Часть 33. Цена защиты( NC-17)

Мадара и Ханами стремительно скакали через темный лес сквозь плотную стену дождя. Мадара одной рукой крепко держал поводья, подгоняя животное быстрее, а другой надежно прижимал Ханами к себе. Он чувствовал, как она дрожит, и это заставляло его хмуриться. Ей нельзя было мерзнуть, особенно сейчас, но оставаться в поместье Сато было нельзя. Ханами прижималась спиной к его груди в ответ на его объятие и слышала сквозь шум ливня ровный стук его сердца. Внутри неё было странное опустошение, сквозь которое медленно прорастало чувство абсолютной легкости. Та уродливая тайна, которая отравляла её изнутри с того момента, как она узнала о союзе с Сато, и заставляла сжиматься от стыда, наконец-то перестала ее грызть. И все благодаря Мадаре  Она так долго боялась его взгляда. Переживала, что в этих алых глазах мелькнет презрение или брезгливость. Но вместо этого она увидела там ярость, направленную на её обидчика. Ханами опустила глаза и посмотрела на его руки, с которых стекала кровь, смываемая дождем, и чувство к мужу, которое она осознала совсем недавно, крепло сильнее. Мадара заметил, что она слишком притихла, погрузившись в свои мысли. Он наклонился чуть ниже, касаясь губами её мокрых волос. — Замёрзла? — его голос тихо прозвучал, прямо над её ухом. Она слегка качнула головой, чувствуя, как дрожь от холода проходит через все ее тело. — Немного. Но я в порядке. — Потерпи ещё чуть-чуть, амай, — Мадара сильнее прижал её к себе, пытаясь согреть собственным теплом. — Скоро будем на месте. Она подняла голову, пытаясь сквозь пелену дождя разглядеть дорогу, но видела лишь черные силуэты деревьев. — Куда мы едем?  Мадара наклонил поводья влево, спускаясь на узкую дорожку. — Ещё до того, как началось подписание всех этих союзов, я распределил несколько своих лучших отрядов разведки и отдельных доверенных людей по границам. На случай непредвиденного. — Он на секунду замолчал, направляя лошадь в обход глубокой лужи. — Мы сейчас как раз неподалеку от дома одного из них. Ханами повернула голову вправо, уловив тусклый свет вдали. — Я что-то слышала о нем? — спросила Ханами, не глядя на мужа. Уголок губ Мадары едва заметно дрогнул в полумраке. — О ней? Нет. Ханами слегка удивленно моргнула, смахивая с ресниц капли дождя. «О ней?»  Доверенное лицо на границе, о котором Мадара никогда раньше не упоминал, оказалось женщиной. В любой другой ситуации она бы, наверное, засыпала его вопросами из банального любопытства, но сейчас на это просто не было ни сил, ни желания. Вместо этого Ханами лишь послушно кивнула, коснулась рукой ткани платья и накрыла ладонью свой живот, погладив его.  Она уже четко ощущала чакру своего ребенка. Несмотря на пережитый стресс и нелегкую дорогу, с ним или с ней все было в порядке, и это не могло не радовать. А когда она увидела свет в окнах небольшого дома, тревога и вовсе стала покидать ее тело.

