Глава 11. Письменный тест

Выходные в Кодо Икусей, как правило, отличались от учебных дней атмосферой лёгкости: шумные компании в торговом центре, смех на спортивных площадках, обсуждение сериалов, игр и новых покупок. Но этот уикенд был другим. Уже с утра субботы по всей школе ощущалось странное напряжение — невидимое, но тяжёлое, как облака перед грозой. Ученики, обычно сновавшие туда-сюда с напитками и наушниками, теперь ходили медленно, с книгами в руках, с блокнотами под мышкой. Улыбки были редки, разговоры — тише. Даже в кампусе, где обычно чувствовалась молодёжная вольность, сейчас царила странная, общая сосредоточенность. Новость о возможном отчислении по итогам теста прокатилась не только по 1-С, но и по всем классам первого года, словно весенний холод — неожиданно и пугающе. Даже те, кто обычно относился к учёбе спустя рукава, теперь читали параграфы, выписывали формулы, делали заметки. В 9:00 утра, как и было запланировано, две учебные группы 1-С начали работу. Группа Хиёри Шиины собралась в библиотеке — в её светлом, просторном читальном зале, где лучи солнца мягко стекали по деревянным столам. Библиотекарша молча наблюдала, с некоторым удивлением, как за столами постепенно рассаживались все ученики, набравшие ниже 65 баллов. Без исключений. Даже Ибуки Мио, чьё лицо выражало смесь раздражения и усталости, заняла место у окна, скрестив руки на груди. Она ни с кем не разговаривала и не снимала наушники — но тетрадь открыла, и ручка лежала в руке. — Если ты думаешь, что я пришла, потому что испугалась… — пробормотала она Хиёри на ухо, — ты ошибаешься. Просто не люблю проигрывать этим ублюдкам. Хиёри не ответила. Просто кивнула. Она понимала: мотив не важен. Важно — что она здесь. Многие из присутствующих впервые сели с книгами не по принуждению, а по осознанию риска. Кто-то не умел толком читать формулы, кто-то путался в грамматике, кто-то признавался, что вообще не знает, как “учиться правильно”. Хиёри всё записывала — темы, ошибки, проблемы, и подбирала задания каждому индивидуально. Она улыбалась, но за улыбкой скрывалась огромная ответственность. И она не отступала. — Мы выберемся. Все, — сказала она однажды тихо, почти про себя. — Я этого не позволю. Тем временем группа Канэды собралась в одном из учебных классов корпуса А — кабинет на втором этаже, с доской, проектором и аккуратными рядами парт. Сатору договорился с учителем заранее и уже взял ключи. Он открыл двери за пятнадцать минут до начала, сам расставил материалы, подгрузил презентацию, даже разложил распечатки — с тем педантизмом, какой бывает только у отличников с чувством долга. Но когда часы показали ровно 9:00 — в классе было не так уж много людей. Из числа тех, кто набрал выше 65 баллов, пришла лишь часть. Остальные считали, что им незачем повторять, что они «и так справятся». Среди них был и Рьюэн, который в ответ на приглашение Канэды просто усмехнулся и сказал: — Я уже сдал. Остальное — не моё дело. Петир и Альберт пришли без опозданий. Сели рядом у стены, внимательно слушали, делали пометки. Петир почти не говорил. Он впитывал, как губка. Каждый термин, каждую формулу. Не позволял себе отвлекаться даже на секунду. В какой-то момент Бейлиш поднял взгляд и увидел, как за окном проходят ученики других классов — и почти все держали в руках учебники или тетради. 