2. Тонкая грань

Первый курс пролетел странно. Элора Поттер не была героиней Хогвартса. Она не вливалась в толпу, не бежала с воодушевлением на квиддичные матчи, не хохотала в столовой, размахивая ложкой. Она наблюдала. Запоминала. Слушала. Её не замечали — и это было удобно. Год прошёл без особых происшествий, кроме пары неприятных сцен с Джеймсом. Он всё ещё играл роль заботливого брата перед другими, но в коридоре между уроками кивал ей, как знакомой. Не как семье. Это злило. Она злилась. Но молча. Сириус Блэк был рядом — в гостиной, в коридорах, в общей компании. Он шумел, хохотал, строил из себя главного, но иногда Элора ловила на себе его взгляд. Быстрый, тяжёлый. Она не могла понять, что он в ней ищет. И не хотела пытаться. Пока не хотела.

***

Второй курс начался под дождём. Тяжёлые капли хлестали по вагону «Хогвартс-экспресса», стекали по окнам, как будто кто-то нарочно хотел стереть весь предыдущий год. Элора сидела в купе с Шарлоттой, молча глядя в окно. Шарлотта что-то щебетала — про лето, про бабушку, про новые книги — но Элора почти не слушала. Внутри было ощущение затишья. Тишины перед чем-то… важным. Она не знала, перед чем именно. — И вот, представляешь, она решила, что я влюблена в сына аптекаря, только потому что я купила два пузырька от головной боли, — жаловалась Шарлотта. — Может, ты правда влюблена? — рассеянно спросила Элора. — В аптекаря?! Эл, ты меня вообще слушаешь? — Немного, — честно призналась та. Поезд замедлился. Замок впереди был завораживающе тёмным, почти чёрным на фоне серого неба. Элора сжала ручку чемодана крепче. Хогвартс снова звал домой. Но каким он будет на этот раз?

***

В гостиной Гриффиндора было шумно, как всегда. Джеймс уже во всю хвастался, какой он крутой старшекурсник, как он почти научился заклинанию щита (хотя это сомнительно), и как его выберут на следующем собрании в команду по квиддичу. Элора подошла к нему, когда тот начал весело раздавать советы младшекурсникам. — Ты забыл, что мы в одном доме, а не на разных планетах? — сказала она негромко, но жёстко. Он обернулся, усмехаясь. — Ты же не хочешь, чтобы все знали, что я к тебе хорошо отношусь? Это ведь испортит твою репутацию молчаливого привидения. — Лучше быть привидением, чем клоуном, — отрезала она. — Какая ты у нас колючая после каникул, — протянул он с издевкой. — А ты всё такой же идиот. Он хмыкнул и отвернулся. Это был их обычный диалог. Колкий. Укол — в ответ укол. Ни капли настоящей близости. Элора привыкла. Она прошла мимо кресел, мимо горящих взглядов, мимо чьего-то смеха. И вдруг почувствовала: кто-то смотрит. Она подняла глаза. Сириус. Опять. Он сидел, раскинувшись на диване, ноги на столе, волосы чуть влажные от дождя, в руке яблоко. И взгляд — прямой, тяжёлый, настойчивый. Элора не отвела глаз. Не моргнула. Он приподнял бровь, будто спрашивая: «Ну что, вернулась?» Она молча прошла мимо. Ответа он не получил.

***

Осень шла своим чередом. На занятиях Элора блистала — особенно в зельях и заклинаниях. Она не выставляла себя вперёд, но преподаватели замечали: девочка с чёрными волосами и тяжёлым взглядом Поттера не просто умна, она — сосредоточенна. Целенаправленна. И немного одинока. — Я слышала, ты снова довела Слизорнота до истерики, — хихикнула Шарлотта, когда они шли из библиотеки. — Он поставил мне “превосходно” — пусть теперь мучается. — А Джеймс? Элора нахмурилась. — Что Джеймс? — Ну… вы разговаривали? — Если фраза “Отойди, ты мешаешь мне пройти” считается разговором — да. Шарлотта закатила глаза, но промолчала.

***

В один из вечеров Элора снова оказалась у камина. Гостиная была почти пуста. Старшекурсники разошлись, кто-то ушёл в библиотеку, кто-то — в спальни. Она сидела на ковре, переписывая заметки по истории магии. Вдруг сзади послышались шаги. Лёгкие, уверенные. — И опять ты одна, — сказал голос. Сириус. Она не обернулась. — Это моя любимая позиция. — Не сомневаюсь. Все бегут к людям — а ты от них. — А ты — к толпе, потому что боишься остаться один, — парировала она. Он сел в соседнее кресло. — Ты действительно думаешь, что видишь меня насквозь? — Нет. Я думаю, что ты сам боишься увидеть себя. Молчание. Потрескивание огня. — Ты любишь бить в цель, Поттер, — сказал он тихо. — Даже если мишень не твоя. Она посмотрела на него. Он был в тени, только огонь отражался в его глазах. В этот момент он казался совсем другим — не тем, кого знали все. Не героем шуточек, не главным забиякой Гриффиндора. Просто — мальчиком. Одиноким. Разозлённым. Слишком взрослым для своих лет. Но она не сказала ни слова.

***

Вскоре началась зима. Снег ложился на окна замка, словно тюль, за которым можно спрятаться. Элора ходила по коридорам, всё больше погружаясь в мысли. Иногда, среди шумных дней, она чувствовала одиночество особенно остро. Но хуже всего были моменты, когда Джеймс смеялся где-то рядом — громко, по-своему, как дома — и не смотрел на неё. Не звал. Не знал, как к ней подойти. Или не хотел.

***

В одну из ночей она не спала. Сидела у окна своей спальни, завернувшись в плед. Шарлотта спала, дыша ровно и спокойно. Элора смотрела на башни Хогвартса, на звёзды над ними, и думала о том, как можно быть в доме, полном людей, и чувствовать, что тебя не видит никто. Совсем никто. И всё же она шла вперёд. Училась. Слушала. Наблюдала. И не показывала никому, как внутри всё дрожит. Особенно, когда он смотрит. Особенно, когда брат забывает.