Глава 4

Развешивая вечером белье, Лэйн вдруг осознаёт, что прошёл целый месяц. Месяц покоя. От этого осознания падает из рук мокрая футболка. Она поворачивается к балкону, где сквозь стеклянные двери, упираясь на поручни, стоит её Ян. Он забавно смотрится в её розовых тапочках с кроличьими ушками. Высокий, крепкий, с широкой спиной и с зелёной маске для лица. Она осматривается вокруг. Теплый свет гирлянд и ламп обволакивает комнату уютом и тихим счастьем. Лэйн прижимает к носу его футболку и вдыхает запах леса, родной и знакомый. Так пахла его одежда, подушка, кожа. Не может себе представить, как ей удалось прожить полгода. Тело пробирает неприятная дрожь от воспоминаний, которые ей хочется навсегда стереть из памяти. Сердце радостно стучит от осознания, что всё хорошо. Жизнь возвращается в любимое привычное русло и встаёт на места. У неё вновь есть две необходимые для жизни вещи: Ян и контроль. Ей нестерпимо хочется сейчас оказаться в его объятиях. Почувствовать его руки на своей талии, а свои закинуть на широкие плечи. Слова признания и любви вертятся на языке и очень хотят быть услышанными. Лэйн тихо подходит к балкону, но останавливается, услышав разговор. Ян не громко говорит с кем-то по телефону. До неё доносятся лишь некоторые фразы: …чёрта? ….вернулся месяц назад…продлевать контракт…особой опасности…твои компетенции…нет другого выбора…составь завещание…нет, сообщу сам… С минуту Лэйн ошалело стоит, чувствуя, как подкашиваются ноги. В висках пульсирует: контракт, завещание, опасность. Кружится голова. Футболка падает у неё из рук, когда она резко спрашивает, сорвавшимся голосом: — Контракт? Ян вздрагивает всем телом и резко разворачивается к ней. Не ожидавший её присутствия, он болезненно морщится и нервно зарывается рукой в волосы. — Черт…ты слышала. Лэйн, я… Он замолкает, видя её побледневшее лицо. Медленно подходит, словно к зверю, что вот-вот убежит. Раскрывает ладони и мягко обнимает, будто пледом, создавая иллюзию невесомости, безопасности. Было. Так. Уже. Было... И Лэйн знает, что за этим последует. Лэйн не ведётся. Вцепляется в сильные плечи и сжимает до отпечатка красных линий на коже, будто удерживая в руках ниточку, что неумолимо быстро бежит и вот-вот закончится. Нить контроля. Она выдыхает через ноздри, чувствуя, как шевелится в груди что-то опасное. — Ты не можешь уйти. Ты только вернулся, – сбивчиво шепчет девушка, испуганно округлив большие глаза. — Ты останешься. Ян не знает что сказать. Всё, что он сейчас не скажет будет не тем, что она жаждет услышать. Сообщать в первый раз было не так больно. Слышать, что он уходит вновь было страшнее, чем в первый. — Война не закончилась, Лэйн…, – хрипло выдыхает Ян, гладя её по волосам. — Я нужен там. — Ты нужен здесь. Ян замирает от перемены её голоса. Он давно не слышал её льда. Лэйн была такой на первых курсах до встречи с ним. Нелюдимой, закрытой, ограждённой высокими стенами ото всех. Ян годами таил её лёд, топил холод, но он остался коркой инея на затворках сознания. Он проявляется, теряя под собой опору в виде контроля. — Всё будет хорошо, это не опаснее того, что было раньше. — Врешь, – Лэйн режет его ледяным взглядом, точно уверенная в своей правоте. — Что тебе поручили? Ты говорил о…, – Лэйн сглатывает. — О завещании. Тебя отправляют на недоступную ранее базу? Ян непроизвольно отворачивается от неё, чтобы не могла видеть лица. Он проклинает всю эту ситуацию, что не увидел её раньше, что она стала свидетелем всего диалога. Он не планировал рассказывать ей о всем, что ждёт его в том аду. А теперь…не отвертеться. Лэйн видит, как натягивается его шрам, глухо