2. У каждого есть предел

«Стоя на краю, я думал, что хочу

упасть, но оказалось — взлететь.»

      Двери лифта открылись, бесшумно выпуская из зеркального короба в новый пейзаж. Стеклянная стена от пола до потолка превращала закат города в экран или картину. Сказочную, сверкающую, безразличную. Тяжёлый чемодан глухо коснулся мраморного пола, и эхо этого звука отскочило от гладких поверхностей, напоминая о том, что из этих стен, пусть и прозрачных, невозможно выйти даже звуку. Дорогая, изящная клетка, в воздухе которой витал холодный аромат лилии и ириса, будто обезличивающий чувства и эмоции, которые рвались наружу.       Дверь номера открылась с тихим щелчком. Но и здесь не было иначе. Огромная кровать напротив панорамного окна, мягкий светлый ковёр с геометрическим рисунком, даже собственное отражение в зеркале казалось чужим и неестественным, будто прошедшим сотню невидимых фильтров. Он снял тонкую дорогую джинсовку и кинул её на кресло, а сам медленно подошёл к вазочке с фруктами на небольшом столике.       — Для нашего особенно гостя. — он усмехнулся, читая записку и поправляя рубашку. — А как же… а через неделю здесь будет другой особенный.       Вкус винограда освежал, возвращал в реальность, но не менял её. В кармане давно вибрировал телефон, но только сейчас, он, наконец, достал его и поморщился, глядя на экран.       — Да, менеджер. — опустившись прямо на ковёр посреди номера, он устало вздохнул. — Нет, я сейчас один. Нет, я просто задержался по дороге. Зачем? — он включил громкую связь и, отложив телефон, принялся расстёгивать чемодан.       — Юна хочет зайти к тебе через полчаса. Поговорить.       — И чего ты от меня ждёшь? — спросить получилось грубее, чем он планировал.       — Тэхён-сси… Я могу не пустить её, если хочешь. — менеджер сказал тихо, будто предлагал идеальное решение.       — Пусть приходит. Я сам разберусь. — Тэхён отключил звонок, не дожидаясь ответа. — Чёрт…       С губ сорвался непроизвольный выдох, а пальцы с силой сжались в кулаки, будто пытаясь удержать в них самообладание и контроль. Он поднялся с пола и подошёл к зеркалу.       Собственный взгляд, тёмный и напряжённый, скользил по отражению не как восхищенный зритель, а как строгий критик. Он видел не айдола — Ким Тэхёна. Он видел маску. Маску, грани которой сам едва различал. Его тонкие пальцы аккуратно поправили серебряную цепочку на шее, провели по краю шёлкового воротника. Идеально. Лёгкий, едва уловимый макияж, чтобы скрыть следы бессонных ночей.       Он наклонился чуть ближе, всматриваясь в свой взгляд. «Не то…» пронеслось в голове, и он машинально улыбнулся. Фирменная, лучезарная, отработанная до миллиметра улыбка, которую знали миллионы. Он расслабился, и лицо, лишённое фальши, снова стало просто молодым и усталым. Он поправил несколько тёмных прядей, но взгляд зацепился за браслет. Тонкая, самодельная нить из разноцветных бусин, которую он носил не снимая. Единственное, что напоминало о том, что он не просто картинка на миллион, а человек.       Стук в дверь, пусть и ожидаемый, показался внезапным. Тэхён снова поправил воротник, хотя тот и так лежал идеально и сделал глубокий вдох.       — А ты рано. Что хотела? — он улыбнулся, пропуская девушку в комнату. Она прошла мимо него, даже не взглянув, оставляя за собой лёгкий шлейф духов, которые он ей когда-то дарил.       — Поговорить. — Юна остановилась возле вазочки с фруктами и взяла несколько ягод винограда. — Надеюсь, ты сейчас… это ты. Или снова занятой айдол?       — Что тебе? Пришла похвастаться новым парнем? — Тэхён усмехнулся, незаметно нащупывая в кармане джинс небольшой брелок. Он закрыл глаза, пытаясь смахнуть проплывающие в памяти картинки их встреч. Не получалось.       — А не должна? Твои родители правы. Ты перестал быть собой. — Юна с вызовом смотрела на него. Вот только пальцы уже побелели, сжимая телефон в руке. — И разве можно назвать отношениями то, что между нами было?       — Не было отношений? — Тэхён стиснул зубы, стараясь говорить тише. — Тогда как объяснишь тот факт, что даже сейчас хочешь меня? — он оказался рядом почти мгновенно, одной рукой прижал её к себе, а пальцами другой коснулся лица. Юна вздрогнула и опустила голову, а он лишь довольно усмехнулся. — Не признаёшь? Давай, посмотри мне в глаза и скажи, что я ошибаюсь.       Юна не смотрела, но и не отталкивала.       — Я лучше буду одна, чем с таким тобой. — она вывернулась из его рук и отошла к двери. — Я устала, Тэ.       Он молчал. Хотелось кричать, но ком в горле не позволял. Он с силой сжал в кармане стеклянный брелок, глядя ей в глаза.       — Я не понимаю тебя. Ты хочешь поговорить с родителями, но не говоришь. Ты устал от работы, но продолжаешь работать ночами. Ты срываешься, но продолжаешь молча улыбаться. Ты…       — Юна, я предупреждал… — Тэхён не слышал, но почувствовал звон раздавленного брелока. Он даже не дрогнул, когда тонкие осколки впились в ладонь, а боль пронзила до плеча. Острая, ясная, единственно реальная во всей этой фальши. — Ты ждала, что я буду плакать у тебя на плече?       — Не знаю. Но я уже поменяла номер телефона. Твой тоже удалила, не волнуйся. — она остановилась у двери, будто что-то обдумывая. — И да, у меня давно есть парень. Он не знаменитость и не прячется постоянно от папарацци.       — Я знаю.       — Что?       — Вы же вместе уже почти три месяца. Просто уходи. — он устало указал на дверь.       Щелчок двери. Одиночество, будто приговор. В висках пульсировала боль, пропитанная мыслью: «Она права. Я изменился.» Даже вонзившиеся в ладонь осколки не могли заглушить того, что было внутри. Тэхён опустился на кровать, ощущая, как мир вокруг словно рушится на кусочки. Он взглянул на руку. Несколько тонких стекляшек глубоко вонзились внутрь. Он просто смотрел, чувствовал жар, расходящийся от них. Даже не морщась, он вытащил их и перевязал ладонь платком.

