. — Хаширама!!! — Успокойся, конеко, услышат! — шикнул Сенджу. — Увидимся через два дня, именинница. Хаширама поцеловал её в лоб и удалился прочь по коридору в зал. Ханами, оставшись одна, вытерла слёзы и отправилась в свой сад. До вечера химе решила избегать Мадару любой ценой. Она понимала, что тот обязательно захочет узнать суть конфликта. А ей нужно время, чтобы успокоиться и прийти в себя, чтобы выглядеть правдоподобно и уверенно при разговоре с ним.

***

Хаширама стремительно шагал по лесной тропе, ведущей к дому Сенджу. Тобирама же, будто нарочно, шёл медленно, сунув руки в карманы. — Ты забыл, кто глава клана? — Хаширама повысил голос, стараясь заставить брата обратить на себя внимание. — Почему ты в обход меня договариваешься с другим кланом о союзе? — Ой, хватит нудеть, — раздражённо выдохнул Тобирама, пнув попавшую под ноги ветку, — я заключил с кем-то союз? Ты видишь у ворот клан Сато с вещами? Нет! Вот и не ори на меня. — Ты ни во что меня не ставишь, младший брат, — Хаширама фыркнул и, осознав, что Тобирама упрямо держит свой шаг, нехотя замедлился, подстраиваясь под его темп. — А ты ставишь? М? — альбинос резко остановился, пронзая Хашираму взглядом. — Выдал сестру за Учиху! Даже меня не спросил! Ещё будешь мне тыкать тут? — Не сравнивай! Мадара мой друг и доверенный человек, кандидатуры лучше не было и не будет! — воскликнул в ответ старший Сенджу. — Тем более, она сама согласилась! Или ты что, будешь мне это предъявлять до конца жизни? — Лучше не будет? — Тобирама громко рассмеялся. — Я тебя умоляю! Когда ты отказал Соре Сато в женитьбе с Ханами и выгнал их, я принял твое решение, хоть ты и не объяснил ничего толком. Только бубнил что-то про честь… — Не сравнивай Мадару и Учиха с ними. — В отличие от него, они не хотели уничтожить наш клан и бились с нами бок о бок, — рявкнул Тобирама и раздраженно зашагал вперед. — Это ничего не значит! — крикнул Хаширама и бросился догонять брата. — Всё, не хочу даже слушать, — альбинос махнул рукой, не удостоив брата взглядом. — Сегодня я встречаюсь с Реном Сато и передам твои слова. Надеюсь, Мадара вразумит тебя, раз у меня не выходит. Он вроде не против союза. — Это ненадолго, — буркнул под нос Хаширама. — Чего ты там бубнишь? — огрызнулся Тобирама, замедляя шаг. — Как давно ты виделся с Рэном? — игнорируя колкость брата, спросил Хаширама. — Вчера. — Вчера?! — Сенджу резко остановился и дернул брата за рукав. — Они в поселении?! Ты провел их в клан? — Хватит дергать меня! Успокойся! — Тобирама резко отбросил руку брата. — Он за пределами деревни. Сюда отказался идти без соглашения. — Как хитро, — усмехнулся старший Сенджу. — К тебе — с просьбой, меня обошёл стороной. Но будь это на мне, я бы его сразу выпроводил. Тобирама лишь закатил глаза, продолжая идти вперед. В ходе споров и ругани они и не заметили, как дошли до кланового дома. Войдя внутрь коридора, они молча остановились возле кланового герба. Первым тишину нарушил старший брат: — Отправь гонца, передай, что встреча переносится, — холодно бросил он. — Так дела не делаются, брат, — Тобирама кинул на него возмущенный взгляд. — Вопрос серьезный! — Не делается так, как сделал ты, — Хаширама перебил его. — Глава клана я. Передай ему, что мы с Мадарой обсудим детали и примем решение. — Мое мнение больше не в счет? — хмуро спросил альбинос, отвернувшись. Его сердце кольнула обида. Злость сошла на нет, уступив место разочарованию. — В счет, младший брат, — протянул Хаширама. — Но вот захочешь ли ты этого союза после нашего разговора — вот в чем вопрос. Потерпи два дня. Прошу. Хаширама повернул брата за плечо и пристально посмотрел ему в глаза. Молча кивнув, Тобирама поспешно удалился в свою комнату. Хаширама ещё какое-то время всматривался в пустоту, где секунду назад стоял брат, а потом провёл рукой по лицу, запуская пальцы в волосы. Тяжело опустившись на софу у окна, он глухо прошептал: — И что мне делать?..

