Не тащи их дальше

I «А я?» Буква я ни в одном алфавите мира не стояла впереди других, насколько Лиллиан было известно. Она сама не заметила, как очередной взмах ее ресниц разогнал туман, вернув ее во тьму бытия. Она была одна. Наконец-то. Разглядывая полог палатки, усеянный мелкими точками, Лиллиан все еще слышала этот голос в своей голове. Приобретать никогда не было приоритетом, не терять — вот, к чему она стремилась в глубине души. Нельзя потерять то, чего не имеешь. Но можно потерять то, чего не замечал. «Два-три года…» Голова была похожа на неподъемный булыжник, но Лиллиан оторвала ее от земли и наконец вышла из палатки. Яркий, кипящий свет ударил в глаза, словно кислота. Мир снова был прежним. Никакого тумана, никакой свободы, лишь оковы материального существования… В лагере стояла мертвая тишина, не считая едва слышного мирного сопения из других палаток. Солас ведь предупреждал ее, наставлял и готовил, но его курс, в данный момент показался ей неоправданно сокращенным. Не стоило верить голосам, если больше их никто не слышал. Но отчего-то все это было не так, как прежде, и шло в разрез со всем, пусть и скудным, но опытом, который Лиллиан приобрела в Инквизиции. Это не был Имшэль с его коварными заготовками, сквозь которые невооруженным взглядом просматривалось двойное дно, не демон отчаяния, чьи намерения так опасно всякий раз пересекались с ее собственными. Это была живая беседа. Противоречивая, но не бессмысленная. Дух свободы здесь, как ни странно, лишь очередной раб, затянутый в паутину магистров без чести и совести. Но делает ли его это союзником, которому можно доверять? Духам можно доверять? Кому-либо, кроме Коула? Даже он не может быть с тобой честен. Лиллиан оглянулась, не замечая вокруг ни одной живой души. Солнце клонилось в сторону горизонта. Лиллиан десять раз ущипнула себя за разные части тела, прислушалась, принюхалась, прежде чем тронулась в путь. В дневном свете, обитель венатори выглядела совсем иначе. Солнце, будто кропотливый художник, что прорисовал все нюансы мелкой кистью. Или властный указующий перст. Лиллиан заметила много деталей. То, насколько серой и изношенной была одежда на висельниках, молодыми или старыми их лица. Были ли у них имена или только названия. Кем они были? Дочерьми, сыновьями, может даже родителями? На что была похожа их жизнь до того, как они попали сюда? Была ли она хоть когда-то лучше? Запах крови не изжить ничем. Едкий, железный, с примесью гари. Лиллиан без труда отыскала монумент с опрокинутой чашей. Высохшие деревья сегодня смотрели на нее уже без боли, скорее разгневанно. Сколько усилий, а главное — каких, нужно приложить, чтобы на коре отпечаталось чье-то мертвое лицо? Она присела у камня, глядя на повешенного эльфа. Дух неплохо его скопировал. Заслужили ли венатори быть свободными, если даже в стране с рабовладельческим строем, находились нормы и законы, направленные на то, чтобы пресечь их амбиции? Даже в Тевинтере кто-то понимал, что они перегибают палку. В Орлее, где они ведут себя словно хозяева, венатори тоже персоны вне закона. Тогда почему так получается? «Оставь мертвых, не тащи их дальше.» — Думаешь, он правду сказал? — тихо спросила Лиллиан, заметив Рильвин, сидящую возле угасшего очага. На фоне красной, полу сожженной палатки эльфика выглядела так же, как в последний раз, когда они виделись. Одежда присыпана пеплом, а на щеке большой порез от вражеского меча. — Насчет времени? — уточнила Рильвин. — Да ему-то откуда знать? Он же не бог. Тем более, что духи вообще знают о времени? Ты запереживала? Чего вдруг? — Не знаю, — призналась Лиллиан. — Мне кажется, я все реже понимаю, что происходит. О чем они говорят. У Рильвин всегда было такое лицо, когда она видела, что плакса Лиллиан готова вот-вот расклеиться. Что-то между брезгливостью и ужасом. Однако на сей раз, привычная гримаса вскоре сменилась на какое-то неожиданное сочувствие. — А что ты надеешься понять? Как выйти из этого с чистыми ручками? Поздновато, не находишь? — Как бы ты поступила? — спросила Лиллиан. Она отключила все свои инстинкты и дурные предостережения, преследующие каждый шаг по Свистящим пустошам. Просто, чтобы хоть на одно мгновение почувствовать себя как прежде. — Зачем тебе мнение мертвеца? Каждым новым ответом всегда был вопрос. Гадкая, очень горькая закономерность. Лиллиан переплела пальцы у подбородка и склонилась над своими коленями. Решать нужно было самой. Иного способа никогда не было. Кровь всегда пахла одинаково, даже если ее сожгли. — А помнишь, мы с тобой порвали бусы у Ашарани, а потом свалили все на нее? — вдруг спросила Рильвин. Лиллиан подняла на нее глаза, наблюдая, как черные, словно вороново крыло, волосы колышутся на ветру. — Чтобы бабка не проводила над тобой тот ритуал. Гиланнайн должна была смилостивиться и снять с тебя проклятье. Чтобы ты охотилась вместе с нами. Мне кажется, ты и так могла. Просто не хотела. Лиллиан стиснула зубы и шмыгнула носом. Раньше это было так привычно, особенно в моменты, когда никого рядом не было. Знала ли Рильвин? Вряд ли. — Мне иногда казалось, ты вообще не хотела быть с нами. Просто ждала возможности свалить. Хотя… в тот раз, это же я тебя подбила, а ты меня не сдала. Истиметориэль приказала два дня с тобой никому не разговаривать, после того, как назвала тебя len'alas lath'din. Губы Лиллиан тронулись в сдержанной улыбке, хотя и непонятно зачем, а главное — кому. Под ее уставшими глазами образовались темные круги, но она опасалась моргать, чтобы не смахнуть из реальности это видение. Рильвин смотрела на нее так, словно и впрямь была жива. — Я струсила. Но я тебя все равно любила, — сказала она. — И Гитлен тоже любил. Плевать нам было на Ужасного Волка. И на Гиланнайн. И на бабку. Ты сама выбрала этот путь, это в тебе и есть самое удивительное. Я до последнего дня тобой гордилась. Другой голос Лиллиан услышала не сразу. Она обернулась через плечо и заметила скаута. Зрение не сразу прояснилось, иначе она без труда узнала бы Шартер. Лиллиан поднялась на ноги и внимательно уставилась на эльфийку. — Ваша светлость. Вы здесь… «Кажется, да. А теперь без «кажется» и вслух». — Шартер. Как тебя сюда занесло? — удивилась Лиллиан. Разведчица улыбнулась, сумев добиться от Инквизитора не просто ответа, но и признания. Инквизитор в среде разведчиков, хоть и обладала благой репутацией, но слыла в определенном смысле персоной недосягаемой. Казалось, с момента, когда они исследовали леса Крествуда в поисках пропавших, прошли столетия. Инквизитор будто состарилась, а может все дело в кровавых подтеках на ее лице… — Я здесь по важному поручению. У Сестры Соловей есть для вас послание, — Шартер вынула из потайного кармана послание и протянула Лиллиан. — Строго из рук в руки. Приняв сверток, Инквизитор все еще разглядывала Шартер, будто не верила, что та настоящая. Под таким взглядом становилось не по себе. Девушка переступила с ноги на ногу и пробежала взглядом по следам бойни в лагере венатори. — Как дела в Каэр Бронак? — поинтересовалась Лиллиан, разворачивая конверт. — Неплохо. Мертвые лежат в земле, редкие демоны пересекают озеро, Новый Крествуд восстанавливается, — ответила Шартер, очевидно дожидаясь реакции Инквизитора на секретное письмо. Но Лиллиан будто разучилась проявлять внешнее беспокойство, удивление или что-нибудь еще. Она внимательно читала послание, в котором говорилось, что несколько герцогов из других городов Вольной Марки готовы посодействовать смещению политических сил Викома, если Инквизиция поддержит переворот в суде Маркхама, где остались сторонники радикалов, вроде Антуана Викомского. Ликвидация с привлечением третьих лиц из Антивы. Пять имен. И все будет кончено… Пять имен за клан Лавеллан и эльфинаж в Викоме. «Я не жду, что кто-то решит судьбу за меня, но я не вправе распоряжаться тем, что мне не принадлежит». Шартер терпеливо наблюдала, как Инквизитор задумчиво рассматривает повешенного вниз головой мужчину, словно забыв о пергаменте в своих руках. Быть может, остаться прежним действительно невозможно. Ни в этом мире, ни в каком либо еще. — Перо? — вымолвила Лиллиан. Шартер переполошилась, ныряя рукой под тонкую, разлетающуюся накидку.

***

Каньон давно перестал казаться реальным пространством. Особенно когда лавка с одиноким, но всякий раз радостно приветствующим мабари, показалась за поворотом в третий раз. Варрик оценил напряженное лицо Соласа, единственного члена отряда, кто никак не выражался по поводу сложившейся ситуации, помимо, конечно, Кассандры. — Да признай ты уже! Мы заплутали, — быстрым шагом нагнал ее Варрик, послав к черту все свои злосчастные мозоли. Если бы не раскаленный камень, он бы уже скинул с себя сапоги. — Я знаю, — Искательница достала компас и сверилась, остановившись у входа в скальный могильник. На первый взгляд устройство было исправно, но отчего водило их кругами? Кассандра стиснула компас так, что стекло вдруг треснуло. Это была последняя капля. Дав волю чувствам, Искательница что было сил швырнула его прочь. Дориан вздрогнул от резкого звука, но затем вздохнул, задрав голову. Закатное небо превратилось в багряную реку, текущую между песчаником. Красиво, спору нет, но далеко не так чародей собирался провести последние дни его жизни. — Рано или поздно разведчики или Инквизитор нас найдут, — пожал плечами Железный Бык, не теряя бодрого настроя. — Ага. Когда спохватятся, — добавил Варрик. Какое-то время он топтался на месте, а затем вдруг прицелился куда-то вверх и выстрелил. — С ума сошел! — зарычала Кассандра, когда разрывной снаряд вдруг обрушил несколько массивных булыжников. Мабари встревоженно залаял, проявляя солидарность с Искательницей Пентагаст. Однако, на Варрика это никакого эффекта не призвело. Он обернулся и насмешливо округлил глаза, обращаясь к Соласу. — А что там духи? Дорожку не хотят подсказать часом? — Начинаю думать, что не хотят, — сдержанно заключил тот. Эта ситуация нервировала его куда больше, чем он хотел признать. Потратить целый день на выход из ущелья, но так и не выйти? Уму непостижимо. Солас нахмурился, разглядывая стены, кажущиеся бесконечными. Не попал ли отряд Инквизитора в подобную ловушку? Солас не видел ее слишком долго. Он пытался понять, в чем дело, пока товарищи делились между собой самыми абсурдными идеями, или скорее страхами, неврозами. От этого шума у кого-угодно могла разболеться голова… — Тоже это чувствуешь? — спросил его Дориан. Солас сердито вздохнул. — Чувствую, но не понимаю… — ответил он. — Завеса в какой-то момент искривляется, но в какой… — Дориан задумчиво перебирал пальцами, сомкнувшимися на древке посоха. — Если бы я мог подловить его, я бы мог… хм… Солас наконец поднял голову. Ему хотелось бы догадаться раньше. — Нужно оставить хлебные крошки… — пробормотал он. — Чтобы пес их сожрал? — услышав его, поинтересовался Варрик. — Это метафора, — Солас посмотрел на Дориана. В глазах чародея было больше понимания. Вивьен, тоже потянулась к магам. Остальной отряд в этот момент непривычно затих. — Нужен избыточный след. Там где он провалится, можно поискать зазор. Кроме того, пусть действует, как контрольная точка. — В месте, где появится зазор, я могу замедлить время, и тогда мы отыщем источник иллюзии, — продолжил Дориан, излучая энтузиазм в глазах. — Однажды мы так уже делали. Нужно только… не обрушить тут все. — Коллеги, я, конечно, прошу прощения, — откашлялась Вивьен. — Но вы не опасаетесь порвать истончение в Завесе прямо над нашими головами? Рядом с нами нет Инквизитора, чтобы залатать разрыв. — Зато есть опытная Искательница, которая безусловно знает, как избавить мир от магии и тех опасностей, которые она влечет, — отвернулся Солас, засучивая рукава. — Доверьтесь ей, мадам чародейка. Его резкий тон не смутил Кассандру, хотя на секунду ей показалось, что один из самых уравновешенных членов отряда явно дошел до ручки, раз решил приплести к разговору старую добрую вражду между магами и храмовниками. Может, он тоже устал от долгих бесед о будущем Кругов, которые Вивьен так активно навязывала кандидатке на Солнечный трон. Однако, это было простительно, если на горизонте маячило решение их проблем. Маги вышли вперед, начиная творить свои заклинания. Пусть и не сразу, но Вивьен к ним подключилась, хотя скорее из убеждения, что без соответствующих ограничений и контроля с ее стороны все непременно скатится в пекло. Завихрения в Завесе, особенно в местах, где она так слаба, могли создавать узлы. Солас редко видел подобные случаи своими глазами, и тем более оказывался в их эпицентре. Однако, из всех вероятных причин, эта была наиболее безобидной. Что-то внутри подсказывало ему, что все это результат злого умысла. Если кто-то или что-то в этих местах действительно хочет придержать их здесь подольше, это совершенно не к добру. Что происходит на поверхности? Лиллиан… как она с этим разберется? Спустя несколько часов, уже под звездами, Дориан наконец обнаружил выход из каньона, сумев подловить слабое место иллюзии. Размышлять о том, как она появилась, сейчас не было сил. Долгий подъем с необходимостью постоянной, изнурительной концентрации дался отряду нелегко. Особенно тем, кому пришлось все это время, снова и снова выбрасывать энергию буквально на воздух. Лириумное зелье щипало язык, но Дориан был счастлив. Он шумно выдохнул, почти смеясь и усталым шагом пошел перед, улавливая порывы остывающего ветра. Его лицо припорошил песок, но это не мешало ему улыбаться. — Вот такие итоги дня… — Кассандра однако не разделяла восторга. Она ненавидела тратить время впустую, особенно, когда до лагеря венатори оставалось рукой подать. Отряду Инквизитора этой ночью лучше сделать шаг назад. Иначе никак. Она ведь так и сказала Лиллиан. Или скорее уж попросила. Лиллиан давно не была подчиненной. К тому же, проявляла своенравие еще задолго до того, как стала Инквизитором. Ужин перед сном, единственное время дня, когда объем прожитого наконец брал свое. Результатов он не принес, а усталость все равно здесь, как по расписанию. Варрик зевнул, устроившись у палатки с блокнотом. Поймав взгляд Кассандры, он закатил глаза, демонстративно отложил письмо и застегнул сумку с болтами. Она никак не изменилась в лице, хоть и оценила его жест. Хоть чему-то он учился, или делал вид, что учился. Иногда, и этого достаточно. Кассандра уселась возле костра и стянула с себя перчатки, начиная разминать пальцы. Солас и Дориан что-то обсуждали вполголоса, Вивьен расстегнула накидку, принимаясь отряхивать ее в стороне от лагеря, а наемники суетились у очага. — Ты когда-нибудь перестанешь злиться на Блэкволла, Искательница? — спросил Железный Бык, рухнув на собственный рюкзак недалеко от Кассандры. — Он трус, предавший своих подчиненных. А когда решил искупить вину, то и для этого наврал, — резко ответила она. Солас не мог не замереть, услышав ее голос. Он задумчиво разглядывая языки пламени, но не подавал виду, или просто не хотел участвовать в беседе. Кассандра говорила правильные вещи, порой даже слишком правильные, но даже в эти моменты Солас не находил причин с ней не соглашаться. — Ладно… Значит, ответ — «нет», — Железный Бык поежился, пытаясь пристроить рога и хотя бы на этот раз не так сильно утопить их в песке. — Инквизитор решила вернуть его. Все, точка, — прикрикнул Варрик, не сумев оставить беседу без внимания. — Что чувствую — то чувствую. По-другому не могу, — Кассандра опустила брови, глядя на угли в костре. — Можешь, — Железный Бык пожал плечами. — Не хочешь, но очень даже можешь. — Она не передумает, — снова вмешался Варрик. — Уж из-за того, что теребят, — точно не передумаю! — Кассандра в гневе уставилась на него. Солас наблюдал за всем со стороны. В Искательнице кипела гремучая обида за предательство, даже спустя столько дней без раздражителя. Интересно, какой была ее первая реакция обрушенная на Лиллиан в Грифоновых крыльях. Интересно было и другое, Варрик и Инквизитор Лавеллан имели схожий взгляд на совершенное преступление. Или скорее на реабилитацию преступников. — Тома Ренье сейчас даже не рядом, а тебя все плющит, — гном сердито застыл с пером в руке. — Он не может ничего сказать в свою защиту. Может, дождешься суда? — Он бы и так не сказал, — Железный Бык зевнул, поправляя наглазник. — Ему нечего сказать. Давайте на том и закроем тему. Кассандре не нравилось, когда ее выводили из себя. А кому бы нравилось? И все же, кто если не она дала себе клятвенное обещание, закрепленное многолетним опытом в церковном ордене Искателей, не поддаваться на провокации. Легко было спрятать радость, сострадание, печаль, а вот гнев — никогда. Она устало вздохнула, потирая затылок. — Прошу, ваша милость, — Крэм вежливо протянул Кассандре чашу с горячим бульоном. Он всегда был таким внимательным, по крайней мере, с ней. — А мне что, самому что ли наливать? — окликнул его Железный Бык. — Правило отряда — командир — первый среди равных. Послушание, но не прислуживание, — отозвался Крэм, на его губах мелькнула едкая полуулыбка. — Воспитал на свою голову, — проворчал кунари, когда парень удалился, чтобы присоединиться к друзьям. Во взгляде Железного Быка вдруг проступило нечто теплое. Или грустное. Кассандра не могла этого понять, но ей казалось, она еще не видела на лице кунари ничего подобного. Сколько бы проблем они ни доставляли, они оказали Инквизиции громадную поддержку и даже доверие. Предельно странная, разношерстная, казалось бы, несовместимая компания, но в ней столько жизни и теплоты. Такого не добиться только строгими правилами и муштрой. — Хорошо, что твой отряд по-прежнему с нами, Бык, — сказала она, окунув в чашу кусочек сухаря. — И всех потерь — союз с кунари, — усмехнулся тот, все еще расслабленно валяясь на песке. Железному Быку казалось, уж кто-кто, а Искательница точно осудит эмоциональное решение, навсегда закрывшее путь Инквизиции к поддержке Кунандара. — Я бы не променяла «Быков» ни на какой союз, — Кассандра вновь поглядела в сторону шумной компании. Улыбка на ее лице в этот момент была искренней, хоть и едва заметной. — Спасибо, Искательница. Ребята будут рады это услышать. Они тебя уважают. Железный Бык закинул руки за голову и посмотрел на звездное небо. — Теперь тебя считают тал-васготом, Бык, раз совершили покушение? — поинтересовалась Кассандра, чувствуя, что буря в ее душе наконец развеялась, осев по темным углам. — Похоже на то. Но ты не парься, это единовременная акция. Такое вот «фи» с брошенной перчаткой. Ничего серьезного нам не грозит. Инквизитору тоже. Тал-васгот… — он усмехнулся. — Никак не привыкну, что это не призыв к бою, а просто — я. — По правде сказать, не совсем понимаю, что это значит… но сочувствую. — Не надо ему сочувствовать. Он теперь свободный тал-васгот, — голос Варрика снова возник, будто из ниоткуда. — Не слушай ее. Ты — личность! Кассандра терпеливо втянула воздух и покачала головой. Когда-нибудь она вернется в Скайхолд и позаботится о том, чтобы не слышать голос Варрика Тетраса хотя бы один день. То, что он пишет, она могла читать бесконечно, но то, что говорит… — Я теперь просто живу, — сказал Железный Бык. — Если ты только не решил, что я отныне еще более тайный шпион. — Я решил, — поправил его Варрик. — Что ты наконец определился, с кем ты. Со своим народом или со своим народом. — Что-то в этом духе. — Ты правильно выбрал. Железный Бык фыркнул скорее для вида, ведь его единственный глаз выдал его с потрохами. День за днем, мириться становилось все проще. Ничего не менялось. Может, Лиллиан была не так далека, когда сказала, что он остался ровно таким, каким он был. Может, поэтому вернула и Блэкволла в строй, как бы его теперь ни звали. — Искатели давали тебе правила, по которым можно жить, — Железный Бык перевел взгляд на Кассандру. — Вот и кунари давали… А теперь у меня их нет. Может, я только по этому и немного скучаю. — Понимаю, — вздохнула она. — Ничего. У меня есть «Быки» и Инквизиция. Солас, — громко сказал Железный Бык. Маг с легкой иронией покосился на него. Никто его язык, в самом деле, не тянул. — Ничего, кроме названий, не поменялось. Будем жить. Инквизиция во всем своем многообразии оказала ему на странность почти единодушную поддержку. Жизнь Железного Быка никогда не была похожа на порядок, если задуматься, но любой бардак имел свои ограничения, он заканчивался на пороге Бен-Хазрат, с первого же символа в отчете. Все эмоции и недостойные порывы отметались в сторону, проступало нечто важное и