Глава 12. Прости меня

      Эта неминуемая встреча с матерью, на которой так настояли бабушка и дедушка, вырвала Виту из привычного ритма колледжа. Меньше всего на свете Вита желала сейчас видеть эту женщину, говорить с ней — и вовсе было за гранью её понимания. Все её мысли были заняты Марком. Вита надеялась, что Дина и Руслана не оставят его одного, особенно сейчас, когда этот Алекс, словно тень, навис над ними, учась в том же колледже.       Хлопок двери, резкий, как выстрел, разорвал нить её размышлений. Холодная капля пота проскользнула по спине. Сколько лет прошло? Кажется, семь. Но в памяти матери как будто и не существовало никогда. Перед ней возникли три пары ног, чужие — посередине. Взгляд упрямо цеплялся за пол.       — Виточка, мама очень хочет с тобой поговорить. Вы так давно не виделись, — бабушка грустно выдохнула, обнимая рядом стоящего мужа за плечо, словно ища у него опору.       — Да, Вит, просто выслушай её, — дедушка приобнял жену в ответ, бросил взгляд на неловко застывшую дочь, затем вновь перевёл взгляд на Виту. — Мы с бабушкой оставим вас, хорошо?       — Чтобы она и меня убила? — ядовитая усмешка скользнула по губам девочки, и она наконец подняла глаза.       Бабушка с дедушкой лишь печально вздохнули и, прикрыв за собой дверь, оставили Виту наедине с той, кто принесла в её жизнь столько боли. Вита молча изучала её. Мать почти не изменилась за эти годы — лишь морщины на лице стали глубже, а в волосах пробивалась седина.       — Я так по тебе соскучилась, Виталь — тихо прошептала Инесса, словно боясь нарушить хрупкую тишину. — Ты так изменился...       — Виталия. Меня зовут Виталия. А я по тебе ни капли не соскучилась, — она демонстративно скрестила руки на груди. Старалась не показывать этого, но почему-то было очень страшно.       Инесса пропустила слова дочери мимо ушей, хотя они и обожгли. Всё, что она знала о ней, она узнавала лишь из рассказов пожилых родителей. Столько времени ушло на то, чтобы попытаться понять Виталию, осознать свои ошибки, свои поступки. И вот к чему они привели. Она смотрела на своего ребёнка и видела в её глазах лишь непроницаемый лёд ненависти.       — Хорошо, Виталия, — она осторожно подошла ближе, рассматривая шрам на лице дочери, а Вита забралась с ногами на кровать, отгораживаясь сильнее.       Инесса несмело присела на край кровати, нервно перебирая пальцами. — Прости меня. За папу, — голос её дрогнул. — Мы поссорились, и… я не хотела, чтобы всё так вышло. Я хотела просто толкнуть, а он споткнулся… — слёзы покатились по её щекам. — Я очень жалею обо всём, что произошло. Но я верю, что Бог даёт мне шанс на новую жизнь, и я очень хочу стать для тебя хорошей мамой.       Вита подняла взгляд, и от воспоминаний о папе, от слов матери, её глаза тоже наполнились слезами. В детстве, несмотря ни на что, она любила маму. Могла ли она чувствовать эту любовь сейчас? Вита не знала. Она обняла себя за плечи, словно пытаясь защититься.       — У тебя уже была возможность «стать хорошей мамой». Тебе она была не нужна, — голос Виты стал чуть ниже и задрожал. — Ты отняла у меня папу. Ты заставила меня годами ненавидеть себя! И сейчас ты ждёшь, что я прощу тебя?       Вита тыльной стороной ладони вытерла слёзы с щёк, вставая с кровати. Она не знала, как сложилась бы её жизнь, если бы отец был жив. И не знала, как бы жила, если бы не нашла тот диск. Мать сейчас казалась такой жалкой и ничтожной, что Вита прикусила губу почти до крови.       — Я не обязана тебя прощать. Я просто рада, если ты действительно осознала свои ошибки. Но всё так, как есть, и исправлять что-либо уже слишком поздно.       С этими словами Вита, схватив рюкзак, покинула комнату и направилась к входной двери.       Прощение матери казалось ей фальшивым, заученным. Но в глубине души она чувствовала что-то, похожее на жалость. Не к матери, а к той маленькой девочке, которой она когда-то была, и которая так сильно нуждалась в любви и заботе. В любом случае, это чувство жалости не приносило облегчения. Оно лишь усиливало горечь и обиду, напоминая о том, чего она так и не получила. Прощение казалось невозможным, предательство слишком глубоким.       — Вита, ты куда? Ты поговорила с мамой? — бабушка сжала её ладонь.       — Поговорила. И сказала всё, что нужно. А сейчас я поеду в колледж. Так что пока, вечером увидимся.       Вита мягко отстранила руку бабушки и, не слушая больше ни её, ни деда, ни выбежавшую из комнаты мать, выскочила на улицу, к автобусной остановке.       По времени она ещё успевала на третью пару.