1-А, 1-B, 1-D — все одновременно взялись за учёбу. Так начались выходные, ставшие не отдыхом, а борьбой. Вечер субботы опустился на кампус Кодо Икусей с особой тишиной. Окна учебных корпусов давно погасли, торговый центр уже не гудел голосами, а дорожки между зданиями пустели. Лишь кое-где, в окнах общежитий, мерцал свет: кто-то ещё не закончил свою подготовку, кто-то смотрел на экран, отчаянно надеясь впитать хоть что-нибудь в последний час перед сном. Петир сидел один у себя в комнате. На столе — аккуратная стопка распечаток от Канэды, несколько тетрадей, планшет. Свет лампы ложился на страницы мягко, не утомляя глаз. За окнами шелестели деревья, редкий прохожий постукивал каблуками по плитке. В комнате царила тишина — тишина сосредоточенного ума. Он чертил таблицы, повторял термины, проверял грамматические конструкции, записывал всё, что казалось важным. В голове шумело — не от усталости, а от концентрации. Когда часы приблизились к одиннадцати, он позволил себе короткий перерыв. Отложив ручку, Петир взял телефон и открыл интерфейс успеваемости. Как оказалось, школа позволяла просматривать итоги тестов и по другим классам. Он начал с класса D. К его удивлению, разброс баллов оказался не хуже, чем у их собственного класса. Кто-то набрал около 40, кто-то — 70, пара человек — даже выше 80. Но взгляд Петира остановился на одном конкретном числе: 65. Рядом с ним — имя, уже ему знакомое. Аянокоджи Киётака. — Ровно шестьдесят пять… — прошептал он. — Без явного провала. Без превосходства. Просто… посередине. Нельзя было не вспомнить и тот самый разговор с директором. Ровно 50 баллов на вступительных. Теперь — 65. Цифры, будто вымеренные линейкой. Случайность? Или, напротив, идеальный камуфляж? Если не хочешь, чтобы тебя замечали — лучшее место в толпе не на дне, и не на вершине, а где-то в середине. Петир отметил про себя: скорее всего, Киётака Аянокоджи — не тот, кем кажется. И его не стоит терять из виду. Он пролистал дальше — класс A. И тут данные были совершенно иные. 80, 83, 88, 91… 94… 97. Сакаянаги Арису. 97 баллов. Петир не удивился — лишь утвердился в уже известных мыслях. Она играла открыто. Не скрывала своих намерений, силы, ума. И всё же… в её откровенности было столько хладнокровной уверенности, что это казалось куда более опасным, чем любая маска. Девочка с тростью, что вела за собой класс лучших. Показала почти идеальный результат. — Интересно… — шепнул он, откидываясь на спинку кресла. Класс D оказался не таким уж и слабым, класс A явно превосходит остальных, как минимум, по академическому уровню. Что же тогда с их классом C? Петир закрыл планшет, выключил лампу. Улегся в кровать и долго смотрел в потолок, размышляя. Одно он знал точно: он останется в этой игре до самого конца. И только после этой мысли, тёплой, устойчивой, как шаг по каменным плитам замка, Петир Бейлиш позволил себе уснуть. Следующие дни протекали в том же темпе, в каком закончилась суббота: в ритме подготовки, сосредоточенности и тихой тревоги, притаившейся в уголках сознания каждого ученика. Воскресенье не стало исключением — учебные группы снова собрались с самого утра. В библиотеке перед Хиёри сидели всё те же лица: усталые, но целеустремлённые. В кабинете, где руководил Канэда, ученики внимательно разбирали тестовые задания, задавали вопросы, искали слабые места. Когда началась новая учебная неделя, график стал ещё более плотным. После каждого урока — обед, короткий отдых, и снова за парты: группы продолжали занятия до самого вечера. Школа, обычно наполненная голосами, к вечеру становилась похожей на академию перед сессией — разговоры шли вполголоса, шаги были быстрыми, взгляды — напряжёнными. Никто не сдавался. Даже те, кто раньше бросал учебу через десять минут, теперь сидели часами, склонившись над задачами. Иногда, из-за усталости и перенапряжения, внутри групп вспыхивали мелкие конфликты: кто-то раздражался из-за медленного темпа, кто-то уставал