скрипят скобы. Ян морщится, будто ему физически больно произносить слова. — Всегда поражался твоему интеллекту, – не смешно хмыкает Ян, отворачиваясь к окну. — Скажи мне…, – вновь холодно чеканит она, но видя, как опускаются его плечи, дергаются мышцы на руке, неловко прокашливается и просит мягче: — Ян, не оставляй меня в неведение. Прошу. Он колеблется, мнётся. Трещина сомнений разрывает его лицо глубокой морщиной меж бровей. — Иногда неведение лучше знания. — Мы погрязли слишком глубоко, чтоб… — Я, Лэйн, – грубо перебивает Ян, резко разворачиваясь. — Я погряз. Ты — нет. Ты в безопасности, слышишь? Он убеждает в этом сам себя. Гнев волной поднимается из груди и смешивается с бурей паники и страха за него. Лэйн щетинится, шипя сквозь зубы: — Предлагаешь мне вновь бросить тебя одного? И спокойненько поливать каждое утро цветочки? — Да, предлагаю! ‒ Ян громко и холодно рявкает. Грозный, острый. — Ты должна быть подальше от этого всего дерьма! — Послушай, что ты говоришь! Ты сам себя слышишь? – Лэйн сжимает в руках ткань домашних шорт. — Поставь себя на моё место. Я могу помочь. — Чем? Чем, Лэйн? – Ян нависает над ней грозовой тучей, всплеснув руками. — Поедешь со мной стрелять в людей? Убивать? Пытать? — Да, поеду! Ян отшатывается, тихо рычит, остервенело трёт лицо руками, будто пытается содрать маску. — Я знал, что так будет… Об этом я тебя и предупреждал. Ты не знаешь, о чем говоришь. Ты боишься. Ты боишься любить меня, Лэйн. Тебе не нужно это. Ты не должна быть привязана ко мне, я камень, Лэйн, понимаешь? Огромный тяжёлый камень, который ты не выпускаешь из рук и тонешь! Тонешь вслед за мной! Лэйн приходит в ужас от его слов. Ян уже похоронил себя. Он уже знает, что не вернётся. Горло стискивается в спазме, а Ян продолжает и продолжает, затихая: — Завтра я составлю завещание на твоё имя, Лэйн, и это всё, что, возможно, от меня останется. Ты не моё продолжение. Ты можешь жить нормально, без страха, так, как захочешь. Но ты вновь выбираешь меня. Черт, ты всегда меня выбирала, Лэйн. Я не хочу такой жизни для тебя. Ян поднимает голову и как только встречается с её безжизненным, больным взглядом, тут же жалеет обо всем сказанном. Лэйн дурно. Её начинает мутить. Сказанные в сердцах слова будто клинки, раз за разом входящие в одно и то же место. Лэйн не замечает слёзы на щеках. Она так часто плачет. Делает шаг назад, ещё и ещё, пока не упирается в холодную стену. Лэйн обхватывает себя за плечи и сползает вниз по стене. Поджимает под себя колени и роняет голову на сложенные руки. — Я не смогу… — Что? – Ян едва разбирает её тихий шепот. — Я не смогу выполнить то, что ты просишь. Я уже говорила тебе, – она слышит его тихие приближающиеся шаги и сильнее прижимает ладони к лицу. — Я не смогу отпустить тебя, разлюбить. Ты просишь о невозможном. Ян опускается напротив неё, обхватывает тонкие запястья и убирает руки от лица. Обхватывает её щеки и мягко целует в лоб, в каждый глаз поочерёдно. С чувством выдыхает, продолжая целовать виски, лоб, руки, будто пытаясь смягчить удары. — Прости меня. Я…не должен был говорить так. Она не в силах больше сдерживаться. Эмоции прорываются сквозь плотину, и Лэйн срывается. — Ян, не уходи…Не заставляй меня…пожалуйста, я не смогу просыпаться каждый раз с мыслью, жив ли ты. — Я не могу остаться, Лэй, — так далеко и совсем на него не похоже. Он удручённо проговаривает: — Отпуска нет на войне. Лэйн не выдерживает. Громко всхлипывает и содрогается в рыданиях у него на плече. Всё, что он может сказать абсолютно пустое и совсем не лечащее: — Всё будет хорошо. мы справимся Лэйн. Мы справимся. Всё будет хорошо.