***

      Марк едва вникал в слова преподавательницы, бубнящей что-то под нос. Виты сегодня не должно было быть. И Марку было тоскливо из-за этого. После ночёвки у неё дома бабушка, спасибо хоть молча, испепеляла его взглядом, а мать долго кричала.       Ему казалось, что он до сих пор где-то внутри себя эхом слышит её голос. Хотелось, чтобы этот день поскорее закончился. Разговор с Витой вселил в него мимолётное облегчение, но сейчас Марк был рассеян и подавлен.       Третья пара была последней, поэтому Марк закинул вещи в портфель, готовясь уйти. Дина и Руслана общались с ним сегодня как-то натянуто, словно между ними пробежала тень. Но Марк не обращал на это особого внимания, лишь отметил, что они как-то подозрительно поглядывают на него.       — Слушай, а можешь с нами сейчас на четвёртый этаж подняться? — мягко произнесла Дина.       — Зачем?       — Да там преподша по… по матеше нас видеть хотела, — быстро добавила Руслана.       Марк остановился, устало выдыхая. — Бля, она, наверное, всё-таки заметила, что мы тест списали.       Он развернулся и вслед за подругами преодолел пару этажей. За углом, направляясь к кабинету, вдруг заметил Алекса. Марк замер, инстинктивно желая развернуться и уйти, но Руслана положила руку ему на спину.       — Он сказал, что твой друг, и вы с ним поссорились, — тихо проговорила она Марку на ухо. — Но он очень хочет помириться. Так что поговори с ним, пожалуйста.       — Какая подстава, ребят, — протянул Марк, склонив голову.       — Ты нас с Русей часто миришь, так что и мы тебе хотим помочь. Просто поговори с ним.       Марк взглянул на Руслану и Дину, те синхронно кивнули. Интересно, когда Алекс успел к ним подойти, и что такого душевного наплёл, раз они согласились буквально за руку привести к нему Марка?        Но единственная мысль, что в тот момент промелькнула у него: Руслана ничего не сказала Дине за «Русю». В голове всё ещё было пусто, лишь лёгкая тяжесть сдавила грудь, когда Дина и Руслана ушли, а Алекс медленно стал подходить ближе. Прозвенел звонок на четвёртую пару, и коридор быстро опустел.       В этот раз, видя бывшего друга так близко, Марк мыслил уже спокойнее. Это колледж. Здесь Алекс точно ничего ему не сделает. И если он так хочет поговорить, то ладно, Марк выслушает и, наконец, сожжёт эту главу своей жизни. Он прислонился к стене, ожидая, что будет дальше.       — Я рад, что ты… — Алекс запнулся, подбирая нужное обращение, и выдохнул. — Не ушёл сейчас.       Марк слегка нахмурился, рука неосознанно сжала правое запястье. — Ближе к делу. Чего ты ещё хочешь от меня? — говорить с Алексом было так странно, словно и не было того года, что они не общались.       — Хорошо. Я понимаю, что ты не простишь меня, и не жду этого, — Алекс сдавленно выдохнул. Ему хотелось подойти к Марку ближе, но он знал, что нужно держать дистанцию. — Но я очень, очень сожалею о том, что сделал с тобой.       Сердце стало биться о рёбра, когда он вспоминал отрывки и мольбу Марка остановиться. Слеза скатилась по щеке. — Я больше не общаюсь с теми уродами, и сюда поступил, чтобы тебя видеть. Мне плохо каждый день этой жизни, я всегда думаю о тебе, Марк. Я ничего не исправлю, но мне жаль. Прости меня. Ты был лучшим человеком в моей жизни. М-мне правда очень жаль.       Алекс закрыл лицо руками, всхлипывая. Он отдал бы всё на свете, чтобы в тот день не пить. Нет, раньше, чтобы в тогда в раздевалке сказать одноклассникам «нет». Может, тогда бы он никогда не посмел прикоснуться к Марку?       Марк молчал, словно окаменевший. Слёзы на лице Алекса он видел, кажется, лишь однажды — в далёком детстве, когда мир казался простым и понятным. Алекс отнял ладони от лица и взглянул прямо в глаза Марку. Марк же смотрел сквозь него, будто на стене за спиной бывшего друга был начертан ответ, который он тщетно искал в глубинах собственной души. Слышать эти слова, видеть эти слёзы… это было неожиданно. Слишком поздно. Год молчания, год попыток забыть и начать заново, год ночных кошмаров — и всё это должно было раствориться в одном запоздалом «мне жаль»?       