***

После того как Мадара и Ханами скрылись в темноте леса, в доме ещё какое-то время стояла звенящая тишина. Её нарушало лишь шуршание одежд слуг и лекарей, которые спешно перекладывали окровавленного, бессознательного Рику на носилки, чтобы унести в лазарет. Сора отправился следом за ними. Гости из других кланов молчали, обмениваясь настороженными взглядами. Никто не решался заговорить первым. Рен Сато стоял бледный, тяжело дыша. Он нахмурился и обвёл тяжёлым взглядом всех присутствующих, пытаясь оценить масштаб катастрофы, как вдруг его глаза зацепились за Цуки. Дочь стояла в стороне, и на её лице застыла странная ухмылка, а лицо не выражало ни тени беспокойства или испуга. Внутри у главы Сато начала разгоняться буря. Он был неглупым человеком и понимал, почему Мадара избил его сына. Других причин быть не могло. Если бы Мадара знал раньше, не стал бы вообще заключать союз и уж тем более привозить Ханами сюда. Значит, ему кто-то рассказал здесь. Рен сжал кулаки и ощутил, как непривычное чувство тревоги охватило его. Он начал думать настолько быстро, насколько позволяло время. Ханами, судя по её тихому виду все эти дни, ни за что бы не призналась Мадаре сама. Она боялась этой тайны, и Рен знал это. А кто тогда? Об этом знали лишь он, Хаширама, Рику, и… Рен снова посмотрел на дочь, и его моментально осенило. В мгновение он бросил на нее такой яростный и угрожающий взгляд, что её ухмылка, с которой она стояла, моментально стёрлась с лица. Он едва заметно, но властно кивнул в сторону дверей, за которыми скрылись лекари с Рику, и отвернулся от нее. Цуки поёжилась от этого немого приказа и, опустив глаза, послушно поспешила вслед за братом. В этот момент со стороны улицы в зал быстрым шагом вернулись Хаширама и Тобирама. Младший Сенджу не успел увидеть всё своими глазами, но вид лужи крови на татами и напряжение в воздухе говорили сами за себя. — Какого дьявола здесь произошло?! — рявкнул Тобирама и резко повернулся к Хашираме. — Что нашло на этого психа? Рен Сато нервно сглотнул, выступая вперёд. Он прекрасно знал крутой нрав альбиноса. Если Тобирама узнает, что именно его сын пытался сделать с Ханами, от Рику и мокрого места не останется. Тобирама просто разорвёт его на куски прямо в лазарете, и никакая дипломатия его не остановит. — Недопонимание... — Рен попытался отмахнуться, старательно отводя взгляд. — Мадара вспылил. Видимо, мы не сошлись в вопросах распределения войск на границе. Просто... горячий спор. Тобирама сузил глаза, явно не веря ни единому слову. — Горячий спор, в котором он чуть не убил вашего наследника, а потом увёз мою сестру в ночь? Вы держите меня за идиота?! Хаширама! — он повернулся к старшему брату, требуя объяснений. — Что ты молчишь? Но Хаширама стоял неподвижно, сжав челюсти так плотно, что побелели скулы.  — Мы уходим, — ровным, ледяным тоном отрезал старший Сенджу, не сводя глаз с Рена. — Что? — Тобирама опешил. — Мы только что подписали союз! Мы не можем просто сорваться и... — Тобирама.  Голос Хаширамы громыхнул в зале так, что у многих по спине пробежал холодок. В нём не было мягкости, только холод и непоколебимая власть главы Сенджу. — Просто иди и собирай вещи, — жёстко прошипел он, глядя брату прямо в глаза. — Так нужно. Немедленно. Я все тебе расскажу, но не здесь. Тобирама несколько секунд сверлил брата взглядом. Он понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее, о чём ему пока не собираются говорить. Несмотря на злость, сопротивляться, роняя авторитет брата при других, он не хотел. — Как скажешь, Хаширама, — процедил сквозь зубы альбинос, а после круто развернулся и направился к выходу из зала.  — Но, разговор не окончен, — шепнул он брату, проходя мимо. Как только шаги Тобирамы стихли, Рен Сато тяжело выдохнул. — Хаширама… — голос Рена был ровным и строгим. Хаширама смотрел на главу Сато сверху вниз. В его глазах, обычно полных тепла и сострадания, сейчас была лишь тёмная пустота. — Я не расскажу брату ни о чем, пока мы тут, — тихо произнёс Сенджу. — Была бы моя воля, Рен, я бы даже не пытался остановить Мадару. Если бы не надвигающаяся война и не жизни невинных людей… Но Тобирама, он не такой рассудительный, как я. Он убьет его.  Рен опустил голову. — Придётся действовать по раздельности? Но вы можете полагаться на наши силы. Рику не будет вступать в бой и попадаться на глаза. А Сора и все остальные… они ни при чём. Это союз нужен… и нам, и вам, и всем им, — он окинул взглядом всех присутствующих гостей, что стояли в зале. — Если бы не моя сестра, — прошипел Хаширама, — мира с вами и не было бы. Если бы она не уговорила меня отпустить ее сюда, сдержать все в тайне, подать вам руку… и плевать мне было на вашу помощь, — Хаширама осёкся. — С Тобирамой я поговорю, и с Мадарой тоже. Но Рику, если он хочет жить, стоит отсюда не высовываться. Хотя это вряд ли ему поможет. Рен промолчал и устало кивнул ему в ответ. Хаширама отвернулся и направился к главам кланов. С каждым шагом тяжесть ответственности давила на него всё сильнее. Он чувствовал взгляды других людей, которые стали свидетелями этой кровавой сцены. Теперь всё висело на волоске. Союз, который должен был стать щитом в грядущей войне, трещал по швам. Ему придётся объяснять это старейшинам, придётся как-то успокоить Тобираму, который придёт в неконтролируемое бешенство, придётся удерживать хрупкий мир, стоя на краю пропасти между ним и его другом. Но больше всего его сердце болело за сестру. Ханами, его маленькая Ханами, которой он не смог обеспечить безопасность тогда. Эта мысль жгла изнутри сильнее любой политической катастрофы. Оказавшись рядом с присутствующими, Сенджу выпрямился и обратился к ним. — Вы не должны были стать свидетелями этой сцены, — его голос звучал твёрдо, разносясь по всему залу. — Тому, что здесь произошло, есть очень веская личная причина, которую я не могу вам раскрыть. Но уверяю вас: это никак не касается наших общих договорённостей. Он сделал паузу, встречаясь взглядом с главой клана Узумаки. — Наш план остаётся неизменным. Мы все должны выступить из Конохагакуре. Именно там сосредоточена основная военная мощь Страны Огня, и именно Конохагакуре находится ближе всего к расположению большинства кланов нашего альянса. Нам нужно объединить силы там. Рен, Сора и их воины прибудут… чуть позже. Хаширама сам не верил в то, что произнес. Глава клана Узумаки нахмурился, явно недовольный тем, что после такой потасовки им всё равно предлагают ехать в Лист. Поведение главы Учиха заставило его задуматься о союзе конкретно с Мадарой, о чем он успел сообщить сестре. Хиро уже открыл было рот, чтобы возразить, но рядом с ним мягко, но уверенно выступила вперёд Мито. — Хаширама прав, — её спокойный голос немного сгладил напряжение в воздухе. Она выразительно посмотрела на брата. — Эмоциям сейчас не место. Нам всем нужно действовать с холодной головой. Мы отправимся в Коноху, и там вы начнете свой путь. Глава Узумаки нервно поджал губы, но, посмотрев на Мито, коротко кивнул в знак согласия, а потом аккуратно наклонился к Мито и шепнул таким чтобы слышала лишь она: — Я позволил тебе сгладить обстановку, но союза с Учиха не будет. Мито тут же поникла. — Мы выступаем до рассвета, — подытожил Хаширама, обратив внимание Хиро на себя. Тот выпрямился и поспешил к выходу, оставив сестру в недоумении. Когда люди начали расходиться, раздавая приказы своим людям, Хаширама остался стоять посреди пустеющего зала. Он внешне сохранял спокойствие, но внутри всё разрывалось на части.