***

В этот раз он уходит в ночи. Во мраке темноты дороги мерцают огни города. Раньше они казались звёздами. А теперь Лэйн видит в них ракеты, притворяющиеся прекрасными кометами. Мир сгорел бы быстро, красиво и эффектно. Лучше бы он действительно сгорел. — Пора. Лэйн вздрагивает от его обреченного голоса. Она ненавидит это слово. Заставляет свои губы расплыться в подобии улыбки. Подходит к мужу и ищет на форме несуществующие складки и нитки, чтобы хоть на секунду продлить момент, когда он ещё с ней, рядом. Ян быстро раскусывает её. Тихо вздыхает и перехватывает ладони. Он вдруг опускается на колени и оставляет на сердцевине кисти нежный ласковый поцелуй. Оглаживает тонкий золотой ободок на её безымянном пальце. — У нас скоро жестяная свадьба, Лэйн. Восемь лет, – его зелёные глаза блестят в темноте, а на губах та самая улыбка с яркими ямочками, в которую Лэйн влюбилась восемь лет назад. —Помнишь, в какой день? — Пятого июля, – глаза застилает белая пелена, Лэйн спешит её сморгать. — В день рождения твой мамы. — Устроим медовый месяц? От его обещаний сердце разрывается между отчаянной надеждой и липким страхом. Это всё мечты. Мечты, которые не имеют гарантий, которые могут в одно мгновение разрушаться за секунду, превратиться в пепел. И тогда не будет ничего. Лэйн заставляет себя улыбнуться и подыграть. — Хочу в Россию. В Сибири есть город Ротков. Ян удивлённо приподнимает брови. — Почему туда? — У меня бабушка от туда, – хмыкает Лэйн. — Не знал, что у тебя русские корни. — А ты ещё многое обо мне не знаешь. Ян целует её, обхватывая подбородок пальцами, Лэйн тут же отвечает и цепляется за его запястья. — Обещаю, я исправлю. Изучу каждый сантиметр, чтобы ни осталось места, которое я бы не знал. — Рass auf dich auf ,– Лэйн прикрывает глаза, не в силах видеть его. Говорить это на другом языке отчего-то легче. — Nur weil du darum bittest, – у самого уха. В самое сердце. Ей так хочется крикнуть сейчас: останься. Упасть на колени и умолять его не уходить. Но Лэйн знает – он всё равно уйдёт. И всё, что она может – ждать и надеется. Он уходит. Уходит вновь, забирая с собой часть её разорванного сердца.

***

День. Ночь. Понедельник. Воскресенье. Всё в кашу. Лэйн не различает время. Да и важно ли это теперь? Работа. Сон. Уборка. И вперёд по новой. Молитва на устах каждую ночь: " Живи. Пожалуйста, живи. " Сразу, как открываются глаза. В душе. Перед сном. "Я не знаю, существуешь ли ты, но, пожалуйста, сделай так, чтоб он выжил". Она даже была в церкви. Каждый гребанный день. "Вернись, вернись, вернись." Священники провожают её сочувственным взглядом.

