Глава 16.

Второй день мучаюсь с мозолями от новых туфель, но пропускать репетицию было нельзя. Карина у стенда с расписаниям поставила ультиматум, что либо мы с Григорием приходим, либо меняется вся расстановка. Возможно, это мой первый и последний шанс станцевать вальс на последнем звонке, поэтому второй час топчу Давыдову ноги. Он и не против, нахально ухмыляется и взглядом изводит. Григорий тяжело дышит и опаляет мою открытую шею своим дыханием. Права была мама, не нужно надевать топ с шарфом твилли, у которого открыты и шея, и руки. Теперь приходится терпеть мурашки и все горячие прикосновения. Давыдов, правда, комплиментами завалил от дверей гардероба и до кабинета математички взгляда не отводил. — Перерыв! — кричит Артём по просьбе Карины, но Гриша не торопиться отпустить. Наоборот сильнее к своей грудной клетке прижимает и в ключицу целует. Знаю, что все взгляды обращены на нас, какие сплетни опять пойдут по школе и чем закончится этот учебный год, но не даю отпор. Благо в актовом зале семь пар, иначе закончилось бы касания чем-то большим. Аккуратно бью напарника в грудь и упираюсь двумя кулаками ему в грудь. — Не могу себя сдерживать. — цедит Гриша и отступает. Заторможенно водит рукой, закрывая кадык. — Идём на свидание! — Гриш, — нарочно наступаю ему на носок ботинка, чтобы пришел в себя. — только и делаешь, что обещаешь. Есть доказательство, как ты звал, но так и никуда не отвел. — Завтра в семь заберу тебя из дома. — парирует Давыдов и начинает играть с моим голубым шарфом твилли, наматывая его на пальцы. Надо было аксессуар в бант превратить, а не оставлять висячим на плечах. — Только надень этот топ. — Настолько глаз оторвать не можешь, Гри-го-рий? — делаю шаг назад и прячу руки за спиной, не позволяя себя касаться. Пусть мучается. — Куда пойдем? Хочу понимать подойдет внешний вид под место или нужно сообразить что-то другое. — Тебе понравится. — Давыдов стаскивает свой пиджак с плеч и накидывает на мои. Такими темпами его вещь перекочует ко мне, как раз не хватает в гардеробе пиджака с идеальными плечами. Его если подпоясывать, то будет очень даже хорошо. — Не хочу, что бы кто-то еще засматривался! — Охотно верю. — встаю на носки и целую неподготовленного Давыдова в щеку. — Спасибо, мой рыцарь. — Вилка, ты с ним полегче давай, а то у Григуса к концу дня сердце откажет. — шутит Влад, становясь с Дариной в пару рядом с нами. — Гриш, выдохни или взглядом убьешь. Уткнувшись в грудь напарника по танцам, тихо посмеиваюсь над дружеской перепалкой. Долго, конечно, это не длится. Карина включает песню, обещая два финальных прогона и отпустить. В песне звучат строчки «Я слышала о такой любви, которая приходит раз в жизни. И я почти уверена, что ты та самая любовь…», вспоминая записку от Давыдова с признанием. Как назло, он мычит мотив и зажимает ткань лопатке, водя большим пальцем вверх вниз. Сквозь топ и пиджак всё равно ощущаю жар. Ни одна репетиция с Марком такой концентрацией чувств не запомнилась. Два часа танцев и запах его одеколона доводят до мигрени. Голова гудит, как и ноги. Еще и в самом конце он несколько раз целует мой висок, проводит носом линию от уха до уголка губ. И как могу сфокусироваться на движениях, когда напарник проверяет на прочность?! — Всё молодцы, следующая репетиция в пятницу. — проговаривает Карина, перекрикивая свой же плэйлист с колонки. Несусь в сторону рюкзака, мечтая прижать к щекам бутылку с водой и потеряться в коридорах. Не готова идти до дома вместе, потому что Давыдов давит своим присутствием, а мне нужна передышка. Гриша естественно