***

Мадара остановил лошадь у небольшого навеса. Он спрыгнул на землю первым, отпуская поводья, и сразу же повернулся к Ханами. Протянув руки, он уверенно перехватил её за талию и снял с седла. Её ноги коснулись земли, но она не отстранилась от него, а лишь устало прижалась к его груди, обхватив руками за шею. Она хотела сделать это с того самого момента, как села на лошадь. Мадара обнял её в ответ, а потом наклонился и мягко поцеловал её в висок, щеку, а затем в губы. Ханами ответила на поцелуй, чувствуя, как от его тепла утихает внутренняя дрожь. — Идём, — тихо произнёс он, слегка отстраняясь. Они подошли к крыльцу, и Мадара коротко постучал. За дверью послышались лёгкие шаги, сёдзи отодвинулась, и на пороге появилась молодая девушка. Тёплый свет из прихожей упал на её лицо. Увидев ночного гостя, она замерла, широко распахнув глаза. — М… Мадара? — ошарашенно выдохнула она, явно не ожидая увидеть главу клана здесь, да ещё и в такую погоду. — Ну, привет, Аяме, — спокойно отозвался Учиха. — До сих пор не спрашиваешь «кто?», когда к тебе стучат? Девушка безмолвно хмыкнула и отошла в сторону, пропуская его вперед, но тут перевела взгляд и заметила силуэт за его спиной. Ханами, почувствовав на себе внимательный взгляд, инстинктивно сделала шаг вперёд, вставая вровень с мужем. Её пальцы скользнули в ладонь Мадары и крепко, по собственнически, сжали её. Мадара перевёл взгляд на их сплетённые руки, а затем снова посмотрел на хозяйку дома. — Знакомься, Аяме. Это моя жена, Ханами, — произнёс он. — Нам нужно переждать здесь бурю и переночевать. Пустишь? — добавил он со свойственной только ему ироничной ноткой. — А у меня есть выбор? — Аяме тепло улыбнулась и отступила сильнее в сторону, пропуская их внутрь. Дом был небольшой, теплый и чистый. Пока они снимали мокрые плащи, Ханами незаметно изучала девушку. Высокая, статная, с длинными тёмными косами и глубокими чёрными глазами. В каждом её движении читалась грация воина и женская красота. Но было и еще кое-что. Внутри Ханами кольнуло от той легкости, с которой Аяме общалась с Мадарой — без лишнего трепета и страха, как со старым, надёжным другом, и он с ней был такой же. Ханами почувствовала укол ревности. Оставшись в одном ханьфу, она вновь сжала ладонь Мадары чуть сильнее и тревожно взглянула на него. Учиха скосил на неё глаза и едва заметно усмехнулся краешком губ, прекрасно прочитав её эмоции. Но уже в следующую секунду его лицо стало серьёзным. — Аяме, моей жене нужно срочно согреться, — командным тоном произнёс Мадара, выделив слово «жена» сильнее обычного. — Растопи камин в комнате, найди сухие и тёплые вещи. И подготовь горячую ванну. — Всё сделаю, — кивнула Аяме, тут же переключаясь в рабочий режим. — Купальня будет готова минут через десять, я покажу, куда идти. В комнате справа уже есть угли, я сейчас их разожгу, будете ночевать там. Располагайтесь, а я пока все сделаю и  соображу что-нибудь на ужин. Через несколько минут Ханами с Мадарой остались одни в небольшой, но уютной комнате. В очаге уже затрещал огонь, бросая на стены тёплые блики. Ханами сидела на краю футона, кутаясь в плед, который принесла Аяме. Мадара стоял у окна, глядя на дождь, но его мысли были явно не там. Он повернулся к ней.  — Почему ты молчала? — прямо спросил он. Его голос звучал настойчиво. — Ханами, если бы я только знал... Если бы ты сказала мне правду, я бы ни за что не взял тебя с собой туда. Я бы не позволил тебе снова оказаться рядом с этим ублюдком, не позволил бы переживать этот страх и стыд заново.  