большое. А сейчас… Солас медленно перебирал руками, ощущая обветренную кожу. Ладоням, многократно зачерпнувшим магию из Завесы, очерчившим тысячи разным символов, не хватало покоя. Сегодня особенно. Едва разговоры затихли, он ощутил это как-то по-особенному. Странную тревогу, налипшую где-то в груди, скрипучую, горькую, почти зудящую. — Хочешь отвлечься и поработать головой, Железный Бык? — спросил он, когда Кассандра поднялась с насиженного места, чтобы начать подготовку ко сну. — Боюсь, танцовщиц в этих местах явная нехватка, — усмехнулся кунари. — Королевская пешка на e4, — спокойно объявил Солас. Железный Бык поднялся, подпирая себя локтями. — Издеваешься? У нас даже доски нет! — Что, слишком сложно для дикого тал-васгота? Железный Бык несколько секунд рассматривал Соласа так, словно впервые видит. Сейчас ему казалось, если бы эльф предложил ему станцевать, он удивился бы меньше. Открытая провокация в глазах Соласа всегда означала, что он собирается пропустить устоявшиеся мировоззрения оппонента сквозь мясорубку. Но на сей раз, это было нечто совсем иное. — Вот засранец, — пробормотал Железный Бык. — Пешка e5. — Пешка f4. Королевский гамбит. — Принимаю. Беру пешку. Погоди минуту, фигуры в уме представлю. Потом посмотрим, на что ты горазд. Когда в воздухе вдруг прогремел взрыв, на первый взгляд способный уничтожить сразу все барабанные перепонки в отряде, Кассандра ошеломленно обернулась. Солас поднялся с камня и уставился на Гнездо Солнца, чьи укрепления вдруг стали осыпаться, одно за другим. Его глаза горели куда ярче, чем огромные клубы огня, поднимающиеся вверх над ликом в скале. — Какого черта… — прошептал Варрик. Свой голос он в этот момент даже не слышал. До подножия горы отряд добрался за одно мгновение, хотя Соласу так отнюдь не показалось. Когда Кассандра вдруг сгребла в охапку его и Дориана, пытаясь оттолкнуть от горящей платформы, сорвавшейся с высоты, Солас с трудом устоял на ногах. Благо, Вивьен была собрана как никогда. Чародейка подхватила горящие обломки и отшвырнула их в сторону. Что здесь произошло, было неведомо, лишь несколько трупов красных храмовников лежали в стороне, но у них уже не спросить. Взгляд Варрика в ужасе бегал по обломкам, опасаясь найти кого-то, кого сможет опознать. Он резко вскинул арбалет, едва услышал шаги. — Стойте-стойте! Я свой! — закричал гном. — Глыба! — зарычал Железный Бык. — Где Инквизитор? — Она наверху. Они обошли гору, потому что подъем заминирован, — сбивчиво объяснял сапер. Кассандре показалось, у нее кровь прилила к лицу. Она обошла Железного Быка и уставилась на Глыбу. — А рвануло тогда почему? — в недоумении спросил Варрик, настырно указывая на горящие леса. — Контролируемая детонация. Чтобы отвлечь их. Дать времени. — Времени для чего? — Подобраться ближе, не дать им подготовить ловушку. — Если она еще жива, я сама ее убью, — тихо прорычала Кассандра. Она обернулась, услышав новый взрыв. Солас стоял в клубах пыли с протянутым вверх посохом, когда подъемник рухнул вниз. Если нужно снова подчерпнуть сил из резерва, то так тому и быть. Кассандра возмущенно посмотрела на едва уцелевшую платформу, а потом на Соласа, но тот сохранял хладнокровие. — Мы в обход! — скомандовал Железный Бык, разгадав замысел. Он махнул наемникам и понесся по горной тропе, ныряющей между скалами. — Быстрее, — сквозь зубы вымолвил Солас, подавая руку Варрику. Едва оставшиеся члены отряда оказались на металлическом настиле, все три мага без лишних слов включились в работу. Вихрь энергии подхватил платформу, оторвав от земли. Варрик пошатнулся и что было сил вцепился в Кассандру. Все это казалось ей дурным сном. Она же говорила ей, она ее просила. Солас вряд ли был в лучшем настроении. Что бы ни заставило Лиллиан пойти на такой безрассудный поступок, он станет либо героическим, либо последним в ее жизни. Или все вместе. Какова была причина? Достаточно было выпустить ее из виду всего на пару дней и все рухнуло. А Коул? Почему он не позвал на помощь? Одно Солас знал точно. Если она погибнет, не останется такой скалы во всем Западном пределе, которая сможет вынести его гнев. II Когда прогремел взрыв, магистр Харммонум вздрогнул, но лишь на мгновение. Не пристало ему трястись в ожидании какой-то выскочки, будто осиновый лист. Он быстро указал на столбы другим магистрам, а сам покрепче ухватился за цепь. Эльфийка с темными, растрепанными волосами была скорее мертва, чем жива. Привычным ударом, мужчина огрел ее посохом по израненной спине. Рабы никогда не хотят шевелиться, пока не заставишь. Она больше не кричала, в отличие от той второй. — Что ты делаешь?! Быстрее! — заорал Харммонум, заметив, что его товарищ дрожащими руками обновляет рисунок на спине рабыни. — Зажило за день! — ответил тот. — Чертова регенерация. — Говорил же щелочь наносить! Сердце колотилось в груди словно колокол. Нет большей гордости, чем успешно опробованная технология, но на этот раз Харммонум бы предпочел ничего не проверять. Как знать, может Вестница Андрасте сделала миру одолжение и в самом деле подорвалась на укреплениях? Нет, эта тварь такая же живучая, как и ее сородичи в Тевинтере. А еще хитрая. Однако, не хитрее, чем братство венатори. Карабин громко щелкнул. Харммонум отошел от рабыни, беспомощно опустившей голову, и протянул руку. Вот еще одно проблемное животное. Он схватил цепь и пригрозил посохом, когда молодая эльфийка вдруг кинулась на него, пытаясь расцарапать лицо. Руны на ее спине были самыми неровными. Эту рыжеволосую, самую юную и буйную пришлось взять в последний момент на замену погибшей. Когда инструмент ломается раньше, чем успел послужить, это всегда обидно, но все могло быть и хуже. Второй магистр схватил ее за волосы и гневно зашипел на ухо. Харммонума всегда завораживало, когда угрозы не доставляли очевидное послание. Запугать можно каждого, надо лишь знать, как. Это было любопытным полем для исследования. Чтобы заковать ее, потребовалась помощь. Девушка брыкалась, рассыпая песок по сторонам. На мгновение, ее соседка, рабыня, склонившая голову к столбику с рунами, посмотрела на ее почти с сочувствием. Харммонум в конец разозлился, когда рыжеволосая бунтарка попыталась укусить его. Таким лучше выбивать зубы сразу. — Эй! Когда Харммонум поднял глаза, то наконец увидел ее. Причину всех бед, подарившую ему головную боль и много вдохновения, которое не давало ему спать по ночам, пока он придумывал этот особенный круг призыва. Она была невысокой, словно подросток, нежели взрослая женщина. Ничем не отличалась от тех, кого Харммонум привык видеть в клетках, где ей было самое место. То, что она до сих пор жива, лишь досадная оплошность. Она была не вооружена, но рядом с ней стоял высокий бородатый громила, который держал пленного магистра за шиворот. Харммонум присмотрелся, а потом наконец заговорил, сжимая в руке посох. Инквизитор слегка повернулась и кивнула в сторону пленника. Тот что-то мычал сквозь повязку, но Ренье крепко держал его при себе. — Я отдаю вам драгоценного друга, господа, а взамен, вы оставляете рабов и отправляетесь восвояси. Харммонум не смог сдержать сардоническую ухмылку. Он не знал, что казалось ему более нелепым, суть предложения или то, с какой самоуверенностью оно было сказано. Однако, Лиллиан улыбнулась, подкрепляя первое впечатление о своей выдержке, магистр понимал ее речь, это было ясно. Он выпустил цепь из рук, заставив рабыню упасть на колени. — Ты думаешь, мы предадим нашего господина ради спасения «друга»? — усмехнулся он. — Здесь нет никого, кто не готов пожертвовать жизнью ради воплощения великого замысла. Мы знали, на что шли. — Ну допустим, — Лиллиан развела руками и медленно шагнула в сторону. — Поднимем ставки. Эльфы отходят Инквизиции, а взамен вы получаете… меня. Девять жизней за одну. Это щедрое предложение. Харммонум рассмеялся. Отчего все так боялись этой глупой, до нелепого улыбчивой женщины? Она ничего не понимала. — Мы здесь не для того, чтобы торговаться. Каждый, кто присягнул новому богу, знает цену верности, Вестница. Лиллиан не ждала другого ответа, может лишь надеялась. Ее непринужденная улыбка не померкла ни на секунду. Цена верности пока не подвергалась критическому анализу, но цена свободы сразу прояснилась. Она кратко повернулась к Ренье и едва заметно качнула головой. В следующую же секунду, она прыгнула вперед, минуя стену ледяных столбов. Харммонум успел отступить всего на несколько шагов, прежде чем она оказалась рядом. Он еле успел произнести заклинание, пытаясь наслать на нее ледяное прикосновение, но Инквизитор изящно увернулась. Она внезапно нацелилась на совсем другого магистра, который тащил еще одну рабыню к столбу. Мужчина вскрикнул, хватаясь за шею, и упал на колени. Лиллиан ожидала нового удара, но все остальные магистры сейчас были заняты тем, что заковывали эльфиек к столбам. На спинах несчастных были свежие символы, вырезанные прямо на коже. Нужно было помешать им, не дать замкнуть круг, но действовали они удивительно слаженно. Харммонум едва увернулся от ее броска. Наконец он ударил почти в слепую. Рядом с ней словно разорвалась граната. Лиллиан зажмурилась лишь на секунду, скрестив руки, чтобы заслонить лицо, но ее тело внезапно натолкнулось на силовое поле, которое сбило ее с ног. Ренье с трудом заставлял себя стоять на месте, повинуясь наказу. Знала ли Лиллиан, что делает? Венатори действительно не стремились убить ее, по крайней мере, в данный момент. Однако, далеко не по доброте душевной. Услышав звон цепей, Лиллиан подпрыгнула на ноги. Харммонум стоял напротив нее, схватив одну из рабынь за горло. Это подействовало лучше, чем заклинания. Лиллиан опустила плечи, тяжело дыша. Несчастная пленница даже не пыталась смотреть ей в глаза, она замерла, уставившись на звездное небо. Когда твоему горлу прижимается холодный металл, ничего другого не остается. Зато Харммонум наконец разглядывал Вестницу вблизи и без спешки. Он победил, так он решил. Лиллиан оскалилась и посмотрела по сторонам. Все девять элементов круга, готовы, послушно ждут. Харммонум положил широкую ладонь на макушку рабыни и с силой надавил, заставив ту медленно опуститься на колени. Накидка сползла вперед, обнажая раненную спину. Все было так, как он и говорил. Почти все. Привязь, цепи, руны на коже, рабы оцененные не дороже, чем сосуд из глины. Ненавистный Инквизитор прямо по центру. Магический заряд, помещенный в каждое смертное тело воздействовал как яд. Иногда ей казалось, она почти видит нити, что тянутся вверх от каждой живой души, которую насильно связали с Тенью. Они будто попытались воссоздать Якорь или какой-то близкий аналог. Без активации, он так и останется внутри, пока не выжжет каждую рабыню дотла. Мозг Лиллиан, казалось, анализировал все со страшной скоростью. Искал лазейку, хоть один шанс, что все могло случиться иначе. Завеса была не толще волоска. Должен быть другой способ, но его нет. Когда ледяная стена вдруг разлетелась в дребезги, Харммонум отступил от рабыни на шаг и протянул руку. В глазах Лиллиан впервые отразилась тревога. Это был Солас. Он уже приготовился нанести следующий удар. — Стоять! — заорал Харммонум. Он ударил посохом по камень, следуя примеру своих товарищей. Здесь-то и начиналось самое интересное. По земле вдруг забегали яркие полосы, бирюзовые, синие. Казалось, хаотично, словно тысяча нитей. Лиллиан завороженно смотрела под свои ноги, наблюдая как лучи формируются в какой-то узор, стремящийся по сторонам. Несколько рабынь сразу взвыло от боли, а потому магистру пришлось их перекрикивать. — Одно неверное движение, и от вашей Вестницы мокрого места не останется! Кассандра смотрела на световое представление со смесью гнева и священного ужаса. Солас поднял голову, пытаясь объять взором масштаб купола, который сомкнулся над головой Лиллиан. Он застыл, хотя внутри него гремели прутья стальной решетки, куда он себя запер. Венатори сильно промахнулись в прогнозах. Солас понимал, что если он не возьмет себя в руки, случится непоправимое. — Именем Инквизиции, вам это с рук не сойдет! — пригрозила Кассандра, выходя вперед. — А-а-а! — предостерегающе крикнул Харммонум. Он гордо поднял глаза на секунду, наслаждаясь результатами кропотливой работы. Посох магистра поднялся вверх, заставляя рунный круг светиться ярче. Лиллиан от неожиданности припала на одно колено, чувствуя, как Якорь тянет вниз с такой силой, словно если она перестанет сопротивляться, собственная ладонь затянет ее прямо в центр земли. Она схватилась за плечо и подняла голову, пытаясь совладать с напряжением. Якорь вспыхивал, словно факел, порой языки завесного пламени вдруг становились жгучими, как настоящий огонь или кислота, поднимающиеся до самого локтя. — Мы всего лишь хотим вернуть то, что принадлежит нашему господину! — объявил Харммонум. — Но если вы попытаетесь прервать ритуал, ни один из нас не получит желаемого. Один из магистров для пущего эффекта снова попытался возвести стену льда перед нарушителями, но Солас разбил ее одним мановением руки. Лиллиан поймала его взгляд, но лишь на секунду. Хотела бы она объяснить ему, что все не так плохо, как выглядит, но кто бы объяснил это ей? Когда она отвернулась, Солас почувствовал, как к горлу подступает отчаяние. Он даже не моргал, опасаясь упустить хоть одну деталь. Лиллиан склонилась к колену, пытаясь оторвать собственную ладонь от земли, а может совладать с приступом агонии. Только не она и только не так. — Как нам освободить ее? — затараторила Кассандра вполголоса. Как вынуть Инквизитора, сидящую в непроницаемом куполе, как светлячок в банке? Ренье вцепился в собственные волосы от напряжения. Его взгляд коснулся магистра, со связанными руками, лежащего у ног. «Что бы ни происходило, и как бы странно или пугающе это ни выглядело, не вмешивайся. Обещай мне». Он согласился. Дориан щепетильно разглядывал ритуальный круг, каждую линию, каждый знак и рану на теле каждой рабыни. Он искал возможность, любую. Но все сводилось к одному. — Нужно уничтожить маяк. Достаточно одного, — ответил за него Солас. — Эффект может случиться обратный, — сказал Дориан. — В цепи возникнет реакция, все может завернуться. — Я ее закрою, — Солас сильнее сжал посох в руке. Одного мгновения ему хватит, иначе будь он проклят на веки вечные. — Нет, — появился Коул. Где до этого был мальчик-дух, а главное — как он это допустил, никто не знал. Кассандра резко обернулась. Только сейчас она заметила за Коулом Сэру. Девушка была бледна и молчалива, словно и не она вовсе. — Она сказала рабыни не должны пострадать, — сказал Коул. — Никто из них не должен умереть, это обязательное условие. — Условие? — возмутился Солас. — К черту условия! — заорала Кассандра. Ее голос тонул в невообразимом шуме, состоящем из треска, воя энергетических лучей, роящихся над головой Инквизитора, и болезненных всхлипов пленниц, чьи спины были покрыты теперь не только кровью, но и ядовито зелеными всполохами. — Нельзя, — воспротивился Коул. — Вы что с ума посходили?! — Кассандре казалось, что мир превратился бредовое видение. Кто-то явно лишился рассудка. Она обернулась снова и скомандовала. — Сэра, Варрик, стреляйте сейчас же! — Варрик, опусти. Я дал обещание. Гном удивленно поднял глаза, когда перед ним встал Ренье. Кассандра была готова отрубить ему голову, но не успела даже пошевелиться. Купол вдруг начал пульсировать. Свет, который он излучал, на несколько мгновений, словно был способен развеять ночь над целой пустыней. Солас чувствовал, что его кожа становится наэлектризованной. Все смешалось, переплелось, затянулось на шее, словно петля. Все, до последней капли крови было отравлено, а воля парализована страхом. Все. — Господа! Господа! Давайте обсудим все на секундочку! — внезапно на арену вышел Дориан. Венатори, уловив родную речь, посворачивали шеи, разглядывая наглеца. Маг обезоруживающе поднял руки и начал шагать им на встречу. Лиллиан прошипела, резко подняв голову. Ее позвоночник словно пронзила тысяча иголок. — Стой! — закричал один из магистров. — Ну что вы, в самом деле? Неужели решили, что сможете изъять Якорь? Я это допускаю. Но куда вы планируете его уместить? Да бросьте. — Больше ни слова, чужак! — магистр вдруг направил на Дориана посох. Очередная вспышка вдруг ослепила их обоих. Воспользовавшись замешательством, Дориан вобрал в легкие побольше воздуха и сделал несколько взмахов посохом в пространстве. Сил почти не осталось, а лириумное зелье… он напился им на всю жизнь. Время стало замирать, но обрывками, врываться, как вода сквозь забитую трубу. Дориан устремился к одной из рабынь, ударив магистра, который стоял рядом с ней по голове, что было сил. Однако, время больше не хотело подчиняться, ведь магия рассеялась, словно дым. Один из венатори упер посох в грудь Дориана и отшвырнул его прочь ударной волной. Можно было сказать, что усилия мага не принесли результата, однако это было не так. Глаза Харммонума округлились, когда Вестница встала на обе ноги. Она по прежнему цеплялась, пытаясь преодолеть невозможное натяжение, готовое ломать ее кости, выворачивать ребра наизнанку. Нужно было добавить мощности. Магистр возвел посох вверх. Завеса ощутимо завибрировала, стянулась в пучок. Вот, он тихий, едва различимый крик. Она кричала. Губы магистра скривились в хищной улыбке. Долго она не выстоит. Лежа на песке, Дориан исступленно бегал взглядом, выхватывая детали. Слишком. Надписи на камнях, на коже эльфиек светятся все ярче, рискуя расплавить глаза. Заметив, что венатори стали тащить по песку какой-то резервуар, Дориан застыл, но затем произошло нечто странное. Мир в буквальном смысле опрокинулся. Следующее, что маг почувствовал, это то, как крепкие руки тащат его в сторону. Кассандра сейчас не различала ничего, кроме собственного сердцебиения, пока импульсы энергии били ей в спину, словно шторм. Вихрь, поднявшийся над Гнездом Солнца был готов сносить все на своем пути. Венатори выронили резервуар от неожиданности, один даже завалился на спину. Теперь это была не просто вспышка, а волна. Солас инстинктивно выстрелил барьером, не позволяя себе упасть. Завеса превращалась в рваное полотно, а может ему только казалось. Ничто не работало так, как должно было. Только Лиллиан, как и прежде, все еще стояла. Вопреки всему. Она была предсказуема в своем упорстве, но от мысли, какую перегрузку сейчас испытывает ее тело, все внутри Соласа переворачивалось. Земля дрожала под ногами. Лиллиан сжала Якорь в кулак. Казалось, собственные ногти уже углубились под кожу, но она этого не ощущала. Сейчас не было ничего, кроме отупляющей боли, превратившей голову в кипящий котел. Не чувствовать. Нельзя. Как заставить сгусток лавы в груди раскрыться? Тело превратилось в непроницаемую оболочку, только так можно было стоять. Слишком страшно отпустить. Магистр Харммонум, его глаза изменились. Лиллиан сейчас хотелось, чтобы у него их вовсе не было, он их не заслужил. За все, что они натворили… Ни один из них не заслужил ни глаз, ни свободы, ни права. Все, что нужно было, на мгновение подумать о чем-то еще. Свет был таким ярким, что лица товарищей Лиллиан больше не видела, как и болезненные гримасы девушек, связанных девяти столбов. Девять жизней за одну. Венатори оценили так же. — Я сделала как ты просил. Теперь твоя очередь. — Если ты его не выпустишь, тебя разорвет. Лиллиан сильнее вцепилась в Якорь второй рукой, пытаясь поднять еще. Выше и выше. Хотя бы до уровня груди. — Давай. — Держись дорогая, будет больно. «Ты сама выбрала этот путь, это в тебе и есть самое удивительное. Я до последнего дня тобой гордилась». Тело Лиллиан превратилось в световой пучок на одно мгновение. Пучок такой силы, что казалось, само солнце не могло состязаться с ним в яркости. Затем все погасло. Солас словно прирос к земле, наблюдая за тем, как рунный круг пульсирует под ногами Лиллиан, завораживающе и ритмично. Ее лицо было искажено болью и гневом, а с губ сорвался крик. Но не крик отчаяния, боевой, полный силы и какой-то животной ненависти клич. Ее дрожащая рука наконец поднялась над головой. Солас увидел багровые полосы, текущие по ее щекам и шее. Не успел он дернуться с места, как кто-то крепко схватил его посох. Солас обернулся, но Коул лишь указал вперед. Немигающие, огромные глаза духа завороженно смотрели на силовой купол. Поле вокруг Лиллиан вдруг покрылось трещинами, одна за другой, они соединялись вместе, образуя пульсирующий, мелкий узор. Стало тихо. Невообразимая