Глава 11.

Люблю тренировки за возможность выплеснуть накопившуюся агрессию. В последнее время это единственное чувство, помимо неразделенной влюбленности, которое обволакивает всё тело и парализует. По-настоящему ударить Грачева, к сожалению, нельзя, сделают выговор и, возможно, выгонят. В моих планах уйти с достоинством и рекомендациями. Артём валится рядом на скамейку и трясущимися руками откручивает крышку бутылки. Ему в соперники достался новенький, который едва разбирает куда бить. И Андрей Викторович, как назло, не дает бороться с Марком, будто бы догадывается, что обычным боем это не закончится. Грач, что в школе, что на тренировках, бросает суровый взор в мою сторону, да бестолку. Вилена продолжает утаивать о работе, соглашаясь на мое сопровождение. — Не пойду завтра на физ-ру, — едва цедит друг и встает в полный рост, пытаясь переодеться. — и репетицию, к черту. — А как же Карина? — пытаюсь выдавить жалость, но он кидает в меня толстовку и придуривается. — Да ладно, думаешь не видно, как челюсть подбираешь? — У нас дружба с привилегиями, найду, как с ней договориться. — Артём нахально хмыкает, и пресекает наш разговор, отвлекаясь на телефон. Завтра к первому уроку, но хочется повторить за другом и не вставать на физкультуру. Какие-нибудь бедолаги явно будут стоять по стойке смирно, обойдутся и без меня. Едва могу натягивать джинсы, всё тело болит после круговой тренировки и конечного боя. Надеюсь тренер сжалится и позволит напоследок поработать судьей на соревнованиях. Работа в салоне связи, как и подготовка, забирают все силы. Нет желания растрачивать последние ресурсы на угождение собственного эго первым местом. — Снова побежишь встречать Романову? — упрекает Водонаев и быстро перекидывает сигареты из кармана рюкзака в ветровку. — Шекспиру нужно было написать вашу историю: гордячка и верный шут. — Не выпендривайся, — ставлю другу подножку, но Артём, изучив все приемы, подмигивает и средний палец показывает. — литературу ни разу не читал, предпочитая краткое содержание и игру «три в ряд» на задней парте. — А вдруг я непонятый гений? Напишу работу не хуже Шекспира или перебью все продажи «Гарри Поттера». Тогда посмотрим, кто прав. — Ты вероятнее купишь новый скин, чем за рукопись возьмешься. — закидываю форму в рюкзак и пытаюсь влажные волосы уложить двумя руками. Благо кепка с собой, и можно прикрыть неудачную прическу. Ни одного нового сообщения от нужной собеседницы, зато целый подкаст от Влада в чате нашей «Адской четверки» и пара сообщений от Дарины. Сам начинаю набирать сообщение Вилене, не впервой. — Улыбаешься слишком широко. — Водонаев, наконец, закончил собирать вещи, идти нам всё-таки в одну сторону. — Романова написала? Запредельно громко произносит Артем, и в дверях застывает Грачев. Ладно, рано или поздно это бомба замедленного действия взорвалась. Скрывать общение не буду, но руки спрячу. Он и словесную перепалку не вывезет. — Отвали от моей девушки. — Марк грозен, как никогда. Правда, глаз у него дергается. Стоит ему ответить не по его, так он вспыхнет как спичка. — Хорошо, — встаю со скамейки и пожимаю плечами. Артём заметно удивился с реплики, но друг не знает, что в моей голове родился план. — но не кажется ли тебе, что всё слишком сомнительно? Столько лет не обращал на Вилену внимание, а тут раз-два и отношения?! — Волнует? — Марк наступает, но и я не пальцем деланный. Шагаю навстречу. Спасибо генетике и турнику за рост, смотреть на этого придурка сверху приятно. — Это наши отношения, ничего не знаешь. — Я? — смеюсь, едва