Мадара вновь вспомнил то, что видел, и его кулаки крепко сжались. Ханами опустила глаза на свои колени. Пальцы нервно теребили край пледа. — Я… я боялась, — прошептала она сдавленно. — Я знаю, что это было нечестно по отношению к тебе. Ты имел право знать. Но... мне было так мерзко от самой себя. Я боялась, что, когда ты узнаешь, что он со мной делал, ты... отвернёшься от меня. Что я стану тебе противна. Мадара оказался рядом в два шага. Он опустился перед ней, обхватил её лицо горячими ладонями, заставляя поднять взгляд, и посмотрел так пронзительно, что у неё перехватило дыхание. — Что за чушь ты несёшь? — он жестко оборвал ее — Как ты вообще могла подумать, что я так с тобой поступлю? Неужели я дал тебе повод сомневаться во мне? Она судорожно покачала головой, и в её глазах снова блеснули слёзы. — И не смей винить себя, — добавил он, — виноват только этот выродок. И вообще, — он осёкся, — почему Хаширама не убил его? Почему Тобирама устраивал мне истерики при каждой нашей с тобой встрече, а с этим ублюдком мило беседовал, как старый друг? Он что, не в курсе? — Нет… он ничего не знает, — кивнула Ханами, глядя мужу в глаза. — И… не вини Хаши... прошу тебя. Это было мое решение. Они просто уехали, и этого было достаточно. Сато многое потеряли тогда. И Рику… он лишился наследования, а для него это уже достаточное наказание. Мне этого было достаточно. Мадара зловеще хмыкнул, поднимаясь с колен. — Нет, маленькая… — протянул Учиха. — Он еще узнает, что такое наказание на самом деле. Я с ним не закончил. — Что? Нет! — воскликнула химе, поднимаясь. — Даже не начинай… — отмахнулся от нее Учиха. — Этот разговор окончен, амай. В этот момент Аяме тихо постучала в дверь, сообщив, что ванная и ужин уже готовы.  Мадара тяжело выдохнул и перевёл взгляд на жену. — Иди, — уже мягче, но всё так же уверенно произнёс он. — Тебе нужно согреться и смыть с себя усталость. Но Ханами не сдвинулась с места. Она смотрела на него снизу вверх. В её груди чувствовалась острая нужда в его присутствии. Она шагнула ближе и неуверенно сжала пальцами ткань его хаори на груди. — Пойдём со мной, — почти умоляюще попросила она. — Пожалуйста. Я не хочу сегодня быть одна. Ни на минуту. На мгновение в его тёмных глазах мелькнуло удивление, которое тут же сменилось собственническим удовлетворением. Уголок его губ дрогнул в заметной усмешке. Он накрыл её маленькую ладонь своей большой рукой. — Как будто я собирался выпустить тебя из виду, — хрипло отозвался он. — Идём. В небольшой купальне было жарко, пахло влажным деревом и травами. Густой пар мягко обволакивал, а аромат трав заполнял всю комнату, погружая их в расслабляющую атмосферу. Они сидели в глубокой деревянной кадке с горячей водой. Ханами устроилась у него на бёдрах, лицом к нему. Вода приятно расслабляла уставшие мышцы, но истинный покой ей дарило лишь тепло его крепкого тела. Она обнимала его за широкие плечи и медленно покрывала лёгкими, трепетными поцелуями линию его челюсти, спускаясь к шее. Ей физически было необходимо чувствовать его, знать, что он здесь, рядом с ней. Мадара обнимал её за талию, и его большие руки покоились на её мокрой коже. Он ощущал легкое возбуждение от ее близости и поцелуев, но все равно был странно напряжён. И, когда её губы снова коснулись его шеи, он вдруг остановил её, уверенно взял за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Вопрос, что он хотел ей задать, мучил его с того самого момента, как он все узнал. — Ханами, — его голос прозвучал низко и