***

Стоя одним днём в середине комнаты ей попадается на глаза турник, на котором Ян подтягивался каждое утро. Она считает это знаком, решительно поджимает губы и идёт делать первый рывок. Спорт оказывается хорошим катализатором для всего. Сбросить страх, злость, скоротать время. Лэйн бегает каждое утро. По началу выдыхается спустя минуту, но запрещает себе останавливаться. В ежедневные ритуалы входит физическая нагрузка. Пресс, силовые, кардио. Ей даже нравится. Музыка в ушах, чтобы не слышать имя, пульсирующее ежесекундно: Ян, Ян, Ян. К концу второго месяца Лэйн проводит по контуру кубиков пресса на животе, пробегает весь район без передышки в шестьдесят километров и смело подтягивается около пятидесяти раз. От отжиманий крепнут мышцы на руках. Она с легкостью отодвигает шкаф, чтобы протереть пыль. На мысли нет времени. Только сон, тренировки, работа и молитва. И так раз за разом.

***

Заворачивая за угол, она резко натыкается на кого-то на улице. Бумаги в руках летят вниз. Лэйн на автомате приседает, чтобы собрать. Поднимаясь, натыкается на знакомые голубые глаза, обрамлённые черными душками очков. — Лэйн, это ты! Господи, сколько мы не виделись! Лэйн требуется несколько долгих мгновений, чтобы развидеть в незнакомке, оказывается, знакомую. Она чуть заторможено моргает и удивлённо приподнимает брови. — Анна? Девушка широко улыбается. —Угадала, подруга.

***

Говорить с кем то кроме себя и потусторонних сил оказывается даже приятно. Лэйн с Анной разговорились. Лэйн зовёт её к себе. Девушка осталась такой же, какой Лэйн её помнила. Только чёлку перебросила на две стороны. Всё остальное осталось прежним: те же квадратные очки, делающие её похожей на учёную, пронзительные голубые глаза, очень напоминающие глаза брата Дмитрия. Та же эмоциональная, немного деловая манера речи и та же болтливость. Анна была единственной её подругой в институте. Девушки сошлись в научных интересах и часто предпочитали работать вместе. Она и Дмитрий также были единственными, кто знал об их тихой скромной свадьбе. — Ты вообще как? Выглядишь…плохо, – Анна беспокойно оглядывает Лэйн, шумно отпивая из кружки чай. — Хотя…ты в отличной спортивной форме. Лэйн рассеянно кивает, оглядывая свои руки в зеркале. — Мне нужно было отвлечься. Лэйн не видит смысла врать. — Он ушёл. Анне не нужно ничего объяснять. Её черты лица каменеют, а взгляд смягчается странным пониманием. — Я знаю. Дима писал об этом. Лэйн сначала кажется, что ей послышалось. Она переспрашивает: — Дмитрий? Анна коротко кивает и прячет взгляд в стакане. — Он тоже там? — не верит ушам Лэйн. — Да. Они служат вместе. Ты не знала? Лэйн нужно время, чтобы переварить информацию. Глаза быстро бегают по шероховатой поверхности стола, осознавая. — Ян мне не рассказывал… Подруга раздраженно фыркает, роняя на стол руки. — Сволочи. Дима такой же. Ты его знаешь, он, итак, немногословен, не то что такое рассказать. Я клешнями и манипуляциями у него всё выпытывала. Лэйн хватается за девушку, как за последнюю оставшуюся бутылку воды в мире. — Он рассказывал тебе что-нибудь ещё? Как вы связываетесь? Они вместе? Анна глубоко вздыхает и кладёт руки ей на плечи. Надавливает, заставляя присесть. Она рассказывает не так много, как Лэйн хотелось бы. Она узнаёт, что благодаря связям Дмитрий находит лазейки для обмена короткими письмами. В них обычно пару слов по типу: ранен, всё хорошо. жив, не ранен. Яна он не видел, так как тот, ожидаемо, был переведён в другую отрасль. Лэйн падает на диван, узнавая, что её Яна отправили в самый центр военной базы врага. Теперь он правая рука главнокомандующего вражеской армии. А это значит, что у него нет права на ошибку. Любая утечка информации должна быть пресечена убийством, чьи последствия несут следом ещё одну смерть – самоубийство. В тишину просачивается общее горе. Лэйн осматривает Анну, вдруг замечая в ней себя. Те же круги под глазами, бледная кожа, недосып. Она ругает себя за то, что только сейчас опомнилась. — Как ты, Ань? Анна смотрит на неё чуть удивлённо. Пристально вглядывается и горько усмехается, подсаживаясь ближе. — Также, как и ты. Варюсь в беспомощности и вечном ожидании. Лэйн предлагает, ощутив прилив нежности к подруге. — Останешься на ночь? Как тогда...на третьем курсе. Анна вновь удивляется и улыбается теперь искренни, шире. — Только без ликёра...До сих пор стыдно... Лэйн коротко смеётся. — Да ладно, Ян давно не держит на тебя зла. — Я разбила вашу машину, Лэйн... — Ну, Дмитрий же починил. Девушки синхронно улыбаются, ощущая, как приоткрывается завеса для легких, чтобы коротко вздохнуть.