срывается следом, опирается спиной на стулья и изучающе бегает глазами. Благо молчит. — Григус, нас ОБЖшник ждет. Идешь? — у дверей кричит Миша и свистит, пытаясь привлечь внимание взволнованного Давыдова. — Ждем снаружи, поторопись, придурок! Напарник махнул рукой и остановил за плечо, всматриваясь в мое лицо. Актовый опустел, из колонок не звучит музыка. Гриша облизывает губы и ждет ответа на неозвученный вопрос. — Я в порядке. — опускаю голову вниз, скрывая вишневые щеки от пристального изучения. — Тебе нужно бежать. — Пока не буду убежден, что всё в норме, не уйду. — Гриш, — тяжело сглатываю и пытаюсь избавиться от его хватки. Стягиваю пиджак и отдаю ему в руки, продолжая сверлить обшарпанный паркет взглядом. — тебя слишком много. Хочу свободного пространства без лишних прикосновений. — Играем по твоим правилам, — Гриша, прислушавшись, делает шаг назад. — но тяжело быть рядом и не касаться. Попытаюсь побороть свои собственнические замашки. — Спасибо. — первой делаю шаг в сторону выхода. Друзья явно заждались Давыдова. — Можем прогуляться сегодня вечером, погода хорошая. — Ты загадка, Романова. — констатирует Гриша и открывает тяжелую дверь. — То просишь свободы, то зовешь гулять. Тем не менее буду, и не отвертишься. Давыдов перед поворотом в сторону кабинета салютует двумя пальцами, подмигивает и теряется за колонной, так как Вишневский тянет его за рукав. До первого этажа иду в гордом одиночестве, правда, везет попасть на компашку одноклассниц. Кристина что-то шепчет подругам, и они вместе заливаются смехом, разглядывая меня. Ручки на подбородке не должно быть, топ без декольте, да и укладка, как обычно. — Хочешь попробовать побывать в отношениях со всеми одиннадцатиклассниками? Кто следующий в списке после Давыдова? — завистливо произносит Лера, будто ядом плескается. — Водонаев тот еще бабник, даже палец о палец ударять не придется. — Вас моя личная жизнь не касается. Знаю, что не стоит тратить время на их домыслы и пытаться обелить репутацию, но стою на месте и злюсь. Кристина снова шепчет, чертова королева класса, пока пытаюсь сохранять рассудок и не вырвать клок ее нарощенных волос. — Так и будете шептаться? В лицо ничего сказать не можете?! — складываю руки на груди, пытаясь выстоять битву за потерянную в их глазах честь. Папа воспитывал бойцом, а значит нельзя уйти с поля боя опущенной в грязь. — Почему же? Могу и, смотря на твое миленькое лицо, сказать, какая ты легкодоступная. — Кристина спрыгивает с подоконника и тяжело ступает, переваливаясь, на своих каблуках. — Совет хочешь? Артём — легкая добыча, ты лучше обрати внимание на Влада. Лучшего друга Гриши интереснее же будет завоевать. Уводить парней это же твой талант! — Расскажешь о своих талантах? — рядом встает Дарина и складывает руки на груди. — А может объяснишь, откуда в диалогах моего парня твои сообщения? — не успеваю среагировать, как Лиманова наматывает темные волосы соперницы на кулак и тянет резко назад, заставляя смотреть себе в глаза. — Тебе кажется Вишневский доходчиво объяснил, что не стоит лезть, а ты продолжаешь, как последняя дрянь, навязываться. — Отпусти, придурошная. — верещит одноклассница, но подруги не приходят ей на помощь. Лера наоборот снимает на телефон, как подругу опускают. — Бесишься, что никто из парней внимание на обращает? Так это не проблема Вилены! — Дарина сверху наступает на туфли обидчицы и ухмыляется. — Вздумаешь к кому-нибудь еще сунутся, и спасет твои волосы тогда только парик. Со стороны лестницы звучит протяжное «воу», на которое поворачиваются всё. На ступенях стоят