Часть 32. Уже ничего не будет так, как прежде.

В комнате в один момент стало настолько холодно, что кожа Ханами покрылась мурашками. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как за сёдзи стучит дождь. Где-то вдалеке в доме ещё звучали голоса, смех, звон посуды. А здесь всё будто замерло. Ханами понимала, что через несколько минут их с Мадарой жизнь уже не будет прежней. Она сжала пальцы в кулак и подняла взгляд на мужа. Мадара смотрел на неё внимательно, не отрываясь. В его глазах не было злобы. Лишь волнение, но от этого ей становилось лишь страшнее. — Мадара, я… — её голос оборвался моментально. Она отвернулась. Ей было тяжело смотреть ему в глаза, но он повернул её лицо обратно и не отводил взгляд. — Я хотела сама сказать. После подписания. Я потому и тянула, что… что не могла вот так… Он молчал, давал ей сказать и сжимал ладонь сильнее. Но не больно, а просто крепко. А внутри уже поднималась ярость. Мадара отчётливо ощутил то щекочущее чувство раздражения внутри, но терпел. Ханами судорожно вздохнула и опустила взгляд на свои руки. Мадара почувствовал, как её слеза упала на его ладонь, а потом ещё одна и ещё. — Мне тяжело говорить об этом, — выдохнула она едва слышно. — Я не… не знаю, как сказать это нормально. Мне… стыдно… Мадара медленно опустился перед ней на корточки, так, чтобы видеть её лицо, которое она пыталась от него спрятать. Он положил одну руку ей на колено и аккуратно сжал ткань кимоно, а второй поднял её лицо на себя, не давая ей скрыться. — Что он сделал с тобой? — тихо спросил он. Ханами резко зажмурилась. Те слёзы, что она старательно пыталась сдержать, полились градом. Она выдохнула и заговорила. — Не так… не до конца… но он… он — её губы дрогнули. — Но я… не… Она никак не могла закончить. Мадара видел, как ей тяжело это даётся, а значит, Цуки была права. И всё сразу стало вставать на свои места: её первая реакция на его слова про клан Сато, странное поведение здесь в первые дни и… реакция Хаширамы в тот день. Ярость к тому, кто посмел оставить в ней это выражение лица, эту дрожь в пальцах и голосе, возрастала с каждой секундой. Мадара отвёл взгляд в сторону лишь на секунду, стискивая зубы так, что на скулах заиграли желваки, и снова посмотрел на неё. Ханами увидела в его взгляде такую ненависть, от которой дрожь прошла по коже. — Я не хочу, чтобы ты сейчас смотрел на меня вот так. Если ты захочешь отказаться от меня… хорошо, — вымолвила она. — Мне самой… мерзко от этого. Будто эту грязь я так и не смогла с себя… отмыть… Его взгляд сразу потемнел. Он опустил глаза вниз, отпустив её руку, которая сразу сжалась в кулак. — Не смей, — тихо произнёс он. Она вскинула на него глаза. — Что?.. — Не смей говорить так, будто виновата ты. И что значит отказаться? Ты поэтому боялась рассказать мне? Голос у него был ровный. Ханами не представляла, чего ему стоило это самообладание. Она лишь сжала губы и отвела взгляд. Несколько секунд они оба молчали. Снаружи снова ударил дождь по крыше, вдали разразился гром. — Да. Я не могла сказать тебе раньше, — наконец прошептала она, смотря на свои ладони. — Как только начинаю вспоминать… у меня всё внутри… сводит. Я не могу. Мне стыдно, Мадара. Я понимаю, что должна всё рассказать, как было, но не могу произнести это спокойно. Я не могу… Он смотрел на неё внимательно, стараясь прочитать каждую эмоцию, потом медленно поднял руку и коснулся пальцами её подбородка, вынуждая посмотреть на себя. — Тогда не говори ничего. Она замерла. — Что?.. — Если тебе тяжело это произносить, я посмотрю сам. Позволишь? Её дыхание сбилось. — Но… — Ханами, я должен увидеть то, что произошло, своими глазами. — Он на мгновение замолчал, и голос его стал ниже. — Мне это важно, Ханами. Ведь речь уже не о прошлом. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. — Я не хочу, чтобы ты это видел… Это стыдно… Мадара тут же смягчил голос, хотя внутри у него всё по-прежнему стягивалось в тугой раскалённый яростный узел. Он обхватил её красное от стыда лицо и придвинулся ближе. — Ханами… прекрати… тебе нечего стыдиться. В прошлый раз я не спрашивал тебя. Сейчас спрашиваю. Я могу посмотреть сам, позволишь мне? Ханами долго молчала, и он видел её борьбу. Он наклонился ближе и прижался своим лбом к её. — Не бойся… Она очень медленно кивнула, но тут же прошептала: — Только… я не хочу снова это чувствовать. В прошлое его вторжение она отчётливо ощущала все воспоминания, в которых он ковырялся. В эти погружаться она была не готова. Он посмотрел ей в глаза, и она увидела узор его красных глаз. В последнее время она видела их слишком часто. — Не будешь, — коротко произнёс он. Ханами подняла на него взгляд, полный страха и волнения. — Обещаешь? Мадара смотрел на неё ещё несколько секунд, а потом коротко кивнул. — Да. Она выдохнула рвано, потом осторожно протянула к нему руку. Он взял её ладонь в свою и крепко сжал. Другую руку поднял к её виску и наклонился близко. — Не бойся, Ханами… — произнёс он совсем тихо. И в следующую секунду Мадара провалился в её сознание. Он начал перебирать её воспоминания, пока не ощутил самое сильное из них. Ещё мгновение — и он там. Всё, как и в прошлый раз: он ощущает её эмоции и чувства. Главное отличие этой иллюзии — он оберегает саму Ханами от её воспоминания.

Тот вечер начинался спокойно. Ханами не должна была возвращаться в поместье. Она сказала, что останется у подруги. Но разговоры кончились, смех постепенно стих, и вдруг в какой-то момент её охватило странное беспокойство. Словно кто-то навязчиво потянул её обратно домой. Вернувшись, она тихо шла по коридору, стараясь никого не разбудить. Мадара ощущал внутри Ханами трепет и сильное желание оказаться рядом с Сорой прямо сейчас. На мгновение это жутко разозлило его. Дом уже почти спал. Лишь где-то далеко гасли последние фонари, и за стенами начинал накрапывать дождь. Дверь в комнату Соры была закрыта. Она остановилась и почти протянула руку к ручке сёдзи, как вдруг из-за двери донёсся женский смех, а потом и его. А после этого — протяжный, чувственный стон. Мадара ощутил, как ладони Ханами вспотели, а сердце ускорило ритм. Она приоткрыла тихонько дверь и осталась незамеченной. Сора был слишком увлечён девушкой, лежащей под ним. Мадара сразу же узнал в ней Хидзуки. — Зачем тебе Ханами?.. У тебя есть я… — послышалось тихое шептание. Учиха ощутил сильную дрожь внутри Ханами, но она не спешила уходить. Она ждала ответ. — Я её люблю. — Ублюдок, — пронеслось в голове Мадары. Но голос Хидзуки вырвал его из мыслей. — Я даю тебе всё, что нужно мужчине… — произнесла она почти шёпотом. — А такие, как она… что они могут дать? Скромная, тихая девчушка. Тебе такая не нужна. На этой фразе Ханами прикрыла дверь и нервно зашагала вон. Учиха ощущал жгучую боль обиды внутри и слёзы, которые она больше не могла сдерживать. Оказавшись в саду, она уже не стала сдерживаться и заплакала, как вдруг послышалось: — Не ожидал увидеть тебя здесь так поздно. Голос прозвучал рядом. На скамье сидел Рику. Перед ним стояла бутылка сакэ. Тот, увидев её слёзы, поднялся и подошёл ближе. Ханами на эмоциях рассказала всё, что произошло. Мадара не ощущал внутри неё страха или