пустота, на мгновение будто впитала в себя все сущее, словно маленькая черная дыра. Ни звука, ни шепота, ни кислорода. Магистр Харммонум стал похож на привидение. Его белый, словно бумага, лоб покрылся испариной, когда он снова возвел руки к небесам, но Завеса была глуха к нему. Маг уставился на Вестницу, чьи глаза кровоточили, но далеко не это делало ее такой пугающей, а взгляд, который будто пожирал его душу. Если бы… Лиллиан дрожала и словно испарялась на секунду или две. Снова и снова. Взрыв. Оглушающий импульс со страшной силой разорвал гнетущий вакуум. Якорь разразился плотным пучком, превращая потрескавшийся купол в колодец. Яркие вспышки рассыпались по ночному воздуху, превращаясь в настоящий метеоритный дождь. Ренье поднял над головой башенный щит, заслоняя Кассандру и Варрика. Дориан что было сил, выстрелил вперед, не давая смертоносному снаряду приземлиться. Одного из магистров вдруг буквально разрезало пополам, когда на землю обрушился удар, но если бы этим все ограничилось… На месте, куда рассыпались осколки, внезапно появились прорехи, настоящие порталы, продырявившие не землю, но само время и пространство. Под ногами Лиллиан расползалось неистовое, алчущее озеро из магии, но она не обращала на него никакого внимания. Она была похожа на живое воплощение возмездия и ненависти. Казалось, даже ее глаза сейчас сияли потусторонним светом. Магистр Харммонум едва не упал, когда она шагнула к нему на встречу, преодолев границу, которую он так тщательно возводил, границу, которая должна была стать апогеем его гениального ума. Его глаза почти выпрыгивали из орбит, когда он наблюдал за тем, как за ее спиной появляются фигуры. Призраки во плоти восставали один за другим, клацая хищными зубами, и все, как один, смотрели прямо на него. — Чтоб я сдох… — пролепетал Варрик. Демоны устремились вперед, словно по щелчку, минуя не только Инквизитора, но и рабынь. Они хлынули, как лавина, подминающая под собой всякого, кто окажется на пути. Иногда хаос наступал там, где его совершенно не ждали. Кто или что заставляло чудовищ атаковать, как по указке? Вариантов масса. И ни один не был приемлемым, по крайней мере, для Варрика. Он видел такие вещи и раньше. Всегда есть шанс сказать жизни, что с тебя хватит, но разве она прислушается? Венатори оказались в не меньшем замешательстве. В одно мгновение Лиллиан приблизилась к магистру и вонзила кинжал ему в живот по самую рукоять, второй кинжал угодил ему под лопатку. Руки едва слушались, но им и не нужно было, они прекрасно справлялись сами. Время, казалось, вновь замедлилось, потому сколько звуков и движений оно было способно в себя вместить за одно мгновение. Крики, лязг мечей, магические снаряды, запах кипящей крови, гром барьера. Revas. Сегодня здесь торжествовала безграничная свобода. Во всем своем жестоком буйстве. Никаких ограничений. Почти никаких. Дориан в ужасе наблюдал, как призрак, залитый кровью, поднялся из изуродованного тела. Когда чудовище направилось к нему, маг не успел даже вздохнуть. Перед ним, словно из ниоткуда, появилась Лиллиан, но не затем, чтобы атаковать. Тягучая секунда была наполнена мрачным согласием, которое царило между Инквизитором и демоном. Дориан никогда не наблюдал ничего подобного. Призрак вдруг обернулся и бросился совсем в другую сторону. Сколько же вопросов это вызывало, но сейчас не время. Ренье накинулся на столбы, начиная, что было сил повреждать цепи. Рабыни, те, у кого еще остались силы, были в ужасе от происходящего, но кто бы их в этом винил? Щит почти согнулся, когда по нему ударило магическое заклинание. Ренье поклялся, что защитит невинных. К счастью, на помощь ему подоспел Солас, загородившись магическим барьером. Что бы между ними ни происходило, как бы сильно он ни был разочарован или зол, у них была одна задача в этом временном промежутке, и она не поддавалась обсуждению. Тяжелее всего пришлось подоспевшему отряду Быков. Крэм наблюдал за полем боя, долго не решаясь вступить. Демоны сражались с венатори, Инквизитор, подобно им, сама напоминала призрака, перемещаясь со стаей тварей в едином порыве. Железный Бык повел их за собой, решив сосредоточиться на тевинтерцах. Глыба, подобно Ренье, поспешил на защиту рабов. Когда ряды венатори заметно сократились, дело оставалось за малым. Лиллиан чувствовала, что тело начинает ее подводить, но не демоническая армия. Но что с ними надлежит сделать, когда они выполнят свою роль? Не успела она задуматься над этим, выпуская воротник окровавленной мантии, как услышала громкий щелчок пальцами. Во мгновение ока, каждый призрак, из оставшихся на поле, вдруг загорелся словно факел, издавая жуткий визг. Лиллиан выпрямилась, хватаясь за собственное запястье. Якорь снова полыхал огнем, но она не могла обратить на него внимание. Не успела. Перед ее глазами, над землей проплыл один из магистров. Тот самый, взятый в плен и отданный в жертву. В глазах Лиллиан впервые мелькнул животный страх, когда Вивьен запустила в него ледяным лучом. Однако, магистр блокировал удар одним взмахом руки. Его глаза. Не нужно было быть гением, чтобы понять, кто перед ней. Лиллиан замерла, вооружившись кинжалами, но выставила руку в сторону, запрещая любые действия. Уговор был исполнен в полном объеме. Что еще ему могло потребоваться? «Уходи. Не приближайся». II Солас оказался возле нее во мгновение ока, хотя Лиллиан этого даже не заметила. Она пристально смотрела в лицо магистра. В лицо, у которого, благодаря ее несусветной щедрости, отныне был новый полноправный владелец. Еще это больше не был сон. Все это происходило наяву. Не было навязанных условностей, вынужденного бессилия. Он был свободен делать все, что пожелает. Ореховые глаза его буквально искрились от мрачного торжества. Сейчас у него были темные, растрепанные волосы почти до плеч, и самые обыкновенные, человеческие очертания. Магистр остановился в нескольких шагах, все еще паря над землей. Он посмотрел куда-то сквозь нее или за спину, Лиллиан этого так и не поняла, но его губы исказились в ухмылке. — Увидимся, — сказал он, заглянув в ее лицо. Одно мгновение, и он исчез, не оставив после себя ничего, кроме воспоминаний с привкусом ужаса и крови. Лиллиан только сейчас поняла, что самостоятельно стоит на ногах, а кто-то сжимает ее локоть. Она медленно обернулась, обнаружив Соласа у себя за спиной. Не должен он был это видеть, и тем более слышать. Однако, его реакция как всегда была где-то в глубине, не здесь, не с ней. Он опомнился, когда Лиллиан освободилась. Ее пальцы проследили его руку, а потом коснулись бедра. Единственный знак привязанности. — Что это было? — громко спросила Кассандра, наблюдая, как Лиллиан непринужденно направляется к цепям. Ее щеки были залиты кровью, руки дрожали, но она так старалась демонстрировать непроницаемое спокойствие, абсолютный контроль. Солас снова чувствовал себя парализованным. Он не знал, откуда начать, чтобы выразить свое беспокойство и полное недоумение. Лиллиан вела себя так, будто Кассандра обращалась вовсе не к ней. Она поддела труп магистра ногой и опустилась на колени, начиная обыскивать карманы в поисках ключа. Рабыня замерла в ужасе, заметив ее по близости. У несчастной не было сил спасаться, ни тогда, ни сейчас. Долго игнорировать Кассандру вполне можно, особенно когда едва различаешь голоса. Но бесконечно — нельзя. — Один из магистров оказался перебежчиком. Как я и говорила… — Лиллиан казалось, даже ее голос сейчас звучит слишком тихо, но скидывала все на шок. — Он нам помог. Вот. Дориан смотрел на нее примерно с таким же лицом, как и все остальные, не в силах даже пошевелиться. Он был рад, что все закончилось, но как и почему, он так и не понял. Лиллиан издала сдавленный торжествующий возглас, вытянув перед собой звенящую связку ключей, однако ее вдруг перехватил Варрик. Казалось, он единственный, не считая Соласа, рискнул к ней приблизиться. Лиллиан подняла на него глаза, но внезапно обнаружила взгляд наполненный тревогой вперемешку с такой-то гремучей печалью. Парализующее осуждение. Вот, что это было. Варрик умел быть проницательным, порой казалось, его глаза обладают способностью заглядывать сквозь черепную коробку в поисках ответов. Но увы… — Я обязательно все расскажу. Потом. Хорошо? — едва заставила она себя говорить. Лиллиан протянула руку в немой, дрожащей просьбе. Варрик уставился на Якорь, мерцающий тусклым светом на мелких узорах кожи, но спустя долгие несколько секунд все же отдал ей связку ключей. — Как он управлял демонами? — не унималась Кассандра. Лиллиан подошла к Ренье и отстегнула одну из рабынь. Сейчас куда важнее было отвести их в безопасное место и оказать всевозможную помощь, но похоже Искательница так не считала. А может, Лиллиан просто не видела очевидное. Или хуже — видела, потому тянула с ответом, прикрываясь благородством. — Я не знаю, — честно ответила она. Лиллиан поняла, для того, чтобы врать, достаточно говорить только то, что тебе доподлинно известно. Она сосредоточилась на замке, мельком глянув на Сэру. Та в коем то веке помогала без слов. — Он одержим? — в лоб спросила Кассандра. Варрик одарил ее суровым взглядом, а потом посмотрел на Лиллиан, словно ждал, что же она ответит. — Вроде того… — «Вроде того?!» — возмутилась Искательница. Стиснув зубы, Варрик звонко шлепнул ладонью по лбу и отошел в сторону. — Я же сказала, я все объясню! — рявкнула Лиллиан, однако, ее дерзость сразу сошла на нет, когда юная рыжеволосая эльфийка вдруг бросилась на нее, рассыпаясь в неизвестных ругательствах. Инквизитору пришлось дернуть за цепь от неожиданности, заставляя бунтарку упасть. Лиллиан не так представляла себе благодарность, если и представляла вообще. Солас снова оказался рядом, но только в качестве безмолвной тени. Что заставляло его молчать, Лиллиан догадывалась. У него был безграничный запас терпения. Радостное воссоединение она тоже представляла себе иначе. — Тише, тише! Я не причиню тебе вреда! Лиллиан выставила перед собой руку, но метка произвела на эльфийку совершенно противоположный эффект. Ренье обошел ее сзади, но девушка словно сошла с ума. Одна из рабынь пришла ей на помощь, пытаясь успокоить. Лиллиан все еще сжимала во второй руке цепь, опасаясь, что едва девушка освободится, то от шока бросится прямо со скалы. — Дориан! — позвала Лиллиан. Маг ожил и приблизился торопливым, хромым шагом, чтобы объяснять рабыне природу намерений Инквизитора. Хотя бы в этом он точно был уверен. Из всего, что она различали были лишь слова «свобода, безопасность, Инквизиция». Но пока это были просто слова. Рыжая эльфийка вцепилась в старшую подругу, начиная указывать на Лиллиан пальцем. В такие моменты трудно чувствовать себя героем. У внутреннего голоса словно появилось живое, очень громкое воплощение. Только оно передавало ужас и недоумение по поводу содеянного. На мгновение Лиллиан захотелось превратиться в ветер полететь туда, где ее никто и никогда не отыщет. Ренье осторожно снял кандалы с другой эльфийки, а потом еще с одной. Та была совсем слаба, ее руны на ее спине по прежнему кровоточили. Крэм громко опустил рядом с ней аптечку, доставая эликсиры. Солас тоже только сейчас наконец заставил себя предпринимать хоть какие-то действия. — Она говорит… — Дориан скривился, когда юная эльфийка снова вскрикнула. — Она говорит, что ты тоже демон. Что… демоны тебя слушаются. — Ага… — хмуро закивала Лиллиан. Она посмотрела на незнакомку со смесью тоски и гнева. Когда цепь ее руках натянулась, она обнаружила мозолистую ладонь Ренье, и наконец отпустила. Что ж… оно того стоило. Голова кружилась, знать бы от чего конкретно. Однако, какая разница? Лиллиан утомленно опустилась на землю и стала щупать набедренную сумку в поисках зелья. Наконец, отступало. Хорошо ли или плохо. Возвращение на землю. — Знаешь, что меня до сих пор убивает? Шея, казалось, заскрипела, когда Лиллиан задрала голову, чтобы встретить свирепый взгляд Кассандры. Искательница уставила руки по бокам, разглядывая Инквизитора, которая и сама сейчас была похожа на демона с окровавленными разводами под глазами. — Что? — Ты понятия не имеешь, что значит быть частью чего-то. Лиллиан шумно вздохнула и откупорила склянку с зельем. Ранена она была или нет, на Кассандру это действовало примерно одинаково, что Инквизитора в основном устраивало. — Ну да. — Прошло столько времени, а ты ни на день, ни на секунду не научилась действовать в интересах группы. Ты делаешь только то, что тебе хочется, как тебе хочется. Ты не умеешь работать в команде. Даже в моменты, когда от тебя зависит судьба всего мира, ты играешь только на своей стороне. Ты — одиночка, Лиллиан. Солас не знал, хочется ли ему возразить, но слова Кассандры скрежетали, словно металл по стеклу. Он ждал, что Лиллиан будет оправдываться или, как минимум, защищаться, но как будто в общении с Кассандрой у нее была иная стратегия. — Да. Так и есть, — Лиллиан давно не пускалась в эти рассуждения, но иногда достаточно было немного вскрыть нарыв. — Так я с самого начала и сказала. Не хочу. Глаза Кассандры словно заволокло туманом. За последнее время у нее было так много вопросов, на которые никто, ни Инквизитор, ни Церковь, ни сам Создатель не давали ответов. Будь Лиллиан рядовым солдатом, кто-то мог бы сказать — она отбилась от рук. Но сейчас в мире не было тех рук, которые могли сдержать ее. — Я не хочу быть Инквизитором. Мне это не нравится. Может Кассандра и смотрела на нее так, будто слышит это впервые, но это ничего не меняло. Конечно, Лиллиан бы соврала, если бы сказала, что не нуждается в ее одобрении, но сейчас у нее не было сил склонять великую и могучую Искательницу на свою сторону. Можно было и дальше лгать себе или ей, «стремиться быть лучше», но не сейчас. Лиллиан смотрела по сторонам, глядя, как члены Инквизиции помогают несчастным пленницам покинуть побоище. Все получилось так, как обещал дух свободы. Но тогда почему такое чувство, будто она серьезно промахнулась? Когда перед ней на колени вдруг опустился Солас, Лиллиан даже вздрогнула. Она ждала чего угодно, включая новый допрос с пристрастием. И все же, Солас сейчас был захвачен совсем другими вещами. Он пока не знал, во что может или должен упаковать свое беспокойство, поэтому действовал скорее инстинктивно. Лиллиан невольно наклонила голову, когда он положил руку ей на затылок и выдохнула. Она наконец выдохнула. — Ох, vhenan… — прошептал он, начиная осторожно поворачивать ее голову. Его руки мягко прислонили влажный бинт к ее щеке, стараясь оттереть кровь. — Ты могла погибнуть. «Ну погибла бы и погибла. Большое дело…» Лиллиан тихо выдохнула, изображая улыбку. В его руках это вдруг становилось действительно чем-то не просто большим, а громадным. Разочаровывающим. Было бы грустно больше не увидеть его, и не провести рядом с ним хотя бы эти… два или три года. Лиллиан знала, что духи, даже самые безобидные или лишенные представления о самой концепции лжи, могут обманывать. Она бы обняла его, но тело отчего-то не слушалось. Лиллиан доверила себя его заботливым рукам, зная, что в этот самый момент нет во всем мире существа более безопасного и любящего, чем Солас. Он говорил ей о своих страхах, надеялся на нее, но она опять оплошала. Лиллиан и так казалось, что она его не заслуживает. Может, она не так старалась заслужить? Страшно захотелось расплакаться. Но не сейчас. Лучше — никогда. Дориан приложил массу усилий, чтобы объяснить эльфийкам, что они им не стоит тревожиться, что они свободны. Почти свободны, не считая того, что Инквизитор силой взяла их под опеку до приезда в Скайхолд. Сейчас все, а не только чужестранки, смотрели на Лиллиан с определенной долей подозрений. В этом было нечто знакомое. Она ловила себя на мысли, что примерно так дела обстояли, когда она только появилась в поле зрения Инквизиции. Прошло столько времени, но достаточно было одного проступка, чтобы совершить откат. А может, Кассандра права, и она не старалась измениться. «Ничто не остается в этом мире прежним». А значит, спираль была скорее нисходящей. Такие вещи иногда куда менее очевидны. Лиллиан поймала на себе взгляд Варрика, когда вернулась к костру. Ей вдруг страшно захотелось заверить его, что все в порядке, что она никогда не станет другом, который совершает роковые ошибки. Но верно было скорее то, что она никогда не станет ему другом. Ему таких друзей хватило на три жизни вперед… Железный Бык вдруг отослал Крэма и остальных наемников подальше, однако Глыбу попросил остаться. Гном покосился на товарищей, исчезающих поодаль, и вздрогнул, когда тяжелая кунарийская рука пригвоздила его к старому поваленному дереву. Сам Железный Бык остался стоять не с проста. Лиллиан внимательно наблюдала за ним. Он ничего не делал просто так. — Понимаю, это бесполезно, но… — Кассандра вновь взяла слово. — Нам нужно договориться. Весь Тедас узнает, что здесь произошло. Рано или поздно. Лиллиан, ты должна рассказать нам все, что ты знаешь об этом магистре. «Должна?!» Лиллиан посмотрела на Искательницу весьма красноречиво. Да, Кассандра была не в настроении, но неужели настолько, что решила устроить коллективный суд? — Он повелевал демонами. Ты сказала — он одержим. Ты знаешь, куда он теперь направился? Это важно. — Я не знаю, куда конкретно он направился, но он собирался вернуться в Тевинтер, — ответила Лиллиан. Кассандра слегка наклонилась, ожидая, что та продолжит, но тщетно. С каждой минутой камень в груди Ренье становился все тяжелее. Он никогда не хотел становиться причиной, по которой между Инквизитором и Искательницей пробежала бы кошка. Даже если между ними далеко не всегда было единодушие, да и говорили они сейчас совсем о другом, он не мог перестать чувствовать себя виноватым. — Лиллиан, — вкрадчиво обратился Дориан. — Я оказался в очень непростом положении. Мне нужно знать, что будет делать этот человек, вернувшись на родину. Я понимаю, у вас был какой-то уговор, но… — Мне жаль, что так получилось, — Лиллиан прикусила губу опустила голову. Дориан точно заслуживал этого меньше всего. Очевидно, он верил, что если кто и сможет разговорить ее, так это он. — Что он попросил взамен на свои услуги? — надавила Кассандра. — Свободу. — И? — И все. — Дорогая, но так не бывает, — обратился к ней Дориан. — Он наделил тебя силой и подчинил себе столько демонов, сколько никто и никогда не подчинял, кроме разве что Корифея, но и там, как ты помнишь, за каждого демона расплачивались сразу два Серых Стража. Солас бесшумно вздохнул. Он стремился выглядеть безучастным, но напряжение в его взгляде никого обмануть не могло. Теперь блуждание в каньоне приобретало новые очертания. Но это выходило за рамки возможностей одного одержимого магистра. Лиллиан мельком глянула в его сторону, но не ждала ничего конкретного. Внутри нее снова зрел гнев. Ей казалось, она сделала все, что могла. Девять жизней против одной — это хорошая сделка, если счет не пойдет на тысячи. Пять имен из коллегии Маркхама против эльфинажа. Этот день был посвящен жестокой арифметике. — Что он сделал с Якорем? — Кассандра указала на руку Лиллиан, заставив ту снова выплыть из мрачных размышлений. — Ничего. — Бред собачий, — не удержался Варрик. — Снежинка, черт тебя побери, ты понимаешь, как это выглядело? — Давайте сбавим обороты, — вдруг заступился за нее Ренье. — Ладно! Что скажут освобожденные, когда вернутся на родину, хрен с ним. Инквизитор, которому подчиняются демоны, в сговоре с венатори — тоже. Можно обыграть. Но что на самом-то деле случилось? — Варрик встал и сделал несколько шагов в ее сторону. Времена, когда он не вникал в детали, стоили ему очень дорого. Лиллиан это знала, но отчего-то все равно не могла заставить себя выдохнуть или перестать смотреть на товарищей, словно волк: — Слушайте… все было под контролем. Да, мы могли дождаться, мы могли перегруппироваться, но действовать нужно было быстро. Это был единственный шанс застать их врасплох, заставить разрядить ловушку, и мы им воспользовались. — То есть, с таким же успехом, он мог бы быть пособником Корифея, но ты бы все равно его отпустила, я правильно тебя понимаю? — уточнила Кассандра, не спуская с нее суровых глаз. — Он определенно не был пособником Корифея. — Откуда такая уверенность? — Да потому что, если бы он был, у него было множество возможностей навредить мне! — Он мог навредить тебе. Ты… — Твоя метка выросла, — Варрик тоже ткнул в нее пальцем. — Это ты хоть заметила? — Заметила, да! — Лиллиан почувствовала, как кто-то