***

Они встречаются с Анной каждый день после работы. Подруга становится отдушиной. Ей стыдно, что они не связывались так долго. Лэйн чувствует себя чуть лучше. Анна понимает Лэйн как никто другой. Соблюдает почти те же ритуалы, кроме молитвы. Скептицизм ученой не позволяет ей сделать это. Вдвоём нести горе легче. Одно остаётся неизменным: "Молю, выживи."

***

Проходит месяц. Ещё один. В один из дней Лэйн просыпается с тревожащем нутро предчувствием. Оно словно витает в воздухе, подглядывает за спиной. Она ёжится, ведёт плечом и не может отделаться от тошнотворного чувства тревоги. Пот стекает с висков, пока она раз за разом тянет своё тело вверх к бланке турника. Сердце стучит быстро. Слишком. Лэйн спрыгивает со стенки и тяжело дышит, не понимая, что с ней происходит. Становится только хуже, когда на пороге появляется бледная, как полотно, Анна на час раньше обговоренного времени. — Аня? Что случилось? Сердце замирает в ожидании ответа. Вместо него Анна заходит в квартиру и неловко замирает у стола. Её нервно барабанящие по столу пальцы пугают Лэйн ещё сильнее. — Лэйн, присядь. — Говори уже. Я с самого утра не на месте. Анна смотрит на неё несколько долгих секунд, и Лэйн буквально слышит, как крутятся её шестеренки в попытке подобрать слова. — Вчера мне удалось связаться с Дмитрием, – начинает она, смотря ей прямо в глаза. — Точнее, он был инициатором связи. Сказал, это срочно. И просил без промедлений связаться с тобой. Анна протягивает ей мятую бумажку, и Лэйн чувствует дрожь пальцев, беря её в руки. На ней коротко указаны пару строк с зашифрованными: "В рядах предатель. Работает на два фронта. Будет совершена утечка информации враждующей стороне. Длинный в опасности. Сообщи белой. Пусть едет на базу. Я предупредил главных. P.S: мне жаль." Лэйн ощущает, как из сосудов вытекает вся кровь. Как покидает грудь воздух, и как исполинская тонна ответственности за его жизнь давит на плечи. — Ты только не вол… — Ты знаешь координаты их базы? Нашей базы, – перебивает Лэйн, за секунду всё для себя решив. Если это шанс помочь ему, Лэйн не может позволить себе его упустить. Анна грузно вздыхает и в ужасе округляет глаза. —Ты же…нет, Лэйн, это самоубийство! Девушка уже слушает в пол ухо. Она суетится по комнате, выгребая из шкафа необходимые вещи. — Дмитрий чётко дал понять, Ян в опасности. — Но что…что ты собираешься делать? Лэйн на секунду останавливается с теплыми вещами в руках. И решительно выдаёт: — Я собираюсь его спасти. — Ты с ума сошла?– Анна зло выхватывает у неё кофту из рук. — Ты не военный! — Я что-нибудь придумаю. Я всегда...что-нибудь придумываю. Видя ту самую железную стойкость, которую Анна заметила ещё в институте, она отрешенно вздыхает и кладёт руку на ее плечо в попытке поддержать. — Отведи меня туда.