упоминаемые в диалоге парни. Лиманова отступает, трясет рукой и разворачивается в сторону компании, будто не было унижений. Обхожу Кристину с ее свитой и иду следом за подругой. С 1 сентября точно стоит переходить в другую школу, жить не дадут. — Влад, ты поосторожнее. — перебиваясь на смех, выдает Чернов. — Ты как? — Вишневский обделяет внимание словами, берет в свою руку красную ладонь Дарины и целует ее костяшки. — В следующий раз лучше зови на помощь. — Эти курицы на Вилену лезли, я бы всё равно не стала стоять в стороне. Беспечно выдает Лиманова и смягчается от внимания Вишневского. Ее слова, правда, заставляют напрячься Преподобного. По лицу вижу, что он готов броситься на обидчиц. Специально встаю перед ним, чтобы не пускать на разборки. — Всё в порядке, не впервой слышу, что шлюха. — облизываю засохшие губы, а мой ответ не удовлетворяет Гришу. Он закатывает глаза и сжимает кулаки до белых костяшек. — Вилка, какая из тебя шлюха? — подначивает Водонаев и опирается локтем на перила лестницы. — Осипова бы вполне потянула на эту роль. — Разве? — разворачиваюсь на собеседника, и Давыдов предпринимает маневр — обнимает за плечи, прижимая к себе. Неловко обхватываю его за торс и прикладываюсь головой к груди. Терять нечего. — Григус не рассказывал? Она на каждого второго вешалась, как только они расставались, чтобы позлить. Хорошо, что на Федоса не лезла. — Артём подмигивает и ретируется вместе с Черновым. Дарина взглядом уточняет всё ли в порядке и заставляет Влада идти вместе с ней. На лестничном пролете с Гришей за считанные секунды мы остаемся вдвоем. Давыдов устало стонет и утыкается носом в мои волосы. — Тебя одну вообще нельзя оставить. — подводит итог Преподобный и прячет уже обе руки в моих волосах, делая замок на шее. — Извини, что приходится подвергаться нападкам. — Гриш, вполне могу за себя постоять, да и не быть мне с одноклассниками в хороших отношениях. — в ответ прикладываю горячую ладонь к его щеке. — Хочу и буду танцевать с тобой вальс. Не важно, какие ярлыки будут вешать. — Пусть только попробуют, всех с лестницы спущу. — Так, Григорий, никакой мести! — даю ему слабый подзатыльник, чтобы в себя пришел. — Перед поступлением в академию нельзя портить свою репутацию. Собеседник тяжело выдыхает, приобнимает за плечо и ведет в сторону гардеробной. К счастью команды мстителей не видно. Друзья Гриши продолжают над ним подшучивать, он крутит пальцем у виска и помогает одеть ветровку, доставая мои локоны из-под ворота. Домой идём втроем — я, Гриша и Артём. У Водонаева рот не закрывается, рассказывает без остановки сплетни их класса, вызывая у меня смех. Преподобный на каждый новый факт закатывает глаза и качает головой, удивляясь всему. Жаль, что пошла в школу не на год раньше. Правда, тогда бы не познакомилась с подругами, но у парней очень дружный класс, чему очень завидую. — О чем думаешь? — у подъезда уточняет Давыдов, прислоняется плечом к двери и губы облизывает, будто поцеловать готовится. — Жалею, что не была вундеркиндом и не заканчиваю школы в один год с вами. У вас и классная, и класс лучше, чем у нас. — склоняю голову набок и пытаюсь подобрать слова для своего монолога, но дверь резко открывается. — До вечера, Гри-го-рий! — До вечера, ваше высочество Вилена! — Ты дурак? — складываю руки на груди, пропуская мимо ушей его шутку. — Зовешь рыцарем, а сама возмущаешься от «ваше высочество»? Принцесса? Королева? Графиня или может царевна? — Преподобный продолжает подшучивать, не отпуская домой. И по его лицу точно могу сказать, что ему нравится капать на мои