взял ее за руку. Солас, кто же еще? Она терпеливо вздохнула, не став концентрироваться на том, как внимательно он стал изучать Якорь. — Знаете, сколько разрывов мы тут закрыли? Больше двух десятков! Конечно, она выросла! Солас хмуро пялился на ветвистый рисунок, украдкой захвативший край ее запястья. Такая прогрессия всего за пару дней, это не к добру. Лиллиан вздохнула и осторожно вынула руку, перевернув ее вниз ладонью и положив на колено. Позже. — Давайте как-нибудь потом про Якорь, — замялась она слегка. — Да, он есть. Да, он растет. Пока он приносит больше пользы, чем вреда. Никакой демон или магистр на него не воздействовал. Они не могут. Все, что они могут, вы и так видели. Разрывов было больше, чем где бы то ни было. — А еще там, в лагере венатори, — вдруг заговорила Сэра, начиная жестикулировать для пущего эффекта. — Была куча странной кровавой херни. Алтари, чаши, висельники. Зловещие артефакты! — Ты не помогаешь сейчас, — попытался прервать ее Ренье. — Нет, я про то, что гавнюки получили по заслугам! Да, может местами у Лилишки крышечка съезжала… — когда Лиллиан вдруг встала, Сэра прервалась и чуть не завалилась на бок от испуга. Ренье придержал ее на месте. — Короче, я пытаюсь сказать, что мы там всякого дерьма навидались. Что сделано, то сделано! Лиллиан сердито поставила руки по бокам, начиная ходить из стороны в сторону. Голова снова начинала болезненно закипать. — Вы не должны были соглашаться на переговоры с венатори! — строго сказала Кассандра, сердито рассматривая то Сэру, то Ренье. Им нечего было ответить, их тоже никто не спрашивал. — Уж вы-то должны были воспрепятствовать. Зная все риски, зная… — Стоп! — воскликнула Лиллиан, метнув взгляд в Искательницу. — Это было мое решение! Я его приняла, я оценила последствия. И я не позволю обсуждать его в таком тоне! Я — Инквизитор. Они следовали моему приказу! «Голос прорезался?» Лиллиан стиснула кулак, не позволяя себе схватиться за голову. Теперь это напоминало мигрень, и имя этой мигени было Кассандра Пентагаст. Искательница возмущенно распахнула глаза, не ожидая настолько агрессивного выпада. — Мы не пытаемся оспаривать его, Снежинка, — вступился Варрик. — Мы опасаемся, что магистр мог сделать с тобой что-нибудь. Да что-угодно! Магия крови! — Ничего он со мной не делал! — разъярилась Лиллиан. — Ты ведь даже не поймешь! — Я бы поняла! — Нет. Потому что именно так это и работает! — Дорогая моя, это могла быть очень хитрая и завуалированная комбинация, — сказала Вивьен. Она и так слишком долго молчала. Ни к чему было тратить силы, если суть ее отношения была высказана устами Кассандры. — Боги! Тогда на какой ответ вы рассчитываете?! — Лиллиан возмущенно развела руками. Нулевое доверие — вот, как это называлось. — На честный и прямой, — Кассандра заметно снизила градус осуждения и снова посмотрела на Лиллиан. — Я не понимаю, почему никто здесь не может объяснить, в какой момент ты договорилась с магистром и какой силой он наделил тебя, чтобы ты могла не просто освободиться, но и повести с собой отряд демонов. У всего есть цена, Лиллиан. Что он хотел взамен? Лиллиан сердито вздохнула, скрестив руки, но потом развязала узел, прислонив ладонь к носу. Ей нужен был платок. Ренье был тут как тут. — Кассандра, — обратился он. — То есть… Искательница Кассандра. Мы встретили его в лагере венатори. Он не назвался, но у него был план по освобождению рабов, и Инквизитор… подробностей их беседы я не знаю… Инквизитор приняла верное решение. Они собирались использовать жертвоприношение… собирались пленить демонов, привязав их к рабыням. Только так можно было им помешать. В этот момент даже Лиллиан слушала его внимательно, прислонив окровавленный платок к носу. Да, Ренье был очень убедителен, особенно, когда пересказывал чужие слова. Он верил ей. Возможно, немного больше, чем она заслуживала. Лиллиан не хотела наблюдать, как Ренье ввязывается в очередную цепочку приказов, о которых будет жалеть. Невозможно бесконечно пытаться всем угодить. — Я все подробно опишу в отчете. Как я и сказала… — она в последний раз утерла нос и немного запрокинула голову. — Мы выгнали венатори из Западного предела и сохранили жизни стольким рабам, скольким смогли. Задача выполнена. Теперь… если никто не против, я предлагаю вернуть в лагерь Быков, которые постарались не меньше, чем остальные, поужинать и наконец отправиться спать! «Твою мать!» Когда Якорь вспыхнул, Лиллиан дернула рукой и отвернулась, оставив товарищей для дальнейших обсуждений без нее. За время существования новой Инквизиции, испорченной с самого начала «тлетворным эльфийским влиянием», она приняла множество спорных решений и поучаствовала в самых безумных столкновениях, где только удача и смелые, порой, нетрадиционные маневры помогали ей остаться в живых. Почему именно сейчас всех так возмутило отсутствие дальновидности? «Я ей с самого начала говорила! Я ей говорила! Я не та!» Лиллиан присела возле своего рюкзака, начиная искать кружку. Может, проблема была в том, что они это наконец поняли? Да, она не командный игрок, она только разбирается. «Хотя уже пора бы и разобраться!» Они злились, потому что зависели от того, кто не умел брать на себя ответственность. Органически не переносил, не желал оправдывать никаких ожиданий. Может, поэтому было так плохо? Как объяснить им, что Лиллиан втоптала в грязь все свои принципы и согласилась на сделку с духом свободы, лишь бы удостовериться, что никто не пострадает? Кроме венатори, конечно же… Инквизиция и раньше страдала от ее решений. Сколько раз она видела это коллективное разочарование? Они по прежнему шли за ней, но может из чувства долга и только… — Пойдем со мной. Лиллиан обнаружила, что Солас стоит над ней, протянув руку. Нельзя было ждать, что он останется безучастным вечно. Лиллиан оглянулась по сторонам, выхватывая взглядом Ренье и Сэру, словно по привычке. Нет, сейчас они ей были не помощники. Лиллиан с трудом встала. Тело все еще трещало, но целебный эликсир свое дело сделал. Он отвел ее на руины неподалеку от лагеря. В любой другой день, она бы сопротивлялась, но сейчас она, как будто, заслужила все, что бы он ей ни сказал. Лиллиан молча подала руку, чтобы Солас как следует ее рассмотрел. Его глаза внимательно изучали шрам, а палец легко скользил по коже, распространяя приятный холод. Интересно, а что он думал об этом? Якорь действительно убьет ее? Лиллиан сдержала шумный вздох, решив оставить животрепещущий вопрос за пределами. Объем драмы был уже многократно превышен. — Что случилось? На самом деле, — Солас наконец поднял глаза. — Я… расскажу немного позже. — Тот магистр был одержим? Кем? Как ты это поняла? — Я поняла это… «Потому что ты соврал. Ты говорил, что духи не могут со мной говорить». Лиллиан постаралась выкинуть все из головы. Главное ведь, что он был рядом. Солас мог ошибаться, а не врать. Разве он всеведущ? — Я видела сны, — сказала она. — Много разных снов. И в одном из них, он заговорил со мной. Оказалось, это был не сон. — Но почему ты ему поверила? Я не понимаю, я ведь просил тебя… — Солас выдохнул, словно стремясь физически избавиться от осуждения в своем голосе. — Vhenan… что он сказал тебе? — Он мне много чего сказал. Хотя ты до этого настаивал, что этого вовсе не может быть, — не сумев сдержать яд внутри, сказала Лиллиан. — Я не могу знать всего. — Когда я видела Клодетт, ты был тем, кто убеждал меня, что это ничего не значит, что мертвые не возвращаются. Ты говорил об этом так уверенно. Но это оказалось… в лучшем случае, заблуждением. Нет, Солас, они говорят. Еще как. Соласу показалось, будто все вот-вот рухнет. Да, она обещала, что ничего не изменится, но это ведь было в лучшие времена. Лиллиан не знала и половины из того, что могла бы. Или знала? В глазах Соласа вдруг мелькнула редкая уязвимость, когда он рассматривал ее. Лиллиан прятала взгляд, это было очевидно. Но почему сейчас? Что если… — Лиллиан… — Я все объясню потом, — она опустила плечи, понимая, что снова перегнула палку. Солас не был виноват. — Пожалуйста. Я не… я пока не знаю, как к этому относиться. — К чему? — Солас взял ее за руку и весьма настойчиво притянул к себе. Лиллиан нахмурилась, пытаясь прощупать ту самую раскаленную струну, которая сейчас так тянет ее, так рвет на части. Он не выносил ни грамма неопределенности. Каков наглец… Когда она освободила руку и отошла от него, Солас почувствовал, как едкое, пульсирующее пятно расползается где-то в его груди. Это был… страх? Самый настоящий, неподдельный ужас? Он стиснул зубы, стараясь не поддаваться всепоглощающему чувству, тому, которое одолело его в Гнезде Солнца. Он не должен был так себя чувствовать, но рядом с ней… Что, если все уже пропало? Что если, все горит синим пламенем прямо сейчас? Что, если за то время, пока его не было рядом, Лиллиан поняла, кто стоит перед ней? Она была сильна, это не было новостью, но там, в оплоте венатори, с демонами за своей спиной, она напоминала кого-то, кем совсем не была. Что если прямо сейчас она уже смотрит на него совсем другими глазами? И не только потому, что на нее кто-то повлиял. — Vhenan… — Солас! — Лиллиан развела руками, продолжая описывать круги. — Слушай, когда ты… слова мне сказать лишнего не можешь, когда на каждый мой вопрос, ты уворачиваешься, уклоняешься, словно маятник, ты правда считаешь, что вправе обвинять меня в чем-то? — Обвинять? Нет. — Я не знаю, что сказать. И по правде, пока не хочу. Не могу, понимаешь? — Это очень важно. Прошу, расскажи мне, что случилось? — Я кое-что сделала, — вымолвила она. — Кое-что, чем не горжусь, понятно? Но кое-что, что я должна была сделать. Так я считаю. И если ты ждешь подробностей, то… — Лиллиан вдруг стала качать головой, пытаясь подобрать слова. Она знала, что будет тяжело. К чему теперь это удивление? Почему бы не сказать как есть? Почему бы не выложить правду о том, что все оказалось лицемерием и игрой? — Он пытался выместить тебя из тела? — Нет. — Vhenan… что бы ни случилось, ты можешь мне рассказать, — Солас, казалось бы, еще никогда не выглядел настолько отчаявшимся. В его глазах читалась неподдельная тревога. — Я знаю, — выпалила Лиллиан, прежде чем успела задуматься над смыслом этих слов. Что бы это ни было, это была ложь. Она посмотрела в сторону, хмуря брови почти до боли. — Я знаю, но… Когда Солас вдруг поймал ее за талию, притянув к себе и вдруг прислонил ладонь ко лбу, Лиллиан чуть не потеряла сознание. Этот знакомый импульс. Почувствуешь лишь однажды и уже ни с чем не спутать. Он проверял ее, исследовал дух. Лиллиан широко раскрыла глаза и чуть не оттолкнула его. В глазах Соласа мелькнуло удивление, а затем, капля по капле вдруг наросло какое-то незнакомое облегчение. От неожиданности, Лиллиан приземлилась на камень. Она возмущенно смотрела на Соласа, едва дыша. Он действительно сделал это. Магия пробила ее тело насквозь, словно ударная волна, способная выкинуть ее душу прочь. Он решил убедиться наверняка. — Ты… — Прости, — Солас внезапно опустился перед ней, обнимая ее колени. Лиллиан показалось, что она как никогда близка к тому, чтобы как следует ему врезать. Дыхание Соласа обожгло ее кожу даже сквозь ткань. — Умоляю, vhenan, прости меня. Я должен был узнать… — Не одержима ли я?! Я ведь так и сказала! Лиллиан вдруг резко оттолкнула его и припала к камню, свешиваясь в сторону. Ее тело больше не могло справляться, не желало. Спазмы в груди вдруг заставили ее вывернуться наизнанку. Если бы она могла кричать или говорить, Солас мог бы услышать много разных слов. Он испуганно бросился к ней, пытаясь ухватить за плечи, но Лиллиан снова толкнула его из последних сил. — Vhenan… сейчас… — Солас с болью наблюдал за ней, не зная, куда деть всепоглощающее чувство тревоги и ужаса. После всего, что она перенесла, это явно был перебор, но такую реакцию он видел впервые. Он осторожно протянул к ней руку, коснувшись колена. Пытаясь направить хоть немного сил и энергии на то, чтобы ей полегчало как можно скорее. — Ах, ты… — Лиллиан наконец смогла совладать с приступом внезапной тошноты. Она исступленно терла губы, щеки, возвращаясь в вертикальное положение. Ее глаза горели огнем. — Знаю. Прости меня… я… я не хотел, — Солас снова бросился на ее колени. Лиллиан возмущенно отклонилась назад. — Я ничего не могу с собой поделать. От мысли, что тобой овладел демон, мне… ты не представляешь, как мне было плохо… — Тебе было плохо? Лиллиан подняла руки к груди, все еще не зная, куда их деть. Это не было честно. Никогда не было и никогда не будет. У Соласа всегда было преимущество. И здесь, и в шато д`Онтер. Он всегда мог узнать правду. Скрыть тоже. От гнева и бессилия каждая кость в теле сейчас словно плавилась изнутри. Солас протянул руку и ласково коснулся ее щеки. Лиллиан сжалась, как натянутая пружина, и невольно отбросила его ладонь прочь. Она смотрела в его глаза, наполненные раскаянием. Понять его было можно. Одержимость это нечто фатальное, нечто, что меняет все. Лиллиан хотелось обвинить его в недоверии. Но так ли он был далек в своих опасениях? Даже после всего. — Прости меня, — прошептал Солас. — Хватит… — Нет, vhenan, я должен. Ты мне не лгала. Ты мне никогда не лгала. Я был глуп, что хоть на секунду представил, что ты попалась на крючок. «А если попалась?» Лиллиан застыла, рассматривая его глаза. Но Солас, вероятно, говорил не об этом. О чем он вообще говорил, вечно оставалось догадываться. Его пугала перспектива потерять ее, каждый ее кусочек, каждую сторону, вот о чем он сейчас сообщал явно. Никто и никогда не стремился сохранить ее и разрушить одновременно. Лиллиан понимала, что мысли путаются. Мог ли он просить ее? Мог ли он требовать? Солас знал правильный ответ, но рядом с ней все слишком часто казалось неправильным. Это была она, его Лиллиан, все еще наивно верящая каждому его слову, считающая его, как и всех, к кому она привязалась, непогрешимым, добродетельным ориентиром. Пусть от вида, как демоны выстраиваются у нее за спиной, у Соласа все еще холодела кровь. От ужаса и… внезапного восторга. — Не трогай меня. Если ты еще хоть раз попытаешься влезть в мою голову без разрешения… — прошептала она. — Я не должен был… но был лишь один способ убедиться наверняка. И дать покой твоим союзникам… Лиллиан сердито покачала головой, чувствуя, что ей снова не хватает воздуха. Солас не предавал ее, конечно нет, у него была причина. Но тяжелее всего принять это, когда за душой действительно появилось то, что важно скрыть. По крайней мере, сейчас. Когда они вернулись в лагерь, Лиллиан уловила взгляд Кассандры. В нем был стыд вперемешку с любопытством. Может, Искательница всегда отходила быстрее, сменяя гнев на милость, но в этот раз все было сложнее. Солас заботливо усадил Лиллиан у очага в компании Ренье и Сэры, а сам направился к Кассандре и Варрику. Лиллиан наблюдала исподтишка. Похоже, на мнение Соласа они могут опираться, а на ее — нет. А кто бы их в этом обвинил? «Ну и пошли они…» — Спасибо, — шепнула Лиллиан, пользуясь тем, что пространство вновь заполнили непринужденные разговоры и веселые голоса. Благодаря Железному Быку и его наемникам. Ренье повернул голову и вздохнул. — Просто скажи, что ты в порядке. — Я в порядке. — Я тебе верю. Это невообразимо много. Особенно в свете всех событий. Лиллиан посмотрела на Дориана, который снова обменивался с Вивьен любезностями. Или спорил. Понять было сложно. Как знать, может Лиллиан направила на его родину одно из самых коварных чудовищ. Свободу. — Выглядело плохо, да? — осведомилась Лиллиан, поднеся кружку к губам. Сейчас все по вкусу, как назло, напоминало то, о чем помнить не хотелось. — Мягко говоря, да… — Ренье кивнул. — Второй Адамант. В миниатюре, конечно. — Ты че такое говоришь? — развернулась Сэра. — Нихрена не Адамант. — Я имею в виду управляемых демонов и… — Забыли, проехали! — Ты бы не злилась на Кассандру, — Ренье слегка задел колено Лиллиан своим, привлекая внимание. — Ты — миротворец. Вот, за что я тебя люблю, — усмехнулась она. — Она переживала за тебя. Все мы переживали. Со стороны казалось… я не знаю, как ты это вынесла. Признаться, я не этого ожидал. — Вынесла и вынесла, молодец! — Сэра была неизменна в своем желании оставлять все плохое позади, и как можно быстрее. Она толкнула Ренье плечом, заставляя его заткнуться и вдруг встала на ноги, начиная искать сумку глазами. — Кстати! Лиллиан смотрела на Сэру во все глаза. От нее поддержки она ждала меньше всего. Возможно, такова была ее философия, она могла жалить и кусаться, но другим не позволяла, а возможно, просто пыталась реабилитироваться. Она тоже видела эти сны. Или может, другие. Догадалась ли она, что произошло или была слишком умна, чтобы игнорировать духа, застрявшего в Завесе? Сэра может, и бежала от всего, что связано с магией и демонами, но, видимо плохо, раз оказалась среди такого бардака. — Я тут кой чего конфисковала для тебя… — Сэра стрельнула глазами в Ренье. — Правильно я говорю? — Да, правильно, — кивнул тот. — Это… шоколад? — Лиллиан удивленно смотрела на сверток в руках Сэры. Лицо у той светилось от гордости, пока она передавала Инквизитору кусочек сладости, который она выменяла у Скорнячки. Лиллиан натянуто улыбнулась, хотя и была тронута неожиданной заботой. И все же, сверток она пока отложила. — Да ты кушай, не бойся. Я проверила. О, смотри, еще, — Сэра отломила кусочек и демонстративно прожевала, показывая коричневую массу на зубах, прежде чем запить водой. — Спасибо, есть пока не хочется… Она была забавной, когда пыталась все исправить. Настолько, что Лиллиан было почти жаль за то, что она сделала. Солас был не единственным, кто решил вмешаться в чужую жизнь без разрешения. Но внимание Инквизитора вдруг привлек Глыба. Вероятно, он тоже привык к ним куда больше, чем хотел. Гном гордо представил Лиллиан небольшой резервуар, похожий на цилиндр. — Вот про такую я говорил. Емкость почти такая же, но эффект совершенно другой. У них бы там не то, что леса, а половина горы бы взлетела. — Рабов все равно не успели бы вывести, — грустно улыбнулась ему Лиллиан. — Но мне нравится. Надо взять на вооружение. — Весь Тедас будет знать, что твои изобретения помогали свергнуть Корифея и его армию, — дополнил Ренье, глядя на Глыбу. Тот расправил плечи и уселся на соседний камень. — Кривожопо у них там все было устроено, — гном плюнул куда-то через плечо и достал самокрутку. — Но бахнуло хорошо. Прям по цепочке. — Да уж, если бы ты взрывчатку вовремя не заметил, я бы осталась без ноги, — усмехнулась Лиллиан. — Красивые ноги. Было бы обидно, — закивал Глыба. — Ты что, к ней подкатываешь? — прыснула Сэра. — Ты ж ей даже до задницы не дотянешься. — Талантливый инженер дотянется, куда захочет, дорогуша. Когда к Глыбе подсел Варрик, вид у того был исключительно непринужденный. Он лукаво улыбнулся, доставая фляжку. Лиллиан отвернулась, заранее намекая на отказ. Варрика этим не обидишь. Он все равно найдет способ втянуть ее в разговор. Может, не сегодня, но он своего добьется. Тем более, когда «главный эксперт по Тени» лично проверил Инквизитора на наличие одержимости. — Все. Пора на боковую, — Лиллиан сердито потерла висок и встала. — Как «на боковую»?! — воскликнула Сэра. — Я не хочу спать. Благодаря твоим капризам, я теперь днем спать привыкла. — Распривыкнешь, — пробормотала Лиллиан. Она уже видела знакомое замешательство на личике Сэры. Хорошо, когда в жизни есть нечто предсказуемое. Пора. — «Распривыкнешь», — язвительно скривилась Сэра, передразнивая ее, но отнюдь без огонька. — Ну ничего себе. Заставляла нас по ночам бегать, а теперь… Ренье озадаченно обернулся, глядя как Сэра хмурится, прервавшись на полуслове. Судя по тому, как быстро к ней подошла Лиллиан, это были отложенные последствия. О нет, она ничего не забыла. — Да ну нахуй… — Сэра потянулась за кружкой, которую оставила на бревне, но потеряла равновесие и чуть не упала, если бы Лиллиан не обняла ее. — Устала, да? — кивнула она. — Бедненькая. — Ах, ты ж сучка… — Ну, Сэра… что ты как маленькая… глаза уже закрываются, а все туда же, — приговаривала Лиллиан со злорадной улыбкой, изо всех сил придерживая ее на месте. Сонные капли на всех действовали одинаково. Варрик в изумлении вскинул бровями, но заметив Ренье, иронично положившего голову на ладонь, как будто изумился еще больше. Однако, тот кратко покачал головой, будто говоря — все нормально. — Ты… я ж тебе… — язык у Сэры заплетался хуже, чем ноги. — Да ты не переживай, я тебя