наклоняясь. — Блиц-опрос, кто больше знает. Любимые цветы Вилены? — К чему это? — Грачев опешил и оступается. Самое время опустить его с небес. — Розовые лилии, — загибаю палец, присуждаю победу и очко себе. — у нее в прошлое воскресенье вышел тренд, там было этот факт. Любимая сладость? — Думаешь я плохо знаю свою девушку? — Грач пытается ретироваться, да не на его стороне правда. — Белый шоколад. — 2:0 в мою пользу, — загибаю второй палец. Марк связался не с тем человеком, я гребаный сталкер со стажем 8 лет. — маффины из пекарни «Лакрица» около ее дома. Любимая песня? — Шутишь? — Нет, трек «Плевать — Ubel». — Кручу перед носом три загнанных пальцы, назойливо усмехаясь и гордясь победой. — Так и будешь продолжать делать вид, что все мои подарки от тебя? Пока думаю над продолжением монолога, в переносицу прилетает кулак, и в глазах мутнеет от полученного удара. Лежу на полу, пока Грачев размахивает кулаками. Артём приходит в себя и пытается убрать с меня Марка, потому что не отвечаю на его дурацкую попытку выяснить отношения дракой. Водонаев зовет кого-нибудь из взрослых и держит двумя руками вырывающегося врага. Сажусь, стираю текущую кровь из носа и продолжаю капать ему на мозг смехом. В тот самый момент, когда в пустую раздевалку заходят тренер и Анна Львовна, бабушка Вилены, Артем не удерживает Грача, и он налетает на меня по новой, ударяя ногой в грудь. Благо Андрей Викторович отталкивает Марка, заламывая ему руки. Грачев называет «ублюдком» и «гребанным сталкером», и тут он прав, отлично описывая две мои ипостаси. — Ты как? — Водонаев водит фонариком перед глазами, когда остаемся наедине. — Порядок. — вытираю рукавом кровь и выхватываю из его рук телефон, проверяя насколько избита физиономия. — Грачев — клоун. — проговаривает друг и делает снимок последствий. Стараюсь улыбаться, хотя все губы в крови. — Кстати, чего не защищался? Тебе же ничего не стоит уложить его на лопатки. — Стратегия, так как «война — это путь обмана». — пока цитирую прочитанную «Искусство войны», Артём крутит пальцем у виска. — Сам подумай! Кого будет жалеть Романова, когда узнает, что Марк сорвался? Избитого или зачинщика, который не справился с ревностью? Помимо этого, руку где он поднял и при ком? Грачеву светит выговор и конец отношений, и я об этом нисколько не жалею. — Ну и лев! — Водонаев, наконец, осознал весь масштаб произошедшего. — Беру слова назад, непонятый гений ты, Григус. Македонский научил делать акцент на подготовке: «Нет ничего недостижимого для тех, кто готов». Сунь-цзы приучил придерживаться стратегии и использовать один из ведущих принципов: «Знай своего врага и знай себя, и тебе ничего бояться исхода сотни битв.» Анна Львовна возвращается с аптечкой в раздевалку и жалостливо охает. Отлично помню, как она не терпит борьбу вне ринга, а значит Грачев потерял ее благосклонность. Всего-то одно действие, и вся его жизнь катится, словно снежный ком. — Что не поделили? — бабушка Вилены протягивает влажную салфетку, чтобы стер все запекшуюся кровь. Лицо неприятно саднит, но это всё стоит того. — Да так, — отмахиваюсь, дабы избежать лишних вопросов. — мы во всем соревнуемся — Вилена? Анна Львовна уточняет, благо Артём ушел за водой. В комнате повисает неловкое молчание, но всё вполне объяснимо. Бываю у их дверей чуть ли не каждый день и передаю через дядю Витю презенты. — Слишком заметно? — спрашиваю, а голос ломается. У меня наверняка видна вся эта сердечная мишура при взгляде на Романову. — Умею замечать, к сожалению. — мрачно отвечает