***

Дни в дороге проходят как в тумане. Лэйн почти не обращает внимание на окружающее её пространство и транспорт. Кажется, вчера она сидела с Анной в купе поезда. Сейчас она твердым стремительным шагом направляется в кабинет главнокомандующего, игнорируя летящие в спину взгляды самого разного содержания: удивление, гнев, похоть, печаль. — Приветствую, Лэйн Дерьтор. Сядьте. Аорон Гейзенберг кажется ей неприятным человеком. Его серое лицо будто олицетворяло все самые губительные последствия заражения войной. В морщину меж бровей можно было уместить карандаш. Глаза утеряли оттенки любого цвета. Они серые, а грузные мешки отвлекают внимание на себя. Голос жесткий, неприятный, как наждачка. В нём нет и намёка на приветливость или дружелюбность. Лэйн думает, что если не субординация, он раскидывался властными приказами, как клинками. Наверное, так и должен звучать главнокомандующий. Времени  и ресурсов на переживания нет. Лэйн немедленно исполняет приказ и ждёт дальнейших действий. Ей жизненно важно действовать без промедления. — Вижу, вы введены в курс дела. Дмитрий предупреждал меня о вашем визите, – Аорон бросает на стол табельное оружие, и Лэйн пригвождает себя к стулу, чтобы не вздрогнуть от грохота. — Я продублирую. Думаю, вы в курсе, какая именно специализация у вашего мужа. Лэйн коротко кивает. — В данный момент он находится в штате *** и является генералом-лейтенантом вражеской армии, – он смотрит ей строго в глаза. Лэйн чуть сощуривается от ощущения, будто копаются в её голове, читая мысли. — Через его подпись проходят все приказы, соглашения и пленные. В его подчинении находится также неизвестный ранее концентрационный лагерь, в наших кругах скотобойня. Желтое лицо Аорона не выражает ничего, кроме каменного полотна, но из-за громкого голоса кажется, будто он орёт или в гневе через секунду кинет в Лэйн вон ту железную статуэтку с полки. Он не пытается смягчить слова, за что девушка благодарна. Она ощущает морозный холод головы и почти не слышит стук сердца. — Разумеется, Дерьтор не единственный наш информатор, – Лэйн не нравится, что о Яне говорят как о какой-то вещи, но позволяет себя лишь сжать пальцы под столом. — Разглашать имена запрещено, но один из них продажная крыса. На последних словах верхняя губа мужчины резко дёргается, лицо искажается вспыхнутой яростью. — Когда он выдаст Дерьтора, мы потеряем основной канал информации. Его миссия — уничтожить базу изнутри. В опасности вся наша операция. О предательстве Дерьтор не знает, у нас нет возможности связаться с ним. Поэтому в целях безопасности ему необходимо как можно скорее уничтожить всю вражескую организацию. Лэйн проклинает свой охрипший голос, начиная говорить: — Каким образом уничтожить? Злорадная ухмылка на лице главнокомандующего совсем не нравится девушке. Он вальяжно откидывается на спинку стула и шумно кладёт на стол несколько круглых предметов. Лэйн сразу узнаёт в них гранаты. — Подрыв. Самый оптимальный способ. Одна из первостепенных задач была установка взрывчатки на территории базы. В ушах звенит, но девушка не даёт себе время. — У него будет способ… уйти? Аорон смотрит на неё как на идиотку. — Его раскроют раньше, чем он сможет подумать о побеге. Убьют на месте в кабинете главнокомандующего. Именно на этот случай каждая подставная личность носит кнопку. — Кнопку? – побледневшими губами переспрашивает девушка. — Пульт с краской кнопкой. Одно движение, — он резко вскидывает руки почти у самого её лица, но Лэйн не двигается, не поддаваясь манипуляциям. — И подорвется вся система. А это значит, что