серьёзно, а взгляд тёмных глаз был тяжёлым. — Ответь мне сейчас честно. И только правду. Она непонимающе моргнула, замерев в его руках. — Со мной… — он запнулся на долю секунды. — Было ли когда-нибудь так, что во время нашей близости ты не хотела этого? Что тебе было страшно сказать мне «нет», и ты просто терпела, боясь моей реакции? Я… принуждал тебя к чему-то, хотя бы раз? Ханами замерла, поражённая до глубины души. Она и не думала, что увидев в иллюзии её беспомощность перед чужой грубой силой, Мадара, привыкший всегда доминировать и брать своё, вдруг усомнился в себе. Этот сильный, властный шиноби переживал, что мог причинить ей такую же боль своим напором. Ханами мягко высвободила подбородок из его хватки и коснулась его губ в легких поцелуях. — Нет… Мадара. Никогда… — шептала она, не прекращая целовать его. — С тобой всё всегда было по-другому. Я никогда не боялась тебя. Оторвавшись от его губ, она придвинулась чуть ближе, касаясь своим лбом его лба. — Наоборот… всё, что было между нами, каждое твоё прикосновение… оно лечило меня. Оно помогало мне вытеснить ту грязь. Когда ты касаешься меня, я чувствую себя другой. И в полной безопасности. Всегда… — Даже тогда? В первую ночь? — произнес он строго, отстранившись. — Я помню твои слова. — А как я шептала твое имя в ту ночь, помнишь? — ласково промурлыкала Ханами ему на ухо и прижалась сильнее к телу, мягко касаясь его возбуждения. Ей сейчас, как никогда хотелось ощутить его близость. Мадара рвано выдохнул, его руки на её талии сжались сильнее, и он неосознанно приподнял её, прижимая к себе. Ласки жены были очень требовательными и искренними, а тело податливым и ему было сложно сдержать себя. Легко коснувшись губами её шеи, он плавно толкнулся вперед. — А как я царапала твою спину… Как целовала тебя, помнишь? — томно выдохнула она, ощутив, как он медленно входит в неё. — Помню, — хрипло отозвался он. Его широкие ладони опустились ниже и собственнически сжали её бёдра. Он дёрнул её на себя, заполняя глубже, до самого конца, так что горячая вода с громким плеском выплеснулась за края кадки. Ханами судорожно выдохнула, откидывая голову назад. Её мокрые волосы скользнули по спине, обнажая красивый изгиб шеи. Мадара тут же припал к пульсирующей жилке влажными губами. Он целовал жадно, горячо, слегка прикусывая нежную кожу, помечая её, пока его тело задавало плавный  ритм, в котором Ханами тонула без остатка.  Влажный воздух купальни быстро наполнился их сбитым дыханием и плеском воды. Ханами плавилась в его руках, отзываясь тихим стоном на каждый сильный толчок, пока сладкое напряжение не взорвалось внутри неё волной наслаждения. Она шёпотом выдохнула его имя, содрогаясь в его крепкой хватке, и Мадара, издав глухой рык, излился в неё, намертво вжимая её горячее тело в свою широкую грудь.  Дождавшись, пока её дрожь немного утихнет, он зарылся лицом в её мокрые волосы и уверенно произнёс: — Забудь о том, что там произошло. Тебе нечего бояться, пока я рядом. И уж тем более стыдиться. Ханами лишь молча кивнула, с облегчением прижавшись щекой к его горячему плечу. Вскоре они покинули купальню и перебрались в комнату. Измотанная пережитым стрессом и долгой дорогой, Ханами уснула мгновенно, стоило ей только оказаться в тёплой постели. Мадара лежал рядом и привычным жестом прижимал её к себе. Он долго смотрел в темноту комнаты, слушая шум непрекращающегося дождя за окном и ровное дыхание жены, пока тяжёлые мысли о грядущих последствиях не заставили его осторожно подняться и выйти из комнаты.