нервы. — Уж лучше полено. — показываю язык, но Гриша заходит за мной в подъезд и хватает за локоть. — Такими темпами до квартиры не доберусь. — Так, Романова, забыли про ту дурацкую присказку. Был глупым! — Давыдов прячет мой локон за ухо и расплывается в улыбке. — Не буду же я, как мои друзья, называть «Вилкой». Прозвище «Принцесса» очень тебе подходит, очень сочетается с новой ролью в игровой. — Хорошо, верноподданный дурак-рыцарь. — показываю язык, а он берет и в лоб целует. — Почему твоя «адская тройка» называет меня «Вилкой»? — У них спроси. — Преподобный плечами пожимает. — Почему Грачев называл «Веточкой»? — Производное от «Полено» видимо. — делаю шаг назад, стараясь выбраться, но Гриша нарочно кладет руки на мои щеки и заставляет смотреть на него. — Так и быть, постараюсь забыть про твой огромный косяк. — До вечера, Вилена — самая замечательная — Романова. До квартиры приходится добираться на ватных ногах. В замочную скважину попадаю тоже не сразу, зато дома во всю звучат любимые песни папы. Скинув рюкзак и обувь в коридоре, спешу в сторону звука, но это не то, что хотелось бы видеть. Посреди комнаты мама и дядя Витя танцуют вальс, будто влюбленные. Родительница прижимается головой к грудной клетке родственника, пока его руки покоится на ее талии, а подбородок на макушке. Они вдвоем будто забыли о потере и танцуют на его костях. — Вы предатели! — громко слетает с языка, и я хлопаю дверью. Второпях ухожу обратно в прихожую, натягиваю ботинки, не обращая внимание на взволнованную маму. — Вилен. — мама кротко подзывает, но я не знаю, чего во мне больше: злости или обиды. — Всё не так, как ты себе надумала. — Разве? — глаза наполняются слезами. — Ты и дядя Витя просто так танцуете под вашу песню с папой? Абсолютно ничего подозрительного. — Именно, ничего такого. — спокойно произносит родительница, пока во мне копится агрессия. — Папа без вести пропавший уже около двух месяцев. — И? Он бы себе никогда такого не позволил! — топнув ногой, разворачиваюсь и ухожу с квартиры. Надо найти место, где можно остаться и не возвращаться в этот рассадник. Благо за мной никто не бежит, хотя мама и стоит у дверей. Не нужны их оправдания, видела всё своими глазами. К девочкам идти не вариант, они на учебе. Федя поставил ультиматум либо дружба, либо его старший брат. С Гришей мы не настолько близки, хотя и кажется, что он единственный, кто найдет правильные слова. Вновь стою посреди улицы в одиночестве, не зная, куда податься и вылить всю свою грусть. Небо обрушилось, и нет никаких сил противостоять всему происходящему. Очередной темный день. — Вилен, ты чего? — как по щелчку пальцев объявляется рыцарь. Давыдов замечает растрепанный вид, мычит и крепко обнимает. — Опять дома проблемы? — У нас не бывает дней без проблем. — стараюсь не разреветься в ходе диалога. — Мама и дядя Витя танцевали в родительской спальне под «их» песню с папой. И виноватой осталась я, что не так восприняла. — Останешься у нас? Мама на сутках до утра, Федя, наверное, у Молотова опять. — успокаивающе тянет Гриша, гладит по спине и носом в висок утыкается. Для большего шоу не хватает Марка с Ариной, чтобы окончательно добить. — А ты чего не дома? — Курил. — бросает в ответ Давыдов, и его руки сильнее сводятся на моих плечах. Пытаюсь выбраться и понять, что не так, но Гриша качает головой, не позволяя посмотреть. — Только вздумай подойти, и перестану угрожать полицией. Последняя строчка дает понять, что происходит. В шаге от нас бывшая девушка Давыдова, и, честно говоря, она вылитая я, но отличие в цвете глаз. Хотя бы одну