***

      Тяжёлые тучи двигались на засыпающий город, заволакивая тусклое пятно луны, не давая ему шансов даже на призрачный блеск. В воздухе витал аромат фиалок, смешанный с чем-то сладким, будто с мёдом или полевыми цветами, что так не вписывались в эту холодную, яркую атмосферу Лос-Анджелеса.       Но крыша отеля была будто другой планетой, спрятанной от глаз. Серые, бетонные плиты со следами трещин и старой краски, вентиляционные блоки, колючие антенны. Здесь не было роскоши. Только тишина, нарушаемая воем ветра и призрачным гулом города.       Тэхён всегда боялся высоты, но не сейчас. Где-то далеко машины, люди, мерцающие окна небоскрёбов, сияющие рекламы. Но никому не было дела до него. Одиночество… Пустота… Это была его реальность, воздух, которым он дышал.       Он упёрся локтями в низкий парапет крыши и тихо выдохнул. Настолько тихо, будто боялся, что даже здесь его кто-то услышит. Услышит то, что он чувствует.       Шершавый бетон оставлял отпечатки на коже, а сквозь дорогую одежду пробивался прохладный ветер. Казалось, что только этот ветер понимал, что он не особенный, не такой сильный, как многие представляют.       — Не могу быть настоящим… не имею права… — он прошептал совсем тихо, глядя куда-то вдаль, в точку, известную ему одному. Снова аккуратно разгладил несуществующую складку на рукаве футболки, даже в одиночестве «настраивая идеальность». Снова посмотрел вниз — не страшно. Упасть не страшно. Пугало одно — даже после падения остаться непонятым.       «Я тоже устал…» Пальцы расслабились, отпуская холодный бетон, а взгляд зацепился за непривычную для него картину и застыл.       На противоположной стороне крыши, на самом краю парапета, болтая ногами над пропастью, сидела девушка. Она выглядела расслабленной, не пыталась быть идеальной. Ветер играл в её тёмно-каштановых волосах, спутывал их, но она этого даже не замечала. Просто подставила лицо ветру, будто наслаждаясь свободой и высотой.       Тэхён не видел её лица, только светлые джинсы, розовую футболку с каким-то странным рисунком на спине и развивающиеся тёмные локоны. «Счастливая…» — пронеслась мысль с лёгкой ноткой зависти и странной теплоты. Он молча наблюдал за тем, как легко она спрыгнула босыми ногами на крышу. «Чудачка… зачем обувь снимать…» — он усмехнулся про себя, отворачиваясь, провёл рукой по лицу, будто пытаясь отогнать видение, достал из кармана брюк наушники, а затем включил музыку.       Он снова посмотрел вниз. «Прыгнуть. Сделать шаг… но группа… я не могу их подвести… не после всего…» Он до боли сжал зубы и закрыл лицо руками, садясь на холодный бетон.       Тихая музыка только создавала фон для происходящего. Хотелось крушить, ломать всё вокруг. Он занёс руку для удара, но… «Нельзя. Как потом фанатам объяснять?»       Плечи опустились, вздрагивая от беззвучных рыданий. Он сидел с закрытыми глазами, уткнувшись лицом в колени. Ничего не ждал, ни о чём не думал. Хотелось исчезнуть, испариться, но так, чтобы другим не было больно, так, чтобы о нём просто забыли.       «Эта профессия — твой выбор. К тому же очень не серьёзный. Ты перестал быть собой.» Слова родителей ворвались в память, причиняя боль, которая не проходила. Тэхён с силой сжал кулаки, чувствуя, как свежий порез на ладони отдаёт равномерной пульсацией. «Эта боль лучше, чем та.» Он ещё сильнее надавил на порез, стараясь болью вытеснить все мысли. А мыслей и не было, только бессилие и желание плыть по течению. В тишине, которая тоже была фальшивой.       Внезапные крупные капли дождя сразу впитались в футболку, охлаждая кожу. Тэхён открыл глаза. Взгляд сразу выхватил из темноты вещь, которой здесь не должно было быть. Свёрток у его ног, с прижатой камнем бумажкой. Он осторожно взял его в руки, развернул. Бирюзовая, бесформенная толстовка… Руки дрожали, когда он читал содержимое записки:

«Для кого-то именно ТЫ — целый мир.

Сегодня будет дождь. Эта кофта для тебя.

Береги себя».

      Тэхён уткнулся лицом в мягкую ткань. Медленно, непроизвольно, будто в попытке почувствовать не только тепло слов, но и физическую близость. «Зачем? Зачем эта забота? Кому это нужно?» Мысли искали ответы, которых не было. Только лёгкий аромат жасмина от ещё тёплого свёртка, только холодные капли, пропитывающие спину.       — Зачем?! — голос сорвался на крик, заглушаемый шумом ливня. Пальцы онемели, впиваясь в сырой выступ, а по лицу катились мокрые дорожки не то дождя, не то слёз. Волосы спадали на лицо, а футболка прилипла к телу. Он должен был быть идеальным всегда. Но сейчас не мог.       Он с силой швырнул кофту в образовавшуюся лужу. Видел, как ткань впитывает влагу, как буквы на бумаге расплываются, становясь грязью…       Раскаты грома сотрясали воздух, будто вторя его внутреннему урагану, заглушая бурю, что была глубоко внутри. Он чувствовал себя песчинкой, затерянной в бушующем океане. Не только он сам, но и мир вокруг казался фальшивым. И в нём не было места для него настоящего, с его страхами, сомнениями и болью.       Он медленно поднялся и, шатаясь, пошёл по краю парапета. Ветер трепал мокрые волосы, будто пытаясь сбросить его в бездну.       Внизу всё то же мерцание огней ночного города, что не видели его. Тэхён обернулся, глядя на валяющуюся в луже кофту. Маленький островок надежды, тепла, от которого он сам только что отказался. Просто выбросил.       Будто преодолевая невидимое сопротивление, он спрыгнул с края на твёрдый бетон и поднял кофту. Такая холодная и мокрая… но словно пропитанная чужой заботой, а не каплями дождя.       Боль отступала, отходила на задний план, заставляя, наконец, почувствовать холод. Он аккуратно выжал кофту, накинул её на плечи и пошёл к выходу. Взгляд задержался на почти размокшем листочке. Он присел на корточки, беря его в руки и с осторожностью разглаживая на ладони.       В наушниках играла музыка, внизу кипела жизнь огромного мегаполиса, но ладонь и мысли грело одно: «Для кого-то именно ТЫ — целый мир. Она видела не айдола… человека…»       — Кто ты? Зачем тебе это?