от повторений. Но стоило кому-то напомнить: “Если завалим — вылетим”, — как все тут же замолкали, глубоко выдыхали и возвращались к тетрадям. Среди всех учеников особенно выделялся Ишидзаки. Он сидел с хмурым лицом, часто злился на самого себя, когда что-то не понимал, но никогда не уходил первым, и всегда старался. На фоне других — более уверенных, быстрее схватывающих — он казался неуклюжим… но его упрямство и воля были сильнее любых схем и формул. А рядом — всегда была Хиёри. Она спокойно, терпеливо объясняла, снова и снова. Искала новые подходы, сравнения, примеры. Когда у него не получалось — не ругала, а просто улыбалась и говорила: — Ничего, мы пройдём это вместе. Без неё — он бы сдался. С ней — он верил, что справится. И вот, наконец-то, наступила пятница. Утро было пасмурным, ветер срывал листья с деревьев и таскал их по дорожкам. Класс 1-С собрался молча. Никто не шутил, никто не болтал о завтраке или планах на вечер. Каждый знал — сегодня решающий день. Когда часы ударили восемь пятьдесят, в класс вошёл Сакагами-сенсей. В руках — увесистая стопка листов. Он ничего не сказал сразу, просто положил бумаги на стол, достал список и начал раздавать тесты. Тишина. Густая. Тяжёлая. Как перед боем. Никто не шевелился, пока не раздался его голос: — Начинается первый экзамен. Перед вами — ваши задания. Правила вы уже знаете. Риски за низкий балл - тоже. Приступайте к выполнению. Карандаши коснулись бумаги. Экзамен тянулся словно вечность. Петир чувствовал, как время утекало сквозь пальцы: минуты оборачивались часами, строки сливались, и каждый вопрос казался решающим. Где-то на заднем плане слышалось царапанье карандашей, перелистывание страниц, приглушённые вздохи. Никто не шептался. Никто не отвлекался. В этот день даже Рьюэн сидел спокойно, склонившись над бланком, без вызова и ухмылок. Атмосфера в классе была как перед казнью. Напряжение почти звенело в воздухе. Кто-то жевал губу, кто-то стирал и переписывал, кто-то всё ещё пытался вспомнить формулу, которая ускользнула из головы в последний момент. Петир сосредоточился полностью: использовал каждый приём, каждую подсказку из памяти, каждую выученную за неделю строчку. Наконец прозвенел звонок. Сакагами-сенсей начал собирать листы один за другим. Его лицо оставалось непроницаемым. Когда все бланки были собраны, он поднялся и сказал: — Проверка займёт некоторое время. Результаты экзамена будут опубликованы сегодня в 17:00. Каждый сможет ознакомиться с ними в своём телефоне. Он сделал паузу, а потом — с той же сухой интонацией: — Если у кого-то окажется результат ниже 50 баллов… прошу сразу направиться в кабинет директора. Молча он собрал свои вещи, кивнул и вышел из класса. Дверь закрылась — и осталась тишина. Других уроков в этот день не было. Кто-то встал и тут же вышел, не сказав ни слова. Кто-то остался сидеть, тупо уставившись в парту. Казалось, весь класс находился в подвешенном состоянии, словно повис над бездной. У кого-то дрожали руки. Даже Альберт выглядел ещё более сдержанным, чем обычно. Ишидзаки сидел вцепившись в край стола, будто пытаясь таким образом удержаться на плаву. Его лицо было напряжённым, бледным, взгляд — испуганным. Он знал, что был на грани. Хиёри, словно предвидя это, поднялась и подошла к нему. Жестом подозвав к себе ещё Петира с Альбертом, она сказала тихо, но уверенно: — Давайте встретимся в 16:50 в кафе на втором этаже Кёяки Молла. Узнаем результаты вместе. Петир кивнул. Альберт поднял большой палец. Ишидзаки кивнул судорожно, не доверяя голосу. Они разошлись. Оставалось меньше пяти часов. И каждый из них теперь жил только ожиданием одного числа.