Анна Львовна и дает вату с перекисью. — Грудная клетка как? Болит? — Жить буду. — стараюсь быть в приподнятом настроении, а не уличенным в безответной влюбленности. В сторону дома бредем с Артёмом вдвоем, пока бабушка Вилены осталась вместе с тренером думать над поведением Грачева. Надеюсь, что Марк сообщил Романовой о произошедшем, и если зайду под подставным предлогом, то останусь. Водонаев всю дорогу сыпал шутками и вариантами развития событий. Честно говоря, перед соревнованиями Грачева точно не выкинут, а после вполне возможно. Сам виноват, что поддался на провокации. Артём успевает зачитывать сообщения от парней и записывать ответные голосовые, называя меня львом. Благо грудь не ноет, а то со сломанным ребром остаться не хочется. На переходе расходимся с другом по разные стороны, и невзначай оборачиваюсь, поддавшись паранойи. Грачев с ножом позади не бежит, можно выдохнуть. Зато идут мама с Виленой и о чем-то весело переговариваются. От родительницы явно прилетит за внешний вид, но остаюсь стоять. До реакции остается пару секунд. — На свету покажись, парень. — командует мама и крутит моим лицом, схватившись за подбородок. — С кем подрался? — Упал неудачно. — поиграем в героя. Мама неудачно касается ссадины, и боль парализует. Вилена молчит, рассматривает жалостливо, и по глазам видно, что она догадывается, что не просто падение. Мама охает и продолжает осмотр. — Лицом об асфальт тормозил? На чей кулак напоролся?! Не отвечаю на поставленные вопросы, продолжая разглядывать Вилену. Она прячется в телефоне, нервно набирая сообщения. То чего и добивался. — Мам, порядок. — пытаюсь успокоить родительницу и убираю ее руки. — Нет никаких проблем, до свадьбы точно заживет. — Умник! — мама слабый подзатыльник дает и скидывает на меня тяжелые пакеты. — Вилена к маме ходила, заодно согласилась чай зайти попить. Я вас с Федей дома абсолютно не вижу. Мама продолжает заполнять тишину, я кротко ловлю взволнованный взгляды Романовой. Виновница всего этого хаоса под ноги абсолютно не смотрит, от чего приходится подхватить ее за локоть и вести всю дорогу. Романова благодарит и едва приподнимает уголки губ. Грачев полный придурок и абсолютно не ценит то, какая девушка рядом с ним находится. В прихожей помогаю Вилене стянуть куртку и повесить на крючок. Она неловко мнется, хотя наш дом всегда открыт для нее так же, как и ее. Мама уходит на кухню всё готовить, но по ее мимике понимаю, что она ждет от меня каких-то действий. Родительница тешит себя глупыми надеждами, хотя я недалеко от нее ушел. — Телефон садится, можно взять твою зарядку? — Романова глаза не поднимает, быстро пальцами перебирает в телефоне. — Идём. — первым шагаю в сторону комнаты, ощущая, как прихватило грудную клетку, правда, виду не показываю. — Как мама? — Выйдет послезавтра, — Вилена нерешительно заходит и протягивает мобильник. Указываю ей рукой на диван, хорошо, что в комнате чисто. — но не думаю, что ее будет волновать моя жизнь. — Всё наладится! — Не верю в чудо, да и за меня месяц смирилась. — она взволнованно водит ладонями по джинсам. На нее едва падает свет от лампы, и засматриваюсь на домашнюю Вилену. — Не могу оторвать от тебя глаз, — произношу на свой риск и размещаю мобильник в районе лица. — можешь посмотреть на меня? Должно получиться красиво. Делаю пару снимков, пока Вилена подпирает подбородок ладонью, поправляет волосы и выглядит невероятно. Сажусь рядом без предупреждения и показываю серию, получая восторженные слова. — Федя силен лишь в видео, Марк снимать других не