***

В это время в клане Учиха кипела вечерняя жизнь. На улице уже смеркалось, небо было окрашено в нежно-розовый закатный свет. Лёгкий летний ветерок игриво развивал кроны деревьев, возвышающихся над поместьем. Служанки неторопливо готовили ужин, прачки выстирывали постельное бельё, развешивая его по верёвкам во дворике, дзидзё готовили спальню хозяев ко сну. Азуми застала Ханами в саду, когда та полола грядку с розами. Она подошла тихо, боясь её спугнуть. — Ханами, почему ты занимаешься этим? Вся в грязи измазалась. — Работа в саду успокаивает меня, — улыбнувшись, ответила химе. — Ты из-за Юки так волнуешься? «Ещё и Юки…» — пронеслось у Ханами в голове. Она решила не рассказывать Азуми о Сато и продолжила разговор о Юки. — Мне пришлось соврать Мадаре… — она положила тяпку на землю и повернулась к Азуми. — Я ему сказала, что меня поила Ран. Иначе он бы убил Сумико на месте. — Ну, и хорошо же, Ран с матерью уехали в страну Водоворота. — Вот именно… — Ханами чуть повысила голос и нервно села на землю. — Ты знаешь, куда они уехали, значит, и Мадара тоже. Он без труда найдёт её и убьёт, — химе нервно заёрзала, теребя подол платья, пытаясь себя успокоить. — А ведь она ни в чём не виновата… Я такую кашу заварила… Надо было молчать. — Ты всё сделала верно! Ты же помнишь, чем кончился прошлый обман? А от этой Юки давно нужно было избавиться, мало ли чего ещё учудила бы, — Азуми коснулась ладоней Ханами, сжимая их. — Это ничего не меняет. Ран в опасности. А если Юки очнётся, то и Сумико, — Ханами поднялась на ноги, поправляя юкату. — Мадара никогда не простит мне это покрывательство… — И что делать? — Я придумала кое-что, — Ханами нервно сжала ткань юкаты. — Но без тебя мне не справиться. Поможешь мне? Азуми нервно выдохнула и поднялась следом за химе. — Мадара будет в ярости… — дрожащим голосом протянула Азуми. — Убьёт нас всех… — Он ничего не узнает, если действовать тихо! — уверенно воскликнула Ханами. — Пока мне нужно лишь попасть к Юки. Для этого нужна ты. Прошу… — Он убьёт меня… точно убьёт… — Азуми колебалась. Ей хотелось помочь подруге, но страх перед братом затмевал всё. — Он даже не узнает, — настаивала Ханами. — Никто не узнает, что ты помогала мне. Азуми… Азуми наклонила голову и шумно выдохнула. Настойчивости и уверенности Ханами стоило позавидовать, и ей тяжело было сопротивляться. Она подошла ближе к ней и, наклонившись к её уху, едва слышно спросила: — А что… что я должна сделать? Ханами улыбнулась и крепко обняла подругу, немного испачкав её в земле. — Я ещё не дала согласие, — Азуми мягко её отстранила. — Это опасно. Ты мне как сестра, Ханами, но Мадара… он… — Ничего не узнает, — произнесла Ханами, отчеканивая каждое слово. — Я клянусь тебе. — Так что нужно? — Найти у Райдена бан-тё, — заключила Ханами. — Мне нужно знать, кто будет охранять её в мой день рождения. — Зачем? — едва слышно шепнула Азуми. — Неважно, чем меньше ты будешь знать, тем меньше тебе достанется потом. — Что ты задумала?! — не унималась Азуми. Её голос дрожал от волнения и тревоги. Всё это было явно не к добру. В глазах Ханами вспыхнул упрямый огонь. Она хотела её помощи, но не хотела впутывать её по-настоящему. — Не имеет значения, — сухо отрезала Ханами, оглядывая потемневшее небо. — Пора идти в дом. Мадара, наверное, уже ждёт меня. Пойдём. Ханами поспешно развернулась и быстрым шагом пошла в дом, сбегая от новых вопросов подруги. Ханами решила скрыть от неё свой план. И когда всё вскроется, Азуми будет в безопасности.

