Глава 10. Первый вызов

Утро следующего дня началось раньше обычного. Хиёри, как и обещала, пришла в класс задолго до звонка. В её руках был список, телефон — наготове. Без лишней суеты она обошла почти всех одноклассников, собирая по небольшой сумме. Никто не возмущался — почти никто. Переводы шли быстро: одни делали это без эмоций, другие — с лёгкими усмешками, кто-то даже комментировал, мол, «хоть тишина будет». А вот когда очередь дошла до Шихо Манабэ и Рики Морофуджи, возникла заминка. — С какой стати я должна платить ему? — фыркнула Манабэ. — Это выглядит как вымогательство, — добавила Рика. Но Хиёри была спокойна, а одноклассники — твёрды. Под негласным давлением большинство поддержало её. Манабэ и Морофуджи сдались почти синхронно — раздражённые, но покорно перевели баллы. Непреклонной осталась только одна. Ибуки Мио. — Не рассчитывайте на меня, — сказала она жёстко, скрестив руки. — Я лучше потеряю десять тысяч, чем отдам их этому уроду. — Но ведь это в первую очередь ради класса, а не для него, — попыталась сказать Хиёри. — Тогда пусть класс обойдётся без моих баллов, — холодно отрезала Ибуки и отвернулась к окну. Она осталась единственной, кто не заплатил, так что с одноклассников пришлось собирать немногим больше, но эта сумма была слишком незначительна, чтобы тратить время на споры с Ибуки. Всё это время Рьюэн сидел в углу, откинувшись на стуле, с руками в карманах. Он наблюдал за процессом с широкой, беззастенчивой усмешкой, словно за хорошей пьесой. Когда Хиёри подошла к нему и перевела сумму, он лениво кивнул: — С вами приятно иметь дело. И всё. Ни сцен, ни шоу. С этого момента — Рьюэн замолчал. На уроках — вовремя, спокоен, телефон не доставал. Не вставал без спроса, не спорил, не фыркал. Он просто присутствовал. Молчаливый, опасный, но больше не разрушительный. День прошёл спокойно. Как и следующий. Четверг тоже начинался спокойно, рассвет медленно рассыпался по стеклам корпусов, ученики прибывали в класс с сонными взглядами и привычным ритмом шагов, будто всё текло по заведенному расписанию. Но уже через несколько минут после начала первого урока всё изменилось. Сакагами-сенсей, как всегда, вошёл ровно по звонку, поставил портфель на стол. Он не стал затягивать, не стал предупреждать, не стал объяснять. Просто сказал: — Сегодня вы будете проходить специальный тест, который будет оцениваться школой. В классе повисла звенящая пауза. Кто-то недоумённо поднял голову, кто-то уже тянулся за ручкой. Но никто не ожидал экзамена — в середине недели, без объявления, без подготовки. Петир почувствовал, как напряглись плечи. Он не знал, сколько знаний получил вместе с этим телом и новой жизнью. Не знал, достаточно ли этого, чтобы пройти то, что для других было обыденной школьной проверкой. Это была не политика, не интрига, не торговля. Это были числа, факты, грамматика, формулы — чужая для него территория. Когда каждому ученику раздали листы с заданиями, по классу прокатилась волна напряжения — почти ощутимая, холодная, как сырой ветер, гуляющий меж каменными стенами Винтерфелла. Кому-то стало душно, кто-то поправил очки, кто-то прикусил губу. Тест начался. Тишина. Только царапанье ручек по бумаге, редкие вздохи, идущие где-то с задних парт, и отчаянная сосредоточенность в глазах. Петир писал. Медленно, обдуманно, иногда возвращаясь к прошлым заданиям. Некоторые вопросы казались простыми — тело знало на них ответ. Но были и другие… те, в которых он чувствовал себя потерянным, словно стоял посреди чужого города без карты и языка. К тому моменту, как прозвенел звонок, он отложил ручку и посмотрел на потолок. Грудь наполняла не тревога, а пустота — будто он только что пережил бурю, и теперь не знал, утонет ли его корабль или ещё продолжит держаться на воде. До конца дня никто не говорил о результатах. Наступила пятница. Утро выдалось пасмурным, и серое небо будто предвещало то, что должно было прозвучать. Когда Сакагами-сенсей вошёл в класс, он начал урок со спокойствием палача, наточившего топор. — Тест проверен. Ваши результаты уже доступны в системе, можете посмотреть их в своих телефонах. Средний балл по классу — около 65. Шорох. Щелчки разблокированных экранов. Затаённое дыхание. Кто-то застыл, кто-то уронил плечи. Напротив своей фамилии Петир увидел: 70 из 100. Он не провалился. Но и не блистал. Это был удар по самолюбию, по его образу. А значит — нужно было работать. Серьёзно. Много. В этот момент он почувствовал чей-то взгляд. Поднял глаза — и встретился с Рьюэном. Тот сидел спокойно, как будто всё происходящее его не касалось, и на губах его блуждала лишь лёгкая, лисья усмешка. В телефоне у него светилось: 73 балла. Петир почувствовал как сжимается челюсть, но спокойно продолжил рассматривать оценки своих одноклассников: Альберт получил 68. Хиёри — 76. Стабильно. Надёжно. Обнадёживающе. Но всё внимание класса было приковано не к верхушке… а к дну списка. — Это был пробный тест, — продолжил Сакагами-сенсей. — Он не повлияет ни на вашу успеваемость, ни на позицию класса. Кроме, разве что, небольших корректировок в ОИС. Однако… Он сделал паузу. И Петир почувствовал, как воздух в классе стал плотнее. — Ровно через неделю, в следующую пятницу, будет проведён повторный тест. И он уже