индивидуальную черту оставила. Поджимаю губы и стараюсь не взорваться сильнее, как чувствовала надвигающуюся бурю. Может заодно и Грачев объявится. — Арин, мы расстались в феврале. Заканчивай! — Гриша аккуратно заводит за свою спину, пытаясь спрятать. И вылазить из защиты по правде не хочется, не доверяю этой копирке. — Что в ней такого, чего нет во мне? — устрашающе спокойно спрашивает Арина. Хочется крикнуть «индивидуальность», но не планирую ранить ее. Гриша молчит и не реагирует на ее выпад. — Могу отталкивать, как она, говорить, что ненавижу… — Осипова слезно продолжает, и мое сердце не выдерживает. Выхожу из-за спины, хотя Давыдов и противится. — Я уже стала ей один в один, но так и не смогу заполучить твою любовь?! — Не хочу оправдывать Гришу, — делаю шаг навстречу Осиповой, будто бы это поможет нам двоим со шрамами от упомянутого. — но человека нельзя заставить полюбить. И, Арин, ты сама по себе интересная личность и без идентификации как девушка Давыдова. Быть красивой старшеклассницей с профессиональными снимками — образ, которого у многих нет. — Я не ты. — Тебе и не надо быть «мной», — сглатываю и думаю, как ей вправить мозг, чтобы отвадить от Преподобного. — да, может, не чувствовала, как любить и не быть любимой, но знаю, какой урон наносит не отвечать на чьи-то чувства. Направь свое желание вести блог в другое русло, а не в разоблачение. — Арин, Вилена права. — Преподобный встает рядом, аккуратно кладет руку на мою поясницу, за что ему спасибо. — Ты симпатичная, интересная, но не щелкает у меня ничего. Мы не сочетаемся. — Ты слишком хорошая для этого нарцисса. — Осипова тычет пальцем в обидчика и уходит в сторону остановки. Стоит ей уйти, как на эмоциях начинает трясти. Давыдов без слов подхватывает на руки, отчего свожу руки на его шее в замок. Гриша молча доносит до их квартиры, пока я разрываюсь от эмоций. В прихожей ставит на ноги и без просьб помогает раздеться. Тело абсолютно не слушается, хотя ему точно не привыкать к этой реакции. На вечеринке у Саши уже предпринимал попытку помочь справиться с тремором. Гриша касается большим пальцем моего носа, слабо приподнимает уголки губ и сидит на корточках, ожидая отклика. — Думала она вырвет мне все волосы. — упираюсь пальцами в колени, едва наклонившись вперед. — Тоже ожидал такого расклада, — Гриша хмыкает и помогает подняться, придерживая локоть. — или кислотой обольет. Надеюсь, что на какое-то время она остынет. Не хочу ей портить жизнь полицией. — Преподобный отводит на кухню и рефлекторно ставит чашки и чайник. — Останешься у меня? Лягу на пол. — Всё как-то быстро, хотя больше некуда пойти. — Вилен, а кто определяет рамки? Гриша кладет руки на бока и прожигает взглядом. Чертов Преподобный со своей истиной. — Ужасный день. Ты и твоя поддержка — единственное хорошее. что есть в нем. — искренне признаюсь, смущая Давыдова. Он точно получил то, что хотел. — Не обольщайся, забыла упомянуть Дарину. — Продолжаю держать руку на пульсе и пытаться завоевать твое сердце. — И ты первый, кто носил меня на руках. — в попытках поднять настроение флиртую, Давыдов театрально хватается за сердце и громко смеется. — Планирую быть первым и единственным. — Посмотрим. — отворачиваюсь, дабы не раззадоривать его самомнение. И так корону нацепил и улыбается так, будто заполучил джекпот. — Посмотрим. Не верится, что парень, который на протяжении восьми лет нервировал своим существованием, признается в чувствах, строит планы на будущее и делает всё для заживления ран. И факт, о котором ему пока не стоит знать, нет никого ближе Гриши сейчас.