***

Идя по тёмному коридору до спальни, Ханами старалась успокоить дрожь, которая мощной волной накрыла её тело. Если бы у неё была возможность сбежать сегодня из дома — она бы сделала это. Она строила в голове фразы, которыми будет отвечать мужу, тихонько репетировала тон голоса, пока рядом никого не было. Ханами поспешно раздвинула сёдзи и вошла в спальню. Внутри царила тишина и пустота — футон оставался нерасправленным, вещей Мадары не было видно. Он ещё не вернулся. Она невольно задержала дыхание, но затем облегчённо выдохнула. Ещё есть время. Сбросив напряжение дня вместе с тяжёлым вздохом, Ханами направилась в ванную, решив смыть с себя усталость и тревогу в горячей воде. Ханами недолго пролежала в горячей воде. Тепло расслабляло тело, но мысли оставались беспокойными, словно клубились в пару над поверхностью. Проведя рукой по воде, она закрыла глаза, позволяя себе хотя бы на несколько мгновений забыться. Однако долго оставаться в тишине она не смогла — поднялась и вытерла кожу полотенцем. Накинув халат, Ханами тихонько раздвинула сёдзи и вошла в комнату. Спальня была погружена во мрак, и лишь слабый свет луны освещал её. А лёгкая прохлада ночного воздуха заполнила комнату свежестью и умиротворением. Ханами оглядела комнату: Мадара уже сидел на футоне, обнажённый по пояс, словно не замечая холод открытого окна. С его влажных волос медленно стекали капли воды, теряясь в шёлковых простынях футона. Увидев её, он поднялся с футона и подошёл вплотную к Ханами. — Я не видел тебя весь день, где пропадала? — тихо произнёс Учиха, поглаживая пальцами её скулы. — Захотелось поработать в саду, — ответила Ханами, сдерживая волнение. — Люблю розы, ты же знаешь. — Мм, — мыкнул Мадара и поднял её лицо, заглядывая в глаза. — А я думал, прячешься от меня. — Нет… зачем?! — Наверное, потому что ты знаешь, от чего Хаширама скандал закатил, — шепнул Мадара ей прямо в губы, не сводя с неё глаз. Его взор был пристальным и внимательным. Он не моргал, задержав взгляд так, будто хотел прожечь её насквозь. Ощутив напряжение, Ханами вжалась к нему ближе, тепло его тела на миг успокоило её. Лишь на миг. — Рассказывай. Что ты знаешь? — Я… не знаю, — её голос задрожал, а слова не могли собраться в предложения. — Ничего не знаю о том случае. — О каком? — он улыбнулся, притягивая её к себе одной рукой. — О котором ты спрашиваешь, — смущённо ответила Ханами. — Я тебе не говорил про случай, я спросил, почему Хаширама устроил скандал, — он хищно улыбнулся. — Так, случай был? Ханами выбралась из хватки и быстро отошла к открытому окну, по пути переводя дыхание. — Не убежишь, амай, — Мадара улыбнулся и подошёл сзади, обнимая её за талию. — Я не убегаю… — Убегаешь, — его шепот разрывал звенящую тишину комнаты, заставляя Ханами дрожать сильнее. Он ощущал эту дрожь и наседал сильнее. — Я ничего не знаю, Мадара! — собрав волю в кулак, Ханами произнесла эти слова твёрдо и звонко. — Дождись рассказа Хаширамы… Осознав, что ляпнула лишнего, она невольно прикрыла рот ладонью, чем вызвала у Мадары улыбку. — Снова подслушиваем, госпожа Учиха? — он развернул её к себе и наклонился к губам. Ханами открыла рот, чтобы оспорить его слова, но не успела. Его губы мягко накрыли её в лёгком поцелуе. — Не оправдывайся, амай, — шепнул он в поцелуй. — Я чувствовал тебя за дверью. — Я правда ничего не знаю, — оторвавшись от его губ, утвердительно сказала Ханами. — Честное слово… — Если уж даёшь честное слово, — Мадара чуть прищурился, — придётся поверить. Ты ведь обещала мне не лгать. Верно? — Верно. Отпустив её из объятий, он потянулся к коробочке, которая лежала на столе. Открыв маленькую крышку, он вытянул красивый кулон с чёрным кристаллом. — У меня для тебя есть кое-что, — шепнул Мадара, поворачивая её лицом к стоявшему рядом зеркалу. Мадара перекинул длинные волосы жены на одно плечо и аккуратно надел украшение. Оно блестело в свете ночной луны, свет которой украдкой проникал в окно, едва освещая их спальню. Ханами ощутила вес украшения и осторожно коснулась пальцами. Холодные грани металла переплетали камень, надёжно закреплённый в оправе. — Это обсидиан, — прошептал Мадара, прикасаясь губами к её шее. — Камень воинов и шаманов, дарующий храбрость, внутреннюю силу и