***

Посреди ночи Ханами внезапно открыла глаза. В комнате было прохладно, угли в очаге почти истлели. Она инстинктивно потянулась рукой, ища мужа, но её пальцы нащупали лишь остывшую ткань футона. Мадары рядом не было. Сон моментально рассеялся. Она накинула на плечи халат и бесшумно выскользнула из комнаты. В коридоре было темно, но из щели приоткрытой сёдзи, ведущей на кухню, падал узкий луч тусклого света. Оттуда же доносились тихие голоса. Ханами сделала несколько шагов по холодным доскам и остановилась, не решаясь войти и прислушалась. — Он получил то, что заслужил, — послышался строгий голос мужа. Аяме тихо хмыкнула. — Расскажешь, что он сделал? Ханами замерла, почти не дыша. Неужели он?.. — Нет, — словно пресекая саму мысль об этом, голос Мадары уверенно раздался в полумраке комнаты. — Как знаешь… — протянула Аяме, наливая чай. — И всё же, то, как ты себя повел... Я почти не узнаю тебя… Ты всегда думал рационально, что бы ни случилось.  Аяме внимательно всмотрелась ему в лицо и закатила глаза. — Только не говори мне, что ты позволил себе такую непозволительную роскошь, как любовь. Ханами затаила дыхание. — Любовь — это слабость, Мадара. И ты это прекрасно знаешь, — уверенно продолжила Аяме. — Она не для таких, как мы с тобой. И тебе это точно не нужно. Ты всегда был выше этого. Услышав эти слова, Ханами почувствовала, как внутри всё вспыхнуло от жгучей, горячей злости. Как эта женщина смеет так рассуждать? С чего она взяла, что знает, что нужно Мадаре, а что нет? Ханами сжала кулаки, ожидая, что сейчас её муж осадит Аяме. Скажет что-то резкое, заткнёт её, защитит то хрупкое, что между ними есть. Повисла тишина. А затем раздался ровный, абсолютно бесстрастный голос Мадары: — Не придумывай лишнего, Аяме. Когда я принимал это решение, то был уверен в том, что брак был заключен ради союза с Сенджу. Это был политический расчет, необходимый для укрепления позиций Учиха. Слова прозвучали обыденно, как констатация факта. Для Аяме это, вероятно, был желанный ответ. Но для Ханами он стал ушатом ледяной воды. Она не считала, что он ею не дорожит — после того, как он защитил её сегодня, это было бы глупо. Но одно дело — беречь свою собственность, и совсем другое — любить. Услышав этот сухой мужской прагматизм, Ханами ощутила горечь. Она поняла, что сама себе придумала сказку. Она — лишь жена, политический инструмент, который он просто взял под свою защиту из чувства долга и собственничества. В груди неприятно заныло. Не желая слушать дальше, Ханами развернулась и бесшумно вернулась в комнату. Забравшись под одеяло, она свернулась клубком, чувствуя, как внутри поселилась тянущая пустота. Мадара в это время сделал неторопливый глоток чая и, глядя в полумрак коридора, глухо добавил: — Но сейчас все иначе. Ты ощущаешь верно по сути, но неверно по форме. Дело не в любви... — он осёкся. — Впрочем, неважно. Это наши дела. Аяме, я вот о чем хочу тебя попросить. Аяме придвинулась ближе, прислушиваясь. — Грядет война, и независимо от того, что будет с альянсом, я пойду туда защищать свой клан и… ее. И мне важно, чтобы она была под защитой, пока меня не будет. Мадара поставил пиалу на стол и поднял на куноичи тяжелый взгляд. — Я хочу, чтобы ты оставила этот пост на границе и вернулась вместе с нами. Я думал об этом с первого дня нападения. И теперь принял решение окончательно. Аяме удивленно приподняла брови. Оставить границу накануне войны? Это было немыслимо. — Мне нужно, чтобы ты стала её тенью, — ровно продолжил Учиха. — Ты лучшая куноичи в нашем клане. Одна из немногих, чьи рефлексы и боевые навыки превосходят силу большинства мужчин. Я знаю, что ты способна без колебаний сломать шею любому шиноби, который вдвое крупнее тебя, если он сделает неверный шаг. И ты всегда должна быть рядом с ней.  