умеет, а у тебя выходит здорово. — Арина выдрессировала. — умение снимать — единственный плюс от наших отношений с Осиповой. Быстро перекидываю Романовой снимки в сети и стараюсь подсмотреть, что в диалоге с Марком. — Как твои отношения? — Тебя же Марк избил? — в свою очередь уточняет Вилена и обращает внимание на меня. — Вопрос на вопрос — не по этикету. — Отношения — дело двух, не буду отвечать на твой вопрос, но категорически необходимо знать поднял руку Марк или нет. — спокойно отвечает собеседница, и ее слова звучат правильно. — Так Грачев? Надеюсь, что молчание скажет ей о большем, чем утвердительное согласие. Романова отходит от темы и спрашивает, какую песню лучше выбрать к сделанному мной снимку. Кадр улетает в историю, а сама Вилена уходит на кухню по зову мамы. Ее мобильник начинает раздражающе разрываться от звонков Марка. Одним ловким движением выключаю звук и прячу телефон под подушку. Прости, парень, но разрушу твои отношения, и совесть не гложет. Переключаюсь на диалог с друзьями. Влад Вишневский: Григорий, ты умер или умер? Артём Водонаев: Травмы вполне совместимые с жизнью, наверное, зависает с Вилкой своей. Такой план провернул. Михаил Чернов: Может, дойдем до него? Влад Вишневский: Отбой, парни! Вилена выставила фото из комнаты Григория, не будем мешать его развивающимся отношениями. Григорий Давыдов: Во-первых, жив. Во-вторых, общался с Виленой. В-третьих, попридержите коней. Рядом с ней всё еще есть этот раздражающий элемент. Михаил Чернов: Григус, твоя жизнь интереснее, чем сериалы моей мамы. Влад Вишневский: Ага, то Осипова, то Вилена. Парни придурки, отправляю свой любимый стикер с разъяренным львом Алексом из «Мадагаскара». Не успеваю убрать мобильник, как начинает писать Дарина. Дарина Лиманова: Гриша, срочно! Григорий Давыдов: Влад что-то натворил? Дарина Лиманова: Нет! Вилена с утра выложила свой глаз, спустя время Арина, естественно, выложила такую же историю. Григорий Давыдов: Арина ее копирует, можешь не искать подтверждения. Дарина Лиманова: Запомню, но Осипова в свой канал выложила скрин снимка с Виленой и свое фото из твоей комнаты с подписью, что она чувствовала измену. Григорий Давыдов: Спасибо, Дарин! Сейчас разберусь. В дверях застывает Вилена с вопросом, когда присоединюсь, но приходится просить пять минут. Романова кивает и уходит, благо с улыбкой. Закрываю дверь и набираю номер бывшей девушки. Когда-нибудь взорвусь и напишу заявление на нее за клевету и прочие косяки. — Ты больная? — первое, что срывается с языка, когда Арина соизволила взять трубку. — Хотя чего удивляюсь. Еще в чем обвинишь? — Это ты начал. — не менее сердито отвечает Осипова и будто бы бросает что-то в стену. — Пойду до конца! — И чего добиваешься? Я не вернусь. — ударяю кулаком в стену, не справляясь с тем, что эта полоумная отравляет жизнь и мне, и Романовой. — Арин, удаляй свой пост. Мне можешь мстить, сколько угодно, называть козлом и ублюдком, но Вилена здесь не при чем. — Вы вдвоем изменяете, пост не удалю. — Арина продолжает настаивать и раздражать. — Хорошо, завтра собираю все скрины сообщений, видео из твоего канала, иду сначала в полицию писать заявление за преследование и мелкое хулиганство, а после к твоим родителям с повесткой. И заодно попрошу медицинское вмешательство, чтобы оценили состояние. — Не посмеешь. — Арин, больше козырей в рукаве, чем у тебя. Для подкрепления своих слов возьму видео с камеры наблюдения, как ты набрасываешься, хотя отношения разорвали давно. — продолжаю угрожать. Мама бы наругала, да с этой