защиту. — Очень красивый… — прошептала в ответ химе и повернулась к нему. — Спасибо. — Я хотел подобрать тебе более уточнённый камень, но красота для меня — ничто, главное смысл. И тут он есть. Ханами улыбнулась и, встав на носочки, сладко поцеловала его. А он, обхватив её за талию, прижал крепче. Тепло её тела моментально передалось ему, вызывая реакцию. Ханами ощущала то же самое. — Ты обещал мне кое-что… — шепнула химе ему на ухо, развязывая свой халат. — Помнишь, утром? Вдруг сильные, крепкие руки остановили её. — Я сам. Она не сопротивлялась — опустив руки, Ханами позволила мужу освободить её от одежды, наслаждаясь теплом его тела. Оказавшись нагой, она обвила его шею руками, прижимаясь к горячей коже, как вдруг резкая вспышка пронзила её память. «— Заткнись. Закрой рот. Голос из прошлого, словно удар кувалды, ударил по её сознанию.» Она резко распахнула глаза и увидела перед собой расслабленное лицо мужа. Он целовал её — нежно, не подозревая о том, что разбудил в ней чужую тень. Закрыв глаза, она снова прижалась к нему крепче, но больные воспоминания вернулись вновь. «Удар. Треск ткани. — Прошу, прекрати… — Я сказал, закрой рот.» Ханами судорожно втянула воздух и снова распахнула глаза. Её уже встретил обеспокоенный взгляд мужа. Отстранившись от неё, он внимательно посмотрел ей в глаза. — Амай, ты чего? Но она не слышала его. Ханами вдруг кинулась к нему на шею, горячо целуя его губы. Мадара на миг застыл, не ожидая такого порыва, но через мгновение ответил ей. Подхватив её на руки, он стремительно понёс к футону и бережно уложил на шелковые простыни. Сняв с себя одежду, Мадара склонился к её шее, чувственно касаясь губами. Он целовал её жадно, вдыхая аромат её тела. Ханами судорожно постанывала ему в ухо, сжимая его кожу пальцами. Её глаза были закрыты, дыхание сбивалось, становясь горячим и прерывистым. Он ощущал, как её тело дрожит под ним, и уже хотел сказать что-то, но её голос опередил его. — Хочу помнить лишь твои объятия… только твой запах, — шептала Ханами, прижимаясь к нему так, будто искала спасения. Она вдыхала его аромат снова и снова, утопая в нём, как в алкоголе. Касалась его так трепетно и жадно, будто боялась, что он исчезнет. Только так она могла заглушить чужие голоса из прошлого. — Ханами?! — Мадара отпрянул, удивлённо глядя на неё. Но она не обратила внимания и продолжала шептать — настойчиво, словно молитву: — Ты нужен мне… будь рядом всегда… защити от всего… — её шёпот, нежный, ласковый, гулким эхом отдавался в его сознании. Она снова впилась в его губы, и в её поцелуях было столько отчаяния, столько чувства — он ответил, сильнее прижимая её к себе. Её рука с плеча медленно опустилась по мощной спине, пальцами скользя по каждой напряжённой линии его тела. Погладив бок, она переместила ладонь вперёд, касаясь его возбуждения. Ощутив прикосновение её пальцев, Мадара напрягся. — Амай… — глухо прошептал он, чувствуя её руку на своём члене. Слегка поддавшись к нему, она ясно дала понять, что готова. Ханами жаждала как можно скорее ощутить его внутри себя — всем телом, каждой клеточкой, самой душой. Забыться, раствориться в нём. Он не стал медлить. Мадара плавно развёл её ноги и медленно вошёл, заставив её тело выгнуться навстречу. Горячая волна пронзила Ханами, дыхание сбилось, и она вцепилась пальцами в его плечи, будто боялась потерять равновесие. Химе крепче прижалась к нему, глухо шепча его имя. Она тонула в его тепле, в силе его объятий, в его присутствии. В этот миг мир перестал существовать — остался только он, его движения и то, как он владел ею до конца, не оставляя в ней ничего чужого. С каждым его движением страх покидал её, растворяясь в тепле объятий мужа, и в душе оставались лишь чувство искренней привязанности, безопасности и надёжности. Его движения становились всё глубже, и каждый новый толчок заставлял её терять связь с прошлым. Ханами задыхалась, вцеплялась в его спину. Ей хотелось раствориться в нём без остатка. Мадара ощущал, как она дрожит под ним. Он чувствовал её борьбу, страх, желание забыться. Она была иной, не такой, как обычно. Он осознавал это, чувствовал кожей, но не понимал, почему. Он ускорил ритм, вбирая в себя её стоны, и вместе с её телом сам терял контроль. Он хотел