Собравшись с духом, Марк вернул взгляд Алексу. Как там говорила Вита… глаза многое могут рассказать о человеке? Ему казалось, словно в его глазах была искренность? Он не верил в искренность. Он верил в обстоятельства, в выгоду, в страх, в отчаяние, но не в искренность. И всё же, смотря в глаза Алексу, он видел что-то, что заставляло его усомниться в своих убеждениях. В этих покрасневших, опухших веках было столько боли, столько сожаления, что Марк, вспоминая их дружбу до того вечера, смягчился.       — Жаль? — повторил он. Слово казалось пустым, ничего не значащим, словно брошенная в колодец монета. «Жаль» не возвращало прежнего Марка, не исцеляло нанесённые раны, не стирало ненависть к себе.       Алекс молчал, ожидая ответа. Он понимал, что одним «прости, мне жаль» ничего не исправить, но это было всё, что он мог предложить. Он знал, что заслужил презрение Марка, но надеялся на то, что хоть капля былой дружбы ещё теплится в его сердце.       Марк уставился на серый, дождливый город за окном. В этом пейзаже он видел отражение своей души — такую же мрачную и безнадёжную. Но был ли смысл продолжать хранить в себе прошлое, как прогнивший якорь на дне океана?       Он глубоко вздохнул и сделал пару неуверенных шагов вперёд:       — Я тебя прощаю.        Затем он протянул руку, и почувствовал, как дрожащая ладонь Алекса сжала в ответ. До встречи с Витой Марк, наверное, никогда бы не произнёс этих слов, но если они заставят раскаявшегося Алекса чувствовать себя лучше, то он был готов забыть.       Слова прощения повисли в воздухе, словно туман, окутывая их обоих. Марк почувствовал, как тяжелый груз, который он носил в себе годами, начал медленно растворяться. В глазах Алекса отразилось облегчение, смешанное с тревогой и надеждой. Рукопожатие продлилось не дольше пяти секунд. Марк отстранился, выпрямляя спину. На этом их разговор окончился.       Он спускался вниз по лестнице и столкнулся с Витой. Та обеспокоенно тут же обняла его. Стояла на ступеньку ниже Марка, поэтому объятия ощущались по-другому.       — Вита? Ты что здесь делаешь? А как же встреча с мамой?       Вита облегчённо выдохнула. По пути она встретила Дину и Руслану, которые сказали, что Марк сейчас общается с Алексом. Подняла взгляд.       — Потом расскажу. Лучше скажи, как ты? Ты сейчас с ним разговаривал?       Марк кивнул. — Я простил его. Всё хорошо. — Он видел, что губы Виты возмущённо приоткрылись, будто она собиралась что-то сказать, но услышал приближающиеся шаги. Вместе с Витой посмотрели вниз и быстро отстранились друг от друга. Преподша по математике нахмурилась, поправляя очки:       — Лузин, я что-то не поняла, что тут за объятия с Могилёвой, когда моя пара уже как пять минут идёт? Быстро в аудиторию!       Марк не смог сдержать смеха, когда математичка продолжила подниматься.       — А сама-то на свою пару опоздала. Ну, ты пойдёшь?       Вита грустно натянула улыбку. — А куда теперь деваться, раз уж я здесь?       Но вместо пары у Виты были совсем другие планы. Марк сказал, что простил Алекса? Как благородно. Если этот урод думает, что извинился и теперь будет спокойно жить дальше, прямо как его мать, то он глубоко ошибается. Вита до сих пор была раздражена после разговора с матерью, потом после встречи с Диной и Русланой. Ей очень хотелось выместить эту злость на том, кто её заслуживает. Такие вещи не прощают. Но Марку Вита скажет об этом позже.       — Ну всё, я пошла, езжай домой. Вечером увидимся.       — Может, я подожду тебя в колледже?       — Нет, не стоит, ты же знаешь, она, — Вита взглядом указала вверх, намекая на математичку, — очень любит задерживать.       На прощание Вита ещё раз обняла Марка, долго смотрела на него, затем губами на пару секунд прижалась к его лбу. Марк растерянно смотрел ей вслед, снова чувствуя давление в груди, но на этот раз приятное. Он медленно спустился вниз, и его настроение улучшилось.       Вита же, пряча руки в карманы джинсов, внимательно осмотрела этаж, обнаружив Алекса, стоящим у окна.       — Эй ты, — грубо окликнула она его. — Мне очень хотелось бы с тобой побеседовать, — Вита была готова врезать по его смазливому, покрасневшему от слёз лицу прямо сейчас, но её сдерживали лишь стены колледжа.       Алекс узнал Виту. Видел её часто рядом с Марком. — О чём? — немного напугано спросил он.       — Я думаю, ты прекрасно знаешь, о чём. Но не здесь.       Вита сжала кулаки. Жажда мести за Марка переполняла её.