держу, — Лиллиан с трудом подхватила ее за подмышки. — Я не дам тебе упасть. Наверное. — Психичка… Варрик наблюдал за тем, как Лиллиан пытается подтянуть к себе лежанку, поддевая ногой. Все были в таком ошеломлении, что никто не спешил помогать. Кое-как она наконец добилась желаемого и опустила бессознательное тело на землю. — Положишь ее потом, ага? — окликнула она Ренье. Тот кивнул, даже не глядя, а потом покрепче ухватил кружку и сделал щедрый глоток вина. — Весело было, да? — хрюкнул Варрик. — Ну… седин они мне точно прибавили. Солас долго сомневался, заметив, что Лиллиан молча направилась в палатку. Он пристально изучал звезды, даже не пытаясь вслушиваться в тихие разговоры тех, кто еще остался у костра. Единственная, с кем бы он хотел побеседовать, ясно дала понять, что она этого не хочет. Коул тоже словно испарился. Завеса влияла на каждого без исключений, но на некоторых очень по особенному. Коул не смог бы ей помешать, даже если бы очень постарался. Гнусно было возлагать на него такую ответственность. Что бы она ни сделала, ей это удалось без его помощи и наставлений. Духи и демоны знали ее, они ее помнили. Перед его глазами то и дело возникала Лиллиан, стоящая среди визжащих тварей и магических огней. На чем держалась ее вера и решительность? Солас всегда рассматривал ее, как хрупкий смертный сосуд, случайно вместивший в себя силу, которой никогда не должен был иметь. Возможно, она была куда более удивительной, и далеко не по тем причинам, которые он замечал. — Vhenan, могу я…? — Солас осторожно приоткрыл палатку. — Можешь, — тихо ответила она. Он мягко опустился рядом с ней, прикрыв полог. Для него всегда находилось место рядом с ней. Солас подложил руку под голову, разглядывая ее спину, но так и не решив прикоснуться. Он был мог лежать так бесконечно, если бы это означало наконец подарить ей хоть немного справедливости, которую она заслужила. Солас чувствовал, будто снова подвел ее. Он не должен был приходить, но сейчас оставить ее одну, это все равно, что вырвать кусок собственного сердца. — Ты все еще злишься на меня? — тихо спросил он. — Нет. — Это же не правда… — Солас, я не злюсь, я просто устала. — Конечно… Лиллиан поежилась, ощущая неприятное покалывание в руке. Но беспокоило ее далеко не это. Когда Солас замолкал и был вне поля зрения, это всегда вызывало смутную тревогу, даже если он был рядом. Она наконец перевернулась на живот и посмотрела на него. Глаза Соласа вспыхнули так, будто он этого совсем не ожидал, но всей душой надеялся. — Vhenan… — Во что превратилась Инквизиция? Моя Инквизиция. Мы все три ночи ругались как свора бродячих собак. Я полезла в Гнездо Солнца без поддержки. Потом мне пришлось проходить «тест на одержимость», чтобы мне поверили. А полчаса назад я подмешала Сэре сонные капли в воду. — Мне очень жаль… — Я настолько не понимаю, что я здесь делаю… — Все прояснится. Сегодня ты совершила нечто необъяснимое. Но все прояснится. Когда-нибудь. — Почему ты мне не поверил? Ты думал, я облажаюсь? — Нет, — Солас ласково поправил ее волосы. — Я верю тебе, верю в твои намерения, но не верю в чужие. Я не жду твоего провала, но есть вещи, которые могут тебе навредить. Вещи, от которых ты не можешь защититься. Я дорожу тобой, боюсь за тебя… я не хотел причинить тебе вред, я не думал, что так получится… Лиллиан стала похожа на каменную статую, хотя сейчас она скорее назвала бы себя трупом. Казалось, она даже не дышала. — Как бы я хотел уберечь тебя от этой боли… Сделать так, чтобы тебе не приходилось сталкиваться с враждебностью на материальном или духовном плане. Чтобы ни одна рука, ни один дух или демон никогда на тебя не покушались. Разве ты не понимаешь? Он немного подвинулся. Несмотря на то, что Солас не стремился давить на нее или ломать стены, которые она возвела, он не смог удержаться на расстоянии. — Разве ты не видишь, как сильно я боюсь тебя потерять? — его руки сами сомкнулись вокруг ее талии, притягивая к себе. — Насколько хрупкой ты на самом деле являешься. — Но я не хрупкая, — прошептала Лиллиан. Внутри нее боролись два противоположных чувства — желание крепко стоять на ногах и желание навсегда оставаться в этих объятиях. Солас заставил ее развернуться к себе, плотно прижав груди. — Ну конечно, хрупкая. Маленькая. Emm'asha*… — вымолвил он. (*Девочка моя) Сердце Лиллиан отчего-то было готово взорваться. Опасно. Страшно, как никогда. Невыносимо больно и невыносимо прекрасно. — Твоя? — Моя… навсегда моя… Даже если мир разрывался на части, Солас будто снова и снова заставлял ее чувствовать себя на своем месте. Вселенная обнимала ее, дорожила ею и лила бесконечные слезы-звезды, горюя о каждом оставленном шраме. Лиллиан крепче сжала руки на его спине, зарывшись лицом в его грудь. III По утру ничего, как ни странно, не изменилось. Солнце снова взошло над Свистящими пустошами. Солас был рядом. Лиллиан открыла глаза. «Никогда не уходи. Никогда». Порой ей хотелось покрепче ухватиться руками за ту предательскую часть сердца, в которой поселился этот страх, эта нужда, и вырвать его с корнем. Чтобы наконец перестать прятаться за ним, и взглянуть в глаза правде — ее не ждет ничего хорошего. Даже сейчас. Лиллиан давно не нравилось смотреть на ту маленькую и потерянную девочку, никому не нужную, жалкую и слабую, но она ведь многому ее научила. Прежде всего — не надеяться. Но ведь сейчас так хотелось… Разве до него никто не пытался? Никто не говорил ей, что она чего-то стоит? Лиллиан как никогда сильно хотелось верить, может в этом причина. Неизвестно как, но Солас сделал что-то, что заставляло ее снова переживать самые страшные, но такие желанные минуты жизни. Той жизни, в которой оставалось светлое будущее. Отряд Инквизиции встретил разведчиков и вновь готовился к изнурительному путешествию. Лиллиан была рада, что Лоранил пришел вместе с Хардинг. Надежные скауты должны были сопроводить спасенных эльфиек. Для начала в Скайхолд. Чем приключение закончится для них, никто по прежнему не знал. Лиллиан наблюдала за ними со стороны, не рискуя приближаться. Не она приковала их к тем призывным столбам, но они оказались там из-за нее. Самая юная и мятежная из них, с ярко рыжими волосами, к счастью, не сбежала за ночь. А может, ей просто не хватило сил. И только она боролась… Лоранил тщетно пытался наладить общий язык с пленницами, но получалось с трудом. Долийцы не всегда могут договориться с городскими собратьями. За тех, что живут в рабстве за морем, говорить и вовсе не приходится. Заметив Сэру, Лиллиан переступила с ноги на ногу, крепче сжав предплечья. Хотелось раствориться в воздухе, но можно подумать, возле этой коряги ее кто-то не заметит. Нужно было готовиться к худшему. Лучница непринужденно стала рядом, разглядывая эльфиек. — Ты заметила, у них носы, как у тебя, — сказала Сэра. — Такие, будто кто-то дубиной по переносице заехал. Не думала поискать родичей в Тевинтере? Лиллиан нахмурилась, скользя взглядом по девушкам. Вчера она этого сходства не уловила. Некоторые из них действительно были курносыми. И все же, даже если бы у Лиллиан было желание, у нее не оставалось времени. Revas сказал, что они увидятся. Ну или выразил надежду. Может, лишь для красного словца… Так или иначе, встретиться с ним в Тевинтере Лиллиан не хотела бы, как и в принципе услышать о нем из любой части Тедаса. — Шоколад я сама теперь съем, — Сэра оттолкнулась от камня, одарив обидчицу надменным взглядом. Может, она и злилась, может даже планировала изощренную месть, но сейчас ее намерения казались мирными. — Ни в чем себе не отказывай. Продлевать экспедицию по Свистящим пустошам никто не собирался, но было бы глупо покинуть их, так и не изучив руины. Гнездо Солнца было обследовано вдоль и поперек. Кассандра все еще хранила молчание, стараясь минимизировать общение. Лиллиан, в свою очередь, старалась ей в этом не мешать. Однако, когда им пришлось снова проведать лагерь у подножия горы, не только настроение Кассандры, но и общее, претерпело некие изменения. Трудно впечатляться этим бесконечно. Лиллиан без особых эмоций провела отряд по лагерю, где вовсю трудились разведчики, пытаясь разобраться с тем немногим, что еще могло принести пользу. — Сколько же рабов им понадобилось, чтобы призвать ту тварь, — сказал Дориан, оглядываясь по сторонам. Лиллиан заметила Рильвин, сидящую на том же месте. Та показывала ей пальцы, будто считая на ходу. Хорошо бы она все-таки ушла, потому что это жутко отвлекало. Уловив улыбку на ее лице, Дориан помрачнел, но Лиллиан быстро исправилась. — Много, да. — Здесь вы и встретились? — поинтересовался Солас. — Немного позднее. Кассандра одарила ее суровым взглядом. Она уже жалела о своих словах, наблюдая масштаб происходящего. Она все же надеялась, что Инквизитор серьезно задумается о своих импульсивных поступках. Чем дольше, однако, Кассандра знала Лиллиан, тем чаще соглашалась с безрадостной перспективой. — Что скажете, дорогой? Магам в Тевинтере по прежнему не требуются ограничения? — как бы невзначай поинтересовалась Вивьен на обратном пути. Дориан был сытой этой риторикой по горло, но сейчас отстаивать свои позиции, посреди мертвых рабов и следов ритуала, было сложнее. — Ирония любых ограничений в том, что им следуют лишь те, кто в них не нуждается. — Значит, вы, как и Солас, предлагаете анархию? Лиллиан была готова идти на все, ради того, чтобы избежать участия в подобных разговорах. Раньше. — Мне кажется, вы путаете анархию с естественным правом на свободу, — сказала она. — Андрасте с вами, цветик мой, — усмехнулась Вивьен. — Я просто удивлена, что после всех страданий причиненных вашему народу, вы все еще питаете надежду на то, что могущество и вседозволенность не самое скверное сочетание. Тевинтерская Империя является красочным воплощением идеи о равенстве, не так ли? Пусть она станет для вас суровым напоминанием. Вам даже не нужно знать «а что если». Солас посмотрел на Лиллиан почти с сочувствием, но, похоже, поторопился. — То, что кто-то не справился с возложенной ответственностью, не означает, что им не надлежит попробовать снова, — ответила она. — Ну, конечно. Почему бы и нет? — Вивьен пожала плечами. — Главное, чтобы небо от этого снова не разделилось пополам. — Небо выстоит. Эльфы тоже. Она произнесла это с такой уверенностью, что Соласу отчего-то стало не по себе. Он еще не видел, чтобы Лиллиан пререкалась с Вивьен, даже если и стоило бы. Интересная метаморфоза. Несмотря на разруху и дурные предчувствия, преследующие его с самого начала, как он ступил на эту территорию, Солас догнал Лиллиан, замыкающую цепочку отряда, и обнял за талию. — Миледи Инквизитор, скажите, нормально ли, что я хочу оттащить вас за ближайший угол и проверить силу ваших убеждений? — поинтересовался он, наклонившись к ее уху. — Я бы сказала, у вас огромные проблемы, — усмехнулась Лиллиан. Она удивленно повернула голову к Соласу. Поразительно, что он нашел это настолько вдохновляющим. Здесь и сейчас? Лиллиан хотелось рассмеяться, но из груди вырвался только задушенный смешок. — Ты очень надежно ухватил Инквизитора за задницу, но все же, — прищурилась она, заставив его остановиться. — Прости… — Солас отстранился, убрав руки, и вышел вперед, стараясь не обращать на себя внимание. В этой его стороне было нечто удивительное. Лиллиан несколько секунд пялилась ему вслед, пытаясь понять, что делает его сейчас настолько привлекательным? Эта простота и ребячество. Они всегда в нем были? Или это просто компенсация? Весь остаток дня ей казалось, он смотрел на нее иначе. Может, Солас вынес бы и эту правду? Он всегда ратовал за свободу. Кем бы он ни был. «Это сказал тот, кто уважает чужую свободу». Лиллиан сказала это тогда, и была готова повторить. Однако, что-то внутри подсказывало ей, что Солас и Revas, хоть смотрят в одном направлении, имеют фундаментальные различия. Любопытно и то, как дух изобразил Соласа. Откуда он это взял? — Нападение! Лиллиан вдруг запрыгнула ему на спину, обнимая за шею. Солас едва удержал посох в руках, когда ему пришлось подхватить ее за бедра. Она вела себя, как ребенок. Ребенком она и была. Он ошеломленно повернулся, но Лиллиан лишь крепче обняла его и мягко боднула в висок. Каждый из них проявлял привязанность по своему, даже если оба в той или иной мере от самого факта привязанности были в ужасе. Поймав любопытный взгляд Варрика, Солас никак не изменился в лице, продолжая нести свою ношу. Возможно, впервые с тихой радостью, нежели без. Размышления пришлось оставить позади, когда отряд наконец нашел гробницу Файреля. Счастье было бы полным, если бы не огромный дракон, дремлющий у входа. — Вот это повезло, — с восторгом сказал Железный Бык. — Как раз хотела сказать обратное, — отозвалась Кассандра. Лиллиан посмотрела на нее, но скорее по привычке. Нужно было дать понять ей, что Инквизитор здесь не только для того, чтобы создавать Искательнице проблемы. Похоже, привычное желание выслуживаться перед авторитетной фигурой вновь начало возвращаться. Иногда, оглянувшись, Лиллиан сожалела о сказанном. Может, чаще, чем иногда. — Он больше, чем бурегон в Вороньих топях, — констатировала Лиллиан, пытаясь продемонстрировать интеллект. Кассандра давно не видела ее так близко и тем более при дневном свете. — Но если не заберем мы, заберут они. — Да может, ну его? — Варрик звонко чесал щетину. Он не настолько интересовался историей гномов, чтобы будить спящего дракона. Да и никому не следовало бы. Однако, он заметил, что его слова в данный момент ничего не значили. Лиллиан уже разминалась, Кассандра пыталась мириться с неизбежным, а Железный Бык уже разделывал тушу дракона глазами. Солас — как последнее средство. Варрик поймал его взгляд, но в нем не было солидарности. Впрочем, как обычно. Выругавшись себе под нос, он вскинул арбалет. Странно, что дракона не разбудил взрыв в Гнезде Солнца, но в случае с такими древними и, несмотря ни на что, малоизученными существами, «странно» скорее судить, что нормально, а что нет. Большой отряд — большой урон. Но чем выше число людей, которые могут пострадать, тем больше паники. Лиллиан никогда бы не забыла бег наперегонки с драконом на Штормовом берегу. Тогда от этой авантюры зависело куда больше жизней, но сейчас в прямом контакте с драконом слишком много тех, кто ей дорог. «Дороги, даже если не доверяют». Когда пальцы на левой руке вдруг разжались сами собой, Лиллиан выронила кинжал. Она попыталась поднять его, но дракон чуть не снес ее огромным крылом. Кассандра пригвоздила ее к земле, стараясь защитить, пока порывы ветра разгоняли многовековой песок. Лиллиан поняла, где находится лишь в момент, когда Солас сгреб ее в объятия и потащил в гробницу. Снаружи гремели взрывы, заставляя древние стены дрожать. Лиллиан предприняла попытку броситься назад, но Солас преградил ей дорогу. Иногда ей был необходим этот стоп-кран. Дракон умудрился заставить полыхать всю площадку перед гробницей, несмотря на вездесущий песок. «Командный игрок? Всегда пожалуйста!» Лиллиан постаралась сосредоточиться на замке, но отвлеклась, услышав взрыв, от которого даже стены, казалось, задрожали. Неосторожный взмах руки и завесный факел отреагировал. Так просто и естественно. Солас поймал ее взгляд и покачал головой. То ли в знак уважения, то ли в знак глубочайшей обеспокоенности. Кто же его поймет? — Кинжал держать она не хочет, а как факела зажигать, так пожалуйста, — бормотала Лиллиан, пытаясь разобраться со старой головоломкой. Когда большой палец стал настойчиво дергаться, она свирепо одернула руку и подняла перед собой. — Очень полезный навык, спасибо нахер! — Болит? — Нет. Солас поймал метку взглядом. Это и не могло быть хорошо. Однако, Якорь стал мощнее, и похоже, начал давать Лиллиан куда больше преимуществ, чем Солас когда-либо предполагал. Стоит присмотреться к нему получше. Если бы только Лиллиан не так упрямилась… Гробница Файреля хранила в себе больше истории, нежели материального богатства. По крайней мере, для Инквизитора. Она не знала, надеется ли она всякий раз найти в подобном месте «волшебный луч смерти» или что-то, где будет написано «смерть Корифея». На первый взгляд, все это было просто вещами. Древностями. Могучая броня, кинжалы, которые увы, уступали тем, что сделал для нее Харрит, кузнец Инквизиции. Наверное, так и творится история… в мелочах. В ней не было прямых ответов. По крайней мере, гром за пределами гробницы утих. Все были целы. Ну или почти. Лиллиан вздохнула, направляясь к Ренье. Наплечник расплавился прямо у него на коже. Мягко говоря, неприятно. Лиллиан улыбнулась ему, хоть и несколько вымученно, и достала мазь из сумки. Помощь живым всегда увлекала ее больше, чем почитание мертвых. Тем более, возле туши дракона уже бесновался Железный Бык. — Ну можно голову?! Ну хоть на этот раз! — восклицал он, не переставая ходить кругами. — Спроси у Инквизитора, — ответила Кассандра. Она по неосторожности прислонилась к обугленной колонне, но быстро поняла свою ошибку. Судя по всему, с Инквизитором пока связываться хотел не каждый. А может, Железный Бык лишь усвоил урок. Так или иначе, Лиллиан не дождалась его просьбы. К счастью, ведь она не знала, что ему ответить. — Этот город разрушило время, а не война и не Мор. — заключил Солас, осматривая площадь. Он легко мог представить, какой она была прежде. — Хоть одно такое место нашли. — Жизнерадостен ты, Смеюн, как всегда, — откашлялся Варрик, нечаянно проглотив немного пепла. — Так выходит, Снежинка ошиблась, и гномы сами виноваты? — Я этого не говорил. Но думаю, летописи говорят сами за себя. — Жадные засранцы подрались за наследство. Жаль, я этого не видел… — Тебе бы здесь не понравилось. Слишком много гномов. — Сарказм это был, сарказм… — Так должно быть? По-другому нельзя? — поинтересовался Коул. — Нас всех питает надежда, — выдохнул Солас. Покинуть пустыню в данный момент мечтал каждый член отряда Инквизитора, но судьба распорядилась иначе. К лагерю прибился ворон, однако Лиллиан ждала совсем не таких новостей. Когда она объявила, что им придется углубиться в пустыню, ей показалось, что Сэра сейчас выхватит спрятанный нож из сапога и швырнет в нее, а Дориан испепелит взглядом, наверное, он мог бы, если бы достаточно постарался. Так или иначе, популярности Инквизитору среди товарищей это не добавляло. С другой стороны, с чего вдруг это начало ее волновать? Злосчастное Гнездо Солнца постепенно скрылось за горизонтом. Когда и фактическое солнце последовало из ним, Лиллиан с удовольствием стянула с себя разлетающийся балахон, в котором путались ноги. Тесьма на плече, удерживающая сложную конструкцию из ткани на ее груди слегка ослабла. Красиво — да, практично — весьма спорно. Руки не слушались, а потому Лиллиан перебросила шнур на другое плечо, продолжая торопливый шаг. Она собиралась найти раскопки, о которых говорилось в письме до наступления темноты, лишь бы не услышать ни одной жалобы. — Ты ж по ночам ходила. А почему загорела? — поинтересовался Железный Бык, догнав ее демонстративно бодрым шагом. Голос у него был запыхавшийся, а сам он указывал на белые полосы на ее лопатках. — Потому что. — Ага. Ясно, ладно, — хмыкнул он. — Так это… а что будет с драконьей тушей, которую мы оставили около гробницы? — Жозефина предлагала устроить музей на территории Скайхолда, но я склоняюсь к тому, чтобы обменять некоторые материалы на чертежи и пособия по драконам от одних мастеров. — Дело хорошее… — Это об этом с какой-то конкретной целью интересуешься? — непринужденно спросила Лиллиан. Конечно, вопрос был скорее риторический, но если бы Железный Бык собрался с силами и хоть раз вежливо у нее что-нибудь попросил, это было бы великолепно. — Да не, просто переживал, вдруг добро пропадает… Железный Бык отвлекся, заметив Дориана рядом. Кунари сгреб его в объятия, но тот сразу скинул с себя тяжелую руку. Лиллиан усмехнулась, чем опять привлекла внимание Железного Быка. — Так ты теперь полу-демон или чего? — «Или чего». — Как это вообще родилось в твоей голове? — возмутился Дориан, одарив Быка сердитым взглядом. — Чего не знаю, того не знаю. Но такой херни я даже на Сегероне не видал, — пробурчал он. Раскопки на окраине Свистящих пустошей были организованы горнодобывающей компанией из Вал Форе. Среди песчаников встречались настоящие базальтовые скалы, хранящие в себе сокровища для любого ремесленника. Все было хорошо, но целый поселок шахтеров перестал выходить на связь, тут-то и забили тревогу. — Боги, я слышу воду. Там