опасения. Лишь неловкость, и не более того. После они сели на скамью и продолжили разговор. Рику предложил ей выпить сакэ, чтобы успокоиться, но Ханами не смогла сделать больше двух глотков. Сам он был уже нетрезв. Они некоторое время сидели в саду, разговаривали, Рику старался успокоить её, говорил, что брат не подходит ей и никогда не подходил. Мадару это смутило. Потом Рику начал жаловаться на свою сестру, и вдруг Мадара ощутил его дыхание на волосах Ханами. — Ммм… Какой аромат… — пробормотал он и обхватил её за плечо. Ханами инстинктивно дёрнулась, но он держал крепко. Она подняла на него глаза и на мгновение прижалась к нему, ища защиты. Но вместо защиты его рука скользнула ниже. На талию, а потом ещё ниже, на бедро. Его пальцы сжались, впиваясь в мягкую ткань кимоно. — Рику… — её голос дрогнул. Она попыталась отстраниться, упёрлась ладонями ему в грудь. — Убери, пожалуйста, руку. Мадара ощутил, как её затрясло, а внутри него самого сердце застучало с такой силой, что ему на мгновение показалось, что иллюзия прервётся. — Расслабься, — голос Рику стал ниже и интимнее. — Это просто объятия. Ты же расстроена. Я утешу тебя… — Нет! Мадара ощутил липкую панику внутри неё, но ей всё ещё казалось, что это лишь недоразумение. Она начала отбиваться сильнее, но от этого его хватка стала только жёстче. Мадара видел, что это сопротивление вызвало у Рику забаву. В его глазах, мутных от сакэ, тут же зажглось что-то опасное. — Тише, тише, — прошептал он, касаясь губами её шеи. Учиха ощутил, как её передёрнуло от омерзения и ужаса. — Нет! Прекрати! Она уже почти встала со скамьи, вскрикнув, но он зажал ей рот ладонью. Вторая рука схватила её за запястье, стаскивая со скамейки. Рику потащил её вглубь сада, в тёмную аллею, где густые кроны деревьев скрывали их от всех. Оказавшись в аллее, Сато прижал её спиной к шершавой, холодной поверхности. — Не надо, пожалуйста, — мычала она в его ладонь, пытаясь вырваться, кусать его пальцы. Ей удалось прокусить до крови один. Гримаса злости исказила лицо Рику. В следующее мгновение его ладонь сомкнулась на её горле. Мадара видел, что Рику был очень пьян. Удар. Затылок Ханами сильно ударился о бетон. Мадара ощутил резкую боль и почувствовал влажную теплоту, стекающую по волосам за воротник. Кровь. Это была её кровь. — Хватит строить из себя невинную, я знаю, как вы проводите вечера с Сорой в твоей спальне. Ему ты даёшь себя лишь трогать, но не переживай, я научу тебя… В это же мгновение руки Сато рванули ворот её кимоно. Ткань затрещала, обнажая плечо. Холодный воздух коснулся кожи, вызывая мурашки, но это было ничто по сравнению с тем ледяным ужасом, который сковал всё внутри. Он рвал дальше, зажимая рот ладонью. Ткань нижнего кимоно подалась с тем же отвратительным звуком. Ханами оказалась перед Сато почти нагая. Мадара ощутил его руки на теле своей жены. На нежной, невинной коже. Рику касался её везде, где мог дотянуться. Он трогал её грязно, больно, кусал, мял её кожу, пока Ханами задыхалась в немом крике и ужасе. В её голове билась одна-единственная, отчаянная мысль. Она знала, как это работает, и Мадара чувствовал, как её чакра начала пульсировать, будто звала кого-то. Она концентрировалась на этой связи из последних сил. На тоненькой ниточке, что тянулась от неё к брату. Она кричала по этой ниточке беззвучно, молясь всем богам, чтобы он услышал, почувствовал. «Брат… Пожалуйста… я здесь, в саду… пожалуйста…» — она твердила раз за разом. И вот тот момент, который по-настоящему поверг Ханами в дикий ужас и заставил её после всего стыдиться и ненавидеть