дать ей то, чего она безмолвно у него просила. Ханами, ощутив прилив острого, нарастающего удовольствия, выгнулась под ним, вскрикнула его имя… и в ту же секунду волна наслаждения захлестнула её. Мадара кончил следом, крепче прижимая её к себе. Немного отдышавшись, он прижал её к себе, поднял её подбородок и всмотрелся в глаза, замечая растерянность и тревогу. Поднеся лицо ближе, он шепнул, касаясь губами её губ: — Ханами… что с тобой сегодня? — О чём ты? — непонимающе ответила химе. — Ты шептала… многое, — продолжил Мадара, — хотела запомнить мои руки, запах… просила защитить. Ты боишься чего-то? Ханами опустила голову, спрятав взгляд. Она не помнила ничего из того, что он сказал. Наверное, забылась во власти чувств. Он ощутил её смятение, и его ладони крепче сомкнулись на её плечах, и в этом движении было больше боли, чем силы. — Если кто-то причинил тебе вред — я узнаю. И никого не пощажу. Ханами вздрогнула от этих слов, но в её глазах промелькнула искра — то ли страха, то ли надежды. — Ничего не произошло, — она качнула головой, стараясь придать голосу уверенность. — Просто… я слишком чувствительна рядом с тобой. Сейчас особенно, — она коснулась живота, мягко поглаживая. Мадара приподнял бровь, но не стал ничего говорить. Лишь усмехнулся краешком губ и снова притянул её ближе, принимая игру — но запоминая каждую её дрожь. — Как же многое поменялось за эти четыре месяца, — шепнул он, целуя её макушку. Его дыхание постепенно выровнялось, ладонь привычно легла ей на талию. Он поцеловал её в висок и тихо добавил: — Пора спать, амай. Мадара притянул её ближе. Ханами уткнулась носом в его шею, чувствуя тепло и привычный ритм его сердца. Тревога отступала, и, позволив себе расслабиться, она закрыла глаза.

***

Просторный кабинет главы клана Сато освещала лишь одна свеча. Она горела неровно, языки огня выгрызали темноту, и стены жили своими тенями — холодными и беспокойными. — Хаширама настроен категорично? — голос младшего Сато разрезал тишину комнаты. — Очень, — сухо бросил старший, — добиться желаемого будет сложно, но возможно. Длинноволосый юноша вдруг замялся, будто подбирая слова. В душе защемило от воспоминания. Слегка поддавшись вперёд, он наклонился к отцу и взял в руки лежавшие пергаменты. — Как… Ханами? — осторожно спросил Сора, складывая свитки в сюритсу. — Что, Ханами? — ответил глава, не отрываясь от бумаг. Голос отца был спокоен, но Сора уловил тень раздражения. Он понимал, что не стоит продолжать этот разговор, но вопрос вырвался сам собой: — Как она? — брюнет с силой сжал пальцы в кулак, в ожидании ответа, будто от этого зависела его жизнь. — Ты не о том спрашиваешь, — холодно отрезал мужчина, подняв суровый взгляд на сына. — Тебя должны волновать дела клана — и только. Глава пристально смотрел на сына, оценивая его эмоции, и затем небрежно добавил: — И вообще, думай о своей жене, а не о чужой. Эти слова ударили сильнее пощёчины. — Чужой… жене? — резко выдохнул он, будто не верил в то, что слышал. — Хаширама выдал её за Мадару. Из угла послышался несдержанный смешок. — Бедная Цуки… Молодой человек Рику, полная копия своего брата, поднялся со своего места и вальяжно уселся на кресло рядом с братом и отцом. — Можно я ей об этом скажу? — насмешливо бросил он, перебирая лежавшие на столе бумаги. — Хочу посмотреть на её лицо. Малышка Ханами и тут её обскакала. — Заткнись, — буркнул Сора, — что ты несёшь вообще? — Так и есть… всё, чего хотела Цуки, — получила Ханами. — Закрой свой рот, — Сора резко поднялся и схватил брата за грудки. — А то что? — соскочил второй и грубо схватил его в ответ. — Успокойтесь оба! — рявкнул старший Сато громким басом. Его голос ударил, как гром, разнесясь по стенам кабинета. — Сядьте, живо! Отбросив руки брата, Рику сел на место, поправив кимоно. Он задумался о чём-то и устало произнёс: — Значит, идея брака с Учиха отпадает. Перемирие тоже под вопросом, ведь так? — Пусть так, — сухо ответил отец. — Но иногда достаточно одного толчка, чтобы клан осознал, насколько хрупок их мир. Рику усмехнулся, раздражённо посматривая на брата. — И что же? — спросил Сора, не обращая внимания на взгляды брата. — Что ты предпримешь? — Ничего. У них не будет выбора. Им придётся подписать это перемирие.