действительно оазис… — вздохнула Лиллиан, рассматривая лабиринт горного каньона с высоты. Луна превратилась в тонкий полумесяц и едва освещала темные коридоры. — Даже не думай, — пробормотал Варрик. — Я не сказала, что пойду прямо сейчас, — возмутилась Лиллиан. — Но подумала. — Тебе и правда лучше отдохнуть, — Солас мягко положил руку ей на плечо. — Да что же вы теперь обращаетесь со мной как со слабоумной! — Лиллиан слегка вскинула руками. Слегка. Ее голос мог звучать куда язвительней, а жесты быть резкими. Все меньшее можно было расценивать как согласие. Сегодня ей совсем не хотелось спорить с Соласом. Лишь немного, когда он крепко обнял ее, пожелав добрых снов. Рядом с ним засыпать сразу было всегда тяжело, но он был прав, ей нужен был отдых. Его успокаивающее дыхание почти достигло нужного эффекта. Но Лиллиан никак не могла заставить себя отключиться. Может, Коул говорил именно об этой тайне? Но это уже намекало на то, что он мог видеть будущее, но ведь он не мог. Коул не мог знать о том, что Лиллиан пойдет на сделку с духом свободы. Духи не знают будущего. Не знают, ведь? А демоны? Кого на самом деле она выпустила в свет? И что будет, когда Revas вернется в Тевинтер? Свобода — это ведь не только борьба с рабством, это очень и очень многое. Многое из того, что раньше ей бы и в голову не пришло. Стоило признаться Соласу, что она не так умна, как считала, и какой он, хотя бы изредка, считал ее. Что если он обо всем узнает, заглянув в один из ее снов или в Тень? Может, в таком месте, как это, просочиться в нее во сне можно и без ритуалов и ненавистного для него чая? Пальцы снова задрожали. Хотелось бы думать, что это пройдет, иначе скоро вся Инквизиция дружно посмеется над Инквизитором, который носит кинжал на веревочке. Может, все это и правда было слишком. Даже в Викоме. Вот уж о чем сейчас совсем не хотелось думать. — Как там интересно остальные поживают? Все получилось? Заметив перед собой Рильвин, лежащую на краю спальника, Лиллиан вздохнула, но затем покачала головой. Разговаривать с мертвыми в присутствии Соласа уж точно плохая идея. Должно быть, снова отголоски Тени, или необратимое повреждение мозга. Иного объяснения быть не могло. — Что? Боишься, что он тебя бросит? — Рильвин прыснула, прикрывая рот, будто и правда старалась не шуметь. — Да ладно, у него самого рыльце в пушку. Ты по сравнению с ним цветочек аленький. И вообще, в какой момент тебе стало не насрать, что мужики о тебе думают? Ты сама сказала, что в гробу видала эти сопли. Лиллиан мучительно прикрыла глаза. Утро неумолимо наступило. Увидев помятые, но отдохнувшие лица Ренье и Сэры, Лиллиан слегка позавидовала. Они спали. Она почти всю ночь вела немой монолог от лица мертвой подруги. А затем видела во сне, как Корифей разрывает Серого Стража на части, вырываясь из его тела, словно уродливый младенец. Рабочее поселение в каньоне напоминало некрополь, разве что мертвецов нигде не было. Хижины, склады и конструкции пустовали. Личных вещей здесь тоже было мало, а потому впечатление, что рабочих внезапно выгнали силой, постепенно испарялось. Однако, куда они могли подеваться, так и не было ясно. Эффект отчего-то был куда более зловещим, даже без рунных кругов или чаш, наполненных кровью эльфов. Наткнувшись на венатори, Лиллиан почти выдохнула, но лишь по началу. Небольшой отряд был разбит под чистую, но прежде она успела допросить одного из солдат, не без помощи Дориана. С собой у врагов была целая телега, наполненная человеческими черепами, но мужчина до последнего вздоха отрицал, что венатори имеют к этому отношение. Кассандра хмуро наблюдала за допросом. Количество голов в этом сундуке пока нельзя было соотнести с пропажей полсотни рудокопов. Тем более, кость была вылизана добела. Что бы ни было на ней ранее, оно истлело без остатка, на такое нужно много времени, даже в такой жаре. — А твой… протеже, — Дориан опустил глаза на руки Лиллиан, залитые кровью. — Ничего об этом не говорил? Но ей оставалось лишь покачать головой, игнорируя его обеспокоенный взгляд. Все же, разговор не был бесполезным, ведь солдат поведал, что венатори пришли сюда, прознав о каком-то древнем храме, выкопанном на руднике. Лиллиан что было сил, пыталась вспомнить обо всех названиях, известных ей по этим регионам, но в голове было пусто. Словно ураган прошелся. Настало время спуститься в одну из шахт. Коридоры были длинными и крутыми на подъем. Повсюду были оставленные телеги и перекрытия. Варрик невольно прислонил плечо к одному из них и как следует навалился. — Ты чего творишь, пес шелудивый? — закричала Сэра, а вместе с ней и Кассандра. — Варрик! — Простая проверка! — заверил он, похлопав по крепкому столбу, а потом указал пальцем на Сэру. — А вот ты, если будешь кричать, принесешь куда больше вреда. Штольня крепкая, но породы с прослойками. — Слышу, глас предков в тебе говорит, дитя камня? — усмехнулась Лиллиан из темного коридора. Варрик повернулся с факелом, но так ее и не увидел. — Из темноты каждый обзываться может. — Быстрее найду путь, быстрее выйдешь отсюда. — Нет, серьезно, — Варрик иронично глянул на Кассандру. — Предлагаю из виду ее больше не терять. Что это было, если не сигналом заметно ускорить шаг? Рядом не было никого, кроме Сэры. Отчего она липла к Лиллиан, даже после всего, что увидела, понять было можно. В темноте не было компаньона надежней, чем тот, кто видит все ясно, почти как днем, к тому же, умеет подчинять своей воле не только людей, но теперь еще и демонов. По крайней мере, если верить слухам. Наконец в одной из галерей показался солнечный колодец. Лиллиан разглядывала дыру в скале, когда Сэра вдруг сорвалась с места. — Там кто-то есть! Лиллиан проследовала за ней и внезапно застала в следующем же коридоре с луком наготове. Целилась Сэра в крепкую женщину с короткими темными волосами, держащую в руках молот. Незнакомка напоминала скорее случайного путника, нежели шахтера, хотя одежда на ней казалась даже слишком изношенной, обгоревшей на солнце. Она замерла на месте, хотя взгляд ее был чрезвычайно спокоен для того, в чью голову целилась одна из самых удачливых и даровитых лучниц Тедаса. — Кто вы? И зачем меня преследуете? — вдруг спросила женщина. Лиллиан мгновенно растерялась. — Преследуем? Нет, — она осторожно положила руку на запястье Сэры, стараясь отвести прицел. — Мы из Инквизиции, мы пытаемся выяснить, что произошло с рудокопами. А вы? — Я — рудокоп. — Правда? Тогда где все? — удивилась Лиллиан. — Ушли. Когда мы нашли храм, сначала все было нормально, но потом стали появляться незваные гости и мы… — О каких конкретно незваных гостях идет речь? — Лиллиан сдержала порыв приблизиться. Незнакомке бы это точно не понравилось. — Я их не знаю. Когда они стали появляться, мы решили уйти. Первым ушел стволовой, потом кухарка Дайна, потом парень из второй бригады Фроста… По тому, как она говорила, возникало навязчивое ощущение пустоты и бессвязности. Лиллиан полагала, что одинокая женщина способна перечислить порядок каждого трудяги рабочего поселка, если ее не остановить. Но это не делало ее рассказ, ни разумным, ни достоверным. — Так вы здесь остались совсем одна? — удивилась она. — Здесь очень опасно, вокруг венатори. Вы знаете, куда пошли ваши товарищи? Вам есть куда идти? — Я никуда не уйду без своего кольца. — Кольца? — глаза Лиллиан становились все шире. Сэра нахмурилась, уставившись на нее, а потом снова посмотрела на незнакомку, в чьем взгляде, наконец, появился живой огонек. Появился, но едва ли не сразу погас. — Мое обручальное кольцо. Я на мужа так разозлилась, что вышвырнула в шахту. А теперь… когда он мертв, мне нужно его найти. — А вы… — Лиллиан прервалась на полуслове. «Вас не беспокоит перспектива стать жертвой тевинтерских магистров?» Вопрос отчего-то казался глупым. Будто, задай его Лиллиан, незнакомка не поняла бы ни слова. Возможно, она обезумела здесь или… — Если вы его увидите, отдайте мне. — Хорошо… Озадаченно наблюдая за тем, как женщина отворачивается и как ни в чем ни бывало следует дальше по коридору, Лиллиан поймала себя на мысли, что она давно не чувствовала себя такой растерянной. Будто то была не женщина, а лишь пустая оболочка, способная говорить. И однако, у нее был голос и было довольно простое, конкретное намерение. Или может… мания? — Она ку-ку, — прошептала Сэра. — Точно тебе говорю. Ку-ку еще сильнее, чем ты. — Думаешь? — Да. — Это не просто помешательство, — вдруг заговорил Солас. Лиллиан удивленно обернулась, заметив его неподалеку. — Нечто иное. — Тебе кажется, она одержима или под заклятьем? — уточнила она. — Зачем сразу под заклятьем? — Сэра сердито закинула лук за спину. — Если бы я тут месяцами жила, у меня бы тоже кукуха поехала. Солас задумчиво смотрел в темноту, поглотившую загадочную незнакомку несколько минут назад. Одно было ясно, лучше им скорее выбраться из этих мест. Возможно, он недооценил нанесенный ущерб. — А как ты понимаешь, кто перед тобой? — Лиллиан внимательно взглянула Соласа. — Завеса… она по разному реагирует, иногда она стягивается вокруг чего-то или мнется как лист бумаги или… — Завеса то, Завеса се, — перебила его Сэра. Она начала выхаживать из стороны в сторону с важным видом. — Вы когда в палатке запираетесь, у вас там тоже все в Завесе этой? «Лилишка, у меня встал завесный факел. Правда, Солас? У меня так Завеса вся намокла вообще». — Сэра, блять! IV Долгое блуждание по горным шахтам утомило бы кого-угодно, но только не Лиллиан, когда она избегала чужого общества. Мрак и непрерывные звуки, которые издавало буквально все вокруг, были во сто крат лучше, чем следование по барханам. Может, и на Глубинных тропах ей будет не так уж невыносимо, если не считать порождений тьмы. Глупо было даже думать об этом. Когда Лиллиан вывела товарищей наружу, то не поверила своим глазам. Они были по другую сторону каньона, снова под палящим солнцем. Лагерь Инквизиции отсюда выглядел как маленькая точка, однако помимо него, открывались и другие виды. На самой окраине поселка, уже на подъеме к холму виднелся дремлющий разрыв, а ниже, в глубине каньона действительно была вода. Да не просто вода, а горный водопад. Лиллиан устало вздохнула, упирая руки в колени: — Если мы не спустимся вниз сегодня же, я прыгну. — Я не буду удивлен, если в этот момент, тебя подхватит грифон и спустит тебя на крыльях, — Солас изобразил полуулыбку и заслонил глаза от солнца, рассматривая сложное и весьма спутанное сообщение рабочего поселка. Непросто представить, чтобы люди могли трудиться здесь хоть сколько-нибудь эффективно. Может, причина в разрушениях? Заметив обломки, лежащие на земле, Солас взмахнул рукой, заставляя древесину взлететь. — Вот-вот, а теперь меня так же, но вниз, — усмехнулась Лиллиан, но маг лишь одарил ее ироничным взглядом. — Ты всегда так умел? — Ты не единственная, кто чему-то учится… Шаг нельзя было назвать твердым. Лиллиан было не по себе, от мысли, что этот импровизированный мост только что лежал на глубине двадцати метров в виде переломанных досок. Она посмотрела на Соласа, уже ожидавшего ее на той стороне. Он хотел защитить ее во что бы то ни стало, он ведь дал ей это понять. Послание должно быть воспринято. Проблемы начинаются там, где приемник барахлит. Солас улыбнулся и посмотрел себе под ноги, уловив, что Лиллиан храбрится. Вступить в схватку с венатори и положить свою жизнь на честность магистра, закрыть Брешь в небесах или обрушить лавину без надежды на спасение — это для нее было просто. Доверить себя кому-то по-настоящему — нет. Но она старалась. Подав ей руку, Солас почувствовал, теперь уже так хорошо знакомое тепло. Он на секунду крепко обнял ее, позволив наконец ощутить надежную почву под ногами, а затем отпустил. Лиллиан смотрела, как он гордо вышагивает вперед, осматривая холм, и улыбалась. Он был ярче солнца. Солас сразу заметил окуляр, но не успел сообщить о находке, ведь возле провала собралась целая компания. — Не пойду! — закричала Сэра. — Да ладно, он выдержит. Смотри, — Лиллиан снова сделала шаг на доску, но топать не решилась. — Вот знаешь, говорят, держится на честном слове! А эта хуйня вообще на чем держится? Возьмет и под ногами развалится! Инквизитор страдальчески улыбнулась и закивала, с сарказмом вращая кистью. — Да, давай поорем, чтобы все услышали, ага… — Вы как хотите, а мне еще жить не надоело! — Дорогая Сэра, вы нелогичны, — Вивьен выплыла вперед, гордо вышагивая по мосту. — Здесь сплошь древесина на гвоздях. Ничего экстраординарного Солас не сотворил. — Благодарю, мадам чародейка, — отозвался тот. — Ага, ага, — Сэра сердито сжала кулаки. — Если она жирная задница уместилась, то и мне положено? Хуй там. Ренье посмотрел на Сэру сверху вниз. Он все еще обожал ее по огромному количеству причин, включая эту, но иногда это утомляло даже его. — Ну хочешь, я тебя отнесу? Давай! — Ренье вытянул руки к ней навстречу. — Нет! Нет! Еще чего удумал! — Давай сюда! Сэра в панике отпрыгнула в сторону, едва не бросаясь наутек. Ренье строго посмотрел на нее, делая шаг вперед. Решимость в его взгляде, однако, вселила эльфийке священный ужас. — Не надо, Блэкволл! — Лиллиан шлепнула себя по лбу. — То есть… Том. Не надо. Пусть она успокоится. — Детский сад, — вздохнул Ренье. Старое имя резануло по ушам, но виду он не подал. Он направился по мосту через каньон, по пути разведя руки в стороны. — Вон смотри! Знаешь, сколько этот доспех весит?! Тот факт, что его терпение закончилось, радости не внушал. Обычно, запасы Лиллиан истощались куда быстрее. Она устало присела на корточки и вытянула руки, пытаясь говорить так ласково, как только умела. — Ну, Сэра, ну давай. Несколько шажочков. А я тебя тут встречу, аккуратненько. Ножка за ножкой… — Ага, чтобы ты меня пнула? — Да не буду я тебя пинать, — улыбка Лиллиан стала еще более натянутой. — Это не так страшно. — Тут метров сто же! — Скорее пятнадцать… ну может двадцать. Не страшно. Если что, Вивьен или Солас тебя подхватят. — Да и Дориан может, — крикнул чародей. — Послышалось ущемленное достоинство дома Павусов, — дополнила Вивьен. — Эй, коротышка! Если боишься, давай запульну. Услышав за спиной голос Железного Быка, Сэра, казалось, даже побелела. — Не запульнет, — вкрадчиво сказала Лиллиан, хотя сердито покачала головой, глядя на кунари. — Ну, не запульнет, — тот пожал плечами и ступил на мост. — Давай, Сэра, — продолжила Лиллиан. — Я здесь, я рядом, жду тебя. — Нет, не ждешь! — воскликнула она. — А что я, по-твоему делаю? — Лиллиан терпеливо потерла висок. — После того, как ты меня вырубила, думаешь, я поверю, что ты меня с обрыва не столкнешь? — Не столкну. — Столкнешь! Ты — злобная… — Да ну… — Мстительная стерва. — Мне бы не пришлось мстить, если бы ты первая меня не вырубила, понятно? — наконец рассердилась Лиллиан. Ренье тронул ее за плечо — пересменка. — Ты иди, я тут с ней еще посижу. — Не потеряйтесь, — вздохнула она и метнула в Сэру грозный взгляд. — Ты, главное, не потеряйся, а эта — как хочет. — Понял-понял, — Ренье успокаивающе похлопал Инквизитора по спине. Варрик был одним из последних, кому надоело наблюдать за представлением. Когда Лиллиан развернулась и зашагала прочь от обрыва, он поправил ремень на груди, направляясь за ней. — Я теперь понял, почему ты его в отряд вернула. Только считаю, за вредность Тому Ренье нужно доплачивать, — торопливо сказал он. — Я его не поэтому в отряд вернула, — резко ответила Лиллиан. — Он полезный, важный и надежный член команды. — Надежный не то слово, особенно, когда нужно соврать. — О, чья бы корова мычала? Ты тоже пришел в Инквизицию и начал с вранья! — Полегче, Снежинка. Я совсем не это имел в виду, — Варрик остановился и поднял руки. — Во-первых, я думал, мы это проехали. Во-вторых, я не осуждаю ни Блэкволла, ни Ренье, он свое заплатил — это прошу записать жирным почерком и подчеркнуть. В третьих — я имел в виду вашу сказочку про переговоры с магистром. — Это не «сказочка». — Ох, Снежинка, профессиональное очковтрирательство, уж прости за такой жаргон, это не твое, — Варрик покачал указательным пальцем. — Но даже если бы и так, того, кто столько врет, ты хрен обманешь. Лиллиан посмотрела на Варрика, чувствуя, как ее легкие постепенно наполняет жар, и не только из-за того, что температура воздуха вокруг была не ниже, чем в кузне. Варрик мог убедить себя и других, в чем-угодно, но если она чему у него научилась, так это тому, что если ты не хочешь давать ответы, пусть остальные хоть штаны обгадят, но подождут. Окуляр на вершине горы был похож на все прочие, за тем исключением, что стоял он не в глуши, а прямо в на одной из самых высших точек рудника. Но похоже, венатори так и не догадались его задействовать. Весь рудник был усыпан загадочными осколками. Кое-как всем, включая Сэру, удалось спуститься в каньон и отыскать путь к заводи. Холодная ночь укутала Свистящие пустоши бархатным одеялом. Но прохладный воздух никого не напугал. Варрик с радостью окунул босые ноги в пруд, откупорив горячительную настойку для баланса, и с упоением запрокинул голову. Он бы скинул с себя не только обувь, но Искательница и главная чародейка императоского дворца, как назло, были рядом. — Смотрите, какие звезды, — выдохнул Коул, вытягивая руки над головой. — Они очень далеко. Некоторых уже нет. — Даже не буду пытаться понять, о чем ты, — Дориан положил ногу на ногу и начал болтать в воздухе туфлей, повисшей на большом пальце. — Все хорошо. Тебе они не навредят. — Я гляжу, наше существо — одна большая загадка, — томно вздохнула Вивьен. Она, неизвестно когда, уже умудрилась искупаться и даже переодеться в чистую одежду. — Я не загадка. Просто тебе непонятно. Но это не мешает мне говорить, — Коул зашел в воду по колени, по прежнему глядя на усыпанное яркими точками небо. — Небо бездонно, но постоянно. Тебя тревожит, что оно не такое, как в Тени? — поинтересовался Солас. Коул посмотрел на него и будто задумался, прежде чем ответить. — Оно вращается, только медленнее. И свет не сразу доходит. — Ты скучаешь по Тени, Коул? — Лиллиан поймала его взгляд, потому то вопрос и родился сам собой. — Здесь слишком интересно, чтобы скучать, — ответил он. — Но можно запутаться и сделать что-нибудь неправильное. Нужно, чтобы кто-то помог. Как Рис, как ты или Солас. Наверное, он сказал это не случайно. Лиллиан опустила глаза, пытаясь раствориться и не привлекать к себе внимание. Видимо, с духами могут общаться не только маги. Церковь с ума сойдет, если узнает. А вот Солас и так знал, хотя убеждал ее в обратном. И все же, сейчас мысли об этом были особенно тяготели. Начиналась фаза бодрствования… Дориан сладко вздохнул, надев на себя свежую мантию, припасенную до лучших времен. Приятно знать, что они наступили сегодня. Даже если эта мысль посетила его посреди места, где загадочно растворились в воздухе почти полсотни человек. Маг непринужденно уселся рядом с Железным Быком, чей единственный глаз, как будто даже просиял. Дориан умел самозабвенно обижаться. И умел делать это до неприличия долго. Железный Бык старался не подавать виду, но от мысли, что неприступный чародей наконец оттаял, на сердце у него становилось теплее. — Скажите уж, цветик мой, что там у вас на уме, — Вивьен вдруг одарила вниманием Варрика. — Если будете и дальше держать в себе, у вас лицо треснет. — Нет-нет, не хочу вас беспокоить, — усмехнулся он, забрав флягу у Ренье. — Ну, лицо ваше — чародейка пожала плечами и продолжила разглядывать свое лицо в туслом свете огней через маленькое зеркальце. У Варрика не было желания совать руку в капкан сегодня, но кем бы он был, если бы не рисковал. — Просто любопытно: как вы получили прозвище «мадам де Фер»? — Меня им любезно одарил маркиз, светлая ему память. — Отлично, подойдёт. Запишу на будущее. — Вивьен, я слышал о вашем друге… — Дориан наклонил голову, изучая Вивьен. Она не изменилась ни на секунду, лишь легко подняла брови. Вокруг было слишком много глаз и ушей. А когда не было? Но сейчас это, отчего-то, казалось ударом исподтишка. Вивьен медленно опустила свое зеркальце и одарила Дориана надменным взглядом. — Бастьен не был моим, как вы выражаетесь, «другом», а еще он не был маркизом, а герцогом, — сказала она. — И я обойдусь без ваших нездоровых инсинуаций, дорогой мой. — Я просто хотел сказать, что сочувствую вашему горю. Вивьен изобразила улыбку и поднялась, отряхивая ночную сорочку. Это было бы слишком, но она тоже устала. Никто не должен был знать об этом. Она ждала подобной выходки