полоумной ничего другого не работает. — Либо удаляешь пост, либо встречаемся в участке на даче показаний. Арина сбрасывает трубку, а ее номер вновь отправляется в блок. Отправляю Дарине сообщение с просьбой проверить ее канал снова и выхожу из комнаты. На сердце становится тепло, когда два важных для меня человека вместе сидят на кухне. Мама рассказывает о работе и подталкивает чашку с кофе, сажусь рядом с Романовой и тону в запахе ее духов. Вилена кротко касается моего колена своим, и я на взводе. Что ж ты делаешь? — А как твоя семья относится к поступлению на актрису? — внезапно задает вопрос мама, и Романова давится чаем. — Интересно знать, как родители реагируют на выбор детей. Гриша на своем стоит, а Федя заявил, что никуда не пойдет. — Они не знают, — кротко отвечает Вилена, — и про работу аниматором тоже. Никому нет дела. — Ужас. Мама слишком впечатлительная, да и тревожная. Всегда рука на пульсе, да и если кто-то не сообщит о местонахождении, то себе дороже. У нее есть номера всех наших друзей и их родителей. Вилена пожимает плечами и возвращается к чаю. — Мам, между прочим идти до конца — твоя черта характера, которые мы с Федей переняли. — перевожу диалог в другое русло, и Романова одними губами произносит благодарность. — Подхалим! — усмехается родительница и подрывается, чтобы снова поставить чайник. — Еще чаю? — Спасибо, но пойду. В школу к первому уроку, да и бабушка потеряет. — А я провожу. Уходим с кухни вдвоем, и возможность провести время наедине не хочу потерять. Вилена снимает мобильник с зарядки и раздражается. Кадык нервно дергается, пока смотрю на грустную Романову. Она старается виду не показывать, что всё снова пошло наперекосяк. Была не была, перехватываю ее за руку, прижимая к себе крепко. Пусть не обнимает в ответ, но это то, что ей надо. Вилена всхлипывает, просит прощения и аккуратно сводит свои руки на моей пояснице. Бьюсь об заклад, что Марк ей что-то написал. — Вилен, не принимай на свой счет все слова, которые о тебе говорят за спиной. — кротко прошу и перебираю кончики волос. — Изменщица, лгунья, стерва… — начинает перечислять Вилена тихим голосом, прижимается головой к грудной клетке в районе сердца, и я толкаю дверь ногой, закрыв обзор на всякий случай. Рядом с ней ничего не болит. Так и хочется попросить ее не уходить. Не удержавшись, касаюсь губами темной макушки, и губы неистово печет. — А, может, и правда? — Нет, — тяну на выдохе и утыкаюсь носом в ее волосы, если я умру от разрыва сердца, то это того стоило. — ты харизматичная, привлекательная, напористая, одним словом невероятная. — Да, Давыдов, с каждым днем открываешься с новой стороны. — Вилена руку поднимает вверх, запуская ее в волосы. — Какого черта, Григорий? — Как ты это делаешь, Романова? Она продолжает водить пальцами по полученным ссадинам, заставляя затаивать дыхание и умирать от тесноты. Физически больно от того, что не могу произнести всё, что на уме. Вилена встает на носки, целует в щеку и молча отступает. — Наверное, дойду до дома одна. — Не забирай мой шанс поиграть в героя и, возможно, получить вторую порцию объятий? — нарочно флиртую, и широкая улыбка отправляет в нокаут. — Давыдов, рядом с тобой едва соображаю. Давай не будем создавать поводы для сплетен. — молит Вилена и выходит из комнаты первым. Нет, Романова, это я рядом с тобой не соображаю. До последнего звонка месяц, и категорически необходимо избавиться от Грача, чтобы станцевать вальс с этой расхитительницей сердец. Я поставлю на кон всё, и не важно, кем будут считать.