будет настоящим. Любой, кто получит менее 50 баллов, будет отчислен из школы. Взрыв. Шорох, возгласы, охи, даже сдавленный вскрик где-то сзади. Класс погрузился в хаос. — Что?! — Они же не могут! — Это ведь просто… школа! Петир сидел молча, глядя перед собой. Он понимал: это вовсе не просто школа. Это испытание. Система. Машина, перемалывающая слабых. И среди тех, кто получил менее 50, был Ишидзаки — 46 баллов. Он сидел, сгорбившись, с бледным лицом и широко распахнутыми глазами, словно кто-то вытащил у него почву из-под ног. Он не был готов. Не думал, что может вылететь. Что за непройденный тест можно быть вычеркнутым. Когда гул голосов в классе начал утихать, и ученики постепенно приходили в себя после шокирующей новости, Петир Бейлиш сидел молча, глядя в свой экран, на цифру “70”. Казалось бы, безопасный результат — выше среднего, далёк от зоны риска. И всё же внутри него зрело беспокойство. Не за Ишидзаки. Не за тех, кто рискует быть отчисленным. А за себя. Что вообще значило отчисление для него? Что произойдёт, если он провалит важный тест? Если его исключат из этой школы, как и любого другого ученика? Он не знал. Есть ли у него за пределами этих стен законные документы? Родственники? Куда он отправится, если потеряет статус ученика? Может, его ждёт продолжение жизни в этой Японии — но кем он будет, если даже не знает, где родился, каковы его права, есть ли у него деньги, жильё, имя в реестрах? А может… может, игра завершится. Так внезапно, так резко, так необъяснимо, как она началась. Может, отчисление — это граница, за которой Петир Бейлиш исчезнет из этого мира так же, как исчез из того… Возврат в Вестерос? Но там он уже мёртв. Убит. Никакой тропы назад нет. И тогда… что? Пустота? Он не нашёл ответов. И даже не знал, где их искать. Но нашёл решимость. Он не будет проверять, чем заканчивается отчисление. Он останется. До самого конца. Но важно было помнить, что он находится в школе. А в школе он — часть системы. Помимо личных оценок и баллов, здесь так же важны баллы и положение твоего класса. Обдумывая это он укрепился в одной мысли: уже сейчас нужно начать улучшать не только свои позиции, но и позиции своего класса. Его одноклассников, потенциальных союзников. Действовать в одиночку здесь может быть слишком опасно. Тем более, помимо прочих базовых оценок, в система ОИС так же есть графа «социальное взаимодействие». Нельзя исключать вероятности того, что помимо академических или спортивных экзаменов его могут настигнуть и социальные. Ему стоит быть на хорошем счету у учеников, чтобы обезопасить себя от провалов там. Когда класс начал расходиться, Петир направился к своей первой цели — Сатору Канэде. Тот сидел на своём месте, аккуратно складывая тетради, готовясь покинуть классный кабинет. Он был одним из тех, кто не шумел, не спорил, не выделялся — но его имя первым всплыло в списке результатов: 88 баллов из 100. — Канэда-кун, — спокойно обратился Петир. — Поздравляю. Прекрасный результат. Сатору приподнял голову, слегка удивлённый, но довольный. — Спасибо. Я старался. — Вот именно потому я к тебе и подошёл, — продолжил Петир. — У нас есть неделя до настоящего теста. И несколько человек в классе — на грани. Предлагаю нам создать две учебных группы: одна — для тех, кто провалился или близок к провалу. Вторая — для тех, кто показал результат выше среднего, но хочет улучшить свои баллы. Ты бы мог взять на себя вторую? Вести занятия для тех, кто набрал выше шестидесяти пяти, но стремится к большему? Канэда на мгновение задумался. Потом его лицо расправилось, и в голосе прозвучала лёгкая гордость: — Конечно. Было бы здорово. Я могу составить план, разобрать типовые ошибки. Думаю, многим это поможет. — Благодарю. Ты — настоящая ценность для нашего класса, — кивнул Петир. Затем он направился к Хиёри, которую заметил у выхода. Она всё ещё держала в руке телефон, вчитываясь в свою оценку. 76. Один из лучших результатов. — Хорошая работа, — сказал он, подойдя. — Спасибо, — она улыбнулась мягко. — Но я знаю, что могла бы и лучше. — Я не сомневаюсь в этом, — мягко ответил Петир. — Но ещё я знаю о том, что сейчас ты можешь помочь другим. Тем, кто набрал меньше шестидесяти пяти баллов. Мы с Канэдой обсудили создание двух учебных групп. Он согласился заниматься с сильными учениками, тебя я прошу взять на себя слабых. Особенно важны те, кто близок к отчислению. Хиёри кивнула почти сразу, серьёзно. — Конечно. Я не позволю, чтобы кто-то вылетел, просто потому что не справился один. Мы справимся вместе. Петир улыбнулся. В её голосе было столько стойкости. — Значит, начнём завтра. В выходной, но… время не ждёт. — Утром, в библиотеке? — предложила она. — Прекрасный выбор. Пожалуйста, сообщи об этом всем слабым ученикам, и собери их там, — вежливо попросил Петир. — А я еще раз свяжусь с Канэдой немного позже, и займусь организацией другой группы с остальными учениками. Честно говоря, мне и самому предстоит многому научиться… Я рассчитываю на вас. Так класс 1-С завершил свою первую учебную неделю. Не победой, не поражением — а тревожной тишиной перед надвигающейся бурей. Завтра начиналась работа. Серьёзная. Бескомпромиссная. И если они хотели удержать свой класс от краха, действовать нужно было уже сейчас.