от Инквизитора, но вопреки всему, та, кажется, усваивала нюансы куда лучше, чем казалось. Вивьен пожелала доброй ночи своим компаньонам и отправилась в просторную палатку на одного. Кассандра хмуро проследила за ней взглядом, а потом случайно встретилась с глазами Варрика. Он приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать вдогонку, но все же остался молчать. Для него это было редким явлением чуткости, а может, Кассандра этого раньше не замечала. Единственным, на кого повлиял уход чародейки, был Дориан. Он слегка поежился, чувствуя за спиной кунарийский голый торс. Подобная поддержка была вполне в духе Железного Быка. Не то, чтобы это было плохо, но иногда это было все равно что иметь дело с безумно сексуальной каменной стеной, которая отчаянно пытается заслужить твое прощение, сама того не зная. Что рассказать этой стене о своих печалях и зачатках того стыда, который зрел в сердце чародея? — Как ты это делаешь с волосами, Дориан? Магия? — вдруг поинтересовался Ренье, воспользовавшись тем, что Кассандра и Варрик пропали из поля зрения. Дориан прекрасно считывал такие вещи. Разговоры из жалости. — Всего лишь гигиена и расческа, — фыркнул Дориан. — Надо будет представить тебе этих двух дам. Ренье скривился в ухмылке и потер подбородок, глядя на Сэру, уснувшую прямо на камне у костра. Дориан был в своем репертуаре, стоило ли вестись? — Не надо было… извиняться передо мной, — вымолвил он тихо. — Когда люди мне это говорят, они обычно ошибаются, — усмехнулся Дориан. Он невольно запрокинул голову, уткнувшись головой в грудь Железного Быка. Тот скривил губы в ухмылке, но не стал вмешиваться в разговор. Для него и так было слишком удивительно, что Дориан умел извиняться. — Я действительно убийца, и я бежал от прошлого, чтобы стать Стражем, как и многие до меня. Солас знал, что никто не смотрит на него сейчас, но даже если бы и смотрел, он даже не пытался скрыть горечи. Слова Ренье звучали слишком просто для того, кто прожил столько времени во лжи, и, на странность, почти оправдательно. Но имел ли он право на оправдание? — Очевидно же, что настоящий Блэкволл увидел в тебе что-то. Я это уважаю, — Дориан, однако, был как будто рад продолжить беседу. Говорить всегда было лучше, чем молчать. — А ты отказался от роскошной жизни с привилегиями ради принципа, — неожиданно для себя подхватил Ренье. — Мне та жизнь была не по душе. — Не стоило валить тебя в кучу с земляками. Ты на них не похож. — Перемирие? — С радостью. Солас пристально наблюдал за товарищами. Удивительная динамика. Может, поэтому Лиллиан так легко находит общий язык с уроженцем Тевинтера, своим естественным врагом? Не потому ли, что он тоже склонен к аналитическим размышлениям и способен меняться? Каждый собравшийся вокруг нее, сделал это по своим причинам, порой, не очевидным на первый взгляд. Но как будто была и закономерность. Заметив ее за водопадом, Солас не удивился. Он долго стоял снаружи, дожидаясь, что она обратит на него внимание. А может он и не ждал вовсе. Если Лиллиан хотела побыть одна, она всегда на это весьма непрозрачно намекала. Соласа пугала мысль, что у нее могли быть свои секреты, но разве он был в праве раскрывать их? Все изменилось лишь в момент, когда она вдруг улыбнулась. Черты ее лица сквозь толщу воды исказились, но не остались неузнаваемыми. Солас прищурился и переступил очередную границу. — Здесь так тихо, — на ее губах была улыбка облегчения, Солас ее узнал. — А мне кажется… шумно, — он присел рядом, смахивая с лица воду. Одежда промокла, однако оно того стоило. — И шумно тоже, — сказала Лиллиан. — Но шумит только вода. — Понимаю… — Солас улыбнулся и попытался расслабиться, наблюдая за меняющимся видом. Здесь понятие вакуума, в котором они часто находились, приобретало буквальное значение. — А ты как переносишь все, что происходит в Свистящих пустошах? Солас поймал ее заботливый взгляд. Ему не нравилось, когда Лиллиан смотрела на него со снисхождением, и порой, почти жалел, что позволил себе скорбь в ее присутствии. Но ужас был в том, что он чувствовал себя намного лучше, когда ощущал ее тепло и участие. Даже в таких местах. Он медленно закивал, устремляя взгляд перед собой: — Setheneran* (Земля блуждающих снов). Здесь и правда очень громко. Духи спешат вступить в контакт с первым попавшимся благодарным слушателем. — Это ты обо мне? — усмехнулась Лиллиан. — Надеюсь, что нет. — А зачем им это? — Иногда из любопытства. Или стремятся обрести то, чего не имеют. Некоторые из них. — Или потерять то, что у них есть. Солас нахмурился и слегка повернул голову, все еще разглядывая завораживающие узоры на воде, которая превратилась в жидкое стекло, преграду, спрятавшую их будто от всего мира. — А что, по-твоему у них есть? В том месте, где они пребывают, им досталось немногое. — Не знаю… — Лиллиан перестала улыбаться, едва уловила перемены в его настроении. — Понимание. У них есть знания, не доступные смертным. О том, как устроен мир, быть может… Не говоря уже о том, что они хранят тайны обо всем и обо всех на свете. — Это обманчивое впечатление. — Разве? — Лиллиан посмотрела на Соласа и вопросительно повела бровью. — Коул например знает все, что мы скрываем. — Он знает о тех страхах и печалях, что нас посещают. Они оставляют расплывчатые оттиски в Тени, которые он видит так же, как ты видишь перед собой камень, — Солас указал на небольшой кусок щебня, уже покрывшийся тиной. — Или скорее воду. Погляди, какая она переменчивая. Трудно выделить отдельный слой или застать мгновение, где паттерн останется ясным. — Но ведь они говорят о нас то, чего мы сами не знаем. Видят то, что мы не можем или не хотим. — Иногда это стоит расценивать как верный признак лжи, — Солас чувствовал, как снова перемещается на небезопасное поле. Он заглянул Лиллиан в глаза. — Чаще всего, если кто-то заявляет, что знает тебя лучше, чем ты сам, он всего лишь пытается манипулировать тобой. Духи не могут знать всего. Даже Коул. Что бы он ни видел, это лишь фрагмент, вспышка во тьме. Лиллиан внимательно слушала. Она всегда его слушала, но это не гарантировало никаких перемен в привычном для нее поведении. Солас всегда говорил о духах с большой охотой, но в последнее время, все, что он говорил, имело определенное послание. — Думаю, желание идти своим путем знакомо всякому живому существу, — продолжил Солас. — Но в случае с демонами и духами все сложнее. Они не способны ориентироваться в материальном мире без посторонней помощи, перемены губительны. Тень слишком отличается. Им требуется время для адаптации. Иначе, они сходят с ума. Да, они чуют твои страхи, желания, и, к сожалению, пытаются использовать это в своих целях. Всегда находится ценный предмет для торга. Они знают, чем тебя зацепить. — Ты столько лет водил дружбу с духами. Отчего же ты так обобщаешь теперь? — Отчасти именно поэтому. Однако, дружбу я водил не с теми, кто стремился покинуть Тень. Общий язык с ними найти куда проще… — С духами мудрости у тебя много общего, — Лиллиан улыбнулась сама себе и снова сосредоточилась на каплях, отколовшихся от потока. — А еще с духами сострадания. Солас посмотрел на нее и сам не смог сдержать улыбку. Она всегда пыталась сказать ему, что видит больше, чем он. Но на манипуляцию это не было похоже. Она делала это по иной причине. От любви, от незнания. — Коул проявил большую силу духа и стойкость в попытке приспособиться. Но ничего бы не сработало, если бы мы не совершили усилия и не приняли то, что казалось невозможным. Если бы мы не проявили гибкость и мудрость. В частности, ты. Если бы ты не помогла Коулу, кто знает, что могло бы случиться. Мир может пугать… — Да… наш мир не для слабонервных… Лиллиан усмехнулась и пожала плечами. У нее был надежный союзник, выполнявший роль наставника и защитника. Поэтому с Коулом и получилось складно. Revas тоже выглядел так, будто нуждался в помощи, но помогла ли она ему на самом деле? Или он всего лишь «знал, чем зацепить»? Думать об этом было почти так же мучительно, как и не думать. Лучше было сосредоточиться на простых радостях. Когда Лиллиан потянулась к нему, Солас был уже готов. Он раскрыл для нее объятия, но она, похоже, просто хотела сказать что-то. Лиллиан приблизилась к его уху и заговорщицки произнесла: — Все уже ушли спать? Я хочу искупаться. Простое желание. Простое и разумное. Даже если вокруг все еще отдаленно шелестели голоса лагеря, даже если вокруг бушевало нечто необъяснимое, Солас повел ее прочь, оставляя позади и водопад, и навязчивый шум. Когда Лиллиан бросила его руку и отошла к берегу, Солас удивленно повел бровью, открыв рот, чтобы ее окликнуть, но не успел. Нет, дела были куда хуже. Она вдруг стала расшнуровывать надоевшую нагрудную повязку. Солас уперся глазами в ее спину с отпечатками тесемок, наблюдая, как она торопливо перемещает руки к ремню. Изгиб ее ягодиц это нечто совершенно неприемлемое, запрещенное и запредельно прекрасное. Он покачал головой и последовал ее примеру, но лишь наполовину. Солас снял с себя промокшую тунику и шагнул глубже в воду, дожидаясь. Избавившись от одежды, Лиллиан скрестила руки на груди и почти забежала в воду, издавая тихий возглас. Она была прекрасна и светилась в тусклых огнях, словно богиня. Солас не упустил ни одной детали, даже если искренне старался не выглядеть настолько заинтересованным. Он не мог оторвать глаз. — Может, не будешь так пялиться? Где твои манеры? — Лиллиан держалась на расстоянии, погрузившись в воду до подбородка, хотя даже сквозь сумрак Солас прекрасно видел изгибы ее тела в воде. — Манеры… Меня всегда интересовало, не для того ли оголяют тела, чтобы на них смотрели? Он застыл на месте, словно статуя, когда Лиллиан вдруг поймала волну ладонью и обрызгала его. Его глаза стали большими от возмущения. К таким неприкрытым провокациям он привык, однако, со стороны Лиллиан это было безрассудно. Велик был соблазн ухватиться за Завесу и обрушить на нее настоящее цунами, но в этот раз Солас воспользовался только руками. Он медленно опустил ладонь под воду и потом взмахнул ею, разбрызгиваясь в ответ. Радости материального мира. — О, и кто из нас ребенок? — засмеялась Лиллиан, отворачиваясь. Она не собиралась отставать от Соласа и даже попыталась приблизиться. Но он хитро улыбнулся, окатив ее снова, и вдруг проплыл дальше, встряхивая ногами. Это уже был запрещенный прием, однако Лиллиан не могла перестать смеяться. Иногда, на смену строгому Соласу приходил другой, беззаботный и веселый. Наблюдать за этим было столь же приятно, сколь и увлекательно. Лиллиан мстительно прищурилась и вновь скрестила руки на груди. — Ты думаешь, я тебя там не достану? — Здесь глубоко. — Ага… Она вздохнула и наконец расцепила руки, отталкиваясь от дна. Солас поднял брови, наблюдая, как она пытается подплыть к нему, неуклюже поднимая волны, брызги. Как же она старалась. Солас поймал ее на половине пути, позволяя обнять его за шею. Лиллиан прижалась к нему всем телом, положив голову ему на плечо. — А ты говорила, что плавать не умеешь, — пробормотал он ей в изгиб шеи. Он чувствовал, как ее сердце буквально выпрыгивало из грудной клетки. Солас постарался сосредоточиться только на этом ощущении, ибо все остальное угрожало его рассудку. — Я не умею, — усмехнулась Лиллиан. — Но, если бросить меня в море, какое-то время я смогу барахтаться. Пока не устану, конечно. — Отчего же ты не научилась делать это как следует? — Солас положил ладонь на ее затылок и поправил волосы, прилипшие к ее плечу. Лиллиан обняла его талию ногами, когда он подхватил ее бедро. — Не знаю. Мы жили в холодных регионах. Детей было много. Рильвин как-то пыталась меня учить, но я все равно иду ко дну, словно топор, — она все еще лежала у него на плече, наблюдая за тем, как вокруг них расходятся круги. Солас крепко держал ее в руках, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. — Может, просто страшно. Когда я была маленькой, я часто тонула. — Неужели? Как это вышло? — спросил он, невольно сжав ее плечо. — Да обыкновенно. То оступилась и угодила в реку с целой сумкой специй. Плевать, что они испортились, но ценную ношу нельзя выпускать из рук. Однажды, мы были возле моря, возились в камнях, а меня накрыло волной и утянуло. Причем несколько раз. — Не нужно было отходить от берега. — Хранительница так же сказала, не беспокойся. — Не ребенок, а катастрофа. — Это она тоже говорила, — засмеялась Лиллиан, крепче обнимая его. — Думаю, многие дети ведут себя так, словно пытаются как можно быстрее покинуть мир, в который пришли. Наверное, они кое-что понимают. — Скорее наоборот. Кстати, некоторые продолжают себя подобным образом даже во взрослом возрасте. — Говоришь о ком-то конкретном? О да, Железный Бык совсем себя не бережет. А еще я заметила, что Кассандра перебарщивает с острым перцем. Я ей говорила: «Куда столько? неужели ты хочешь дыру в желудке прожечь», но она меня не слушает. Смех Соласа, тихий, бархатный пошелся над водой. Он запустил пальцы в ее волосы и потрепал. Лиллиан возмущенно повернула к нему голову. Ее рука опустилась под воду и ущипнула Солас за бок. Настал его черед фыркать и сопротивляться. — Не отпускай! — воскликнула она, почувствовав, что лишилась поддержки. Солас схватил ее за бедра, прервав попытки отомстить ей. — Не отпущу, — улыбнулся он. Лиллиан замерла, завороженная его взглядом, таким проницательным, глубоким. Отблески воды мягко скользили по его лицу. Каким же красивым он ей казался, особенно сейчас. Как он мог разглядеть в ней что-то, найти нечто ценное, если во многих смыслах был столь совершенен? В ней, погрязшей в страхах, сомнениях, глупых видениях, идущих по кругу. Вечные ошибки, вечное барахтанье в бурном потоке бытия, не имея иных навыков, кроме выживания. Был единственный проверенный способ выкинуть эти мысли из своей головы. Лиллиан потянулась и поцеловала его. Пока он отвечал ей с такой же чувственностью и силой, все было в порядке. Он прижал ее бедра к себе. Обнаженное тело Лиллиан даже под прохладной водой источало жар. Он не просто грел, он обжигал, заставляя все тлеть изнутри, в ожидании только одного. — Ты понятия не имеешь, что ты со мной творишь, — прошептал он ей в губы. В такие моменты, его голос всегда был надломленным и будто обвиняющим, но Лиллиан почти привыкла не придавать этому значения. Ей просто слишком нравилось, когда Солас проявлял нетерпение, нравилось, когда его руки сжимали ее ягодицы оставляя на коже следы ногтей, нравилось, когда от его поцелуев болели губы, когда он так старался сохранить контроль, но каждая прожитая в этом моменте секунда расщепляла его на крупицы. Отчего-то он делал все так жадно и чрезмерно, будто в последний раз. Но ей это нравилось. Открытая одежда не скроет синяки и укусы — неважно. Лиллиан запрокинула голову, подставляя шею. Солас провел языком по пульсирующей жилке, а потом вцепился в нее зубами, подкрепляя укус движением бедер. Пришлось вернуться на мелководье, спрятавшись за скалой, прежде чем дать себе волю. — Я хочу тебя слышать… — едва оторвавшись прошептал он, обжигая дыханием шею. — А я не хочу, чтобы меня слышали другие… — через раз справляясь с дыханием, прошептала Лиллиан. — Назови мое имя… Когда он снова погрузился в нее до упора, Лиллиан не смогла вздохнуть, не то, чтобы заговорить. Она была слишком близка к тому, чтобы окончательно растерять осторожность. Даже если он двигался так медленно, этому было совершенно невозможно противостоять. Лиллиан тихо прошипела сквозь зубы и прикрыла глаза. Почему ему это вообще так важно? А почему ей так важно притворяться, будто он над ней не властен? — Ну же, Лиллиан… Так вот оно что… Она была готова поклясться, что ее имя еще никогда не звучало так красиво. Это было ее имя, ее название, отмечающее ее в пространстве и времени. Сейчас оно словно обладало особой силой, оно возвращало Лиллиан туда, где она находилась. В объятия мужчины, который держал ее так, будто скорее умрет, чем разомкнет руки. — Солас… Солас… да… — из ее груди вырвался тихий стон, а может отчаянный скулеж. Лиллиан не стремилась вслушиваться. Боги, он был слишком хорош. Иногда, всего на одно мгновение, он мог наконец увидеть себя ее глазами. На мгновение почувствовать себя тем, кем Лиллиан его видела. Когда она притянулась ближе, цепляясь в его спину, и стала покрывать его шею поцелуями, Солас закрыл глаза. Ничего больше не существует, только она. И это… не страшно. На одно мгновение это совсем не страшно. Эти крошечные отрезки времени стоили десятков или даже тысяч лет, проведенных в изоляции. Или теперь… в ожидании. Прибившись к выступу на берегу, Лиллиан положила голову на камень и долгое время молчала, изучая Соласа, пока он изучал ее руку, вытянутую к нему. Казалось, что утолив свой голод, он вновь вернулся в насущным вопросам или теперь стремился восполнить то, что не может быть восполнено. Темные глаза тоскливо скользили по линиям. Он тоже молчал. Может, не хотел пугать ее, ведь выглядел он в этот момент странно несчастным. Интересно, он все еще собирался бы покинуть ее, если бы знал, что она умирает? Нет, он никогда бы так не поступил. — Ты специально это сделал? — тихо спросила она. Солас поднял на нее встревоженный взгляд. Он будто понял ее вопрос как-то иначе. Лиллиан улыбнулась. — Ты вымотал меня, чтобы спокойно рассмотреть Якорь? — Нет, — вымолвил он после затяжного вдоха. — Хотя, возможно, ему стоит уделить куда больше внимания. Я знаю, тебя это нервирует. Но наблюдая за ним, мы можем точнее предугадать его влияние. — И что можно сказать уже сейчас? — Он набирает силу. — Это здорово, — хрипло сказала Лиллиан, все еще лежа на второй руке. Хотя по лицу Соласа она поняла, что «здорово» здесь ни с какой стороны ничто не выглядит. — Дагна сказала, что, возможно, стоит поискать ответ на Глубинных тропах. Да, знаю, женщина-гном говорит о Глубинных тропах. Народный вариант — искать в эльфийских руинах. Кунари, наверное, предложили бы просто отрезать мне руку. — Раньше ты тоже не обобщала. — Я та еще лицемерка. — Так… почему Глубинные тропы? — Следы какого-то излучения, очень древнего, как у первозданного лириума, найденного где-то… где-то очень глубоко. — Интересная точка зрения… Лиллиан словно видела, как внутри его головы вновь вращаются шестеренки. Хотела бы она иметь возможность, какой-то жест, волшебное слово, чтобы заглянуть туда. — Как ты думаешь, он меня убьет? В конце концов, — наконец решилась она спросить. Солас снова заглянул ей в глаза. Казалось, ответ сейчас был написан на его лице. Однако, он решительно покачал головой. — Нет. Он не мог знать всего, так он говорил. Лиллиан невольно улыбнулась и подвинулась к нему, опуская левую ладонь на его голую, мокрую спину. Неважно, как все будет дальше, если он будет рядом, и по прежнему будет врать ей или даже себе. Сейчас это казалось приемлемым. Заглядывая внутрь себя, Лиллиан принимала свою судьбу с неожиданным смирением. Будто никогда в жизни, она не испытывала подобного покоя. V Покой и уверенность не были постоянными, но внезапный эффект продлился даже на следующий день. Когда одна из винтовых шахт вдруг вывела отряд на окраину рудника, за его пределами находился спящий разрыв. Наверное, он мог бы и дальше оставаться в стазисе, но приближение Якоря подействовало как детонация. А может, воздействие шло в обратную сторону. Метка тоже реагировала на разрыв. Они узнавали друг друга. Зеленая дыра в пространстве вспыхнула, начиная разгонять пыль и ветер. — Я хочу, кое-что опробовать, — Лиллиан обернулась, встречая глаза Кассандры. — Но мне требуется ваше доверие. Губы Искательницы превратились в бескровную полоску. Это не звучало как вопрос, но жест доброй воли Инквизитора, которая наконец решила уведомить ее о своих действиях. Кассандра сдержанно кивнула. Вивьен одарила Соласа кратким, ничего не выражающим взглядом, но как и все остальные осталась наблюдать за тем, как Лиллиан в одиночку направляется на встречу с маленькой алчущей бездной. Прощупывать границы дозволенного. Может, стоило быть смелее изначально. Не жалеть себя, не бояться Якоря или Корифея. Только так можно было научиться и хоть что-то приобрести. Лиллиан сосредоточенно уставилась на яркие всполохи, пока ветер трепал ее волосы, а потом медленно подняла руку. Тягучая боль прошибла до самых костей. Но нет, это было и в половину не так плохо, как в Гнезде Солнца. То, что происходило сейчас — привычней, правильней. «Он набирает силу». Энергия расплескалась, оставив