себя. Рику, готовый сделать последний шаг, приподнимает бёдра Ханами, спуская свои штаны, и касается её. Мадара слышит мысли жены, которые будят в нём ту темноту, которая уже рвалась наружу, ещё как только этот ублюдок коснулся её. И сейчас этот процесс уже казался необратимым. Вдруг — шелест листвы. И резкое движение — Рику летит прямо в дерево. Это был Хаширама. Мадаре было достаточно. Он уже был готов покинуть её сознание, но передумал. Он начал снова ворошить её память в поисках воспоминания об этом ублюдке и ещё зацепился за одно. — Будь внимательней, малышка Ханами. То утро после их приезда. Мадара был в доме, рядом с ней… И ничего не знал… Мадара резко вдохнул. Перед глазами была комната, а рядом напуганная Ханами, которая видела, как менялось его дыхание и лицо, пока он копошился в её сознании. Он внимательно смотрел на жену, только теперь он видел её иначе. Не так, как несколько минут назад. Он понимал, что теперь не сможет смотреть на неё по-другому уже никогда. Её боль, мысли, страх, чувство беззащитности утром два дня назад — всё это смешалось с чувством неконтролируемой ярости. Его пальцы медленно разжались. Он опустил взгляд на свои руки — они дрожали. Он давно не чувствовал себя так. В груди поднималось что-то тяжёлое и тёмное. Ханами смотрела на него осторожно, почти не дыша. — Мадара… — тихо позвала она. Но он ничего не ответил. Алый узор шарингана медленно вращался, и в этих глазах была только холодная, тяжёлая ярость. Она увидела это и вздрогнула. — Собери с собой то, что можно увезти на лошади, и жди меня тут, — коротко бросил он и резко поднялся с футона. Ханами бросилась вслед за ним. — Мадара, подожди… Ханами едва поспевала за его быстрым шагом и кричала его имя вслед, но он игнорировал её. В зале, куда он направлялся, всё ещё продолжался вечер. Люди разговаривали, кто-то смеялся, звенели чашки с сакэ. После долгих переговоров напряжение наконец отпустило всех, и атмосфера была почти праздничной. Мадара вошёл внутрь, остановился посреди комнаты и медленно огляделся. Рику стоял у одного из столов вместе с несколькими людьми из своего клана. Он что-то говорил, улыбался, будто никогда не делал ничего из того, что увидел Учиха минутой ранее. Ханами, оказавшись в зале следом за ним, сразу бросилась к Хашираме. Услышав то, что сказала ему на ухо испуганная сестра, Сенджу замер. А через мгновение поймал взглядом Мадару и лишь успел коротко выдохнуть. Было слишком поздно. Мадара был всего в двух шагах от Рику. Тот увидел его и протянул к нему руку, подзывая к себе. Они ранее планировали обсудить несколько вопросов по наступлению в одном отряде. Перед глазами Мадары вспыхнуло лишь одно воспоминание — аллея, кровь на волосах Ханами, её дыхание, сбитое от страха. Удар был таким быстрым, что большинство людей даже не успели понять, что произошло. Кулак Мадары с глухим звуком врезался Рику прямо в лицо. Тело Сато отбросило назад, он опрокинул стол, и чашки сакэ разлетелись по полу. Мадара тут же оказался рядом и схватил Рику за ворот, и с силой швырнул его на татами. Все вокруг замолкли, не шевелясь и не произнося ни слова. Всё происходило буквально за секунды. — Ты… Голос Мадары прозвучал тихо. Рику попытался подняться, ошеломлённый, но второй удар снова впечатал его в пол. Кровь выступила на губах. Учиха наносил удар за ударом по лицу Сато, не жалея сил. Одна картинка из памяти жены сменялась на другую. Он схватил Рику за горло и прижал его к полу. Тот захрипел, захлёбываясь кровью. — Открой глаза, — прошипел Мадара, меняя узор шарингана. — Ты… спятил… — хрипел Рику. Следующий