Ян умрёт вместе со всеми, унося с собой тайну операции и свою жизнь. — Выживших операция не предусматривает. Перед глазами стоит его родное лицо. Он знал. Знал на что идёт. Знал и молчал, готовый к смерти. Только вот Лэйн уже сказала ему, что не отпустит. Не отдаст. Пока Лэйн отчаянно соображает, Аорон не стесняясь, окидывает её взглядом с ног до головы. Усмехается своим мыслям и закуривает сигарету. — Неплохо держитесь для женщины, – едко замечает он, пуская ей в лицо мерзкий табачный дым. — Обычно ко мне приходят жёны сморкать сопли в платок. Лэйн игнорирует комментарии. — Неужели нет никакой возможности связаться с ним? – она лихорадочно перебирает в голове варианты. — Через шифры или людей? Главнокомандующий вдруг раздражается хохотом, хватаясь рукой за грудь. Лэйн с каменным лицом терпеливо переживает минуты унижения и ждёт, пока тот придёт в себя. — Найдите мне расходный материал и отправляйте на здоровье, – Аорон грязно выругивается в сторону. «Расходный материал»… Лэйн медленно задирает подбородок, спокойно заявляя: — Отправьте меня. Серьезность тут же отображается в глубине морщины широких бровей. Он впивается в неё взглядом, словно пытаясь сжечь всё её тело без остатка. Смотрит долго, так неприятно, что в виски начинает долбить. Раздумывает ещё секунду, прежде чем открыть ящик и вытащить на стол белый лист. — Подписывайте контракт. И документ о не разглашении. Хотя, в вашем случае нечего терять. Последний лист – завещание. Лэйн не даёт себе времени передумать. Это оказывается проще, чем она думала. Биполярное поведение генерала пугает, но отступать нельзя. Лэйн ставит кривые подписи на всех бумажках и с предельной внимательностью слушает наставление. — Вы окажитесь на военном поле среди убитых. Утром туда приходят с досмотром, вас обязательно обнаружат. Ваша задача притворится слабой дурой, необученной девочкой. Ничего не должно выдавать в вас знакомство с Дерьтором, ясно? Лэйн хочется фыркнуть, но она коротко кивает. — Вас сдадут приманкой и не станут вызволять как пленную, – чеканит Аорон с видом верховного судьи. — Что мне нужно знать? – на языке вертится сотня вопросов, но мужчина прерывает их одним предложением. — Практически ничего. Меньше знаете, меньше расскажите на допросе, – он резко вновь вцепляется в её взглядом, прикидывая телосложение и форму. Во взгляде просачивается сомнение и не скрытая неприязнь. — Ночь протяните? Лэйн мысленно настраивает себя на худший из вариантов и прикидывает свой уровень боли и выдержки. От страха ожидания крутит живот, Лэйн подавляет приступ тошноты. Воспоминает зелёные глаза и рвано кивает. Это всё, что требует от неё главнокомандующий. Он говорит ещё несколько слов о входах и выходах, суёт в руки маленький пультик с красной кнопкой в середине панели, закрытую в футляре, и отдаёт приказ: — У вас ночь на подготовку. Выдвигаемся с рассветом. Свободны. Лэйн не чувстует ног, выходя из кабинета. Голова трещит от информации, страха и решения, которое она приняла. Ей до безумия страшно. Она подпрыгивает на месте, ощущая прикосновение к плечу. Перед ней стоит парень. Невысокий, светленький и совсем ещё мальчик. Его голубые глаза, ещё не затуманенные дымкой боли и войны, выражают любопытство и испуг. Он аккуратно интересуется. — Вы – Лэйн Дерьтор? Лэйн кивает, настороженно глядя на собеседника. Он спохватывается и протягивает руку. — Я Уилл. Уилл Карсон, – парень аккуратно жмет её ладонь, цепляясь взглядом за золотое кольцо. Лэйн предполагает. — Вы знали Яна? Парень будто ждёт этого вопроса всю жизнь. Активно кивает, восхищенно