Он сцепил руки в замок. — В Конохе полно сильных воинов, но сейчас доверить жизнь своей жены я могу только тебе. Когда я отправлюсь на поле боя, я должен знать, что Ханами в полной безопасности. Что никто — ни враги извне, ни ублюдки, которые могут скрываться среди союзников — не смогут к ней приблизиться.  Аяме долго смотрела на него в тусклом свете лампы. Вся её былая легкость бесследно испарилась. Она прекрасно понимала, какой уровень доверия кроется за этой просьбой. И, несмотря на все его недавние слова о сухом «политическом расчете», о сути и форме… теперь она видела истинную картину. И как бы она к этому ни относилась, и какие бы чувства ни бушевали у нее внутри, она была верна своему главе. Аяме медленно, серьезно кивнула, принимая этот приказ. — Я поняла тебя, Мадара, — тихо ответила Аяме. — Я соберу вещи к рассвету. Мадара коротко кивнул, поднимаясь из-за стола. Бесшумно ступая по деревянному полу, он покинул кухню и вернулся в спальню. В комнате по-прежнему царил прохладный полумрак, разбавляемый слабым светом истлевших углей. Мадара скользнул под одеяло, и футон слегка прогнулся под его тяжестью. Ханами почувствовала, как по спине скользнул прохладный воздух, а затем её мгновенно накрыло знакомым жаром его тела. Сильные руки привычно обвили её талию, притягивая спиной к его широкой груди. Мадара зарылся лицом в её волосы, вдыхая ее тонкий аромат, и тяжело выдохнул, окончательно расслабляясь.  Но для Ханами этот жест теперь ощущался совершенно иначе. Она лежала абсолютно неподвижно, изо всех сил контролируя каждый вдох, чтобы казаться крепко спящей. Когда его тяжелая рука собственнически прижала её к себе, горло сдавил болезненный, горький спазм. Она крепко зажмурилась, отворачивая лицо к стене и глубже зарываясь в подушку.

***

В дальнем крыле поместья, куда не доходил шум собирающихся в дорогу кланов, стояла гнетущая тишина. Воздух в комнате был пропитан резким запахом целебных трав, мазей и свежей крови. Цуки сидела на коленях возле футона, на котором неподвижно лежал Рику. Его лицо превратилось в сплошное сизо-красное месиво, грудная клетка вздымалась неровно, он болезненно хрипел. Мадара едва не выбил из него дух, и сейчас Сато находился в глубоком забытье, балансируя на грани. Две служанки суетливо выжимали окровавленные тряпки над тазом с водой. Их руки тряслись, весь дом всё ещё пребывал в  ужасе от того, что произошло в главном зале. — Оставьте нас, — ледяным тоном произнесла Цуки, не отрывая взгляда от лица брата. Служанки вздрогнули, поспешно поклонились и выскользнули из комнаты, плотно задвинув за собой сёдзи. Как только они остались одни, Цуки отложила влажную ткань на край таза. Тонкие губы дрогнули, медленно растягиваясь в спокойной ухмылке. Она изящным движением оперлась рукой о татами и наклонилась к самому уху бессознательного брата. — Прости, братец, — прошептала она, и её голос прозвучал мягко. — Но так было нужно. Её пальцы равнодушно скользнули по краю бинтов на его шее, поправляя повязку. Рику даже не шелохнулся. — Не скажу, что мне доставило огромное удовольствие делать это своими руками и подставлять тебя... — Цуки издала тихий, едва уловимый смешок. — Хотя, признаюсь, наблюдать за твоим лицом, когда Учиха вбивал тебя в пол, было невероятно приятно.  Она плавно выпрямилась и дотронулась до своей шеи, где еще утром пальцы Рику в очередной раз заставили ее хрипеть от нехватки воздуха, а после посмотрела на искалеченного брата сверху вниз. В её тёмных глазах не отражалось ни капли родственного сострадания. — Считай это своей маленькой жертвой ради великой цели, — её голос стал жёстким. — Нужная фигура сдвинулась с места. Игра началась.