вокруг ядовитые пятна, из которых, в агонии начали восставать фигуры. Лиллиан не пыталась ускорить то, что ей неподвластно, хотя обычно к этому моменту она уже готовилась к атаке, словно невидимый силуэт. Когда тонкий пучок разрыва, вдруг оборвался и хлестнул по руке, обмотавшись почти до плеча, она лишь на секунду вздрогнула. Отпустил, развеялся. Возможно, демоны не видели ее, воспринимали как часть чужеродного ландшафта, а возможно, совсем наоборот. Призраки округлили свои сгорбленные спины, усеянные искаженными отростками. И будто ждали. Солас пристально наблюдал за ней, фиксируя каждое движение. Это было слишком неожиданно, но удивительно. Даже демон-кошмар, хищно обводящий круги вокруг Лиллиан, только щерился, словно дикое животное. Кем или чем он ее воспринимал? Почему колебался? В этот момент демон страха будто знал что-то, чего не знает Солас. Или он и сам боялся? Такое трудно вообразить. Разрыв громко щелкнул, заставив пространство наполниться импульсом. Лиллиан чувствовала, как волна прошла сквозь, задержалась лишь на пальцах. Магия не отталкивала ее, она подчинялась. Походило на нелепую фантазию, но Лиллиан сейчас нравилось так думать. Только это позволяло ей сохранять самообладание. Позвоночник вытянулся вверх, словно кто-то натянул его, сделав ее выше, сильнее, воздушнее. Рябь шла лишь в том направлении, куда Якорь посылал ее. Он был куда более гибким и потрясающим инструментом, чем Лиллиан предполагала. Заметно сузившись, окно в Тень завыло тысячами голосов. Кошмар вдруг явно прижался к земле, готовый к прыжку. Лиллиан постаралась воспроизвести это ощущение, дикое, странное ощущение, будто она могла собственными пальцами оторвать кусок Завесы и превратить его в нечто иное. Портал разорвался пополам. Кусочек энергии заклубился, словно завесный огонь, с той лишь разницей, что начал по настоящему жечь и затягивать в свое поле всякого, кто попадет под руку. Когти кошмара разылись в песок, пытаясь удержаться, но это было тщетно. Призраки же так и остались стоять, смиренно дожидаясь кончины. Лиллиан пронесла свой покой. Сквозь порывы и импульсы, сквозь демонический вой, продирающий до самого нутра. Так все и должно было быть. «Нас всех питает надежда». Однажды все может прекратиться, но до тех пор, она действительно должна стоять и защищать границу. По своей воле на эту границу демоны нападали редко. Большинству из них это было вовсе не нужно. Иногда они сливались с тем, что видели или ощущали, менялись, но разве так все было задумано изначально? Да и было ли задумано вообще? — Так выходит нам что, больше не придется сражаться со всей этой сранью? — спросила Сэра, едва все закончилось. Ее можно было заподозрить в радости, но все же в ее голосе было куда больше подозрений. — Не знаю, — ответила Лиллиан. — Но мне бы хотелось. Ответить на этот вопрос точнее никто не смог, даже самые светлые умы Скайхолда в полном составе. Солас задумчиво молчал, пока отряд возвращался в шахты, скрываясь от палящего солнца. Объяснять такое в рамках веры в Создателя было проще, спокойнее. Но сейчас мало кому удавалось снова вернуться к знакомым постулатам. Не в этом месте. Среди покинутых тележек, наполненных эверитом, настоящим сокровищем среди горных пород, и инструментов, с темноте затаилась опасность. Пещерные пауки расплодились в неимоверном количестве. Настолько, что Лиллиан скучала по Глыбе, который мог бы достать из сумки какую-нибудь гранату и обвалить шахту за один присест. Конечно же, больше всех досталось Железному Быку, который отрицал тяжелую броню как элемент эффективной стратегии боя. Ядовитые жала из него пришлось вытаскивать с помощью двух магов и Инквизитора, разливая на его могучее тело щедрый объем противоядий. — Я этой дрянью буду пахнуть еще несколько лет, — поморщился он, сидя на тяжелом сундуке, который под его весом заметно промялся. — Зато живой. Здоровый, — Дориан с деловым видом вынул последний шип у него из лопатки и вдруг звонко шлепнул по коже. Железный Бык чуть не взвыл от боли и возмущенно дернул плечом. Лиллиан усмехнулась. Это не было проявлением садизма, скорее привязанности, и это было ей хорошо знакомо. Когда Ренье внезапно отвлек ее, Лиллиан удивленно уставилась на раскрытую перед собой, широкую ладонь. На ней красовалось аккуратное серебряное кольцо, тусклое, запыленное. — Оно? — с надеждой поинтересовался Ренье. Лиллиан взяла его в руки начала крутить перед собой. Можно ли было считать его обручальным, она не знала. — А как тебе кажется? — Я бы не стал надевать на даму сердца такое кольцо, но… — он пожал плечами. — Ого. А какое бы стал? Ты часто думаешь об этом? У тебя есть идеи, как сделать Жозефине предложение? Ренье округлил глаза и махнул на Лиллиан рукой, отступая куда-подальше. Она счастливо улыбнулась и крикнула вдогонку: — Спасибо, Блэкволл! Глаз — алмаз! Ой… — Да без разницы, Лиллиан. Не за что. Лиллиан стыдливо отвернулась. Ее громкий вздох эхом прошелся по стенам пещеры. Она строила других, но сама так и не научилась давать людям правильные имена. В случае с Ренье, однако, это казалось верхом лицемерия. Она стала разглядывать кольцо, прокручивая так или эдак. Хотелось бы знать, где теперь искать ту загадочную женщину, курсирующую по бесконечным лабиринтам. В любом случае, сначала следовало найти храм. За долгим подъемом воздух в шахте вдруг стал влажнее, куда прохладнее. Деревянный настил, опоясывающий гору, не казался надежным, но другого пути не было. Кассандра чувствовала себя странно, будто в высокогорье, хотя это было далеко не так, но дыхание отчего-то давалось тяжелее. Все прошло, едва она заметила яркие очертания алых палаток, укрытых среди каменных наростов и буйной растительности, которая буквально облепила скалы, по которым струилась вода. Похоже, венатори снова нашли храм первыми. Для персон нон-грата в любой стране Тедаса, со своей работой они справлялись чересчур хорошо. Лиллиан притаилась, наблюдая за врагами с высоты. Спуститься к ним было той еще задачей, ведь они отрезали от себя спуск с верхнего яруса. Одинокий магистр сидел возле палатки и выглядел весьма болезненно, хотя до его здоровья Лиллиан не было никакого дела. Интересно было другое, он сидел над своими записями без движения и пялился куда-то в сторону вот уже несколько минут к ряду. Может, его тоже заворожили эти шепотки, слившиеся в монотонный шелест. Сначала Лиллиан пыталась прочистить ухо, но потом поняла, это снова оно. Тем более, глядя на Сэру, которую снова потянуло в пещеры, сомневаться не приходилось. — Я официально назначаю ее канарейкой, — прошептала Лиллиан Варрику, который занял наблюдательный пост рядом. Он тихо усмехнулся. — Страдания эльфов бесконечны. Вы со Смеюном получше справляетесь, я погляжу? — Смотри, — даже если бы ниже не происходило ничего экстраординарного, Лиллиан бы нашла способ увести разговор. Венатори пришли ей на помощь, хотя выглядело это крайне сомнительно. Из-за скалы вдруг показались два сражающихся бойца. Они яростно били друг другу лица, извергая всевозможные проклятья. Никому, кто наблюдал со стороны, включая магистра, который так и остался сидеть на коленях, не приходило в голову их разнимать. Маг вообще вел себя так, будто игнорировал окружающую действительность. Неужели Завеса здесь настолько прохудилась, что делает пребывание смертных настолько невыносимым? — У нас есть проблема, — послышался низкий голос Железного Быка. Лиллиан обернулась, обнаружив, что Ренье осел у стены и завалился набок. Она выругалась себе под нос и поспешила туда. Лиллиан быстро начала отстегивать его наплечники. Солас присоединился к ней, разгадав ее замысел. Нет, укусов, которые можно было пропустить, на нем не было. Лиллиан прислонила ладони к его лицу, поднимая его веки, но никак не реагировал. Луч света, пойманный на лезвии кинжала, никак не действовал на зрачки. Сердцебиение в норме. — Что с ним? — воскликнула Сэра. Лиллиан быстро махнула Кассандре. Та поняла без слов, направляясь к лучнице за тем, чтобы увести ее обратно в пещеру. Сэра сопротивлялась, отчего производила еще больше шума. — Не понимаю, — с досадой вымолвила Лиллиан, разглядывая мужское лицо. Она все еще не оставляла надежд наткнуться на ядовитое жало паука, укус, едва заметный порез, хоть что-нибудь. — Может он переутомился? — неуверенно сказал Дориан. Лиллиан зубами откупорила зелье с чрезвычайно резким запахом и попыталась вернуть Ренье к сознанию. Нет, она не могла позволить ему умереть. Никому из них. — Это храм, — заключил Солас. — Его лучше увести отсюда. Лиллиан дрожащими руками снова застегнула нагрудник Ренье, прежде чем Железный Бык взвалил его на плечи. Солас подошел к выступу на скале, выпрямившись в полный рост. Не было смысла скрываться. Венатори не обратили на него никакого внимания. Судя по тому, где они обосновались, стоило искать вход именно там. Или же не стоило вообще. Варрик задрал голову, изучая лицо мага. Однако все здесь решала Инквизитор. — Спускаюсь, — скомандовала она. — Прикройте меня. — Все чаще идентифицирую себя как второстепенный персонаж. Грустно это все, — пробормотал Варрик, прильнув к прицелу. Едва дерущиеся бойцы заметили Лиллиан, то перекинулись на нее. Еще двое, словно избавившись от тумана, удивленно уставились на эльфийку, прежде чем достали мечи. Варрик стрелял на поражение. В лагере, который они основали было множество артефактов и занятных сосудов, но совсем не было рабов. Лиллиан без труда расправилась с воинами, благодаря достойной огневой поддержке. Вивьен была одной из первых, кто спустился вслед за ней, скользя по ледяному выступу, который создала, и тут же ринулась в бой. Магистр так и остался сидеть, абсолютно безучастно. Лиллиан застыла над ним. «Бей первая и наверняка». Но он был настолько… не здесь, что это сбивало ее с толку. — Не стоит, цветик мой, — мягко сказала Вивьен. — Этому господину уже не помочь. Только прекратить страдания. Лиллиан слишком громко слышала свое дыхание. Какое ей вообще дело до ополоумевшего магистра? Разве смерть для него не будет милосердием? Она обернулась, услышав, как Варрик, Солас и Дориан спорят у найденных дверей. Казалось, они не меньше пяти метров высоту и были созданы прямо в скале, но их очевидная древность, позволяла фантазировать, что на самом деле все обстояло наоборот. Форма двух створок отдаленно напоминала замочную скважину. Прямоугольное основание и круг сверху. — Это Солассан, — хмуро вымолвил Солас. Слова мага вызвали у Варрика ухмылку, однако больше никому это смешным не показалось. — Обитель гордости? — изумилась Лиллиан. Безусловно, хотя бы это в эльфийском языке, большинство членов Инквизиции все же знали. — Так это… — Варрик озадаченно почесал затылок, а потом посмотрел на Соласа. — Твое имя тебе очень подходит. Но Смеюн подходит больше, поэтому я оставлю все как есть, уж прости. — Emma solas… him var din`an. Tel garas solasan… Melana… en athim… las anast… — Лиллиан приблизилась к дверям, пытаясь рассмотреть неровные символы на древнем языке. Кое-что она все же поняла, но магистр венатори сделал работу за нее. Вивьен изящно наклонилась, подцепив пальцами пожелтевший лист пергамента, лежащий на коленях мага. Тот не пошевелился и никак не изменился в лице, хотя глаза чародейки внимательно за этим проследили. — Нас погубила гордыня, — прочла Вивьен. — Не входите в обитель гордости. Пусть поможет нам смирение. Солас посмотрел на Лиллиан, даже с многократными поправками, родная речь звучала из ее уст куда приятнее, чем общепринятый перевод. Очевидно, зловещая аура, которую распространял храм, коснулась каждого, кто здесь побывал. И однако, это не объясняло, куда пропали шахтеры. — Они могли как-то оказаться внутри? — предположил Варрик, словно прочитав его мысли. — Вряд ли. Врата никто так и не открыл, — Солас хмуро изучал поверхность камня. Ветвистые узоры содержали в себе тонкий слой магии, что была не прочнее праха. — Хочешь сказать, он стоит нетронутым со времен древних эльфов? — уточнил Дориан. Он всегда был сторонником осторожности и ответственного отношения к тем тайнам и секретам, которые лучше оставлять на совести мертвых. — Осколки… — Лиллиан вытащила из сундука, стоящего возле палатки, несколько плит, сложенных одна на другую. Магистр вдруг ожил. Его глаза испуганно уперлись в эльфийку, которая, казалось, оцепенела не меньше. Обветренная рука потянулась в сторону посоха, но дрогнула, когда его грудь пронзил смертоносный магический разряд. Лиллиан обернулась на Соласа. Конечно, он отреагировал быстрее. Он аккуратно потянул ее за руку, увлекая прочь от палатки. Времена, когда она чему-то удивлялась и осуждала скорую расправу, казалось, бесследно ушли. Но иногда в ее взгляде что-то все еще цеплялось. Дориан с интересом стал изучать другие записи венатори и даже нашел пару любопытных чертежей, пока Лиллиан и Солас тихо переговаривались у ворот. Похоже, разгадка осколков, найденных по разным уголкам Тедаса, наконец нашлась. Только осколков оказалось отнюдь не достаточно. Лиллиан испытала смесь облегчения с разочарованием. Если не считать отчаяния, распространявшегося по воздуху, словно болезнь, затерянный храм, заставший, возможно, времена Арлатана, со всех сторон был удивительным местом. Что если этот шум вокруг ничто иное, как зов? Настолько древнее место могло закапсулировать в себе что-угодно. Как хорошее, так и плохое. Может, там даже кто-то ждал… но кто на этот раз? — Кто-то жуткий. Все как обычно. Ты как магнит для жутких придурков, — Рильвин на этот раз прислонилась к стене, подобно Лиллиан, разглядывающей выемки по бокам от входа. — Хватит уже, — прошептала она, но Солас вдруг тронул ее за поясницу. Лиллиан покраснела бы, если бы умела, но уши ее заметно нагрелись. Хотелось бы думать, он не слышал. Может, не слышал, может, притворялся, но Солас указал рукой назад: — Нам лучше уйти, мы не готовы. — Ты знаешь, что нас там ждет? — Нет. Но об этом нам лучше подумать с безопасного расстояния. — Сколько осколков вообще требуется? — Vhenan, я ценю твой энтузиазм… — Прости, — Лиллиан наконец оторвала глаза от замысловатого замка. Она не переставая прокручивать слова в голове. Мозг словно закипал от какого-то наваждения. Может, в этом все дело? «Emma solas him var din`an». Нас погубила гордость. Лиллиан выдохнула и поспешила назад в пещеры, где остались Кассандра, Железный Бык, Сэра и Ренье. Последний кажется начал немного приходить в себя, но с большим трудом. Его лицо стало бледным, как полотно. Сэра не отходила от него ни на секунду. Несмотря на прежнюю усталость, отряд воспрял духом, когда Лиллиан объявила, что они возвращаются в Скайхолд. Странно, ведь сама она ждала этого момента с нетерпением, но оставлять за спиной Соласан, нетронутый древний храм, сейчас было как-то неправильно. Ощущение незавершенности и чего-то похожего на тоску. Похоже, рудокопы пропали здесь неспроста, но узнать об их нахождении пока не представляется возможным. Всему виной храм? Странные видения, звуки и голоса заставили венатори едва ли не сойти с ума. Но что произошло с людьми, которые жили здесь месяцами? Жаль, что Рильвин не могла ей об этом сказать. Она не знала. Никто не знал. Это было лишь порождением воспаленного разума, с которым теперь отчего-то так хочется и не хочется расставаться. Но нужно было двигаться дальше. Ренье со скрипом передал свой щит Железному Быку, предложившему помощь, и стал устало плестись вперед. Шаг за шагом. Голова все еще гудела, заставляя мысли и чувства путаться. Благо, Сэра и ее звонкий голос никак не давали ей отключиться. — Я ж говорила, от этих руин добра не жди. Хотя откуда работягам-то знать, оно понятно. Мы — другое дело. Видишь, какие молодцы, раз-раз и домой, — приговаривала она. — Надо только лентой это все обнести, хотя нет, еще лучше — надо Глыбу сюда пригнать, чтобы взорвал все к ядреной матери. Трах-бабах и больше никто страдать не будет, да, Лилишка? — Чего? — Лиллиан пришлось замедлиться. — Взорвать тут все к ебеням надо, говорю. — Не надо. Тем более тут… черт… Лиллиан резко остановилась и снова осмотрела карьер с высоты. Где-то там была женщина, которая искала свое кольцо. Что если оно вырвет ее из этого безумия, как получилось с тем венатори? Лиллиан уже зацепилась глазами за ближайший спуск и пыталась прикинуть, сколько времени у нее уйдет, если она снова совершит прежний маршрут быстрым шагом или даже бегом, как вдруг заметила фигуру, вышедшую из-за деревянного подъемника. Маленький силуэт как ни в чем не бывало продолжил путь, не одарив чужаков даже взглядом. Лиллиан опустила руку, перестав ей махать, и глянула в спину Кассандре и остальным. Казалось, никто, кроме Соласа и Сэры ее не заметил. — Стойте! — крикнула Лиллиан, пускаясь в бег. Хотя бы одно дело на этом руднике можно завершить. Этого у нее никто не отберет. Когда она приблизилась, женщина остановилась и посмотрела на Инквизитора так же, как и при первой встрече, непроницаемо. — Что вам нужно? — А… — Лиллиан озадаченно покачала головой, прервав себя. Удивительно, не та ее даже не узнавала. А может, так только казалось. Лиллиан стала копаться в набедренном кармане, пока не нащупала кусочек металла. — По-моему, это ваше. Незнакомка медленно моргнула, глядя на находку. Ее лицо никак не изменилось, оттого Лиллиан даже засомневалась, что в шахте было найдено именно то, что нужно. Солас тихо приблизился, но все же предпочел наблюдать со стороны. Женщина протянула руку и забрала у Лиллиан кольцо, продолжая молча изучать его. — Ничего ценнее у меня никогда не было, — наконец сказала она. Услышав ее голос, Лиллиан испытала облегчение. — Вам лучше уйти с нами, — неуверенно предложила она. — Мы отведем вас в безопасное место и поможем связаться с родными. Вы из Вал Форе? Однако незнакомка ее больше не слушала. Она надела кольцо на палец. Только сейчас стало ясно, как сильно побиты ее руки. Должно быть, она была здесь невероятно долго. Женщина вдруг стянула ключ на веревке со своей шеи и протянула его Лиллиан. Солас нахмурился, продолжая изучать незнакомку. Она не просто сошла с ума. Нет. — Это вам. В благодарность, — сказала она, опуская глаза на собственную руку, удерживающую топор. Лиллиан приняла ключ, но скорее по инерции. Она подняла глаза и кивнула, когда женщина развернулась и зашагала назад. К шахте подъемника. — Подождите. Шаг, еще один шаг. Лиллиан удивленно распахнула глаза и инстинктивно тронулась за ней, стараясь успеть. Незнакомка развела руки по сторонам, остановившись на краю лишь на секунду. Лиллиан хотелось закричать, но она вдруг не смогла. Солас перехватил ее, не дав ухватиться за тело, наклонившееся над пропастью. Один миг и женщина рухнула вниз. Лиллиан упала на колени, зацерпывая песок ладонями, и оторопело уставилась в темноту. Солас крепко обхватил ее за талию, так крепко, словно пытался предотвратить очередное падение. — Нет. Нет, — Лиллиан в ужасе нырнула глазами в беспросветный колодец, все еще пытаясь наклониться ниже и ниже. — Зачем она… — Нам нужно уходить, — строго сказал Солас, все еще не выпуская ее из рук. — Солас, как же так? — Посмотри на меня, — он силой заставил Лиллиан отклониться и развернул к себе. — Не теряй голову. Ты могла погибнуть в попытке остановить ее. Но она уже была мертва. Она была мертва задолго до того, как мы пришли. — Не может быть, — Лиллиан покачала головой. — Я ведь ее видела, Сэра ее видела, ты… Лицо Лиллиан вдруг погасло. Она, Сэра и Солас. Больше никто и не видел. Но это снова противоречило всему, что он говорил. Лиллиан заглянула Соласу в глаза, все еще не зная, как выразить свои эмоции. — Снова всего лишь «воспоминание»? Или демон? — сказала она с придыханием. — Я не знаю. Не думаю, — Солас опустил глаза и нахмурился. Он медленно поднялся, утягивая Лиллиан за собой. — Это место очень опасно. Ты должна увести отсюда людей, пока больше никто не пострадал. Что до шахтеров… я думаю, теперь мы знаем, где они. — Оно не хочет, чтобы мы оставались, — Коул возник рядом из воздуха. Он был бы и рад помочь, но помогать здесь было некому. «Оставь мертвых, не тащи их дальше». Но как? Лиллиан шла рядом с Соласом и Коулом, то и дело оглядываясь назад. Почему эта женщина была здесь? Почему она вообще «была»? Как это воспоминание продержалось так долго? Сколько таких как она лежало в этой шахте? Все? — Все из-за Тени? Здесь провалы…? — тихо спросила Лиллиан. — Да… — Я все равно не понимаю… — Наверное, когда мы теряем нечто очень важное, мы никак можем уйти.