просияв. — Мы жили с ним полгода назад в одной казарме. Он очень…помог мне. Вина искажает мальчишечье лицо, и Лэйн сочувственно вздыхает. Она расспрашивает его о жизни здесь. И, конечно, она не может не спросить о Яне. На вопрос «каким он был» Уилл отвечает с восхищением: — Ян был светом во всей этой пыли. Я не знаю как, но ему удавалось всегда видеть плюсы в любой ситуации…даже, в каких…не важно. Он всегда был собран, действовал быстро и решительно. В нём словно не было страха. Лэйн кивает, чуть улыбнувшись. — Безнадёжный оптимист. Уилл округляет глаза. Кажется, ему хотелось обсудить это уже давно. — О, вы правы...аблютютно правы. Даже на поле он умудрялся...э-э, нет, забудьте. Видимо, не желая её пугать, парень замолкает и тут же переводит тему: — Он часто говорил о вас. Лэйн печально улыбается. — Обо мне? Уилл вдруг смущается и краснеет, и Лэйн не может отделаться от желания отправить этого добрячка домой. Ему не место здесь. Он здесь засохнет. — После ранения он долго переживал…, – лучистые голубые глаза печально сверкают в свете ламп. Уилл опускает голову в пол. — Помню, час стоял у зеркала перед отъездом. Всё никак не мог смириться со шрамом. Боялся вашей реакции. Лэйн не находит слов. Прокручивает в голове их встречу и отчаянно хочет вернуться туда и кричать до потери голоса, как все равно ей на шрамы. Как важна ей его жизнь. Она хватается за возможность узнать мужа другим: — А ты… не знаешь, как он получил его? Парень подозрительно вглядывается то в неё, то переводит взгляд на кольцо. Видимо, супружеская связь означает для него нечто важное, и он рассказывает: — Там было очень сложная ситуация. Пуля задела щеку по касательной, рассекая скулу. Дмитрий не хотел стрелять. Это вышло случайно. Дмитрий? В голове щелкает лампочка. Теперь понятно к чему была подпись : "мне жаль". Она вспоминает, как Ян играл с Дмитрием в бильярд летом и их громкий просмотр футбола по телеку. Картинка меняется с ног до головы. Лэйн сложно представить в голове двух друзей, один из которых наводит пистолет на другого. Война умеет быть беспощадной. — Ситуация не позволяла оказать быструю медицинскую помощь…Ян штопал себя наживую простыми медицинскими скобами. По мере продолжения рассказа, Лэйн чувствует, как от неё откалывается кусочек за кусочком. Как многое она не знала о его жизни здесь, как мало говорила с ним ту пару счастливых месяцев, когда он был дома. И мысль, что ей не удастся увидеть его вновь ударяет под дых хуже ножа. — Лэйн? Вам плохо? Ну я…дурак, наверное, не стоило говорить всё это, да? Лэйн хватается за виски и выпрямляет спину, спеша его заверить: — Нет, всё хорошо. Спасибо, что сказал. Мне было это важно. — Давайте я вас проведу. Ян убьёт меня, когда вернётся, если узнает, что я стал причиной вашего обморока. "Если….если вернется", — проскальзывает к голове проклятая мысль. Лэйн дёргает щекой, желая выкинуть её из головы.

***

Вечером Лэйн смотрит на себя в зеркало. На ней серая военная форма подобна той, в которой она провожала Яна. Она сидит идеально по фигуре, не давит в сгибах локтей и не даёт телу замерзнуть. Возможно, ей даже идёт. Но внешний вид – это последнее, что ей нравится в форме. Первое и единственное – Лэйн ощущает себя в ней сильнее. У неё есть возможность действовать, она не боится, она делает. А если может влиять, значит она имеет контроль. Контроль. Важная составляющая здорово рассудка. Лэйн не должна терять его. Ни при каких обстоятельствах. Окидывая голову на подушку, Лэйн повторяет слова молитвы: дождись меня. Пожалуйста, выживи. Завтра. Всё решится уже завтра