удар оборвал его слова. Но второй замах был остановлен Реном Сато. Мадара яростно обернулся и ослепил главу Сато техникой иллюзий, тот замер, не проронив ни слова. В зале повисла гробовая тишина. Никто не понимал, что происходит, и никто не хотел связываться с Мадарой. Кроме Ханами с Хаширамой, которые наконец-то добежали до них. Хаширама схватил Мадару за плечо. Ханами стояла рядом, не спуская с мужа глаз. — Остановись! — бросил Сенджу, пытаясь оттащить его. Но даже он смог с трудом это сделать, потому что в этот момент Мадара был уже не просто злым. Он был человеком, который только что увидел, как ломали его жену. Пусть даже тогда, в прошлом, но это было уже для него не важно. — Убивать его сейчас опасно, — едва слышно шепнул Хаширама. Но в ответ на это Сенджу увидел лишь злую усмешку. Учиха откинул его руки и направился к жене, стоявшей неподалёку. Ханами находилась в ступоре, не сводя глаз от растекающейся лужи крови возле Рику. Но боль от пальцев Мадары на её запястье мгновенно вывела её из оцепенения. Она подняла глаза на мужа и на секунду застыла сильнее. Его алые глаза всё ещё горели. В них не было ни капли сожаления. Она испуганно выдохнула и коснулась его окровавленных рук. — Мадара… Но он уже потянул её к выходу, не обращая внимания ни на что вокруг. Шаги Ханами были неуверенными, быстрыми, спотыкающимися. Она едва поспевала за ним, но он не обращал на это внимания. Оказавшись у выхода, она оглянулась назад, и пальцы Мадары тут же сжались на её запястье сильнее. — Не смотри. Люди из других кланов, наблюдавшие хаос и кровь несколько минут назад, стояли ошарашенные. Лишь ошеломлённый отец, очнувшийся от иллюзии, склонился над телом сына, пытаясь понять, жив ли тот. Цуки просто молчала и наблюдала за происходящим. И на мгновение она даже испугалась, что Мадара и правда убьёт Рику, но лишь на мгновение. Когда Ханами и Мадара выходили из зала, они столкнулись с Сорой и Тобирамой, которые выходили за походными свитками. Заметив кровь на руках мужа сестры и испуганный взгляд самой Ханами, Тобирама на секунду замер. Соре этой секунды было достаточно, чтобы увидеть вдалеке окровавленного брата. Он сразу ринулся к нему. Тобирама отправился следом. Мадара лишь бросил на них короткий взгляд и вышел с женой в коридор. — Ты взяла вещи, как я просил? — спросил он на полпути. Ханами отрицательно мотнула головой, и они направились в покои. Единственное, что взяла с собой Ханами из вещей, — маленькое покрывальце для своего малыша, вышитое накануне. Она наспех сложила его и убрала за пазуху. Мадара накинул на неё и на себя дорожный плащ, и они направились на улицу. В конюшне было холодно, пахло дождём и мокрой землёй. Камни под ногами блестели от влаги, рядом фыркали лошади. Мадара быстро отвязал ближайшую, подтянул поводья и одним движением поднял Ханами в седло, помогая устроиться. Она не сопротивлялась, только крепче вцепилась в поводья, когда он вскочил следом и крепко обнял её сзади одной рукой. — Сможешь ехать полчаса верхом? Ханами кивнула. Она слушалась его беспрекословно. Всё, что она ощущала сейчас, — безграничную защиту, безопасность и уверенность. Их внезапно окликнул Хаширама. Он бежал под дождём и взволнованно махал руками. Тобирама бежал следом и был очень зол. Приблизившись, старший собирался что-то сказать, но Мадара перебил его. — Лучше ничего не говори мне сейчас. Мы будем в Конохе через 2 дня. — Мадара… останьтесь. Но Учиха поддался вперёд, ударяя лошадь пятками в бок, и она тут же рванула вперёд. Копыта глухо застучали по мокрой земле, оставив поселенье позади.